Ресторан "Карасуно"

Доступ к камерам был получен. Мониторы внутри фургона светили все ярче, показывая близлежащие к больнице Инаризаки улицы. Суга, Ойкава и Кагеяма, не дыша, смотрели на что-то, чего никогда не видели ранее, до конца не понимая, может ли это стать реальной угрозой. Ни одна камера не показывала безлюдного пространства. Атакующие уже выбежали из фургона и неслись помогать Цукишиме и Дайчи. Ячи побежала вместе с ними. Суга наблюдал за тем, как на одном из изображений игрок Инаризаки, облаченный в черную форму, неспешно проходит меж толпы. Звука не было, но по картинке Суга мог предположить, что там играет музыка – кто-то танцевал, кто-то, говоря с другом, жестикулировал слишком активно, видимо, чтобы его было слышно. Никто не обращал внимания на игрока Инаризаки, никто не мешал ему пройти. Черная форма. Посмешище. Никому кроме Карасуно не разрешено использовать черный цвет, так Суга считал. – …Ладно, – выдохнул Ойкава, не сводя глаз с мониторов. – Мы были готовы к тому, что они в курсе. – Но не к тому, что здесь будет столько гражданских, – пробормотал Кагеяма. Ойкава сидел на стуле. Суга и Кагеяма стояли за его спиной, и Суга заставил себя отвлечься и снова восстановить связь с Некомой. Он быстро покинул фургон, Кагеяма выпрыгнул вслед за ним. – Это строгое «нет»? – спросил Суга, касаясь наушника. – Довольно строгое, – ответил ему Куроо. Суга нервно потопал ногой по земле. – Так… Мы можем как-то изменить ситуацию, чтобы вы смогли играть? Несмотря на их с Куроо отвратительные отношения, Суга никогда не переживал насчет этого во время матчей. Из всей Некомы Куроо, пожалуй, относился к матчам серьезнее всех, и поэтому становился намного более сговорчивым и спокойным. Суга, в свою очередь, пытался идти ему навстречу. – …Мы не планируем бросать вас, – сказал Куроо. – Но пока ситуация не станет критической, мы не будем соваться к гражданским. Суга почувствовал укол раздражения и заставил себя выдохнуть. Некома не хочет сталкиваться с гражданскими, не хочет им показываться. Почему? Может… Может, потому что Некома работает с этими гражданскими. Это для Карасуно эти люди – безымянные болванки. Некома же вполне вероятно может столкнуться здесь со своими клиентами. Третьегодки работали в суде и в целом были достаточно известными личностями в определенных кругах. Первогодки работали там же. Тора мог засветиться лицом, да так, что его банда об этом бы услышала. Фукунага, чем бы он ни занимался, мог засветиться так же. Лев вообще был известнейшим человеком, и его лицо точно узнают, а там уже разлетятся фото, видео… Яку был отличным либеро, но, очевидно, без подготовки он так просто с этим не справится. По крайней мере, если не перекроет улицу и не уничтожит всех свидетелей, находящихся внутри. – Хорошо, – сказал Суга. – Переждите. Мы создадим для вас идеальные условия. Пусть посидят в стороне. Им нужно беречь репутацию. Репутацию Карасуно уже ничего не спасет, а мнение случайных гражданских из столицы априори не может их волновать. Суга повернулся к Кагеяме. – Разберись, что там происходит. Кагеяма кивнул и побежал к остальным. Суга вернулся в фургон, громко хлопая за собой дверью, и сел рядом с Ойкавой, снимая наушник и надевая более крупную гарнитуру. Значит, сначала так. Суга – здесь, Кагеяма – там. Надо будет не дать слабину, когда прийдет его время носиться среди соперников. – Сигнал? – спросил Суга, оборачиваясь. Ямагучи, не отрываясь от ноутбука, качнул головой. – Н-не под ударом. – Славно… – он посмотрел на Ойкаву. – Мы одни. Некома присоединится к нам, когда люди уйдут. Или в самом худшем случае. – Если они не могут сражаться, они могут наблюдать, – ответил Ойкава. – Пусть сообщают тебе все, что посчитают важным. – Угу. Начало матча не может быть простым, Суга старался это себе напоминать. Первые десятки минут могут потратиться на то, чтобы просто понять, что происходит. С одной стороны, растерянность – абсолютно нормальна, и ее нельзя бояться, с другой стороны – многие матчи проигрываются именно в этот момент. Разобраться надо как можно скорее. По голосу связующих Танака понимал, что они растеряны. Ясен хер, как тут не растеряться?! Сначала они были вместе с Дайчи и Хинатой, потом разделились. По ощущениям матч не начался, и Танака чувствовал себя крайне тупо: люди тут своими делами занимаются, никого не трогают, а он стоит посреди улицы, как черт какой-то с ножиком. Правда, чем больше людей его замечало, тем тише становились их разговоры. Танаке казалось, что вот – прекрасный момент, чтобы гражданские поспешили по домам. Они не спешили. Они просто смотрели. Более того, Танаке даже показалось, что гражданских становится больше. Будто они начали стягиваться, чтобы посмотреть какое-то представление. По телефону больше никто не говорил. Никто больше не смеялся. Официантка небольшого кафе сложила поднос на стол и теперь молча смотрела на Танаку. Посетители за столами тоже. Он не придумал, что ему сделать, кроме как помахать им. Они не ответили. – Ясно… – Танака коснулся наушника. – А че, можно просто идти к больничке? – Нет, плохая видимость по камерам, – ответил Кагеяма. – И мы пока не понимаем, что могут сделать гражданские. А что они могут сделать? Никто из них не выглядел так, будто сейчас достанет оружие. Да и вообще, где гражданские, а где игроки – у них же не будет ни одного шанса! Зато Танака сразу понял, о какой «видимости» говорил Кагеяма. На секунду, всего на секунду он увидел игрока Инаризаки. Хитоши Гинждима, второгодка, в черной форме, со светлыми короткими волосами. Танака не перепутал – он запомнил лицо с фотографий, но как только он сфокусировал на Хитоши взгляд, его уже и след простыл. Среди гражданских было достаточно людей в темной одежде, и теперь Танака никак не мог найти Хитоши взглядом. И че теперь?.. – Я вижу вас, – сказал в его наушнике Кагеяма. – Матч уже начался. Не сдерживайтесь. – А… Ага, – только отозвался Танака. Че это значит?.. Расталкивать ему что ли этих несчастных гражданских? Заорать, пригрозить, чтобы на землю легли? К счастью, ничего такого Танаке делать не пришлось. Он снова увидел в толпе Хитоши, в этот раз намного ближе, чем в предыдущий, и, не раздумывая, бросился в его сторону. Реально черная форма. Не такая, как у Карасуно по фасону, с дополнительным белым цветом, а не оранжевым, а все равно черная. Может, поэтому связующие не могут ему помочь? По камерам-то они видят не лучше, чем он, даже хуже. Тут десятки человек. Хитоши не двигался несколько секунд, а потом побежал Танаке навстречу. Танака даже удивился, от него, все-таки, чаще пытались сбежать. Люди не расходились от Танаки, они активно мешали ему пройти, а вот перед Хитоши все разбегались очень быстро, и Танака понял, насколько же хуже его обзор. Людей рядом не оказалось только в тот момент, когда Хитоши оказался в метре от него. Рефлексы сыграли свое – Танака смог увернуться от удара, который очевидно планировался резким и внезапным. А вот Хитоши от его удара увернулся не так удачно. Танака резанул его слабо, кровь едва-едва выступила, но это все равно было приятно. Хитоши отскочил, потом отскочил снова, уворачиваясь от новой атаки, а затем бросился куда-то в сторону. Танака моргнул. Он снова понятия не имел, где Хитоши находится. Гражданские продолжали на него смотреть, и неловкость вернулась. Сражаться с соперником было просто, но как только он исчезал, Танака снова не знал, что ему делать. Он убежал? Или прячется где-то, чтобы напасть снова? – Ровно за твоей спиной, – раздался в наушнике голос Суги. – Активно убегает… Перестав озираться, Танака развернулся и ломанулся вперед. Тут уж гражданским пришлось чуть расступиться, чтобы он не снес их, и уже скоро Танака смог различить силуэт убегающего соперника. – Кайф! – гаркнул он. – Пасиба! – Кенме спасибо, – с улыбкой ответил Суга. – Гражданские не лезут? – Не! Они просто- Танаке подставили подножку. Он не понял, кто именно – людей вокруг было слишком много. Он не успел поймать равновесие руками и рухнул на вымощенную камнем дорогу, приняв весь удар грудью и животом, головой. – …Танака? – Танака-сан? Даже связующие не поняли, что произошло. Для них это, наверное, выглядело, будто Танака упал на ровном месте. Лоб болел, кости – тоже. Падать на матчах это естественно, но, сука, не от таких же подлых выпадов! – Вы че?! – Танака перевернулся на спину и зло посмотрел на гражданских. – Не мешайтесь! Прямо сейчас он видел над собой человек пять. Двое – совсем дети, один – пожилой, и еще пара лет тридцати. Они смотрели ему в глаза, и Танака не видел на их лицах ничего, похожего на страх. Скорее негодование. Это была мелочь. Всего лишь подножка. Но то, что эта мелочь случилась, значило, что гражданские способны на это. Ничего не связывает им руки. Ничего не связывает руки сотне людей против где-то семерых из Карасуно. Шестым человеком, которого Танака увидел, был Хитоши. Танака не успел среагировать – он лежал на земле на спине, слишком растерянный происходящим. Хитоши подпрыгнул и ударил его ногами в живот. – Прочь с дороги! – прокричал Кагеяма, пробиваясь сквозь толпу. От громкого звука люди шуганулись, попятились, и Кагеяма плечом вперед пробежал к Танаке, чтобы помочь ему подняться. Матч был не тренировочный. Падать на таком страшно. Танака и Хитоши дрались на земле. Танака был отличным атакующим, и все же поза была неудачной – Хитоши нависал над ним сверху с ножом в руках, поэтому Кагеяма с разгона набросился на него, обвивая его голову ногами и скидывая с Танаки. Хитоши рухнул на землю, Кагеяма – вместе с ним, быстро отпуская его голову и хватаясь за нож. Зато Танака смог подняться. Оскалом улыбнулся Кагеяме и атаковал Хитоши раньше, чем Кагеяме пришлось начать отбиваться. Отлично, этот пожар был потушен, все хорошо. Кагеяма был уверен – атакующим надо немного посражаться в таких условиях, чтобы они набили руку. Гражданские большой картины им не сделают. Это же гражданские. Отвлекающий маневр, искусственное создание толпы. Вскочив, Кагеяма отбежал подальше. Ойкава держал его в курсе, и Кагеяма знал: Хитоши здесь не один, со стороны Инаризаки появляется все больше игроков. На каждого из них есть кто-то из Карасуно. Кроме, кажется… Кагеяма покрутился вокруг своей оси и, добежав до конца улицы, свернул за угол. Здесь людей было больше, но они хотя бы скучковались в одном месте. Играла громкая музыка. Очевидно, Карасуно прервали своим появлением чье-то празднование. Колонки продолжали греметь, люди смотрели на Кагеяму с опаской и неприязнью. Кагеяма просто оббежал их, присматриваясь. Вот он. Юто, тринадцатый номер. Еще один второгодка, пока что без кого-либо из Карасуно, чтобы за ним следить. Кагеяма займет это место. Они начали сражаться почти мгновенно. Юто, надо было отдать ему должное, сражался неплохо. Кагеяма пару раз не увернулся от его ударов. Однако последний, с кем Кагеяма сражался один на один, был третьегодка Шираторизавы с кувалдой наперевес. Юто было нечем его напугать. Кагеяма старался держаться между Юто и гражданскими, крутился, не давая ему скрыться среди них. За своей спиной он слышал негромкий гул, разговоры, но музыка, орущая из колонок, была в сто раз громче. Какое счастье, что таблетки снова работали – без них Кагеяма давно бы оглох. И все равно оружие лежало в руках как-то неправильно. Кагеяма ударил, Юто увернулся. Кагеяма ударил, Юто увернулся. Кагеяма все не мог понять, почему двигается так медленно. Он был быстрым, и там, рядом с Танакой, он был быстрее. Сейчас же он словно действовал с задержкой. Юто ударил его в живот ногой, и Кагеяма шумно выдохнул, чуть не рушась на землю. Хотел отбежать – не успел, Юто ударил его снова, и Кагеяме пришлось контратаковать, чтобы не потерять преимущество. Юто увернулся. С каждой секундой Кагеяма замедлялся. – Слушай меня, – раздался голос Ойкавы в наушнике. Музыка была громкой, и все же Кагеяма мог его слышать. Он только кивнул, предполагая, что где-то рядом есть камера, раз Ойкава смог понять, что ему надо что-то менять. – Раз и два и три и раз и… Кагеяма моргнул, едва успевая наклониться, чтобы чужое лезвие не порезало его лицо. Три четверти. Причем тут три четверти? Он посмотрел в сторону колонки и скривился. Ну конечно. Он не может сфокусироваться, потому что его сбивает эта ужасная музыка. Чем-то подобным сам Ойкава отвлекал его на тренировочном матче, только тогда это было сделано с расчетом. Здесь, очевидно, люди просто включили что-то, не слыша, насколько же в этой композиции сбит ритм. Пока не поиграешь под музыку, и не заметишь, как обычно на матчах тихо. В заводе было шумно, но завод был ритмичным. Мир гражданских же был хаотичным и громким. – Два и три и раз и два и… Ойкава давал ему новый ритм. Идеальный, безошибочный. Кагеяма, настроившись, смог не только ранить Юто по бедру, но и заставить его попятиться, потом попятиться сильнее, увеличивая дистанцию между собой и гражданскими. Чем раньше Кагеяма победит, тем лучше. В ином случае придется сбегать, ведь Ойкава не может быть на связи вечно, а сам Кагеяма всегда легко слетал с ритма, если его глушило другим. – Три и раз и два и три и… Кагеяма ударил Юто в лицо рукояткой ножа. Тот едва слышно вскрикнул, отпрыгивая, и Кагеяма планировал наступать до последнего, однако почувствовал чужой хват на своем плече. У Кагеямы были острые рефлексы. Порой слишком острые. Когда к нему подходили со спины, он мог ранить человека, и ему было искренне стыдно, если это был кто-то, кто не желал ему зла. Но на матче рефлексы всегда правы. Кагеяма развернулся мгновенно, разрезая кожу на тыльной стороне чужой руки. Гражданский, закричав, отпрянул от него. Кровь закапала с его кисти, он смотрел на Кагеяму напуганно, и это разозлило Кагеяму не слабее, чем сама попытка помешать ему играть. Хватаешь игрока и надеешься, что он не будет отбиваться? – В следующий раз порежу лицо! – со злостью выплюнул Кагеяма, надеясь, что его слышал не только этот смельчак, но и остальные гражданские, стоящие за ним. Ойкава прервался, отвлекаясь на связь с кем-то еще. Кагеяма, поморщившись, развернулся обратно к Юто. Дальше держать ритм придется самому. Хината нарезал круги вокруг Асахи. Судя по тому, что им сказал Кагеяма, гражданские стали слишком смелыми. Связующие переживали, что это только начало. Хината не переживал ни о чем. Во-первых, лично ему придумывать ничего было не нужно, а во-вторых – сейчас он был в паре с Асахи-саном! Если ему попробовать поставить подножку – сломаешь ногу, а попытавшись напасть на него со спины, получишь переломов двадцать! Хинате было очень лестно, что его поставили в пару с самим асом. Это случалось не так часто, и сейчас Хината светился от счастья, вприпрыжку несясь за Асахи. Они остановились на повороте, чуть не врезавшись в ораву людей эдак из тридцати. Судя по возрасту, студенты. Может даже одногруппники, вместе проводящие вечер. Асахи замедлился, встал, присматриваясь, пытаясь понять, есть ли среди них соперники. Гражданские смотрели на них со страхом, и Хинате, может, было бы лестно, если бы хоть один процент этого страха был вызван лично им. – Вперед, – скомандовал ему Кагеяма. Хината не задумался на тему того, где Кагеяма находится, видит ли его своими глазами. Он просто побежал вперед, ныряя в толпу. Его кроссовки светились на каждый шаг, он заозирался и заметил одну обидную вещь – гражданские не реагировали на него так же, как игроки. Не обращали внимания сразу, не отвлекались на него. Не то чтобы сейчас это было нужно… Но все они смотрели на Асахи-сана, хотя Хината был буквально среди них! Вообще-то он мог их ранить или что-то в этом роде, неужели им совсем плевать?! Ранить гражданских, наверное, не стоит. Тут есть люди младше Хинаты, еще и безоружные, как-то нехорошо… – Назад. Хината почти протиснулся сквозь толпу, но, получив команду, развернулся и побежал обратно. Люди продолжали не смотреть на него, так что он развлекался, как мог: сейчас, например, он нырнул и проскочил между ног одного парня, кувырнулся на асфальте и побежал дальше. Ноги оторвались от земли, когда его схватили за голову и подняли. Хината даже вскрикнуть не успел – его бросили об асфальт, и он обнаружил себя, лежащим на боку, корчащимся от тупой боли в теле. Приоткрыв глаза, он увидел над собой игрока. Хината понял, что это игрок, до того, как рассмотрел его номер. Он понял, что это игрок, потому что он единственный смотрел на него. И единственный повелся. Высоченный, широкоплечий. С темными волосами и выделяющимся носом. Третьегодка, он выглядел угрожающе, почти как третьегодка Шираторизавы. Хината откатился до того, как его атаковали. Подскочив, он метнулся в сторону Рена, отпрыгнул, когда тот попытался ударить его ножом, закричал, когда он попытался провернуть это во второй раз. Как бы Хинате ни хотелось посражаться с кем-то уровня Рена, он побежал сквозь толпу. Причины для этого не было, и все же он еще раз проскочил между чьих-то ног, а один гражданский на его пути, стоящий к нему спиной, был поразительно низким, примерно роста Хинаты. Хината на бегу схватил его за плечи и пролетел над ним, не сдерживая смеха. С таким количеством людей матч становится веселее! Рен бежал за ним. Хината думал, что он находится дальше. Когда он обернулся, рука Рена была в опасной близости к его лицу, и Хината заорал, пригибаясь. Асахи схватил Рена за горло. Хината вывел Рена из толпы гражданских, и Асахи мог спокойно сражаться, не переживая, что заденет кого-то. Рен точно не успел сориентироваться. Асахи раскрутил его в воздухе и бросил об асфальт так же, как совсем недавно Рен бросил Хинату. Звук был страшнее. – Да-а-а! – радостно закричал Хината, поднимая руки. – Мы отличная команда! Асахи обернулся на него и мягко улыбнулся. Рен был в сознании, но его неслабо приложило головой. Асахи закатывал рукава, чтобы нанести удар. – Так и есть… Мне нравится быть рядом с тобой. – О-о! – Хината просиял. – Мне с вами тоже! Асахи снова посмотрел на Рена. Тот уже начал вставать, и Асахи, размахнувшись, со всей силы ударил его в лицо. Хината, прокрутив нож в руке, чуть присел, выжидая идеального момента. Рен увернулся лишь частично. Кулак Асахи проехался по его скуле, и Рен отшатнулся, падая на колени. – Вы с ума сошли?!.. Асахи остановился и посмотрел в сторону толпы. Хината, растерянно склонив голову, посмотрел туда же. Одна из гражданских, девушка лет двадцати, напуганно прикрыла рот руками. – В-вы же убьете его!.. – А… – Асахи нерешительно сложил руки. – Что вы делаете?! – Кошмар какой… – пробормотал кто-то еще. Хината неуверенно улыбнулся и посмотрел на Асахи. Асахи выглядел расстроенным. Он чуть попятился, пряча взгляд и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Хината видел, как Рен в нескольких метрах от них снова поднимается на ноги. – Пошли вон отсюда! – прикрикнул какой-то парень, складывая руки рупором. Забавная ситуация… Вообще-то слушать гражданских они абсолютно не должны, в этом Хината был уверен! С другой стороны, как часто игроки слышат что-то подобное в свой адрес? Асахи опустил руки. Увидев это, Хината перестал улыбаться. – Э… Э-э! – он зло посмотрел на гражданских. – С Асахи-саном нельзя так разговаривать! На него смотрели так же зло. Они что, блокируют их аса? Может, еще атаковать начнут, а? Пасы давать?! Если так подумать, сколько вообще игроков в Инаризаки?! Когда Рен снова напал на Асахи, к счастью, Асахи смог защититься, и все же Хината понимал – такие штуки на него влияют. Эти злые вопли что, будут с ними весь матч?.. Хината не был уверен, что даже самый опытный игрок может быть готов к такому! – …Это поразительно, – покачал головой Суга. – Никогда такого не видел. – М-гм, – Ойкава задумчиво смотрел на мониторы, подперев щеку рукой. – В смысле… Хоть кому-то было бы не неловко сражаться при гражданских? Инаризаки же работают тут же. Гражданские могут видеть их лица. Ойкава постучал пальцами по столу, а затем, вздохнув, откинулся на спинку стула. – Видимо, мы стали свидетелями уникального симбиоза. – Симбиоза? Да, судя по тому, что Ойкава увидел, ситуация именно такая. Все, все гражданские здесь хорошо знали про игроков в целом, про Инаризаки, про матчи. Это то, каким путем Инаризаки решили идти. Громадная больница на район – они знали всех местных жителей, а жители знали их. Инаризаки были не просто преступниками, хранящими эти территории. Инаризаки лечили этих людей. Их детей, родителей, стариков. Здесь не могло не произойти симбиоза. Для Ойкавы Атсуму был животным. Обезумевшем чудовищем, спустившимся к ним в префектуру для того, чтобы выкрасть самых младших, чудовищем, единственной целью которого было много крупных войн, много раненых и погибших. Но для местных Атсуму был хирургом. Прекрасная профессия. Сложная, уважаемая. Он наверняка сотни раз спасал жизни, висящие на волоске. Ему жали руки, его обнимали. Здесь Атсуму был героем. Здесь все из Инаризаки были героями. Инаризаки не то чтобы использовали живой щит, совсем нет. Расчет был не на это. Гражданских сюда никто не ставил, у Атсуму нет с ними связи. Они правда просто проводили время, а теперь, когда их герои в опасности, захотели как-то им помочь. Пока не решались на серьезные действия. Но скоро решатся. Не дождавшись ответа, Суга, пока Ойкава думал, продолжил помогать Кагеяме вести. Непростая ситуация. Судя по статистике, многие команды сыпались в самом начале, и теперь Ойкава понимает, почему. При гражданских драться неловко. Матч перестает быть интимным, это уже бои со зрителями, причем зрителями, которые априори не могут быть на твоей стороне. Добавить сюда страх навредить детям и старикам, добавить сюда сложности обнаружения соперников… И добавить сюда потенциальную угрозу от гражданских. Пока что они лишь мешались. Подножка, грубые слова, хватания за одежду. Это начало, Ойкава чувствует, что это начало. Среди них точно есть хоть кто-то с пистолетом в одежде. Даже если он не будет стрелять, это страшно. Это необычно, оттого и страшно. Абсолютно неясное количество соперников. – А… – Ойкава моргнул. – Инаризаки их лечат. Думаю, есть шанс, что- – Ну да… – Суга кивнул. – Логично… Тебе кажется, градус будет повышаться? Все-таки с Коуши удобно. Все понимает с полуслова. – Риск есть. Они могут использовать огнестрел. Они могут взять количеством. Они… – Ойкава осекся, почувствовав волну напряжения в воздухе. Они с Сугой обернулись, чтобы посмотреть на Ямагучи. Ямагучи смотрел в экран своего ноутбука, втянув голову в плечи. Он бы выглядел, как будто работает, если бы его глаза не смотрели ровно перед собой. Ойкава почти чувствовал запах электричества в воздухе. Так. Так, так, так… Об этом он не подумал. В Аобаджосай все игроки с детства, и отношения с гражданскими у них простые. В Карасуно же – совсем не так. Они ассоциируют гражданских с чем-то, с кем-то. С жизнью до Карасуно. И у Ямагучи, судя по всему, эта жизнь была отвратительная. Ойкава не мог спорить – на Ямагучи проклятье, насколько бы необъяснимым это ни было. Гражданские с ним как с цепи срываются. И он в их близости начинает неконтролируемо паниковать. – Мы разберемся, – улыбнулся Суга, стараясь обратить внимание Ямагучи на себя. Ямагучи моргнул и посмотрел на него. – В смысле, в чем вообще угроза? – фыркнул Суга. – Будто гражданские могут- Энношита прервал его, убрав перегородку между ними. Он продолжал сидеть за рулем, обернувшись на связующих через плечо. – Проблема. – Что такое? – спросил Ойкава. – Нас окружают. Люди и машины. Ойкава вздрогнул и переглянулся с Сугой. Суга сглотнул. – А... Они что-то делают? – тихо спросил Суга. – Пока нет, – спокойно сказал Энношита. – Но если они закончат свою расстановку, мы не сможем сдвинуться с места. А там уж и двери открыть могут. Мониторы погасли. Салон погрузился во тьму. Ойкаву тряхануло, он чуть не вскрикнул, и едва смог сдержаться. Единственное, как он понял, что ситуация еще не критическая – это потому что Суга не взвизгнул, а молча слетел со стула и опустился на пол рядом с Ямагучи. Все нормально. Никто не перекрывал им связь. У Ямагучи просто дрогнула рука. – П-простите… – сипло пробормотал Ямагучи. – С-сейчас… – Куда нам торопиться? – судя по голосу, Суга пытался улыбаться. – Все хорошо. У нас все под контролем. Стараясь не издавать лишних звуков, Ойкава медленно прошел к дверям фургона и проверил, закрыты ли они. Они не были. Он щелкнул замком. Какой ужас. Ойкава и забыл об этом страхе. Это страх из разряда фобии быть похороненным заживо. С тобой это, скорее всего, не произойдет, но когда об этом задумываешься… Отзывается что-то личное. – Так… – выдохнул Ойкава. – Ну что, кому-нибудь когда-нибудь снилось, что его разрывает бушующая толпа? Ямагучи посмотрел на него широко распахнутыми глазами. Суга, нервно хихикнув, поднял руку. Ойкава тоже поднял руку. Ямагучи посмотрел на них обоих. Неуверенно приподнял трясущуюся руку. – Славно-славно, все в сборе… Авось сны не вещие! – улыбаясь, Ойкава прошел к началу салона и наклонился, чтобы видеть Энношиту и лобовое стекло. Черт возьми. Перед ними было много человек, и Ойкава видел, что они обходят фургон. Чуть подальше двигались машины – явно хотели построить баррикаду. Ойкава никогда, никогда раньше с таким не сталкивался. Ни в одной команде нет такого количества человек. Ему показалось?.. Или кто-то только что попробовал открыть дверь фургона?.. – Запрут скоро, – Энношита обернулся. – Даете добро? – На что?.. – спросил Ойкава. – Даем! – крикнул Суга. Он продолжал сидеть рядом с Ямагучи, поглаживая его по спине. – Про что бы ты ни спрашивал, делай это! Фургон загудел. Ойкава не успел среагировать ровным счетом никак. Он увидел, как глаза Суги распахнулись, как он схватился одной рукой за стенку фургона, а второй прижал к себе Ямагучи. Энношита выдавил педаль газа. Фургон сорвался с места, и Ойкава впечатался бы в его двери, если бы не рухнул на стул, едва успевая ухватиться за подлокотники. Ноутбук Ямагучи метнулся в другой конец салона, все ручки и бумаги посыпались со стола на пол. Пол фургона дрожал, Ойкаву оглушило ревом мотора, и он искренне задумался, была ли эта опция безопасней гражданских. – Осторожно! – предупредил их Энношита. Ойкава слышал крики. Значит, люди разбегались. Получается, они уже рядом с баррикадой из машин. Стоп, а есть вообще хоть какой-то шанс, что они там протиснутся?! Энношита ударил по рулю. Гудок не предупредил кого бы там ни было, кто сейчас стоял на дороге. Фургон тряхануло, и колеса ощутимо проехались по чьему-то телу. Ойкава слышал хруст и ощущал его своими же костями. – Б-боже… – с отвращением выдохнул он, зажмуриваясь. Суга и Ямагучи издали похожий звук. А потом они врезались в баррикаду. Суга и Ямагучи подлетели чуть ли не к потолку, и Ойкава сорвался с места, чтобы поймать их, накрыть и удержать на полу. Тряска была безумной, грохот – страшным. Пахло гарью. Затем все кончилось. Еще несколько секунд визжали шины, их приложило сначала к одной, потом к другой стенке фургона. И все. Они ехали по ровной дороге. Тряска прекратилась. Приоткрыв один глаз, Ойкава с опаской осмотрелся. Все вещи валялись на полу. Какое счастье, что мониторы крепятся к стенкам. И какое счастье, что они не разбились. …А, нет. Вот, один разбился, и разбился сильно. Видимо, в него влетела ручка стула. Осколки лежали на столе, на полу. Добро пожаловать в фургон Карасуно. – Живы? – спросил Энношита. – Да!.. – не своим от хрипа голосом ответил Суга. Ойкава опустил взгляд. Он вжал и Сугу, и Ямагучи куда-то себе в грудь и теперь поспешил их отпустить. В салоне все еще было темно, и единственным источником света было лобовое стекло фургона. Суга быстро осмотрел Ямагучи и на негнущихся ногах прошел к Энношите. – Это было н-нечто! – Повторим? – Ни в коем случае… – засмеялся Суга, вытирая мокрое лицо. – Боже, к-кошмар какой… Ойкава посмотрел на Ямагучи. Тот быстро моргал, пытаясь прийти в себя. Ойкава протянул ему ноутбук. – Он не разбился? Ямагучи, все еще не до конца собравшись, осмотрел ноутбук. – А… Н-не. Он довольно живучий… – Это чудесно, – улыбнулся Ойкава. – Ты в порядке? – Я… – Ямагучи поморщился. – Д-да. М-гм. Ну конечно. Да никто на свете в это не поверит, Ойкава – тем более. Ямагучи шмыгнул носом и, открыв ноутбук, начал возвращать изображения на мониторы. Все, кроме разбитого, показали Ойкаве и Суге примерно ту же ситуацию, что и была несколько минут назад. Они ничего не пропустили. – Хруст был отвратительным, да? – Ойкава продолжал сидеть рядом с Ямагучи. – Эм… Ага, – тихо ответил Ямагучи, не поднимая глаз. – Меня такие вещи каждый раз… Бр-р!.. – Ойкава содрогнулся, как от холода. – Коуши – тем более… Ты знал, что он никогда никого не убивал? Ямагучи моргнул и посмотрел на Ойкаву. – Что?.. Суга сейчас возвращал вещи на стол и, натянув рукав на кисть, пытался скинуть все осколки на пол. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся. – Что? Простите, я прослушал. У меня все еще гремит в ушах… – Мы говорили о том, что Ямагучи… Сколько человек ты убил? – Ам… – Ямагучи повел плечами. – Од-дного. – Вот! – Ойкава поднял указательный палец. – Обгоняет тебя аж на одну жертву! – У-у! – Суга закивал. – Ну так, ясное дело! Мне еще расти и расти… После недолгой паузы Ямагучи помотал головой. – Вы… В-вы правда никогда не убивали?.. Никого? – Никогда и никого! – засмеялся Суга. Ямагучи в шоке раскрыл рот. Они использовали хорошую карту. Ойкава тоже не знал игроков, ни разу не проливавших крови, кроме Суги. Это правда интересно. Отлично, значит, Ямагучи они отвлекут с помощью новой информации. Пусть поболтает с семпаем, подумает, но при этом не про гражданских. Энношита, судя по всему, в полном порядке, что довольно жутко. Пожалуй, стоит уточнить у него пару моментов. Ойкава проверил, что гарнитура работает, и подошел к Энношите. – Какие у нас планы? – Не будем останавливаться, – сказал Энношита. – Будем колесить, чтобы они даже не думали соваться на дорогу. Надеюсь, никого не укачает. – Да уж… – Ойкава обернулся и еще раз осмотрел салон. На плечах Ямагучи был плед. Он внимательно слушал Сугу и выглядел так, что Ойкава понял – у них получилось. Любопытный парень, его не так сложно отвлечь. Он забыл про гражданских. Но Ойкава не забыл. Вернувшись за стол, он потер веки. Эти гражданские… Эти болельщики напрягали соперников Инаризаки, давя на чувство неловкости, на нежелание ранить не игроков. Та же Некома, может, и могла бы, но их стопорила их репутация. Будь тут Аобаджосай, Ойкава не хотел бы проливать больше крови, чем нужно, и попытался бы извернуться тактически. Может, это бы его и погубило. – …Это ваше поле, – он обернулся на Сугу. – У вас здесь большое преимущество. Суга посмотрел на мониторы. – Верно. – Они переступили черту. – И не один раз, – кивнув, Суга коснулся наушника. – Кагеяма, милый? Нам надо как-то поставить Инаризаки и их подтанцовку на место… М-гм, – он снова посмотрел на мониторы. – Да. Победа с большой буквы. Ойкава подпер подбородок рукой. Суга фыркнул и убрал руку от наушника. – Кагеяма уточняет, как нам идея выпустить Нишиною и позволить ему делать все, что он хочет? – Уф… – Ойкава поморщился. – Это… Безусловно, идея. С другой стороны, что, Ойкаве жалеть их?.. Сами напросились.