Ресторан "Карасуно"

Кагеяма, запрокинув голову, изучал засвеченное столичное небо. Он все ждал, когда потемнеет достаточно сильно, чтобы он мог начинать матч со спокойной душой. Он быстро понял, что здесь небо просто не становится таким темным, как в префектуре. От силы можно было рассмотреть звезды четыре. Сейчас они были не на территории Инаризаки, но близко к ней. Вроде бы кто-то из третьегодок Некомы сообщился с владельцами этих территорий, чтобы те не переживали – на них нападать без причины никто не планирует. Кагеяма посмотрел в ту сторону, где, по идее, сейчас должны были быть игроки Некомы. Отсюда их увидеть было невозможно – с Карасуно их разделяла пара кварталов. Непонятно, как работает Некома с точки зрения логистики. У них точно есть фургон, но кто в нем находится? Насколько Кагеяма понял, Кенма никогда в фургоне не сидит. Никогда не смотрит на матч через мониторы, только своими глазами, что казалось нелогичным с учетом его одержимости видеоиграми. Может, поэтому он и играл только вне фургона. Чтобы не ассоциировать матчи с чем-то несерьезным, с чем-то, где ты можешь ошибиться и просто начать сначала. Это правильно. Итак, технически, это был третий матч, в котором Кагеяма считался основным связующим. Не так, не основным, но наравне с Сугой. В первый раз он заменил его полностью. Во втором вел только первогодок, однако пространства для маневров было мало – двое атакующих, пинч-подающий, отсутствие связи и желание выжить, а не победить. Это был третий раз, и, кажется, матч обещал быть серьезным. Если кого и называть основным связующим в этом матче, то это, пожалуй, Ойкаву. Ойкава был связующим связующих и капитаном капитанов. Не мог не быть. Кагеяма понимал, что если бы Ойкаву не поставили так высоко, он бы не смог свободно размахнуться, а значит, Карасуно и Некома не получили бы той поддержки, которая сейчас была им нужна. Кагеяма помнит, как Ойкава пытался отучить его говорить «я» вместо «мы». «Мы победим», «мы справимся». Кагеяма не мог не заметить, что сейчас Ойкава говорит не «я» и не «мы». Он говорит «вы», только так. «Вы победите», «вы справитесь». Здания были поразительно высокими. Вдалеке, и все равно слишком близко, Кагеяма слышал шум оживленной дороги. Освещение на улице было ярким. Не таким ярким и разнообразным на источники света, как на территории Аобаджосай, но это все еще было минусом для игроков Карасуно. При идеальном раскладе, конечно, это не будет минусом. При идеальном раскладе несколько их людей проникнут в больницу, найдут Атсуму и вытащат его. Может, даже без матча. В этот расклад никто не верил. И, как Кагеяме казалось, этого расклада никто не хотел. Он – особенно. – Перекус! – хлопнул его по плечу Танака, проходя мимо. Кагеяма выплыл из своих мыслей и посмотрел в сторону их фургона. Двери были приоткрыты, и Танака, держа в одной руке коробок десять с пиццей, забрался внутрь. Кагеяма проследовал за ним. Места, как всегда, было мало, но на то это и маневренный фургон, а не автобус. Ойкава сидел перед мониторами, рассматривая схемы здания, Суга стоял за его спиной, негромко говоря что-то ему на ухо. Ойкава кивнул и переключил изображения, теперь Кагеяма мог видеть схему расположения лестниц. Хината сидел на столе связующих, с краю, не мешая Ойкаве и Суге ничем, кроме тряски от болтания ногами. Цукишима и Ямагучи, как обычно, забились в самый угол, сейчас к ним присоединилась Ячи, и все трое были такими некрупными, что без проблем уместились на одном кресле-мешке. Асахи и Дайчи сидели на полу, прислонившись к стенке фургона, а Нишиноя и Энношита зашли вслед за Кагеямой, захлопнув за собой дверь. Светились лишь мониторы связующих. – Налетай! – Танака поставил коробки на пол, в единственное свободное пространство, не занятое кем-то из сокомандников. – Горячая еще, вкуснотища ваще! Все потянулись одновременно, и Кагеяма отшатнулся, потому что зубы и когти голодного Нишинои выглядели угрожающе. Цукишима, Ямагучи и Ячи взяли два кусочка на троих, Хината же взял сразу четыре и сложил их друг на друга, сооружая что-то наподобие сэндвича. Теперь, сидя на столе, он махал ногами еще активнее. Видимо, пицца была вкусной. Шум и болтовня в фургоне тише не стали, пусть теперь рты его сокомандников и были заняты. Это им никогда не мешало. Кажется, они становились даже шумнее. Кагеяма наблюдал за тем, как на пол сыпятся крошки. Встав рядом с Хинатой, Кагеяма сложил руки на груди. – В каком режиме твои кроссовки? – Включены! – отозвался Хината с набитым ртом. Чтобы продемонстрировать, он пнул ногой стол, и кроссовок вспыхнул яркой вспышкой. Ойкава вздрогнул, но продолжил работать, а вот Сугу встряска стола заставила отвлечься, он взял кусочек пиццы и присел рядом с Асахи и Дайчи. – Хорошо. Будь готов выключить при первой же команде, – сказал Кагеяма. – Как обычно! – кивнул Хината. Прожевав, он спросил. – Ты почему не ешь? – Не хочется. – Нервничаешь что ли?! Кагеяма пожал плечами. – Не уверен. Чувствую себя собранно. – Тогда чего так? – Хината пнул его в ногу. – Мы же давно ели! А сейчас тем более матч! Кагеяма пнул его в ответ, но на вопрос ответить не смог. Он не нервничал, он чувствовал что-то… Что-то важное. Словно прямо сейчас происходит что-то важное, что-то, что он не должен пропустить. В целом, так и есть. Кагеяма все не мог позволить себе порадоваться предстоящему матчу, потому что не мог поверить, что матч такого масштаба встретил его в Карасуно. В Карасуно. Крошечной и никому не интересной Карасуно. Осознание не дошло окончательно. Мозгом он все, разумеется, понимал, иначе какой бы из него был связующий? Но волнения, приятного волнения он не испытывал. Наверное, потому что они все еще не могли понять, как матч будет выглядеть, будет ли он вообще. Кагеяма надеялся, что Инаризаки назывались фаворитами не просто так. Он надеялся, что у Атсуму, как у связующего, не один козырь в рукаве. При этом, конечно, Кагеяма надеялся, что ни один его атакующий сегодня не умрет и не получит неизлечимые травмы. Ойкава наконец-то развернулся к остальным на стуле, складывая ногу на ногу. Он улыбался, и при таком полумраке его глаза даже не выглядели угрожающе. Общий гул стал потише, и он заговорил: – Судя по звукам, у вас отличный настрой! Ну что, планируете справиться за пять минут? – Да зачем округлять?! – расхохотался Танака. – Минута, епта! Минута, и лисица у нас будет, вот увидите! Суга стряхнул крошки с формы. – Ваши амбиции как всегда на высоте… За минуту мы даже до их территории не дойдем! – Придется бежать, – серьезно закивал Танака. Суга улыбнулся. – Ладно, как скажешь… А вообще готовьтесь к долгому матчу, мальчишки. Возможно, мы тут застрянем. Ойкава положил руки на подлокотники. – Все верно. Вы помните, мы обсуждали хитрость Инаризаки? Если вы выбираете сражаться хитростью против хитрости, это может затянуться. Дайчи покачал головой. – Скажу тебе честно, я не сказал бы, что это идеальный выбор. Хитрость не наша сильная сторона. – Но она у вас не слабая! – заметил Ойкава. – А у Некомы – одна из сильнейших. Все в порядке, у вас получится. Главное – быть готовыми к тому, что это может занять время. А еще к тому, что пару раз связуюзщих обведут вокруг пальца. Суга закатил глаза. – Посмотрим, кто кого. Не думаю, что против Атсуму когда-либо выходили вчетвером. – Кстати, – подал голос Цукишима. – У вас есть связь с Кенмой-саном? Типа, любая? Или Некома просто делает то, что считает нужным? – …Боже упаси, – улыбаясь, выдохнул сквозь зубы Ойкава. – Связь есть, но, по просьбе ваших союзников в этом матче, она была минимизирована. Цукишима приподнял бровь. – …Вы в мессенджере переписываться будете или что? – Ойкава-сан не часто будет в прямом контакте с кем-то из вас, – ответил Кагеяма. – С Карасуно на связи буду я, с Некомой – Кенма-сан. Суга-сан с обеими командами. Таким образом, связь с Некомой только через Сугу-сана. Доев, Дайчи вытер руки о штаны. – Ты когда в последний раз Некому-то вел? – Сам не помню… Но с ними просто, – фыркнул Суга, отмахиваясь. – Если захотите передать что-то Кенме, скажите мне! Если захотите узнать, где он… – вытянувшись, Суга посмотрел в сторону мониторов. – Ам… Вы не узнаете. – Выключен маячок, – Ойкава сложил руки замком. – Кажется, скрытность даже от союзников для него важнее безопасности. Но это мы отвлеклись, – качнув головой, он снова улыбнулся. – Я знаю, что вы помните, но на всякий случай повторюсь. По возможности, прошу вас, не используйте мое имя. Я услышу вас в любом случае. Дайчи кивнул. – Мы помним. Важный вопрос в другом. Ты почему не ешь, а? Ойкава моргнул. – …Извини, почему я не ем что? Дайчи указал рукой на пиццу, и Ойкава натянуто улыбнулся. – Точно, спасибо за предложение… Я, ам, пожалуй воздержусь- Ойкава прервался, наблюдая за тем, как Нишиноя бросает одну из пицц на пол, сворачивает ее в лаваш и пытается заглотить целиком. Картина и правда была ужасающая. Танака же доел свой кусок и попросил Энношиту передать ему новый – Энношита просто бросил кусок ему в лицо. Танака поймал его зубами. Довольно быстро, как это обычно и случалось, фургон превратился в помойку. Не успело пройти даже двух минут, как Кагеяма, попробовав сделать шаг в сторону, наступил в чью-то еду. Он хотел извиниться, но ему не пришлось – Нишиною след его подошвы не смутил. Руки всех были в масле. Весь пол был в крошках и, хоть и непонятно, как именно это случилось – стол тоже. Кагеяма считал себя достаточно чистоплотным и придирчивым, однако сейчас понял, что, возможно, больше не должен считать это своими чертами. Он смотрел на стол связующих, угаженный за рекордные сроки, и не испытывал ровным счетом ничего. Веко Ойкавы дрогнуло. Он достал из кармана влажные салфетки и, стараясь продолжать выглядеть расслабленным, протер стол и клавиатуру. – Так, – встав, Дайчи вытер рот широкой рукой. – Вам нужна речь или вы сами помните, зачем мы здесь? – Давать пизды! – радостно крикнул Танака, поднимая руку, словно во время тоста. – Верно, – улыбнулся Дайчи. – За Аю, Киндаичи, остальных мелких. За ноги Хинаты, за палец и башку Танаки. За Кагеяму и Асахи. И за то, что нам вообще пришлось лезть к Шираторизаве. За все раны, которые мы можем получить в этом матче. – Не вздумайте дать Атсуму сбежать! – добавил Суга. – Мы слишком долго сюда добирались! Дайчи с улыбкой кивнул. – Не жалейте. Если кто-то будет на вашем пути – рвите, не щадите. Добивайте. Атсуму за хвост. Сюда, – он повернулся к Ойкаве. – Есть, что добавить? Ойкава ненадолго задумался, и Кагеяма понимал почему. Видимо, решив не затягивать, он просто улыбнулся и сказал. – Будьте собой. Ни в чем себе не отказывайте. Страшное высказывание со стороны Ойкавы-сана. Ладно. Он должен знать, что делает. Раз он учил Кагеяму не менять своих атакующих, а пытаться под них подстроиться, то сейчас он сможет сделать это сам. Кагеяма и Суга покинули фургон одновременно. Без особой причины, просто почувствовали, что им надо побыть на улице, на открытом пространстве. Сейчас они стояли, опираясь о закрытые двери фургона. Кагеяма мог слышать, как за его спиной гудят сокомандники. Они обсуждали что-то, собирались. Он слышал лязг оружия. Чей-то смех. – Нервничаешь? – мягко спросил Суга. Он, как обычно, потянулся к воротнику Кагеямы, чтобы его поправить. Кагеяма наклонился к его рукам. – Вы про масштаб матча? – Я про… Ты знаешь, – Суга поправил его воротник и с улыбкой кивнул в сторону фургона. – Ты не вел рядом с Ойкавой со времен своего пребывания в Аобаджосай. – В любом случае, это не будет выглядеть так же, как тогда. Сейчас я буду вести большее количество игроков. – Конечно, это будет иначе. Но это похоже, – Суга пожал плечами. – Просто хочу убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. Что не переживаешь. Кагеяма нахмурился. Он не знал, что испытывает к происходящему, и старался не думать об этом слишком много. Если он задумывался о том, что уже через несколько минут они с Ойкавой будут сидеть рядом, как тогда, ему становилось некомфортно. Если он задумывался о том, что, возможно, это последний раз, когда они будут вести вместе, становилось хуже. Если же он пытался понять, что на эту тему может думать сам Ойкава, какая-либо уверенность в происходящем улетучивалась окончательно. Поэтому он подумал о другом. О том, как Суга в очередной раз проверяет его перед матчем, о том, как прошел последний их матч для самого Суги. О браслете на его руке: черном с одной оранжевой бусиной. – …Вы уверены, что хотите находиться вне фургона? – А? – Суга приподнял брови. – Ну, если я буду в фургоне, то ты будешь на улице, а я знаю, что тебе хотелось бы- Кагеяма замотал головой. – Стойте, нет. Конечно, я хочу вести изнутри, но это не так важно. Я могу потерпеть. И этот матч, и следующий. Суга с улыбкой склонил голову. – В смысле, мы работали так некоторое время. Если будет неудобно, вы можете взять на себя основную роль из фургона. Я могу быть на улице, и- – Милый… – Суга рассмеялся, складывая руки на бедрах. – Ты не представляешь, как трогательно то, что ты говоришь! Но, уверяю тебя, все в порядке! Никаких основных ролей, мы оба сменные связующие, помнишь? – …Помню, – выдохнул через нос Кагеяма. – М-гм. Мы будем меняться. Сначала я на улице, потом ты. Кагеяма неуверенно потоптался на месте. – Возможно, вы окажетесь в фургоне в самом начале. Так будет лучше. Суга улыбнулся и провел рукой по его щеке. – Все будет хорошо. Это не Шираторизава. – Это не менее сильные соперники, чем Шираторизава, – сказал Кагеяма. – Вы точно… Не хотите провести в фургоне весь матч? – …Не хочу, – покачал головой Суга. – Правда не хочу. Мне нравится мобильность, мне нравится подвижность. И с тех пор, как ты пришел, у меня появилась возможность быть мобильнее и подвижнее. К тому же я- – Думаете лучше, когда вы вне фургона, – Кагеяма кивнул. – Я помню. Суга улыбнулся. – Да. И я не хотел бы… Лишаться этого по щелчку пальцев. Понимаешь? – Понимаю. Немного помолчали. Суга оперся спиной о дверь фургона, глядя куда-то перед собой. Перед матчами он зализывал волосы не так сильно, как обычно, поэтому сейчас Кагеяма мог видеть, как его серые пряди едва-едва двигаются от теплого ветра. Ему было тридцать четыре года. Кагеяма знал, как выглядят гражданские такого же возраста. Не как Суга. Когда Суга, задумавшись, смотрел перед собой, у его глаз проступали небольшие морщины. И его серые волосы имели слабый розоватый отлив. Несколько волосков у висков – нет. Просто серые. Может, так было давно. Может, это случилось после Шираторизавы. И Кагеяма не знал, о чем Суга думает. Наверное, об Атсуму. О том, что скоро все закончится. Еще никогда они не были так близки к Атсуму, как сейчас. Сам Кагеяма же думал о том, что в его солнечном сплетении что-то ерзает и пульсирует. О том, что Суга не хочет говорить с ним про свой возраст. И о том, что в предыдущем матче он чудом пережил то, что с ним случилось. Кагеяма думал о том, что Суга был сносным связующим. Не идеальным, даже не хорошим. Сносным. Но для Карасуно – отличным. Он подходил Карасуно, как кусочек пазла. Кагеяма… Про себя он думал, что нет. Точно не подходит. Противоположность Суги: он прекрасный связующий, это факт, но в Карасуно прижиться ему не удастся. Эта мысль отзывалась в голове не так, как обычно. Не с тоской, а с сомнением. Солнечное сплетение продолжало пульсировать. Есть все еще не хотелось. – Я чувствую себя странно, – сказал Кагеяма. – Без какого-либо совета от вас. – М? – моргнув, Суга посмотрел на него и улыбнулся. – Будто ты всегда прислушиваешься к моим советам! – Я их слушаю, – немного подумав, он добавил. – Я выслушал Ойкаву-сана. Вас – нет. Суга весело фыркнул. – Что нового я могу тебе сказать?.. Доверяй нашим ребятам. Не перегрузись, ассоциируя Инаризаки с Шираторизавой. – Я должен как-то по-особенному взаимодействовать с Некомой? – Ничего нового, – покачал головой Суга. – Наблюдай за ними, смотри, как они работают. Не рассматривай их, как через микроскоп, просто… – Суга пожал плечами. – Так же, как ты смотришь на наших. Осторожно, вежливо. С нами они не такие закрытые. И они будут сотрудничать с тобой в любом вопросе, я уверен. Кагеяма сложил руки замком. – Я никогда не взаимодействовал в такой близости ни с кем, кроме Аобаджосай и Карасуно. – Они сговорчивее нас обоих. По-своему, – Суга чуть понизил голос. – Они работают в своем темпе, по своим правилам. Хочешь, чтобы работали как-то иначе – поговори, не пытайся прогнуть их, а то напугаешь. Вроде бы Ойкаве я смог это объяснить. Лучший вариант – доверять им и наблюдать. – Хорошо. – Про Ойкаву мне тебе сказать нечего… – Суга снова улыбнулся. – Не нервничай, это все. Если сможешь научиться у него чему-то за этот матч – здорово. Если научишься чему-то у Некомы – тоже здорово. Не ограничивай себя одной стороной. – Угу. – И, ну… – Суга поднял взгляд к небу. – Веселись, получай удовольствие. Это же главное, верно? Кагеяма пожал плечами. – Главное – победить. – Почти то же самое, – засмеялся он. – Игра делает тебя счастливым. Сейчас такой размах, что у тебя есть все шансы повеселиться. И дать атакующим повеселиться. – Разве смысл не в том, что мы идем мстить?.. Суга посмотрел на него с хитрой улыбкой. – Милый, сколько ты уже в Карасуно? Кагеяма пристыженно кивнул. – Это одно и то же. Я понял. Они снова замолчали. Через пару минут двери фургона скрипнули, Кагеяма с Сугой поспешили отойти в сторону, и на асфальт спрыгнули Дайчи с Цукишимой. Они начинали с разведки, а значит, им нужны самые незаметные. Выдохнув, Суга подошел к Дайчи и сквозь одежду поправил тонкий провод на его груди. Из-за этого Кагеяма рефлекторно посмотрел вниз, на себя, и тоже поправил дополнительный микрофон. – Еще раз, кто из вас начинает в фургоне? – спросил Дайчи. Суга развел руками. – Это зависит от того, что вы нам расскажете. Будем выбирать план на ходу. – Как с Шираторизавой? – приподняв бровь, уточнил Цукишима. Суга улыбнулся. – В этот раз наша связь защищена. Что бы мы делали без Ямагучи, да, Цукишима? – Сдохли бы, – просто ответил Цукишима, поправляя очки. Кагеяма присмотрелся. Как он может считать себя внимательным связующим, если заметил только что? Или, может, до этого Цукишима был в своих обычных очках? Потому что сейчас очки на нем были спортивные. Небьющиеся, не рискующие свалиться с его головы. Просто отличная идея, раз Цукишима так избегал контактных линз. – Почему ты не рассказал про очки? – нахмурился Кагеяма. Цукишима посмотрел на него сверху вниз. – О чем еще я должен отчитываться? – Обо всем, что касается матчей. Ты буквально поменял свою форму, и- – Ваше высочество, это влияет на тактику? – склонил голову Цукишима. – Ты не спал всю ночь, пытался придумать, как бы мне тут так играть, чтобы мои очки не разбились, а теперь все труды пошли насмарку? Вздохнув, Дайчи махнул рукой. – Цукишима, пойдем. Потом поругаетесь. Цукишима без промедлений пошел за ним. Кагеяма видел, как он на ходу натягивает на нижнюю часть лица маску, как надевает капюшон и практически исчезает. Кагеяма повернулся к Суге. Суга только улыбнулся. – Вопрос? – Да. – Думаю, Цукишима из тех людей, о которых нельзя заботиться постфактум. Ты, как его связующий, вовремя не придумал заменить его очки, и теперь у тебя нет права голоса насчет новых. – Это же бред, – холодно сказал Кагеяма. – Цукишима та еще язва, – весело отозвался Суга. – Но вы притерлись достаточно, чтобы хорошо работать вместе. – …Пожалуй, – Кагеяма устало потер веки и потянулся. Теперь им оставалось ждать. Ждать, когда они получат новую информацию. Ждать, чтобы решить, кто из них с Сугой побежит вперед, а кто развернется и запрыгнет в фургон. Все-таки смена связующих – поразительная вещь. Нигде и никогда Кагеяма подобного не видел. В смысле, конечно, связующие подменяли друг друга, но это все равно подразумевало одного основного, вышедшего из строя, и его помощника, заменяющего его в критический момент. Это произошло на матче с Аобаджосай. Но два связующих, работающих одновременно, сменяющих друг друга на постоянной основе… Игроки не делали так, потому что оно того не стоило. Потому что на матчах не такая сильная информационная нагрузка, чтобы делить ее на двоих. Наоборот – двое связующих с большей вероятностью приведут к путанице. Суга точно придумал этот термин из жалости. Хотел поставить Кагеяму рядом с собой, хотел дать ему утешительный приз, не уходя при этом с должности основного связующего. И этим абсурдным жестом, возможно, он придумал что-то действительно интересное. Что-то, что может работать. Они с Сугой были разными, но они не путались. Они понимали друг друга. Кагеяма надеялся, что матч случится. И что впервые они смогут полностью попробовать эту смену. Атакующие были наготове. Связующие тоже. Дайчи шел впереди, Цукишима – за ним. Цукишима старался не загоняться по этому поводу, и все же ему не нравилось, что его форма была самой навороченной. Пока его сокомандники выглядели вполне себе адекватно, он уже смахивал на какого-то ассасина. Осталось к маске, капюшону и странным очкам добавить длинный плащ – вот тогда наступит точка невозврата, и он уволится к чертовой матери. Они заходили издалека. Столица Цукки радикально не нравилась. Даже сейчас, когда они шли по улице глубокой ночью, когда рядом никого, в общем-то, не было, он не мог расфокусировать зрение и представить, что они дома. Шумно и светло. Свет шел не только от фонарей, но и от подсвеченных витрин магазинов, в которых, может, никого и не было, но свет они зачем-то оставили. Для кого? Для игроков, чтобы они засмотрелись на их великолепные новинки и пришли покупать это утром? Никаких пожарных лестниц, никаких опрокинутых мусорных баков. Запаха гари в воздухе нет, а запах дыма от машин – есть, и он пахнет хуже. Под ногами был не асфальт, дорога была вымощена камнем, видимо, кто-то хотел попонтаваться и сделать покрасивее, как на востоке. Будто в оживленной столице это реально. Машины точно стачивают этот камень, и его приходится заменять каждый год. Как рано Цукки начал хотеть домой. Мерзкое место, мерзкие масштабы. Слишком широкая и высокая улица. Чувствуешь себя маленьким, так еще и спрятаться некуда. Услышав негромкий звук рядом с собой, Цукки вздрогнул и обернулся. Дайчи обернулся следом за ним и приподнял руку. – Привет, Фукунага. Фукунага вышел к ним из двора. Дворы здесь были не как в префектуре – не такие узкие и темные, Фукунага обогнул чью-то плохо припаркованную машину и скоро оказался рядом с Цукишимой и Дайчи. Цукки успел забыть, как выглядит форма Некомы. Ярчайше красная, цвета крови, она градиентом уходила в черный на руках и ногах. На груди Фукунаги была вышита белая шестерка. Значит, он второй из Некомы по скрытности после Кенмы, раз его послали сюда. Как Цукки вообще допустил, что его начали ассоциировать со скрытностью?.. В какой момент он успел так сильно выпендриться?.. Он боролся с сильным желанием облажаться, чтобы в следующий раз его не выбирали одним из двух игроков от Карасуно, наравне с самим капитаном. Дайчи огляделся. – Позови-ка Кенму сюда. Фукунага ничего не ответил, глядя в пустоту. Страшная же рожа. Не само лицо, а его выражение. Казалось, вот-вот, и глаза Фукунаги начнут разъезжаться в стороны. – Я могу связаться с Сугой, он позовет, – пожал плечами Дайчи. – Будет удобнее, если мы дойдем вместе, а разойдемся уже перед самой больницей. Фукунага помолчал несколько секунд, потом коснулся наушника и сказал. – Покажись. Дайчи-сан просит. – «Покажись»… – негромко пробурчал Цукки, осматриваясь. Он не видел ни одного места, из которого Кенма мог бы появиться незамеченным, и все же это случилось. Непонятно каким образом здесь оказавшийся, Кенма стоял в нескольких метрах от них, глядя себе под ноги. Цукки впервые увидел его в форме и впервые убедился – он и правда не убирает волосы во время матчей. Асахи, например, собирал их в пучок, а Кенма даже не пытался сделать что-то подобное. Он стоял в такой же красной форме, как и Фукунага, и его длинные светлые волосы прятали его лицо, шею и грудь. Фукунага сразу начал казаться Цукишиме вполне нормальным парнем. Странное лицо и голос, но это все. Кенму же клонило к земле, как будто еще немного, и он рухнет. Его правая рука поправляла перчатку (или это слитная часть формы?) левой, и Цукки видел, что движения Кенмы зациклились. Лица, опять же, видно не было. Только круглые, пухлые губы. – Отлично, – улыбнулся Дайчи. – Обещаю, как разберемся – можешь прятаться. – Сколько нам еще идти? – спросил Цукки. – Недолго. Пойдем. Они двинулись дальше по дороге, прямо по проезжей части между возвышающимися над ними зданиями, между припаркованными машинами. Цукки старался держаться ближе к Дайчи. Он заметил на себе долгий взгляд Фукунаги и холодно посмотрел на него, ожидая, что Фукунага, подобно Кенме, отвернется. Он не отвернулся. – …Что? – спросил Цукки. – Мне нравится твой капюшон, – сказал Фукунага. Цукки раздраженно приподнял брови. – Вау, спасибо. Мне мог бы понравиться ваш лук, если бы вы его с собой взяли. Или на реально важных матчах вы предпочитаете забывать про свои навыки? – Мы иногда используем капюшоны, – проигнорировав его, продолжил Фукунага. – От непогоды? – спросил Дайчи. – Да. И они помогают прикрыть лицо, если это необходимо. Дайчи поманил Фукунагу рукой, и тот, ускорив шаг, оказался рядом с ним. Прямо на ходу Дайчи присмотрелся к его воротнику, провел по нему пальцами. – Ага, даже крепления есть… Здоровская у вас форма! – Многофункциональная, – кивнул Фукунага. – Ваша тоже здоровская. Лаконичная. – Можно сказать и так… – усмехнулся Дайчи. Цукки недовольно поморщился и обернулся. Кенма двигался позади всех. Надо было отдать ему должное, он не скрылся, как только от него все отвернулись. И все же, когда Цукки мельком на него смотрел, Кенма двигался безумно медленно. Еле переставлял ноги. Но в итоге он не отставал. Ни на метр. Цукки что, надо идти спиной вперед, чтобы понять, как он двигается? Хм. Еще раньше он не обращал внимание на то, что, кажется, на игроках Некомы не было обуви. Форма обтягивала их ноги, ступни, и наверняка там была подошва, но это нельзя было назвать обувью. Для бесшумности? Цукки что, тоже такие нужны?.. Какой кошмар, он станет похож на суперзлодея. Окончательно. Фукунага сбавил шаг и снова шел рядом с Кенмой. Дайчи посмотрел на Цукишиму. – Как долго вы с Кагеямой планируете собачиться по поводу и без? Цукки поправил очки. – Я думал, мы почти пришли. Может, отложим этот разговор? – А он долгий? – …Нет. Мне нечего сказать, – помотал головой Цукки, не глядя на Дайчи. – Когда он перестанет- Сзади раздались странные звуки, и Цукишима обернулся. Фукунага шел криво, почти наступая Кенме на пятки, и Кенме это очевидно не нравилось – он то пытался переступать подножки, то пятился в сторону, пока не сдался и не ударил Фукунагу в плечо. Фукунага ударил его в ответ. Оба удара были очень слабыми, мягкими, и все же Цукки нехотя поразился. Они прикалывались друг с другом. Они так умеют?.. Фукунага не сориентировался с подножкой, которую ему незаметно подставил Кенма. Он навернулся, врезаясь коленом в пустую урну. Она сразу же упала. Раздался грохот. – Парни! – зло прикрикнул на них Дайчи, оборачиваясь. Фукунага и Кенма быстро разошлись. Дайчи пригрозил им кулаком и, услышав от обоих что-то отдаленно похожее на «извините», продолжил идти вперед. Так Цукки убедился, что неважно, какими ему кажутся люди, аксиома одна: все второгодки – придурки. Но навыков им не занимать. Потому что ни Цукки, ни Дайчи не заметили ничего странного, пока они шли по улицам. Однако они услышали, что Фукунага остановился, и остановились вместе с ним. Кенма тоже замер, глядя на него снизу вверх. Только когда он запрокинул голову, Цукки смог рассмотреть его глаза за волосами. – Что такое? – спросил Дайчи. Фукунага покрутил головой. – …Звуки. Там шум. Дайчи нахмурился и коснулся наушника. – У нас есть доступ к камерам? Ненадолго повисла пауза. – …Пока нет, – Дайчи задумчиво подпер подбородок рукой. – Какого рода шум? Думаешь, мы можем подойти ближе? Фукунага кивнул. – Думаю, да. Но это немного странно. – Это пиздец странно, – вздохнул Дайчи. Чем ближе они подходили, тем больше Цукки понимал, о чем говорил Фукунага. Шум и правда был. Если до этого они слышали только отдаленный шум дороги, то сейчас они слышали какой-то общий гул, и… Не такой страшный, как на заводе Шираторизавы. Не гул машин, не удары пресса. Те звуки были поистине ужасающими, но они были объяснимыми. Эти – нет. Ведь чем ближе они подходили, тем больше Цукки различал обычный шум города. Тот, который они слышали днем. Какую-то музыку, речь людей, звонок телефона, громкий смех, тормозящие шины машин. Абсолютно нормальные звуки для дня. Абсолютно неправильные для ночи. Они двигались со все большей опаской. Когда они дошли до конца улицы, Дайчи заглянул за угол и после недолгой паузы выдохнул растерянное: «блять». Цукки поспешил увидеть, что вызвало у его капитана такую реакцию. – …Блять, – согласился он, когда понял, на что смотрит. На территории Инаризаки не было пусто. Здесь можно было хорошо увидеть, где кончается чужая территория и начинается их. Цукки, Дайчи и Фукунага с Кенмой не столкнулись ни с кем по пути сюда. Территория Инаризаки же цвела ночной жизнью. Прямо сейчас Цукки смотрел на открытую веранду какого-то кафе, смотрел, как официантка подходит к посетителям и спрашивает их заказ. Он видел, как кто-то вышел из магазина, прихватив мобильник ухом и держа в руках пакеты. Он видел, как пара, мужчина и женщина, остановились посреди улицы, пока их дочь-подросток завязывала шнурки кроссовок. И это была малая доля. Людей было много. Очень много. «Столица никогда не спит» – это про территорию Инаризаки? Не то чтобы здесь была безумная тусовка. Здесь просто было не пройти. По крайней мере, не в форме, не с окровавленным оружием в руках. – Гражданские, – быстро сказал Дайчи, касаясь наушника. – Много. Заведения открыты. – Какого хера… – Цукки помотал головой и попятился, пытаясь спрятаться в тени той улицы, по которой они сейчас шли. – Какого черта они здесь делают?.. Дайчи не ответил. Он продолжал смотреть. Он даже вышел из-за угла, перестал прятаться, словно не боясь попасться гражданским на глаза. Цукки нервно обернулся на Кенму и Фукунагу. Кажется, они понимали не больше Карасуно. Фукунага неуверенно замер на полусогнутых ногах, вслушиваясь в шум толпы. Кенма же, не моргая, медленно пятился. Его рука вцепилась в рукав Фукунаги. Они не хотят туда идти?.. Считают, это плохая идея? Хотя, блять, разумеется плохая! Десятки, если не сотни гражданских, среди них семьи и дети! Среди них… Возможно, люди с оружием. Они могут вызвать полицию на игроков Карасуно и Некомы? Они могут выстрелить в них? Надо перестать паниковать. Они смогут пройти незамеченными, это не так сложно. Цукишима знал, что, например, Аобаджосай периодически дают своим гражданским свободно существовать ночью. У Инаризаки может быть такая же ситуация. Выделили территорию для своих гражданских, сказали, мол, развлекайтесь, делайте, что хотите. Значит, Осаму не предупредил своего брата. Они бы не рисковали таким количеством гражданских, верно? Это хорошо. У них есть преимущество. – …Понятно, – вздохнул Дайчи, доставая лом. Только сейчас Цукки понял, что стоит, прижавшись спиной к стене. Он не видел, что происходит на той улице, он мог видеть только Дайчи-сана, то, как он прокручивает оружие в руке, выпрямляясь. – Что? – тихо спросил Цукки. – Они здесь, – просто сказал Дайчи. – И они в форме. Цукки прикрыл глаза. Не могло быть иначе. Ясное дело, сразу сходу их поставили в абсолютно ужасное и неясное положение. Инаризаки были здесь, были готовы к матчу и зачем-то оградили себя несусветным количеством гражданских. Осаму предупредил своего брата. Атсуму предупредил Инаризаки. Об их приезде знали сильно заранее. Интересно, по какой из всех этих причин Некома так рано дала слабину. Кенма пятился все сильнее, пытаясь утянуть Фукунагу за собой. Его рука скрылась за его длинными волосами, его губы двигались – он точно говорил что-то в наушник. – Уходите так рано? – хмуро спросил у них Цукки.