Ресторан "Карасуно"

Отель показался Дайчи слишком роскошным. Ойкава убедил его, что он «средненький», а на меньшее он бы не согласился, и это Дайчи хоть как-то успокоило. Дайчи не только не хотел оставаться в гостях у кого-то из Некомы, но и не хотел, чтобы это делал кто-то из его сокомандников, даже Хината, который со всеми этими ночевками у Кенмы, конечно, зачастил. В отеле проблема была другая: надо было что-то решать с рассадкой. Ночь коротка, и абсолютно всем надо выспаться. Сокомандники Дайчи были ответственными ровно настолько, чтобы Дайчи понимал: расселит их по одиночке, проконтролировать их будет невозможно. Парами – уже лучше, и все же тут надо разделять между собой закадычных друзей вроде второгодок и драчунов вроде Кагеямы и Цукишимы. С Ямагучи Цукишиму класть тоже не хотелось – могут не уснуть, заболтавшись друг с другом. Ячи не хотелось оставлять одну, и при этом не хотелось, чтобы ее накрыло тревогой, Асахи и Сугу нельзя селить вместе, чтобы не тискались вместо здорового сна, и именно по этой же причине никому из них не стоит быть с Дайчи. Он себя знал. Второгодки выглядели подозрительно. Дайчи почти чуял, что они планируют сбежать этой ночью. То ли продолжить веселиться с второгодками Некомы, то ли просто погулять здесь втроем, без семпаев над душой. Пригрозить Дайчи им мог, но по-настоящему остановить – нет. Разве что поймать их физически, когда они пытаются сбежать через окно. Ни в коем случае никого из них не класть в одну комнату, это будет смертельная ошибка. Сам Дайчи старался держаться рядом с Ойкавой. Это было забавно, на самом деле. Видеть человека вроде Ойкавы в роли самого тихого, того, кто стоит в стороне и наблюдает. Дайчи знал, что это не в природе Ойкавы. И Дайчи знал, что Ойкава чувствует себя нормально, что не такой он человек, чтобы переживать из-за одиночества, особенно в такой компании, но Дайчи не мог ничего с собой поделать – был рядом, чтобы Ойкава мог в случае чего обратиться хотя бы к нему. Поэтому он и решил делить с ним комнату. Ойкава был не против. Сейчас все заселились, и Дайчи держал ухо востро, готовясь, в случае чего, вылететь в коридор и поймать сокомандников, решивших проигнорировать правило «не покидать номер до утра». Номера были небольшими, каждый с двумя кроватями и собственным душем. Дайчи скинул обувь и сразу завалился в кровать, пока не ложась спать, но морально к этому готовясь. Ойкава вышел из душа уже в сменной, пижамной одежде. Она походила на ту, в которой он проходил целый день – белая, с длинным рукавом, и все же она была спальной. Пройдя к своей кровати, Ойкава поставил на нее сумку и начал рыться в ней, раскладывая на тумбочке канцелярию, бумаги и бог его знает сколько баночек и скляночек. Дайчи сел в кровати. – Что это? Ойкава обернулся. – Что именно? – Все эти… Штуки. – Конкретнее, – улыбнулся Ойкава, отворачиваясь и продолжая опустошать сумку. – Здесь витамины, кальций, крема для кожи, масло для ногтей, для волос… – Ого, – впечатлился Дайчи. – Мы же тут на две ночи. Неужели это все так необходимо? – Ах, Дайчи... – закончив, Ойкава положил пустую сумку на пол и сел на кровать. – Конечно, я мог бы пропустить пару ночей. Правда, боюсь, я бы быстро начал выглядеть, как… – он слегка улыбнулся. – Ты знаешь. – Как я? – усмехнулся Дайчи. – Я бы не выразился так грубо… – М-да. Ну, я так понимаю, с утра душ ты не занимаешь? Ойкава приподнял брови. – Занимаю, разумеется. – Разве ты не только что оттуда? – не понял Дайчи. – …Сколько раз в день ты моешься? Это же основы, – поморщился Ойкава. – Утро, день, вечер. Если есть возможность – чаще. Даже если ты решил пропустить душ, ты мог хотя бы почистить зубы… – Завтра, – лениво отмахнулся Дайчи, ложась. Постель он пока не расстелил, и его ноги лежали у подушки. – Мы с тобой все-таки разные. Ты даже пижаму взял и все такое. Ойкава ничего не сказал, прищуриваясь. Дайчи не знал, каким образом он смог оскорбить Ойкаву таким простым предложением, поэтому приподнял голову, подпирая ее рукой. Ойкава долго смотрел на него, прежде чем неуверенно спросить: – Ты разве не в пижаме?.. – Чего? Я был в этом весь день. – Ох, прости… – Ойкава потер веки. – Ты ничего не видишь? – улыбнулся Дайчи. – Насколько плохое у тебя зрение? Ойкава, все еще щурясь, встряхнул плечами. – Нормальное зрение. Просто я снял линзы, а очки далеко, и мы, если ты помнишь, планировали быстро ложиться спать. – Да-да. У тебя с рождения такое? Вздохнув, Ойкава лег и накрыл себя одеялом. Основной свет уже был выключен, и сейчас номер освещала лишь небольшая лампа на его тумбочке. – В подростковом возрасте село. Если тебе так интересно, я бы на твоем месте обратил внимание на Цукишиму. У него ситуация хуже, чем у меня. – У него с рождения. Без очков в стены врезается. – Бедняжка… Может, ему сделать коррекцию? Дайчи покачал головой. – Сомневаюсь, что он согласится. Я бы тоже не согласился. Ойкава согласно кивнул. – Это верно… Окно было зашторено. Ойкава следил за этим внимательно, почти как параноик, но Дайчи понимал, что его волнение обосновано. Интересно, что подразумевают Фукуродани под тем, что обеспечивают ему полную скрытность. Если кто-то узнает Ойкаву в коридоре мотеля, они убьют человека? Или они изначально делают так, чтобы такого человека в коридоре быть не могло? Вопросов к ним было столько же, сколько к Некоме. Непонятные методы вместе с громадной властью. Ойкаву же и гражданские узнать могут – достаточно знаменит. – …Мы не уйдем без победы, верно? Ойкава приподнял голову, чтобы увидеть его. – Разумеется. – Мы уверены в том, что победим. Если все пройдет хорошо, это будет… Ну, крутейший матч. Мы еще не участвовали в матчах такого масштаба. – Ох, многие команды префектуры не могут подобным похвастаться, – улыбнулся Ойкава. – И правда потрясающий масштаб. – Но и ты не сможешь этим похвастаться. Никогда, – Дайчи закинул ноги на подушку. – Никто никогда не узнает, что ты вел нас. Что эта победа – в том числе твоя заслуга. Ойкава тихо рассмеялся, садясь в кровати. Он все еще смотрел на Дайчи с прищуром, но теперь Дайчи не придавал этому значения. – Уверяю тебя, это не мое величайшее достижение! – Вот как, – фыркнув, Дайчи сложил руки под голову. – Переживешь, значит? – Переживу. Может, немного помучаюсь, но в долгосрочной перспективе… – Ойкава развел руками. – Пусть обо мне думают, опираясь на мои остальные достижения. Не на это, даже если игрокам префектуры оно понравится. Лучше покажем им вас, Карасуно! Дайчи посмотрел в потолок, задумываясь. Ойкава не ложился обратно, и Дайчи решил спросить. – Скажи, что ты планируешь делать, когда вы скинете Шираторизаву с первого места? Ойкава просиял. – «Когда»? Ох, ты такой льстец! – Так что? – надавил Дайчи. – Тебе не нравится, что Шираторизава монополизировала всю префектуру, но у вас территорий больше, чем у кого-либо после них. Что будет, когда вы станете первыми? Ойкава взял с тумбочки телефон и, сильно приблизив его к лицу, посмотрел на время. – Если ты не хочешь обсуждать со мной такие сложные вопросы до самого утра, я посоветовал бы тебе спросить что-то попроще. – Хорошо, – Дайчи снова сел. – Есть еще кое-что, о чем я думал. Вы отлично держитесь, но я уверен, что если какие-нибудь команды выйдут против вас парой, как мы сейчас выходим против Инаризаки, вы можете и не выстоять. Ойкава аккуратно кивнул. – К несчастью, такой шанс есть. – Почему этого еще не произошло? Победители забрали бы себе много территорий, – прежде чем Ойкава открыл рот, Дайчи продолжил. – Это потому что все думают, что вы – единственная команда, которая может сдвинуть Шираторизаву с места? Ойкава натянуто улыбнулся. – В том числе. Игрокам приятно иметь нас рядом. Мы даем им надежду. – Но когда вы победите Шираторизаву, когда сильно ослабите их… Вы больше будете не нужны, так? – Ты можешь спросить то, что хочешь. Дайчи оперся спиной о стену. – Когда вы победите Шираторизаву, по крайней мере, в первый раз… Кто-нибудь вообще об этом узнает? Мы об этом узнаем? – Ам… – Ойкава слегка поджал губы. – Если… Если вы не узнаете, это не будет связано с моим недоверием к вам, Дайчи. Это будет связано с моим недоверием к вашим друзьям. Дайчи цокнул языком. – Мы что же, с тобой даже не отпразднуем это? Ойкава улыбнулся. – Может, отпразднуем, но ты не поймешь, что именно мы празднуем?.. – Кошмар какой. Настоящая дружба, – Дайчи вздохнул. – Ладно, давай более простой вопрос. Ты когда-либо вел кого-то кроме Аобаджосай? Ты сейчас не сойдешь с ума от того, что под рукой никого близкого? Ойкава с улыбкой покачал головой. – Я вел много команд. Как плюс-один, разумеется. Это было давно, я… – он, потянувшись, лег обратно. – Я был юн, Аобаджосай только создавалась. Мне надо было создавать репутацию и себе, и нам всем. – Ого! Ты был связующим по вызову? Ойкава громко засмеялся, прикрывая рот рукой. – Какое отвратительное название ты придумал!.. Но да, я был им! Дайчи улыбнулся. – И как? Все проходило успешно? – А почему, как ты думаешь, меня считают лучшим? – усмехнулся Ойкава. – Все увидели, что будет, если я буду вести их. А потом Аобаджосай стала известной, и лавочка закрылась. Но теперь все знают. – Угрожающе…. Переворачиваться и ложиться на подушку головой, а не ногами, уже не хотелось. Дайчи мог хотя бы попытаться во что-то переодеться или сходить в душ, но поездка и столько часов рядом с Куроо, который при каждой возможности пытался от него что-то откусить, и рядом с Ойкавой, который при всех своих плюсах был полной противоположностью Дайчи… Тяжеловато. Надо было спать. Прямо так, поверх одеяла и в одежде. Дайчи чувствовал сильнейшее предвкушение и надеялся, что это не помешает ему уснуть. Черт, скорее всего помешает. Бог с ним, он знает, что не будет играть хуже, даже если не будет спать несколько суток подряд. Ойкава, наверное, тоже, но лучше уж пусть выспится, а то мало ли, снова захочет дать Танаке по башке или скинуть Хинату с какой-нибудь возвышенности… По ощущениям это было так давно. И как же хорошо, что все это закончилось. Сейчас они на финишной прямой. Все решится завтра, и Дайчи знает, что они не проиграют. Уже завтра Атсуму Мия будет у них в руках. Да, с такими мыслями спать сложно, авось остальные выспятся лучше, чем он… – Ш-ш-ш!.. – Суга приложил палец к губам. – Не шуми, у нас же Дайчи через стенку!.. Хината, смеясь, прикрыл рот руками. – Но это так круто!.. Мы с вами вместе! – Почему, как ты думаешь? – улыбнулся Суга. – Чтобы я тебя контролировал, и ты вовремя лег спать! Давай, переодеваемся и в кровать! Переоделся Хината быстро. Он просто сменил футболку и снял штаны, а потом сел на свою кровать и начал ждать Сугу, который, в отличие от него, пошел в душ. Вернулся Суга с мокрыми волосами, без макияжа, а главное – в своей спальной одежде. Увидев его, Хината закричал так громко, что Суге снова пришлось прикладывать палец к губам. – Хината!.. Тише! – Вы в этой футболке! – радостно зашептал Хината. – Вы все еще ее носите! Суга провел руками по футболке. – Конечно! Она отлично подходит мне по размеру! Правда, кажется, с каждой стиркой принт рассыпается все сильнее… – Он всегда так делал! – засмеялся Хината. – Просто я стирал ее реже! Суга рухнул в свою кровать и, потянувшись, забрался под одеяло. Хината видел браслет на его руке и не мог не радоваться тому, что семпай, как и он, не снимает его перед сном. Но если бы снимал, Хината бы тоже понял! Выключив лампу на своей тумбочке, Суга глубоко зевнул и улегся на спину. Хината продолжал сидеть, с улыбкой наблюдая за ним. Все ждал, когда Суга скажет, чем они будут заниматься теперь. Суга поставил телефон на зарядку и, потерев глаза, оставил их закрытыми. – …Суга-сан? – позвал Хината через минуту. – М-м? – А что мы будем делать? Суга фыркнул, не открывая глаз. – Спать, милый. В этом весь смысл. – Оу… – Хината почесал нос. – А я не хочу спать! Тем более, нас же поселили вместе! У нас еще не было ночевки, мы должны что-то поделать! – Мы должны поспать. Хината заставил себя лечь. Пластом, не прячась под одеяло, не устраиваясь на подушке. Свет он тоже не выключал. Когда спустя десять секунд он все еще не смог уснуть, он снова поднялся. – А я не могу уснуть!.. – М-гм. – Суга-сан! – уже громче позвал Хината. Суга, вздрогнув, приоткрыл глаза и сонно уставился на Хинату. Кажется, он уже успел задремать. – Так… Уснуть не можешь, да?.. – Ага! Может, я не набегался? – Хината подскочил на ноги. – Выпустите меня, пожалуйста! Я сейчас пару кругов вокруг отеля сделаю и вернусь! – Не думаю, что проблема в этом, – зевнув, Суга сел в кровати. – Ты бегал целый день… Просто у тебя мандраж перед матчем. – О-о! – Хината закивал. – Вы такой умный! Наверняка это оно! И правда… К этому матчу они готовились дольше, чем ко всем предыдущим вместе взятым. Они говорили о нем еще до того, как сразились с Шираторизавой, мол, если Атсуму, тогда еще даже не «Осаму», а просто безымянный злодей, все-таки окажется игроком, в какой-то момент они могут столкнуться на матче. Когда все было решено, матч обсуждали такими разными составами, с такими разными настроениями, но чем ближе был этот день, тем больше Хината убеждался – это что-то серьезное. Такого размаха Карасуно раньше не видела. Конечно, у него мандраж! Ха, совсем недавно он плакался дяде о том, что его напугало чье-то тело в печи для мусора, а сегодня он уже в основном составе! Не то чтобы он когда-то был в запасном… И все же! Уже завтра он будет выкладываться на полную, да еще и на таком матче, да еще и с такими соперниками, да еще и с таким набором связующих! Да его трясет прямо сейчас, когда он думает об этом! – Вот бы матч случился сегодня! Сейчас! – прокричал Хината. – Надо чем-то тебя занять, – мягко улыбнулся Суга. – А то ты точно не уснешь. – Да! Что будем делать?! Суга нехотя поднялся с кровати и упер руки в боки, осматриваясь. – Хм… Построим форт? Хината чуть не задохнулся от восторга. Он уже строил форты раньше, и все равно растерялся, из чего им его делать. Когда Суга начал снимать со своей кровати матрас, Хината сначала бросился ему помогать, а потом суетливо развернулся и потратил это время на то, чтобы снять свой. Пригодились и тумбочки, и стул, стоящий в углу непонятно для чего. Суга загнал Хинату внутрь, вручил ему одну из ламп, а сам еще покрутился снаружи, накрывая все простынями. Когда Суга залез внутрь, он положил туда их подушки и одеяла. Пространство было тесным, но в стенах форта была пара дыр, поэтому Хината мог не нервничать. Единственное, о чем он переживал, так это о том, что если они уснут рядом, он скорее всего запинает Сугу-сана до смерти… Мандраж делает его пинания даже хуже, по крайней мере, Кагеяма говорил так. Суга сел на пол, опираясь спиной о тумбочку. Хината уселся рядом, обнимая подушку. – Вы так круто строите форты! – засмеялся Хината. – Я строил подобные с Нацу! Но они у нас долго не держались… – Вы оба такие активные... – улыбнулся Суга. – Ага! Либо она пинает что-то, либо я! Хината осекся, задумавшись. Заметив его выражение лица, Суга вопросительно склонил голову, и Хината улыбнулся. – Извините, я просто забыл… У вас есть младшие сиблинги? Вроде нет, да? – А?.. – Суга фыркнул. – Нет, нет. Ни старших, ни младших. – Из вас вышел бы отличный старший брат! Честное слово, очень крутой! – уверенно сказал Хината. Суга растерянно улыбнулся. – Не знаю, милый… Но ты просто чудесный старший брат. Нацу очень повезло с тобой. Если бы у меня такой был, я был бы счастлив! – О… – Хината распахнул рот. – О-о… Если бы я был вашим старшим братом! Офигеть! Каким вы были в десять?! Суга моргнул. Только сейчас Хината понял, что несмотря на то, что Суга был его любимым семпаем, несмотря на то, что он разговаривал с Сугой при любой возможности, Хината понятия не имел о том, как прошло его детство. Он достаточно знал про Дайчи-сана, совсем немного про Асахи-сана… Много про Танаку-сана и сильно меньше про остальных второгодок. Кагеяма рассказывал, если его спрашивать напрямую, а Цукишима и Ямагучи отмалчивались. Но про Цукишиму и Ямагучи Хината помнил, он планировал узнать больше позже, когда они захотят рассказать. А Суга-сан… Суга-сан как будто всегда был взрослым. Хината не мог представить его ребенком. – Ну… Как ты знаешь, в какой-то момент мы познакомились с Тоору. И с Дайчи, это было чуть позже- – Но это было в подростковом возрасте! – помотал головой Хината. – А вот когда вам было как Нацу? Каким вы были? Суга ненадолго замолчал, задумываясь. – Я… Эм… Уже не помню, если честно. Это было… – он улыбнулся, поворачиваясь к Хинате. – Это было двадцать четыре года назад. Ты тогда только родился. Вот настолько давно. Хината засмеялся. – И правда! Но вы строили форты, да? Для друзей? – Не сказал бы… – Суга кашлянул. – Я не был таким ярким ребенком как ты, солнце. Думаю, я просто был… ребенком? Обычным. Хината заерзал и, найдя идеальное место, лег, положив голову Суге на колени. Суга посмотрел вниз, глядя на него с неуверенной улыбкой. – Наверняка вы не были «обычным»! Вы точно были умным! – Я хорошо учился, – Суга слегка пожал плечами. – В общем-то, я все время был один в своей комнате, и мне надо было чем-то себя занять, так что я учился. Мне нравились почти все предметы, это было весело. Я много читал и- – Строили форты! – Строил форты, – тихо засмеялся Суга. – Играл в настолки, учился шахматам, смотрел в окно… Как-то так. Сложно вспомнить что-то про себя, если ты мало с кем общался. – Если бы я был вашим старшим братом, я бы играл с вами в шахматы… – Хината зевнул. – Но я бы, наверное, проигрывал… Но я бы все равно играл. А хотите, сыграем как-нибудь? – Я давно не играл, – отмахнулся Суга. – С возрастом я стал чуть менее скучным, не находишь? Хината сонно улыбнулся. – Судя по описанию, вы не были скучным!.. Просто все вокруг были скучными, так что… – он снова зевнул. – А вам было одиноко? Ну, в комнате? – …Пожалуй. Да, наверное, было. – Тогда хорошо, что это кончилось! Нас тут сейчас так много, что я не думаю, что вам грозит снова оказаться одному в комнате! Суга, рассмеявшись, погладил его по голове, и Хината закрыл глаза. Веки становились тяжелыми, поэтому открывать их уже не хотелось. – Да уж… Даже не поспишь нормально, ты тут как тут. – Я всегда тут как тут! – улыбнулся Хината. Он хотел поболтать еще, но Суга-сан, видимо, сделал этот форт из чего-то магического, руны какие-то начертил или заклинание прочитал, потому что с каждой секундой Хинату клонило в сон все сильнее. После завтрашнего матча, после их ослепительной победы, Хинате надо не забыть и узнать побольше про детство Суги-сана и остальных. И в следующий раз надо не засыпать так быстро. – Асахи-сан, а вы это… – Танака шмыгнул носом. – Спать не планируете? Асахи поднял взгляд от книги и улыбнулся. Ему было очень приятно, что их с Танакой поселили вместе. Ему было бы приятно ночевать с кем угодно, но с Танакой ночевка ну никак не может пройти плохо. Асахи не хотел смущать Танаку, поэтому перед сном не раздевался полностью, как дома. Свой халат он с собой не брал и сейчас лежал на кровати в белье и халате, найденном в душе. Танака же не переоделся совсем, даже не разулся. Он сидел на своей постели в позе боевой готовности и пилил Асахи взглядом. – Ты знаешь меня, – мягко сказал Асахи. – Я усну сильно, сильно позже. – Ага… – неловко протянул Танака. – Сильно позже, – с улыбкой повторил Асахи. – И, боюсь, все это время я буду достаточно внимателен к тебе. – А вы не можете… Не ебу, отвернуться там? – попытался улыбнуться Танака. – На секундочку, а? Или, это… Из номера уйти? Вот совсем на секундочку! Асахи посмотрел в сторону приоткрытого окна. – М-м… Не думаю… Прости, Танака. Танака тяжело вздохнул. Если бы остальные второгодки смогли сбежать из отеля, а Танака – нет, Асахи было бы его жаль. Скорее всего, он пропустил бы слова Дайчи мимо ушей и отпустил бы Танаку на все четыре стороны. Но он был уверен, что ни Нишиноя, ни Энношита не смогут уйти, а потому и Танаке стоит потратить время на сон, а не на попытки улизнуть. Когда Танака все же снял обувь и плюхнулся на кровать, Асахи понял, что он сдался. – Вы когда-нить хотели переехать? – Из префектуры? – спросил Асахи, снова отрываясь от книги. – Ну… Хм, не сказал бы, что префектура – идеальное для меня место, но… Но люди в ней – да, – он улыбнулся. – Если бы можно было перенести всех нас в другое измерение или, скажем, на красивейший луг… Да, я бы переехал. Танака лежал на спине, свесив одну руку и одну ногу на пол. Повернувшись к Асахи, он закивал. – Вот да, одному переезжать как-то хуево! – Ты задумался о переезде? – Да не, что вы… – он отмахнулся. – Мне просто жаль, что мы так далеко со столицей. – Разве? – склонил голову Асахи. – В смысле… Пожалуй, ты прав, но что-то гложет тебя?.. Ты соскучился по ним? – Страшно друзей терять, – Танака почесал бровь. – Я Энношиту потерял и не заметил, епта. Не хочу терять кого-то только из-за расстояния. Жил бы… Посередине где-то! Между нами и ними! – На свалке? – неуверенно улыбнулся Асахи. – Думаю, если постараться, это возможно… Свалка тянулась на долгие километры, разделяя между собой префектуру и столицу. Асахи помнил, что с одной стороны она обрамлялась длинной дорогой – той, по которой они сюда ехали, а с другой стороны – водой и несколькими заброшенными невысокими зданиями. Асахи всегда хотел изучить ту местность, но руки не доходили. До того, как свалка стала свалкой, она была чем-то еще, и это было потрясающе… – Внатуре на свалке! – засмеялся Танака. – Поедете со мной? – Конечно!... – закивал он. – Что-то придется подвинуть… Или мы можем занять одну из заброшек, прибраться… Но я бы оставил пыль. – Давайте оставим! – согласился Танака. – А че вы читаете? – Ох, очень чувственную вещь… – Асахи приподнял книгу, показывая ее Танаке. – «Дети из камеры хранения». Ты знаешь ее? – Толстенная какая! Дайте-ка! – Танака перепрыгнул к нему на кровать, и Асахи услышал жалобный скрип ее ножек. – В первый раз вижу! Так-с… Асахи придержал страницы и повернул книгу так, чтобы Танаке было удобнее. Торопиться было некуда, Асахи знал, что Танака читает чуть медленнее, чем он, да и некоторые слова были длинными и довольно сложными. Асахи помнит, как Танака стеснялся этого в начале их общения, но сейчас Танака не переживал, и Асахи мог видеть, как двигаются его губы, пока он читает. – …Ебать, – Танака кашлянул. – Какая-то жесть, Асахи-сан!.. – Если хочешь, я могу почитать тебе вслух. Я, конечно, не Суга, но… Танака замотал головой. – Асахи-сан, я после такого не усну нахуй! Может, че помягче? – Ам… – Асахи неуверенно прикрыл книгу и положил ее на тумбочку. – У меня с собой только она, но я могу найти что-то в интернете?.. Танака сидел на корточках рядом с ним, подперев щеку рукой. Он задумался, поднимая взгляд к потолку, и Асахи предположил, что Танака хочет выбрать что-то из того, что уже знает и любит. Ну, или что-то из того, что он планировал прочитать в ближайшее время. – Ща! – щелкнул пальцами Танака, вскакивая. Кровать снова заскрипела. Спрыгнув на пол, он подбежал к окну и высунулся в него по пояс. Асахи мог не переживать о том, что он выпадет – под окном шел козырек крыши нижнего этажа, но он испугался, не планирует ли Танака молниеносно сбежать. Он не планировал. Покрутился, что-то поворчал, и через несколько секунд вернулся на кровать Асахи, положив ему на живот что-то маленькое и сухое. Когда Асахи осторожно подцепил это «что-то», чтобы рассмотреть повнимательнее, Танака перелетел на свою кровать и рухнул на нее на живот, готовясь слушать. – …Ах, – с улыбкой выдохнул Асахи, признавая в странном предмете высушенное жарой тело шершня. – Какая прелесть… – История жмурика! – радостно выкрикнул Танака и подтянул себе под грудь подушку. – Ну, если вам не влом! – Совсем нет, – Асахи начал рассматривать насекомое, стараясь не тянуть за крылья. Высушены так сильно, что вот-вот рассыпятся в пыль. – Как бы ты назвал его? – Э-э… – Танака почесал ухо. – Шерш! – Шерш… – заметив клочки паутины на маленьких лапках, Асахи кивнул. – …Ты знал, что между этими шершнями и медоносными пчелами идет настоящая война? Танака распахнул рот. – Война?! – М-гм. Шерш пытался пробраться в пчелиный улей вместе со своим другом, но, к их несчастью, там была установлена ловушка. Когда они проникли внутрь, пчелы окружили друга Шерша… – О нет! – Танака приподнялся в кровати. – Но он же уебал их, да? Асахи траурно покачал головой. – Увы… Обычно пчелы окружают одного шершня и как бы… вибрируют, сильно повышая температуру рядом с собой. Шерш не мог ничего поделать, это не его вина. – Но он… Но он мог бы раскидать их! Зассал что ли?! – Он пытался. Он сделал все, что мог, но его друга было уже не спасти… – Ебучие пчелы! Асахи грустно улыбнулся. – Они защищали то, что им дорого. Шерш пытался. И если бы они поменялись местами, его друг пытался бы спасти его с той же отдачей. Танака кивнул. – Ясное дело… Они не подлые, если их знать хорошо! Вытянувшись к тумбочке, Асахи положил тельце насекомого на свою книгу. – Шерш долго не мог найти себе покоя. Только когда он, ослабленный, оказался в самой крепкой паутине, которую он когда-либо видел, он понял, что… Что, возможно, это то, что ему было нужно. Танака моргнул. – Смерть? – Воссоединение со своим другом. – Внатуре… – выдохнул Танака. – Логично! А они воссоединились? Типа, у шершней есть призраки или че, рай там? – Ох, я более, чем уверен, что да! – Асахи улыбнулся ему. – Мне кажется, у всех должно быть что-то свое после смерти… Интересно, что будет у нас. – Чето крутое! – уверенно сказал Танака. – Для игроков сто пудов что-то отдельное! И для всех команд чето свое! – Персональный рай... – Асахи лег на подушку, медленно потягиваясь. – Было бы славно, если бы мы могли навещать другие команды. И гражданских тоже. Свою семью, например. – Саеко никуда от нас не денется! – угрожающе засмеялся Танака. – И она, и ваши тоже! Все, слишком прочная связь уже! Это навсегда! – Это навсегда… Асахи было жаль, что Танаку что-то тревожило, однако он был уверен, чувствовал, что завтра от этого не останется и следа. Матчи, если не брать матч с Шираторизавой, обладали потрясающей способностью лечить. И сердце подсказывало Асахи, что завтрашней ночью конфликтов внутри Карасуно станет чуть меньше. Когда Энношита вышел из душа, ему оставалось только растерянно застыть в дверях, потому что в такое позднее время вместо того, чтобы лежать в кровати, Кагеяма стоял в планке посреди комнаты. Энношита не сомневался в его способностях, и все же не хотел наблюдать за их демонстрацией на протяжении всей ночи. – Парень, – позвал Энношита. – Ты чего тут завис? – Тренируюсь, – коротко сказал Кагеяма, не поднимая головы. Он уже переоделся ко сну. Зачем, чтобы заново пропитать все потом? – Славно… – вздохнув, Энношита прошел к открытому окну и присел на подоконник. Рефлекторно хотел закурить, но остановил себя. Задымлять первогодку в таком тесном пространстве не хотелось. – А спать не планируешь? – Планирую. Когда з-закончу. – Сколько ты уже так стоишь? – Все время, что вы были в душе. Энношита приподнял брови. – С ума сошел? Ложись, перегрузишься. Кагеяма послушно лег на пол, выдыхая и кладя лоб на руки. Он выглядел уставшим, и Энношита начал подозревать, что пока он был в душе, Кагеяма успел не только постоять в планке, но и выполнить комплекс упражнений, рассчитанный на неделю. – Нервничаешь? – спросил Энношита. Кагеяма что-то невнятно промычал, и Энношите пришлось попросить его повторить. – Н-нет. Сосредотачиваюсь. – Напрягает размах? Кагеяма поднял голову и хмуро ответил. – Мы еще не знаем размаха. Это будет считаться, только если мы победим. Энношита пожал плечами. – А мы победим. – …Это правильный настрой, – Кагеяма снова уткнулся лицом в пол. Переживает из-за ответственности? Из-за необычной цели? Из-за того, что будет вести рядом со своим бывшем семпаем? Черт его знает, но уходить до того, как Кагеяма успокоится, казалось неправильным. А еще, конечно, он его не отпустит. Дайчи-сан знал, что делал, поселяя их вместе. Кагеяма дотошный и не только сам не покинет номер до утра, но и Энношиту не отпустит. – Вы профессионал, – сказал Кагеяма, и Энношита удивленно моргнул. – Почему вы не в основном составе? Почему не играете, как атакующий? – Ну… Спасибо, во-первых. А во-вторых, если честно, мне больше подходят миссии. Кагеяма со вздохом поднялся и присел на край своей кровати. – Миссии – аппендикс игры. В идеале их не должно быть. – Эм… – Энношита кивнул. – Возможно, но они есть. В матчах я справляюсь так себе, пробовал. Кагеяма склонил голову. – Что значит «так себе»? Вы сражаетесь немного хуже, чем я. Для Карасуно это отличный результат. – Ого, – Энношита слегка улыбнулся. – Что ж. Надолго меня не хватает. Психологически, в смысле. – Хм, – Кагеяма подпер подбородок рукой. – Значит, вы двигаетесь рывками. Это тоже можно использовать, если вовремя вас «подзаряжать». Не использовать вас вообще – это верх глупости. – Спасибо?.. – неуверенно повторил Энношита. – Это… Здорово, что ты все больше присматриваешься к игрокам Карасуно, но я не уверен, что сейчас для этого лучший момент. Завтра я не смогу покинуть фургон, иначе- – Если площадка начнет сдвигаться, сигнал не дотянется, – договорил за него Кагеяма. – Я знаю. Я думаю про будущие матчи. – Тебе надо остыть. Подумай о чем-нибудь еще, чтобы быстрее уснуть. Кагеяма сразу посмотрел на него, подозрительно прищуриваясь. Энношита вздохнул. Такое лицо Кагеяма делал, когда готовился зачитывать лекцию, и такие лекции он зачитывал не только своим одногодкам, но и своим семпаям. В такие моменты он был неостановим. – Вы не сможете улизнуть, даже когда я усну, – мрачно сказал Кагеяма. – Я проснусь от любого шороха. Я услышу, если заскрипит хоть одна половица. Я почувствую, если окно приоткроется шире. Вам не уйти. Жутко же он разговаривает. Энношите было интересно, откуда Кагеяма нахватался таких слов, откуда у него такая манера общения. Наслушался от игроков вокруг себя? – Я понял, – сказал Энношита. – Но то, что у тебя такой некрепкий сон – это плохо. – Сейчас – хорошо, – Кагеяма сложил руки на груди. – Я могу следить за тем, чтобы приказ Дайчи-сана был выполнен. Вы можете погулять в любое другое время. В ближайшие сутки это неприемлемо. Сдавшись, Энношита прикрыл окно и сел на свою кровать, напротив Кагеямы. – Убедил. Если начну сбегать, можешь атаковать. – До этого лучше не доводить. – Как скажешь. И чем теперь заняться? И правда что ли спать ложиться? М-да, Энношита с собой в общем-то кроме телефона ничего не брал, а он не Цукишима, чтобы считать сидение в телефоне развлечением. Кагеяма перестал держать руки на груди. Сложил их замком на коленях и начал перебирать пальцами, глядя в пол. Он как будто хотел спросить что-то, но не мог подобрать слов, и это было не самым частым событием. Энношита подвинулся в кровати, опираясь спиной о стену. – Что такое? – Вы… – Кагеяма задумчиво выдохнул через нос. – У вас с Фукунагой-саном любовь? Энношита чуть не поперхнулся. Он даже рта не успел открыть, как Кагеяма себя поправил. – Да, для этого рано. Вы в отношениях? – Господи… – Энношита устало потер висок. – И почему никто не донимает меня так, как вы, первогодки?.. – Это важно, – строго сказал Кагеяма. – Я связующий. И я планирую вести вас, как атакующего. А если это будет касаться Некомы, я должен знать- Энношита покачал головой. – Кагеяма, я не буду делиться такими вещами с первогодками. И с тобой в том числе. Кагеяма нахмурился. – Это неправильно. – Что? Состоять в отношениях с кем-то из другой команды? Кагеяма осекся. – Нет, это… Нет, так можно. Лично я считаю это сомнительным решением, однако технически… – он снова посмотрел на свои руки. – Но это вопрос ситуации. С какими-то командами так можно. С какими-то нет. Я не знаю, куда отнести Некому. Энношита, потянувшись, лег. Кагеяма, кажется, начал скорее говорить сам с собой, рассуждать вслух, и это было очень удобно. На некоторое время от Энношиты ничего не требуется. – С одной стороны, хорошо, что они близко. Это не случайная команда, с которой вас ничего не связывает, – Кагеяма чуть нахмурился. – Начинать отношения со случайным игроком – это… Странно. Поведение легкодоступного человека. – Легкодоступного… – едва слышно фыркнул Энношита. – С другой стороны, с учетом всего, что мы знаем про Некому, это ужасное решение. Они не заслуживают доверия, а, насколько я знаю, отношения без доверия всегда терпят крах. – Эм… – Энношита поморщился. – Ага. Можно сказать и так. – И как относиться к игроку Некомы? Партнер, соратник и соперник – это три разные вещи. Партнера и соратника объединить еще можно, соратника и соперника – реально, но все три сразу… Энношита посмотрел на часы. – Ты там не загонись в мыслях слишком сильно. Если ты теперь из-за этого уснуть не сможешь, мне будет совсем неловко. Кагеяма покачал головой. – Это сам по себе сложный вопрос, а с Некомой он становится в сто раз сложнее. В идеале – избегать даже намека на что-то усложняющее, потому что рано или поздно все дойдет до «Битвы», и тогда… – он прервался на полуслове. Посмотрев на Энношиту, он нахмурился, как будто это Энношита заставил его потерять нить. – …Я говорил о том, что неправильно не сообщать мне о таких вещах. – Ага. – Если у вас будет любовь, на матче вы можете повести себя глупо. Вы можете не учесть что-то, вы можете- – Давай так, – Энношита зевнул. – Если у нас начнется любовь, я тебе первым сообщу. Со всех ног побегу, чтобы рассказать. Кагеяма неуверенно сложил руки между коленей. – …Хорошо. Значит, сейчас этого нет? – Этого нет. Энношита не соврал. Танаке и Нишиное он прощал все их штуки, потому что они все-таки были друзьями. Энношита старался игнорировать то, как странно ощущалось слышать подобные шутки от Танаки, но в остальном все было нормально. Перед третьегодками надо было немного отчитываться, увы, а вот первогодки просто были любопытными детьми, и Кагеяма тоже. Энношита понятия не имел, что у них происходит с Фукунагой, и это ему нравилось. В сторону «любви», как ему казалось, совсем не клонило. Это хорошо, потому что если бы ни с того ни с сего Фукунага предложил бы ему что-то серьезное, Энношита сбежал бы через ближайшее окно. Зря согласился в прошлый раз, повторять такую долгоиграющую ошибку не хотелось. – Боже блять, – Цукки вздрогнул, когда Нишиноя повернулся к нему. – Выглядите ужасно. Почему вы еще не спите? – Отъебись, мелочь пузатая, – хмуро просипел Нишиноя. Цукки привык, что обычно, если нет ситуаций вроде матча и каких-то других мероприятий, Нишиноя засыпал с закатом. Сейчас все было рассчитано идеально для раннего отбоя, но Нишиноя, видимо, слишком хотел выбраться на свободу и поэтому заставлял себя не спать. Выглядел он из-за этого до ужаса замученным. Пусть страдает. Цукки все равно не уснет этой ночью, а рядом с его кроватью как раз есть зарядка, а значит, ему будет не скучно. Нишиноя, очевидно пытающийся дождаться, когда он уснет, наверняка сдастся раньше. Никто из них не переоделся. Цукки только разулся и накрыл ноги одеялом, а Нишиноя просто метался по номеру, цепляясь то за стены, то за потолок. Поразительно, что Цукки успел к этому привыкнуть. Это не сильно мешало ему сидеть в телефоне, и он не боялся за свое здоровье так, как боялся в начале их общения. Если в сторону Нишинои не тянуть руки, довольно высок шанс, что он их не откусит. – Вы же понимаете, что не сможете уйти? – приподнял бровь Цукки. – Я вижу, что вы меня караулите. Я не усну. – А ты с каких пор в сторожи записался, а? – зло рыкнул Нишиноя. Сейчас он сидел на тумбочке рядом со своей кроватью, перерывая ее содержимое. – Мне, по-вашему, заняться больше нечем? Я не слежу за вами. Вы не сможете уйти, потому что вас перехватит Дайчи-сан. Нишиноя сонно потер веки. – Не перехватит, если ты суету поднимать не будешь. Цукки лишь фыркнул, снова поворачиваясь к телефону. Только через минуту краем глаза он заметил, что Нишиноя смотрит на него, и Цукки быстро посмотрел на него в ответ. Нишиноя не моргал, сидя на тумбочке на корточках. Выглядело жутко. – …Что? – Два варика есть, – шмыгнул носом Нишиноя. – Либо ты засыпаешь, либо умираешь. – Уми- Чего? – Цукки помотал головой. – Вы сейчас мне смертью угрожаете? – Тупой? Не угрожаю я! – Нишиноя спрыгнул на пол. – Это вариант! Если ты будешь валяться тут с горлом разодранным, ты ничего не увидишь так же, как если бы дрых! – …Ага, – Цукки присел в кровати, неуверенно поправляя очки. – Но, очевидно, завтра я не смогу играть. И потом тоже. – Бля, точно… – Нишиноя разочарованно вздохнул, упирая руки в боки. – …Совсем не сможешь? – Если буду мертвым – не смогу. – А ты нам ваще сильно нужен? Цукки моргнул. С Нишиноей не поймешь – это затянутая шутка, или Цукки реально должен объяснить семпаю, с которым они играют почти год, что его не стоит убивать, тем более из-за такой мелочи. – …Не сильно. Но не лишний. – Хм… – Нишиноя уставился на него, задумчиво пожевывая губу. Цукки нахмурился, выдерживая зрительный контакт. Это здорово, что его назначили нянькой к кому-то вроде бы старшему, но ему не дали с собой ничего для самозащиты. Что там обычно берут против стай бродячих собак? Спрей, шокер? Вот такой набор должны давать кому угодно, кто ночует с Нишиноей в одной комнате. – Не, – наконец качнул головой Нишиноя. – Придется ебнуть. Цукки только открыл рот, как Нишиноя взорвался страшным, надтреснутым хохотом, с силой ударяя себя по бедру. – ДА ШУЧУ Я ТЫ ЧЕ! Цукки потер глаза. Видимо если Нишиноя не уснет в положенное время, он становится еще страннее. Пока что Цукки замечал это только за Хинатой, но вот и новый пример. Он стал еще более невменяемым. Нишиноя подошел вплотную к его кровати, глядя на него сверху вниз. – Ты че, думал я внатуре сделал бы это?! – Конечно нет, – Цукки поморщился от того, как странно было видеть Нишиною возвышающимся над ним. – Но шутки у вас довольно убогие. Нишиноя наклонился, заглядывая ему в лицо. – Если бы я хотел убить тебя, шпала ты белобрысая, я бы не резал тебе горло! Вскочишь – попробуй еще дотянись! – Почему мы обсуждаем- – Тебя все-таки надо хуярить во сне… – Нишиноя зевнул и вернулся на тумбочку. – Оп, и шейку свернуть твою тонкую! Ну или придушить хорошенько! Цукки сел в кровати. – …Вы так только про меня рассуждали? – Нет конечно! – расхохотался Нишиноя. – Но какого-нибудь Кагеяму во сне еще попробуй убей! Лучше наоборот, когда он сосредоточен, просто на чем-то другом… Думаю, я бы уебал его во время готовки, это было бы проще простого! – Окей… – вздохнув, Цукки заглянул в телефон. Ямагучи уже долго не писал ему, но оно и логично. Они были с Ячи, а значит, у них у обоих собеседники были получше, чем у Цукки. Нишиноя достал из ящика какие-то рекламные визитки и начал их грызть. – А вот твой Ямагучи… Ебать, ну а чем его не убить? Придушить – легко! Порезать – еще легче! Цукки устало вздохнул. – Вы не можете просто пойти спать? Никто в своем уме не захочет говорить на такую тему. Нишиноя кубарем свалился на свою кровать. Спать он явно не планировал – закинул ноги на стенку и теперь смотрел на Цукки вверх тормашками. – Да че ты ссышь? Да, ручки-ножки у него ломкие, но авось с другим получше! Хотя, я так думаю, я мог бы его убить одним ударом ноги, если бы в спину или в бошку прицелился куда-нибудь… – Ниши- – Или пальцами просто! – рассмеялся Нишиноя, вытягивая руку в воздух и сжимая ее в кулак. – Как банку от пива! – Заткнитесь, – прошипел Цукишима, убирая одеяло с ног. – Просто заткнитесь. Что с вами не так? Серьезно, у вас после суток без сна обострение вашей… – он замахал руками рядом со своей головой. – Или что? Нишиноя замолчал. Его лицо все еще было перевернуто вверх ногами, пока он молча смотрел на Цукишиму, снова не моргая. Боже, какой же он странный, Цукки может сколько угодно быть с ним в команде, но иногда он просто… Просто мудак, да еще и хаотичный. Правда же страшно. – Почему ты не спишь? – спросил Нишиноя. – Догадайтесь, – зло выплюнул Цукки. – Никто не сможет уснуть, пока ему на ухо бормочут бред сумасшедшего. – Не. Ты и до этого не ложился. Почему? – Просто так. Отъебитесь от меня. Хоть шаг сделаете из номера – я расскажу Дайчи-сану. Цукки снова лег и повернулся лицом к стене, накрываясь одеялом. Он сразу понял, что это была ошибка, потому что теперь Нишиною он не видел. Ну и ладно, бог с ним. Достав телефон, он продолжил бездумно листать ленту, просто чтобы успокоиться. С Нишиноей нормальные слова не работали, и это ужасно бесило. Даже оскорбить, чтобы он не наглел, не получалось. – Цукишима! – позвал Нишиноя. К счастью, голос все еще раздавался с той кровати. – Говори, сукин сын! – Отвалите. Не ваше дело. – Че, постыдное чето? – Нишиноя снова засмеялся. – Сдохнешь из-за своего «кринжа» когда-нибудь! Говори! Цукки проигнорировал его. Только когда Нишиноя прыжком оказался на его кровати, Цукки напуганно сел, в первую очередь пряча своей телефон. Мало ли, Нишиноя захочет впиться в него зубами. – Пошли вон!.. – зашипел Цукки. – Хм… – Нишиноя склонил голову, рассматривая его. – А ты когда-нибудь ваще спал без Ямагучи своего под боком? Цукки прищурился. – …Очевидно, что да. Мы не были знакомы с рождения. – Значит, угадал, – оскалился Нишиноя. – Че, грустно без него, а? Вот и уснуть не можешь? Так и было. В смысле, они не всегда спали рядом. Иногда они спали поодиночке, но это если их режимы по какой-либо причине начинали расходиться. И они никогда не спали при ком-то кроме своей семьи. В Карасуно это начало происходить впервые, просто потому что порой сил было недостаточно, чтобы дойти до дома – было проще уснуть в ресторане. Это уже было громадным шагом для них. Возможно, даже слишком громадным. Но если они спали, они спали друг рядом с другом. Как минимум в одной комнате. И уж точно никогда не с кем-то еще. Это вопрос доверия, это вопрос… Привычки, наверное. Цукки просто знал, что не уснет. Но он был бы рад, если бы Ямагучи смог. Он больше использует мозг на матчах. Ему нужнее. – …Ладно, – вздохнув, Нишиноя слез с его кровати. – Погнали. – Куда?.. – с недоверием спросил Цукки. – Как куда? К Ямагучи твоему! – Нишиноя пожал плечами. – Мы покинем номер, но на секунду, а потом оп – и снова в номере! Просто в чужом! Цукки неуверенно поднялся вслед за ним. – Дайчи-сан запретил. – Так он хотел, чтобы вы выспались, а не пиздели! – развел руками Нишиноя. – А если вы спать не будете, то какой смысл? Погнали, я прикрою! Больше всего на свете Цукки хотел бы отказаться. Ситуация и так была странной и неловкой. С другой стороны, он сможет спать рядом с Ямагучи. Это, наверное, почти единственное, чем его и правда можно купить. И Нишиноя-сан прав – если Дайчи-сан спросит, у Цукки есть хороший аргумент. Их и правда бессмысленно разделять с целью того, чтобы они набрались сил. Это был тяжелый день. Ни в одну секунду Ямагучи не чувствовал себя спокойно. Когда они разошлись с Некомой, он смог выдохнуть, но ровно до того момента, как не вспомнил про странное напряжение между ним и Ячи. Оно прошло ненадолго, на те пару часов, что были Карасуно и Некома, а сейчас снова были Ямагучи и Ячи. Отдельно, как будто друг против друга. Ямагучи не знал, что ему делать. Раньше это ощущалось проще. В смысле, злость разъедала больно, отвратительно больно, и все же, пусть он не мог ничего сделать, он мог думать. Например, он мог бы думать о том, как она умрет. О том, как это сделает лично он, или о том, что это будет несчастный случай. Да, обычно Ямагучи поступал как-то так. Думал об этом долго-долго, засыпал и просыпался с неприятным вкусом во рту. Но почему-то после встречи с Некомой… Ямагучи успел решить, что они с Ячи непохожи, а потом они встретились с Некомой, и Ямагучи уже не знал, во что верить. В его черной толстовке Ячи выглядела гармонично. Ямагучи сам не понял, зачем ее вообще отдал. Наверное, представил, что было бы, если бы его окатили водой при его ровесниках. Он бы хотел, чтобы кто-то позаботился о нем. Проецировал, наверное. Для Ячи это не было таким унизительным, она просто испугалась. Некома была по ту сторону. Ячи… Ячи – часть Карасуно. Не сокомандница, не игрок. Но часть Карасуно. Но что же делать?.. Что, если Ямагучи прав, и ей нравится Цукки? Это же безумие. Он не сможет жить спокойно, зная об этом. Ему придется что-то сделать. Всегда на соперников, никогда не на сокомандников. И кто такая Ячи? Было бы славно, если бы они были похожи, но ее волосы были такими светлыми, и ее кожа тоже, и она была такой низкой, совсем не угловатой, как Ямагучи. Она любила «девчачьи» вещи, очевидно. Цветочки, бантики, розовый цвет. В общем, как Асахи-сан. Но Ямагучи совсем такое не любил. Чем дольше он смотрел на нее, тем больше отличий находил. Может, это то, что разозлило его. То, что изначально ему показалось, что они похожи. А теперь он как будто начал ее терять, и только из-за того, что стал внимательнее. – Ам… Я отойду в душ, наверное, – негромко сказала Ячи. – А?.. – Ямагучи отвлекся от телефона и посмотрел в ее сторону. – А. Угу. Когда она начала снимать толстовку, Ямагучи из приличия отвернулся. Не отвел взгляд, но отвернулся, чтобы это хотя бы не выглядело так, будто он пялится. Под толстовкой Ячи все еще была в одежде, и к вечеру она успела высохнуть. – С-спасибо еще раз, – выдохнула Ячи, осторожно кладя толстовку на тумбочку рядом с кроватью Ямагучи. – Угу. – Я… – она переступила с ноги на ногу. – В общем… Пойду. Ямагучи кивнул, чтобы не говорить «угу» в третий раз. Ячи ушла в душ, и он сразу поднялся на ноги. Спать он сегодня не будет, это факт. Цукки от него через две стены, рядом Ячи… Маловато он спал в последние несколько суток. Чувствует, что кровь внутри кипит, даже если рационально он понимает, что для этого рано. Он не мог успокоиться. Не мог просто сказать себе: «ты наверняка все не так понял» или хотя бы «посмотрим, что будет». И зачем он встал? Пойдет за ней в душ, попробует утопить ее? У него бы не вышло, даже если бы он очень захотел. Тогда, может, взять ее телефон? Если он остался тут, Ямагучи может просмотреть его полностью. В идеале подключить для себя постоянный доступ. Ячи похожа на человека, ведущего личный дневник, и если он в цифровом виде… Что бы сказал Цукки?.. О нет, у Ямагучи снова сложный клубок мыслей, о котором он не рассказывает… Что-то без этого у него не получается, сколько бы Цукки ни просил с ним разговаривать. Но… Но Цукки сказал бы: «Бездействие – тоже действие» или что-то в этом роде. – Боже… – выдохнул Ямагучи, потирая голову и поворачиваясь к двери, ведущей в душ, спиной. Цукки был бы прав. Не делать ничего. Денек, второй, третий. В идеале – поговорить с ним, он сможет успокоить. Или… Или даже поговорить с Ячи. Но Ямагучи никогда не осмелится. Нет. Убить ее будет легче, честное слово. Пройдя к тумбочке, Ямагучи поднял свою толстовку. Почти сразу он почувствовал что-то в кармане и вздрогнул. Нырнув туда рукой, он медленно достал круглый кулон. Толстовка полетела на кровать, кулон остался в его руке. Точно, Ячи переложила его… Промочила вместе с одеждой и наверняка не хотела продолжать носить между мокрыми слоями ткани. Сложила в карман. Ямагучи покрутил кулон в руке, присматриваясь. Что-то повредится, если он откроет его? Что, если он убедится в своей догадке? Что там внутри? Фотография? Он же и правда убьет ее, если там будет лицо Цукки. Но она это чувствует, она чувствует напряжение между ними, и… Она забыла кулон. Как скоро она вернется за ним? Вспомнит сейчас, в душе, не найдя его на груди? Или он не так важен ей, как она думает? Потому что Ямагучи был уверен, он не может быть важен ни для кого настолько же сильно, как для него. И сколько времени- Ямагучи толкнули со спины, и он влетел в тумбочку ногами, тут же теряя равновесие и не успевая даже схватиться за стену. Мгновенно он оказался на полу, сжимая в кулаке чужой кулон. Ноги болели. Ячи смотрела на него сверху вниз с нечитаемым выражением лица. Второй раз за день его толкают на пол. Ячи, в отличие от Шибаямы, сделала это осознанно. Ха. Еще никто из Карасуно не делал так с ним. Не поднимал на него руку. Поразительно, что она была первой. Это потому что он подпустил ее ближе остальных, а? Потому что посмел поверить, что между ними есть что-то общее?! О боже, как жжет кожу от злости… Ямагучи не может на нее смотреть. В глазах снова слезы. – В-верни, – дрожащим голосом сказала Ячи. Ямагучи так сосредоточился на том, чтобы просто пережить этот момент, что забыл хоть как-то среагировать. – Верни!.. – уже требовательнее прикрикнула Ячи. Вздрогнув, Ямагучи опустил взгляд на свой трясущийся кулак. Между пальцами болталась цепочка. Ямагучи что, правда такой хрупкий?.. Этот момент будет преследовать его в кошмарах. Он ненавидит Ячи. Ямагучи разжал кулак и приподнял руку, чтобы передать Ячи кулон, и только в этот момент он заметил, что тот приоткрыт. Видимо, Ямагучи слишком сжал его в кулаке. Он не смог рассмотреть его полностью. Лишь увидел, что из кулона торчат… Волосы?.. Да, вот парочка даже прилипла к его ладони. И волосы были прямыми. Прямыми, темными. Иссиня-черными. Во-первых, даже примерно не похожие на волосы Цукки, а во-вторых… – К… – Ямагучи проигнорировал Ячи, которая уже протянула руку. Он поднес кулон ближе к глазам. – К-Кагеяма?.. Тебе нравится Кагеяма?! – Что?.. – Ячи чуть нахмурилась. – Нет?.. Нет, с-совсем нет! Подожди, а ты… – А ты… – Ямагучи притих, когда понял, что они говорят одновременно. Ячи переступила с ноги на ногу, а потом снова попыталась забрать кулон, и Ямагучи послушно передал его ей. Она вернула кулон на шею и тихо пробормотала. – Ты же… Ты же знаешь, кто м-мне нравится, разве нет?.. – Я… – Ямагучи обнял себя руками. – Я п-подумал, это Цукки… Ячи широко раскрыла глаза. – Цукишима?.. Нет!.. Ой, в смысле… В смысле он хороший, я не хочу сказать, что он какой-то не такой, просто- – Нет, все к-классно… – слабо улыбнулся Ямагучи. – Это было бы… Плохо. Если б-бы он нравился тебе. – А… Подожди, значит, ты спрашивал про него?.. – Ячи опустилась на пол, напротив Ямагучи. – Я думала, тебе нравится- – Кто?.. – Эм… – она смущенно заправила прядь волос за ухо. – Киеко-сан?.. Ямагучи в шоке приоткрыл рот. Нет, Киеко-сан объективно была красивейшей женщиной, которую Ямагучи когда-либо видел. Более того, он знал, что Ячи даже в Карасуно попала только благодаря Киеко, а это уже серьезно… Но она была взрослой. Третьегодка. Даже для обычного человека у них с Ячи была нехилая разница, а в мире игроков… Это как если бы Ямагучи влюбился в кого-то из третьегодок. Он бы сразу умер от отвращения к себе. Но если бы он влюбился так же, как он влюбился в Цукки… – Киеко-сан… – пробормотал он, вставая. – А… А она знает?.. Ячи пересела на кровать Ямагучи, приобнимая себя руками. Он видел сложные эмоции на ее лице и понимал, что она растеряна. Слишком личное. С другой стороны, видимо, она ни с кем этим не делилась раньше. – …Да, – выдохнула Ячи. – Это взаимно?.. – Ты спрашивал, – она посмотрела на Ямагучи, слегка улыбаясь. – Пока… П-пока нет. Ямагучи присел рядом с ней. – И ты хранишь ее волосы… Ячи перестала улыбаться. – Да, я… Я знаю, это… Это странно, но- Ямагучи вздрогнул. – Нет!.. Нет, нет, я понимаю! – Понимаешь?.. – она посмотрела ему в глаза. Ямагучи сам не понял, зачем, но он глянул в сторону двери, а потом сильно понизил голос. – Я хранил волосы Цукки до того, как мы начали встречаться. – Правда?! – удивилась Ячи. – Да!.. Я… Хах, – он закинул ноги на кровать, садясь по-турецки. – Об этом, в общем-то, кроме Цукки никто и не знает. Ячи села так же, поворачиваясь к нему всем корпусом. – У меня то же самое!.. А что еще ты делал?.. …Они похожи. Он тоже растерян, потому что это личное. И он тоже очень хочет поговорить об этом, потому что почти ни с кем этим не делился. И он понимает, понимает, что это звучит странно, чуть ли не мерзко, но он не может так относиться к этому, когда речь идет о Цукки! – Чего я только не делал… – неловко засмеялся Ямагучи, потирая шею. – Ну… Если он заходил в гости и оставлял свою одежду, я прятал ее, а потом говорил, что не знаю, где она… – А!.. – вскрикнула Ячи, прикрывая рот рукой. – Ты спал с ней?! Ямагучи совсем смутился. – …Если мы в итоге начали встречаться, это же не безумно? – Нет! Нет! – она помотала головой. – У меня дома есть футболка Киеко-сан! Я… Взяла ее из шкафа… – Вау… – выдохнул Ямагучи. – Нет, у меня была только одежда типа толстовки или свитера… Я почти завидую!.. – он осекся. – Не в смысле, что я хотел бы футболку Киеко-сан… Я не претендую… – Да, я на Цукишиму тоже! – Ячи быстро подняла руки, будто защищаясь. – А… А ты когда-нибудь… Н-не осуждай меня, если нет, но ты… Ямагучи прочитал ее мысли за секунду. – М-мы говорим про жвачку и про огрызки яблока? – прошептал он. – Да! – воскликнула она. – И… Возможно, п-про зубную щетку… Ямагучи засмеялся. – У нас прямо сейчас одна! Цукки просто привык и, ну… Забил? – Боже, я так тебе завидую… – пробормотала Ячи, медленно качая головой. Ямагучи улыбнулся. В лучшем случае он мог испытать облегчение. Но это было намного, намного лучше. Ячи не предавала его доверие. И Ячи была больше похожа на него, чем ему казалось изначально. Она не влюблена в Цукки, но она влюблена в кого-то так же, как Ямагучи в Цукки, и это… Поразительно. Поразительно приятно. Может… Может она и не похожа на желтую птичку. Может, ворон ей ближе. С цепкими, немного страшными лапками. С пугающими глазами. – Значит, она знает? Ячи кивнула. – Да, давно… Но она как бы… Ты понимаешь. – Мне жаль... – Все хорошо, – улыбнулась Ячи. – Она говорит, что я слишком маленькая, но… Но она очень мила со мной!.. И мы часто проводим время вместе!.. Как п-подруги, в смысле. Или, ну… Как третьегодка и первогодка?.. – Но ты планируешь это изменить? – прошептал Ямагучи. Ячи придвинулась ближе и ответила таким же шепотом. – А ты… Думаешь, у меня есть шансы? – Да полно! – уверенно сказал Ямагучи. – Типа, проблема только в возрасте?.. – он отмахнулся. – А если просто в невзаимности… Это же меняется со временем, знаешь. – Это так плохо звучит… – почти завороженно пробормотала Ячи. – Т-ты и правда понимаешь!.. – …И ты тоже, – выдохнул Ямагучи, улыбаясь. – Боже, прости, что я- – Нет, ты прости! Ох, я толкнула тебя- – Все нормально!.. Ячи обняла его, и Ямагучи тут же обнял ее в ответ. Ее руки были на его спине, а грудью он чувствовал ее грудь и круглый, теперь не такой загадочный кулон. Виском он чувствовал ее волосы, руками – ее лопатки. Он… Он никогда не обнимал никого, кроме Цукки. Не считая семьи, конечно. Мамы, бабушки, родителей Цукки и Акитеру. Он никогда не обнимал ровесников, а девочек – тем более. Это было совсем не так страшно, как ему казалось. Это было очень… Очень приятно. Мир не разрушился, и Ячи не ударила его в спину во время объятий. Ямагучи пора учиться на своих ошибках. Еще ни разу его паранойя не была права. Ни разу. Боже, вот бы от нее было легко избавиться. – Не мешаю? Ямагучи вздрогнул и посмотрел в сторону двери. Цукки смотрел на них, растерянно приподняв брови. Ячи смущенно пискнула и отползла на метр от Ямагучи. – …Тут такое случилось, – выдохнул Ямагучи. – Что на этот раз? – Цукки зевнул, проходя в комнату. – Ты что-то надумал, но оказалось вообще не так? – Ага… – Я так и знал. Ямагучи улыбнулся. – Но в этот раз… Вроде как вдвойне? – он посмотрел на Ячи, и она тихо хихикнула. – Ого, – Цукки вздрогнул, оборачиваясь на раскрытую дверь. – Стоп. Нишиноя-сан, сюда. Вслед за ним прошел Нишиноя, и Ямагучи решил, что лучше они поговорят позже. Нишиноя выглядел очень сонным, плетясь за Цукки и потягиваясь. – Все, мелкие… – он ударил Цукки в плечо. – Я тебя довел, дрыхни. Я погнал. – Не-а, – сказал Цукки, складывая руки на груди. – Уверяю вас, я не хочу спать с вами в одном помещении. Но если вы попытаетесь свалить, я расскажу Дайчи-сану. – …Вот ты крыса, – нахмурился Нишиноя. – У нас был уговор! – У нас не было никакого уговора, я за этим проследил, – холодно сказал Цукки. – Да посмотрите на себя, вы с ног валитесь. Ямагучи осмотрелся. Если они будут спать тут вчетвером… Ячи на одной кровати, Нишиноя – на другой, они с Цукки могут лечь на полу. Пока Цукки тут, ему не особо важно, где они будут лежать. Или они могут занять одну кровать, точно поместятся. А Нишиноя-сан, возможно, выберет случайное место для сна. Подоконник, например. Потолок. – М-мы можем постелить где-нибудь… – Ячи встала, быстрым движением пряча кулон под футболку. – Вам правда с-стоит выспаться… Ямагучи только кивнул. Нишиноя долго и очень недовольно смотрел на них, но в итоге глубоко зевнул. Сдался. – …Ладно, хитрые, – он потер глаза. – Охранять вас буду, ораву слабаков. Чтоб в ночи не приперся никто. Цукки обошел его и закрыл дверь на замок. – Кстати, странно, что никто из вас не запер дверь. – Н-не до этого было… – пробормотал Ямагучи. – Всем спокойной, – махнул им Нишиноя и прошел в душ. Дверь за ним захлопнулась, и, судя по звукам, он рухнул спать в пустую ванную. Цукки проследил за ним недовольным взглядом, а потом посмотрел на Ямагучи и Ячи. – Так что у вас произошло? Да. Да, Цукки был добрее с Ячи, чем с остальными, потому что она напоминала ему Ямагучи. Думая об этом, Ямагучи не может не улыбаться, и Цукки выглядит все растеряннее. Сегодня снова не до сна. Если Ячи не будет слишком неловко, то даже если они не будут вдаваться в подробности, история забавная и немного долгая. И теперь, когда она такая забавная, она важнее сна. Даже перед матчем.