Ресторан "Карасуно"

– Делайте, что считаете нужным. – Нихуя се! – Нишиноя расхохотался. – Такие слова от тебя, пиздюк, дорогого стоят! Ситуация накалялась с каждой секундой. Гражданские теперь не словами ранили, не подножки ставили. Они полезли к фургону, попытались добраться до связующих, а сейчас все больше группировались, превращаясь в одну большую стену из людей. Краем глаза Нишиноя видел, что кто-то спешил покинуть территории. Это было меньшинство. Охереть, какие тут все гордые, какие честные. Симбиоз с Инаризаки, значит? Помочь им хотят? Пусть помогают, вопросов нет. Если Нишиное дали такой пас, получается, связующие согласились на некоторые жертвы со стороны гражданских. За спиной Нишинои не было никого. Впереди была больница. Достаточно близко, чтобы он мог видеть само здание, видеть окна. Света в них не было. С больницей Нишиною разделяла все прибывающая толпа. Кто-то даже приехал на машине, остановил ее у здания. Нишиноя покрутился вокруг своей оси, осматриваясь. Машин здесь вообще было прилично. Улицы в столице были пошире, чем в префектуре, и гражданские могли себе позволить парковаться на каждом квадратном метре. Кажется, этим дебилам никто не объяснил, что цвета Карасуно не только черный, но и оранжевый – на Нишиною в его форме пока никто не смотрел. Соперников рядом тоже не было. Нишиноя лег на землю рядом с одной из припаркованных машин. – …Нишиноя-сан? – Молчать, мелочь, – встав, Нишиноя снова покрутился на месте. Сел на корточки, присмотрелся к мостовой. Харкнул и наблюдал за тем, как его слюна медленно стекает по склону. Нехилый наклон. И это слюна еще густая, а все равно течет. Значит, больница находится на склоне. Дождем их не заливает, но стоков Нишиноя не видит. Они находятся дальше? После толпы? – Эущ, – позвал он, коснувшись наушника. – Стоки есть? Там? – Стоки? Там? – Дырки в земле такие! – всплеснул руками Нишиноя. – Там, где я не вижу! Че не ясного-то?! – Извините. Сейчас. Нишиноя нетерпеливо затопал ногой, ожидая ответа. Через несколько секунд он почувствовал холодок затылком и, не думая, пригнулся. Лезвие просвистело над его головой. Развернувшись, Нишиноя резанул человека по ногам. Точнее, попытался – Мичинари неимоверно юрко отпрыгнул в сторону. Либеро Инаризаки в белой форме, с цифрой пятнадцать на груди. – Далеко от вас. Рядом с больницей. Значит, до больницы не дотечет… Жаль. Когда Мичинари снова попробовал его атаковать, Нишиноя рухнул на землю и кувырком забрался под машину. Двух ударов было достаточно, и он вылез до того, как Мичинари схватил его за ноги. – Вам самим эта тусовка не мешает? – спросил Нишиноя, отряхивая мокрую руку. Мичинари ему не ответил. Он метнулся в одну сторону, в другую, и прежде, чем Нишиноя сориентировался, набросился на него. Нишиноя смог сосредоточиться только на том, чтобы рабочая рука Мичинари не резанула его по горлу – впился в нее зубами, сжимая челюсти. Белая форма окрасилась красным. Мичинари очевидно было больно, но он не издал ни звука. Левая рука Мичинари, за которой Нишиноя не следил, схватила его за ухо. Взвизгнув от боли, Нишиноя разжал зубы. Мичинари ударил его в грудь ногой, и Нишиноя рухнул на землю, прижимая руку к окровавленному уху. Глядя на него сверху вниз с нечитаемым выражением лица, Мичинари бросил вырванный пирсинг себе под ноги. – С… С-скотина… – Нишиноя посмотрел на свою руку, вытер ее о форму. – А че весь не вырвал, а?! Сил пожалел?! Мичинари снова набросился на него. Нишиноя довольно быстро смог подняться на ноги, и в этот раз не позволял Мичинари делать все, что ему вздумается. Когда он смог повалить Мичинари, когда смог приложить его головой о мостовую, он решил не тратить время на то, чтобы его добить. Понимал, что ему это сделать никто не даст. Поэтому, воспользовавшись паузой, он подобрал свой пирсинг, перебежал к улице и нырнул под следующую машину. Под еще одну, под еще одну. Когда он лежал под четвертой, Мичинари начал подниматься на ноги. Он пару раз моргнул, изучая свою мокрую, поблескивающую радугой форму. Потом поднял взгляд на Нишиною. Нишиноя, лежа под машиной, пробил в баке еще одну дыру. Он открыл рот, позволяя бензину наполнить его. Глаза Мичинари расширились. Умный парень, сразу начал убегать подальше, сквозь толпу. Нишиноя метнулся за ним. Бензин под его ногами тянулся струйками, бежал вместе с ним. Стоков здесь не было, и все же вымощенная камнем дорога не давала бензину нормально дойти из точки А в точку Б. Ничего, что-то точно дойдет. Толпа расступалась перед Мичинари и смыкалась сразу после него. Нишиноя старался не тормозить, но расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой. Когда Нишиною схватили в первый раз, он просто скинул руку с плеча. Когда его схватили снова, в этот раз крепче, когда его схватили за запястье, за волосы, он не мог не напрячься. Следующий шаг сделать просто не получилось. Он видел, как Мичинари отдаляется, а его собственные ноги бежали в воздухе. К сожалению, Нишиноя был достаточно легким, чтобы его могли поднять даже гражданские. Ну, за этим связующие его сюда и направили. Чтобы напомнить гражданским, что их любимые Инаризаки сражаются не абы с кем, а с Карасуно. Количеством давить пытаются? Хотят припугнуть или реально планируют его отмудохать? Развернувшись, Нишиноя выплюнул в лицо человеку, который его держал, весь непроглоченный бензин. Мужчина лет сорока вскрикнул, отпуская его, и начал вытирать лицо рукавами. Нишиноя посмотрел на свое плечо, сжатое смуглой рукой с длинными накрашенными ногтями, и впился в нее зубами. Раздался новый крик. Все меньше смельчаков пытались удержать его на месте. Он даже не доставал нож, использовал только свои зубы и когти. До тех пор, пока люди не расступились в стороны. До тех пор, пока не начали по-настоящему бояться за свою жизнь. Когда его перестали держать, Нишиноя страшно заорал, вынуждая гражданских сделать еще пару шагов назад. Форма на плечах была потянута, в одном месте даже порвана. Мичинари уже был далеко. Нишиноя мог рассмотреть его белую одежду, но Мичинари продолжал удаляться. Нишиноя не был уверен, что сможет его догнать. Нет, не перевелись смельчаки среди гражданских. Нишиною попытались ударить, и дрался мужчина так же, как дрались всякие дебилы в барах. Не как игрок. Нишиноя даже не попытался отбиваться, он просто отпрыгнул и, достав зажигалку, чиркнул ею. Мужчина, покрытый бензином, тут же в ужасе отпрянул. Нишиноя приподнял брови. – А че такое? Не такой смелый уже? Кто-то закричал от страха. Мужчина пятился, но для этого было поздно. Нишиноя не планировал спускать это на тормоза. Это была не самозащита. Он просто хотел это сделать. Рывок вперед, новые крики, и одежда на гражданском воспламенилась. Лицо Нишинои опалило приятным жаром, он отскочил, чтобы не воспламениться самому. Как назло, он так сильно взмахнул руками, что зажигалка выпала из его руки и скрылась где-то под ногами гражданских. Было бы круто, если бы бензин от машин дотек сюда. Но он не дотек. Огня не было, Нишиноя просто просрал зажигалку. – …Бля, – шмыгнув носом, он повернулся к горящему мужчине спиной и побежал сквозь толпу обратно. Как только мужик сдохнет или как только ему помогут, они могут совсем озвереть от страха – Нишиное такое нахуй не надо. Оторванный пирсинг слабо бился о его бедро в кармане. Кровь стекала по шее. Вопли ужаса и боли за его спиной звучали, как первый шаг к победе. А когда Нишиноя отбежал на достаточное расстояние и обернулся, он увидел, что Мичинари развернулся и бросился обратно в толпу. Скоро огонь погас. – Мой молодчина… – выдохнул Суга, почти вплотную придвинувшись к монитору. – Они не могут не разбежаться после этого! – Очень на это надеюсь, – пробормотал Ойкава, наоборот как будто специально не глядя на изображение. – Ты думаешь, этого недостаточно? – спросил Суга, повернувшись к нему. – Я думал, мы хотели обойтись меньшим количеством жертв. Вот, он даже не умер. – Конечно, меньшим, – Ойкава вздохнул и потер веки. – Вот только если они не разбегутся, вы продолжите сражаться то с игроками, то с гражданскими. И вы проиграете. – Ам… – Суга постучал пальцами по столу. – Повысить градус? – Не хочется повышать его без причины. Суга подпер подбородок рукой. Ойкава, судя по всему, думал, что сделал неприятный выбор, что цель оправдывает средства, а потом понял, что и этого было недостаточно. Он не хотел совершать этот выбор снова. Суга, технически, мог это понять. Им нет смысла сражаться с гражданскими, игнорируя тех, ради кого они сюда пришли. Тогда это превращается в терроризм, в бессмысленное кровопролитие, в резню. Ойкава не хотел бы принимать в этом участие не только из-за своих искусственно созданных моральных принципов, но и потому что это бессмысленно. Когда они потратят все силы на гражданских, Инаризаки их добьют. Но и сфокусироваться только на Инаризаки они не могут. В этом и проблема. Однако поставить их на место хоть разок было приятно. – Суга-сан? Суга вздрогнул, услышав в наушнике едва слышный хрипловатый голос. – Да, Кенма? – Могу я предложить кое-что?.. Это, скорее всего, не даст ничего, кроме… Кроме информации. Интересно, где он сейчас находится, что видит. Без причины. Всегда интересны вещи, которые ты никак не можешь узнать. – Конечно, я слушаю! – улыбнулся Суга, откидываясь на спинку стула. – Нам нужен доигровщик. Прямо в толпу. Чтобы он не пытался покинуть ее. Чтобы игрок Инаризаки не смог покинуть ее. – Ага… – задумчиво протянул Суга. – Предыдущие разы были не похожи на эту ситуацию? Кенма очень тихо вздохнул. Суге было неловко вытягивать из него новые слова. Очевидно, они давались ему непросто. – Эм… Они бегут насквозь. Или люди расходятся. Гражданские должны стать помехой для самих Инаризаки. – Это непросто… Они хорошо чувствуют друг друга. – Одного раза будет достаточно. – Я тебя понял, – Суга переключил связь на Кагеяму. – Дорогой, мы тут планируем кое-что проверить… Оформить толпу было нелегко. Гражданские становились более нервными, и сражаться в самом эпицентре было страшновато, а еще оставалась старая проблема – Танака с трудом различал соперников. Сейчас, выцепив взглядом Хитоши, Танака сфокусировался на главной цели – не дать ему уйти. Они находились рядом с проезжей частью. Хитоши смог вывести Танаку к самому краю толпы, Танака же, хватая его за воротник, пытался втянуть его обратно. Люди пятились, врезались друг в друга, но явно не решались на выпады после того, что сделал Нишиноя. Танака не был уверен, зачем связующие сказали ему это делать. Сражаться так было неудобно. Даже без активных попыток гражданских помешать им, Танака то и дело врезался в них локтями, наступал на ноги. Хитоши держался грациознее. Судя по звукам, Нишиною пока не запрятали обратно. Сейчас, например, за спиной Танаки прогремел громкий взрыв – может, чей-то тачки – и гражданские испугались сильнее, ломанулись прочь, толкая Танаку в спину. Они явно перестали понимать, где находятся, часть из них понеслась прямо между ними с Хитоши, и Танака видел, как Хитоши замахнулся, чтобы ударить его ножом, но этим же действием чуть не ранил девушку, пробегающую перед ним. На лице Хитоши отразился настоящий страх. Девушка напуганно замерла, а сам Хитоши отпрыгнул метра на два назад, отскочил от нее, как от огня. Танака растерянно приподнял брови. В смысле, нежелание ранить гражданского своей территории понятно, но зачем так-то шугаться? Хитоши оказался далеко от толпы. Он отпрыгнул на проезжую часть, туда, где сейчас никого не было, и Танака чертыхнулся – он не справился с единственным заданием, которое ему дали. Атаковать Хитоши он не успел. Заревев, перед Танакой пронесся фургон, и Хитоши, столкнувшись с кузовом, впечатался в лобовое стекло, а затем рухнул ничком. Фургон, заскрипев шинами, остановился. Хитоши остался лежать перед машиной. – …Ебать, – выдохнул Танака. – Ебать! Хорош! Приоткрыв окно, Энношита показал ему большой палец и улыбнулся. Танака, расхохотавшись, показал ему большой палец в ответ. Лобовое стекло треснуло, на нем была кровь. Первый соперник выбыл. – Остановились наконец-то! – зло прокричал Нишиноя, выбегая из-за угла. – Пустите, суки! Двери фургона открылись, и Нишиноя запрыгнул внутрь. Танака запрыгнул вместе с ним. Черт его знает, что успело случиться в фургоне, но выглядел он круто. Ойкава, Суга и Ямагучи выглядели напряженными – наверное, не оценили столкновение с человеком. – Э-э… – Танака почесал затылок. – Соре, он быстро съебал… Вы узнали чето полезное? – Ты умница! – улыбнулся ему Суга, держа руку на наушнике. – Как раз пытаюсь понять, что именно мы поняли… Ухо Нишинои уже было обработано Ячи, кровь с шеи смыта. Он достал из закромов новую форму и, раздевшись догола, кинул пропитанную бензином одежду в угол и натянул чистую. – Ты где трусы-то потерял? – хохотнул Танака. – У матери спроси своей, – фыркнул Нишиноя. Потом, качнув головой, отмахнулся. – Соре. Есть жига, а? Я свою просрал… – Да вашу ж… – Суга замахал на них рукой. – Кыш отсюда, я не слышу Кенму! Живо, живо! Танака и Нишиноя покинули фургон. Танака обошел машину и присмотрелся. Тела Хитоши на месте уже не было, и по земле тянулся длинный кровавый след. Быстро работают медики Инаризаки… Ну да, в команде медиков сами медики, наверное, вообще сверхлюди. – Прости, что ты сказал, еще раз? – спросил Суга, зажимая свободное ухо пальцем. Фургон двинулся. Они не планировали останавливаться надолго, пока гражданские в любой момент снова могли стать угрозой. – Боже… – встав, Ойкава взял форму Нишинои и убрал ее подальше, чтобы запах бензина не пропитал весь салон. – Он испугался. Ранить их, – тихо сказал Кенма. – М… – Суга кивнул. – Кажется, да. Но разве это не нормальная реакция? – Он испугался за себя. – Вот как, – Суга чуть нахмурился. Сильная сторона Некомы, сильная сторона Кенмы. Они обращали внимание не на общую тактику, не на сильные стороны атакующих, а на минимальные изменения в их мимике, на их поведение вне боя. В общем, Некома очевидно делала упор на психологию, и это было нестрашно, пока это не касалось Карасуно. И очень кстати, когда это касалось кого-то еще. – Клятва Гиппократа?.. – неуверенно предложил Кенма. У Суги словно глаза открылись. Шумно выдохнув, он повернулся к Ойкаве и начал хлопать его по плечу. – Клятва Гиппократа! И правда! – Что?.. – Ойкава покачал головой. – Хватит меня бить, объясни словами! – Я… Боже, это очевидно! – Суга хлопнул себя по лбу. – Кенма, каков шанс, что у них есть внутреннее правило? – Эм… Процентов девяносто?.. Я не силен в цифрах. – Ты абсолютная молодчина, умница и котик! – заключил Суга, подскакивая со стула. Кенма ничего не ответил. Ойкава смотрел на Сугу с любопытством, он развернулся к нему на стуле, закидывая ногу на ногу. Ямагучи тоже отвлекся от ноутбука и теперь смотрел на Сугу чуть исподлобья. – И у Карасуно, и у Аобаджосай есть правило не убивать первогодок, верно? – Суга улыбнулся. – Внутренние правила это вообще частая тема! Что, если Инаризаки- – Не могут убивать гражданских… – закончил за него мысль Ойкава, моргая. – Да! Эта толпа хороша для них, когда это толпа, которая просто отвлекает, а в случае чего и постоять за себя может! Но что если речь идет про отдельные человеческие жизни? – Хм, – Ойкава потер подбородок. – Мы не сможем вынудить их нарушить это правило. Думаешь, это будет на их совести, если гражданский пострадает из-за них косвенно? Как в случае с Нишиноей? – Я думаю, что у нас появился повод повысить градус, – уверенно сказал Суга. – Гражданские испугаются за себя, Инаризаки испугаются за них. Ойкава задумчиво посмотрел на мониторы. – Они пытались отвлечь нас от себя с помощью гражданских… – Так подыграем им! – расплылся в улыбке Суга. – Отвлечемся! И это будет их вина! Ойкава продолжал смотреть в сторону. Суга неуверенно потоптался на месте, потом опустился на стул напротив него, заглядывая ему в лицо. – Мне нужно твое разрешение. – Я… Мы будем вводить какие-то ограничения? Женщины, дети? Ребята возраста первогодок? – Ойкава покачал головой. – Ты просишь меня дать разрешение твоим атакующим вырезать ни в чем не повинных граждан. Не потому что они попались под горячую руку, а целенаправленно. Это будет ужасно кровавый матч. – На котором тебя нет, – улыбнулся Суга. Ойкава медленно кивнул и наконец посмотрел ему в глаза. – Давай же, Тоору. Это не наша вина, что Инаризаки поставили гражданских прямо нам под ножи. Эта вина Инаризаки, они это поймут, и их защита падет. А чем раньше их защита падет, тем раньше Атсуму окажется у нас. Ойкава потер веки. – М-гм. Недолго посидели в тишине. Суга посмотрел на Ямагучи, и тот тут же отвел взгляд в сторону. Ойкава негромко заговорил. – Ты тоже ощущаешь, что каждый раз, когда атакующий, которого ты ведешь, сталкивается с атакующим Инаризаки, ты- – В каком-то смысле сталкиваюсь с Атсуму? – Суга кивнул. – Да. Вот настолько близко мы к нему подобрались. И если сейчас мы не смягчимся, он может быть у нас уже через пару часов. Давай же, давай… Ойкава слабо улыбнулся и, немного подумав, махнул рукой. Суга почувствовал, что сорвался с цепи. Снова вскочив, он настроил сигнал так, чтобы его слышали все. – Уничтожайте все, что видите на пути! Всех гражданских, которых встретите! – неожиданно хрипло прокричал Суга в микрофон. – Сделайте так, чтобы Инаризаки было очень невыгодно такое количество болванок вокруг! Ямагучи на секунду выткнул наушник из уха. Ну да, Суга случайно подключил его тоже, и теперь Ямагучи слышал послание с эхом, еще и так громко. – Сходите с ума! – всплеснул руками Суга, расхаживая по фургону. – Забудьте про игроков, игнорируйте их! Хватайте гражданских, избивайте, режьте, – мне все равно! Запугайте их вусмерть, пока они не съебутся к чертям собачьим! – Господи, – Ойкава опустил взгляд. – Как мы дошли до конкретно таких формулировок?.. – Если игрок Инаризаки идет на помощь гражданскому – пусть идет, не мешайте им! Идите к следующему гражданскому, завалите их работой! Суга ненадолго замолчал, переводя дыхание. – Не трогайте детей. И Дайчи, наверное, сказал бы не трогать женщин, но это как хотите. Главное – создать для гражданских картинку из фильма ужасов. Сможете сделать это, не пролив крови – не проливайте. Ваше право. Карасуно не такая аморальная, как кажется их соперникам. Танака и Дайчи не смогут ранить девушек и женщин. Детей, ясное дело, тоже. Асахи может ранить кого угодно, но ему не нравится чувствовать себя разрушающим все налево и направо чудовищем, даже если он таковым и является, к нему нужен другой подход. Нишиноя… Нишиноя способен на все. Про Хинату Суга был не уверен. Все зависит от того, в каком настроении сейчас Хината. Увлечен он идеей матча именно с игроками или же ему понравится коллективное времяпровождение с Карасуно. Цукишима слишком расчетливый парень, чтобы резать людей без явной причины. При этом достаточно аморальный, чтобы не испытывать чувства вины. Кагеяма… Хм. Суга понятия не имеет. Кагеяма не так хорошо создает хаос вокруг себя, как остальные. Но именно хаос Суге и нужен. Вой машин, крики, паника. Тогда Инаризаки пожалеют о своем выборе так сильно, что у них не останется вариантов. Гражданские расступятся, и Некома сможет пройти по вытоптанной для них тропинке. Чувствуя, как его сердцебиение учащается, Кагеяма наблюдал за постепенно пустеющими улицами. Это была пугающая стратегия. Но она работала. Все это время он находился на улице, поэтому мог своими глазами наблюдать, как быстро все закрутилось, как быстро игроки Карасуно обернули ситуацию в свою пользу. Всего-то стоило снять с них намордники. Казалось, даже засвеченное небо меняло цвет. По сравнению со вспыхивающими тут и там машинами оно казалось темнее. Крики становились все истошнее, и Кагеяма слышал постоянный бег, постоянный звон стекла. Если он останавливался на месте, он еще отчетливее замечал, с какой же скоростью все начало рушиться. Сколько минут прошло с команды Суги-сана? Семь, десять? Фонари затрещали и начали гаснуть один за другим. Отдельный район вечно освещенной столицы начал погружаться во тьму. Больница была близко. Кагеяма смотрел на нее, сжав кулаки, надеясь, что эта фаза закончится как можно быстрее, и скоро они окажутся внутри. Будут сражаться с игроками. Не с гражданскими. Где-то вдалеке в воздух подлетела еще одна машина. Снова оглушающий звон стекла – наверное, это окна близстоящего здания. Игроков Инаризаки было не видно. Судя по всему, они сорвались исправлять то, что Карасуно делали, еще не поняв, что Карасуно не опередить. Нельзя чинить быстрее, чем они ломают. Чем… Чем мы ломаем? Кагеяма вздрогнул, когда рядом с ним пронесся человек. Парень примерно их возраста, он бежал изо всех сил, задыхаясь и едва не валясь с ног. И, конечно, Кагеяма сразу узнал ритм и легкость шагов за своей спиной. Хината бежал за человеком следом. В два, в три раза быстрее, он сверкал кроссовками на каждый шаг, пока наконец не догнал его, не набросился, валя на землю и доставая нож. Кагеяма замер, наблюдая за тем, как Хината, сидя на парне сверху, втыкает нож в его спину. Еще раз, еще раз, еще раз. Кровь стекала на землю, заливала руки Хинаты, и это было абсолютно нормально для игрока, но для игрока, сражающегося с игроком, и Кагеяма… Не знал, что ему делать. Гражданский кричал. Хината, обернувшись, вытер окровавленной рукой лицо и расплылся в улыбке. – Я еще никого не встретил быстрее себя! А ты? – Я… – Кагеяма растерянно качнул головой. – Я не знаю. – Потому что я быстрее тебя! – Хината, не глядя, снова воткнул нож в чужую спину. – У меня не осталось соперников, вот! Кагеяма опустил взгляд. Камень под их ногами был покрыт радужными узорами. Хината был безумно соревновательным человеком. Кагеяма любил посоревноваться с ним, но чтобы отточить собственные навыки, не более. Он не увлекался так, как Хината. Точно не так, чтобы соревноваться с кем-то, кто в ужасе убегает от него. Краем уха Кагеяма еще слышал музыку, играющую с той колонки за углом. Через секунду раздался грохот, и музыка заглохла. Теперь он мог слышать только крики. Хината сорвался с места и побежал дальше. – Тут новые игроки, – раздался голос Цукишимы в наушнике Кагеямы. Кагеяма заставил себя двинуться с места. – Кто? – Десятый номер с тупым лицом. И четвертый, который ас. Кагеяма снова остановился. – Они видят тебя? – Нет. – Ни в коем случае не показывайся им на глаза. – С радостью. Вот черт. Десятый номер – это Суна. Один из самых загадочных игроков Инаризаки. Держащийся в основном составе, явно обладающий уникальными навыками, но не использующий их без повода. Его статистика, по крайней мере, та, что была у них на руках, была поразительной. С ним нужно быть предельно осторожным. Четвертый, ас. Это Аран. Человек, побеждавший Бокуто. Человек, который, теоретически, мог бы хоть что-то сделать с Ушивакой. Важный для команды не только из-за силы, не только из-за навыков, но и из-за ума. Ни одного глупца в Инаризаки. Ударная сила, страшная сила. Инаризаки вывела их только что. Теперь Карасуно не смогут фокусироваться на гражданских, игнорируя Инаризаки. Суна и Аран были здесь не чтобы лечить, а чтобы атаковать. Такая атака может быть критической. Значит, у них мало времени. Они должны как можно быстрее проникнуть в больницу, туда, откуда прогнать их будет намного сложнее. Спугнуть последних гражданских. – Король? Кагеяма был так напряжен, что забыл среагировать на неприятную кличку. – Что? – У десятого нет оружия. Я уверен. Нет оружия?.. Цукишима сказал, что он уверен, но, может, он просто не увидел нож в складках одежды. Суна не был асом, а значит, оружие у него должно быть. Может, он как Гошики из Шираторизавы? Хочет стать асом и практикуется уже сейчас? Нет, Суна был блокирующим, не доигровщиком – он технически не может быть асом. Не использует оружие почему-то еще? Считает, что голых рук ему будет достаточно? Ситуация становилась напряженнее. Быстрее прогнать гражданских. Быстрее соединиться с Некомой. Быстрее проникнуть внутрь. Кагеяма сообщил обо всем Ойкаве и ускорился, приближаясь к больнице. Отлично, гражданских почти не осталось. Какая-то женщина сидела на земле, прижимая к себе окровавленную руку. Мужчина стоял рядом с ней, пытался заставить ее подняться. Еще Кагеяма видел человек десять, и это немного, но они все еще были здесь. Они стояли не толпой, а очень разобщенно. Почти все были ранены, и были так напуганы, что уже не смотрели на Кагеяму. Они смотрели на свои раны, друг на друга, кто-то судорожно пытался позвонить по телефону. Кагеяма слышал плач. Кто-то приближался. Кагеяма обернулся. Тот гражданский, которого Хината недавно пырял ножом, все еще был жив. Хината не доигровщик, по нему видно. Гражданский сипел, пытаясь приподняться, когда к нему подбегал Юто. Юто опустился рядом с ним на землю, начал осматривать его раны, и Кагеяма понял, что должен что-то сделать. Последние гражданские парализованы страхом и не уходят. Или, как этот, слишком ранены, и игроки Инаризаки будут пытаться им помочь до тех пор, пока это будет возможно. Это же работа Кагеямы. Расчищать путь атакующим. Посмотрев вниз, Кагеяма обнаружил на земле зажигалку. Он поднял ее и посмотрел на Юто рядом с гражданским. Чей-то плач становился все более рваным. Пришлось отбежать в сторону. Туда, где он был уверен, мостовая была чиста. Зажигалка сработала с первой попытки, и Кагеяма не знал, как именно это делать, но он сел на корточки и поднес огонек туда, где земля блестела радугой. Ему показалось, что он ослеп. Всего на секунду. Пламя шумно вздохнуло, поднимаясь в воздух, опалив его грудь и лоб. Кагеяма зажмурился, одергивая руку и пряча лицо в локте. Крики стали громче. Когда он наконец смог открыть глаза, вдыхая раскаленный воздух, он увидел, что Юто был вынужден отпрыгнуть в сторону, оставив гражданского умирать. Мужчина все же смог заставить женщину с раненой рукой встать, и сейчас они убегали прочь. Все убегали, и Кагеяма понимал, почему. Он обнаружил себя посреди пылающей улицы. В форме резко стало очень, очень жарко. С трудом поднявшись на ноги, Кагеяма сделал несколько шагов вперед, до тех пор, пока огонь не оказался со всех сторон от него. Лицо было мокрым от пота, дышать было тяжело, и Кагеяма просто растерянно оглядывался, чувствуя, как его глаза слезятся от жара. Где-то кто-то истошно визжал, но это было далеко. Здесь людей становилось все меньше. Гражданский, которому Юто не успел помочь, перестал дергаться. Кагеяма знал, что все потухнет быстро. Гореть было нечему. Но это сработало. Теперь улица была пуста. Хината скоро оказался рядом с ним, крича от восторга, скоро с точно таким же криком к нему присоединился Танака, а через несколько секунд прибежал Нишиноя, с силой ударил Кагеяму в живот и сказал, что он «вообще братан красавчик молодец». Дайчи, чье лицо было покрыто кровью, похлопал его по плечу и сказал всем отойти ближе к больнице. Волосы Асахи тоже были пропитаны кровью, и когда он одной рукой выжимал их, приближаясь к остальным, кровь капала на землю и тут же спекалась. – Ты молодчина, – с нежностью в голосе сказал в его наушнике Суга. – Беги сюда, смена. Слава богу. Кагеяма не понимал, что чувствует, и ему хотелось бы посидеть в самом комфортном для себя месте – в фургоне, чтобы успокоиться. Сейчас должен начаться настоящий матч, и ему стоит привести мысли в порядок. Они с Кагеямой встретились по пути. От Кагеямы пахло дымом, его щеки были румяные, а сам он был взъерошенный, будто только что проснулся. Дав ему быструю пять, Суга побежал в сторону горящей, но постепенно потухающей улицы. Его игроки уже были здесь. Расплывшись в улыбке, Суга ускорил шаг и перемахнул через пелену огня, прикрывая глаза. Теперь улица походила на территории Карасуно. Разрушенная, пылающая, покрытая кровью. Больница была высокой. Конечно, не больше завода, а все равно высокая. Двенадцать этажей плюс крыша, и сейчас все это здание возвышалось над ними, недружелюбно отражая стеклами пламя. Свет был выключен, а вокруг больницы громоздилась высокая решетка. Ворота из такой же решетки были закрыты. Суга видел небольшую камеру, красный огонек у ручки. Что же они, перелезть не смогут? Прорезать решетку, в конце концов? Это вообще от кого, от людей или от бродячих собак? – Стойте, – раздался голос Кенмы, когда Суга оказался близко к больнице. – М? – спросил Суга, не сразу понимая, что ему буквально стоит остановиться. – Не трогайте. Она под напряжением. Суга нахмурился и передал слова Кенмы раньше, чем кто-то вроде Танаки и Дайчи попробует просто открыть ворота голой рукой. Ладно. Ладно, не стоит забывать, что они все еще играют с Инаризаки. Хитрости на каждом шагу. Решетка под напряжением, и Суга не знает, под каким. Им просто будет больно, если они коснутся ее? Очень и очень больно? Или их сердце сразу не выдержит? Отвратительно, Суга мог только что потерять кого-то близкого таким идиотским и при этом ужасно болезненным способом… Черт! Они не должны растерять свой темп! – Что нам делать? – спросил Дайчи, поворачиваясь к Суге. Суга закусил губу. – Не знаю… Прыгать через верх медленно и слишком опасно… – он коснулся наушника. – Ямагучи может это отключить? – Нет, – ответил Ойкава. – Он хакает государственные вещи, с частными сложнее, так он сказал. Это займет больше времени, чем тот же подкоп. – Подкоп… – истерично хихикнул Суга. Пламя за их спинами почти исчезло. Аран и Суна были где-то рядом. Другие атакующие – тоже, и теперь гражданские их не сдерживали. Твою мать, зачем они прогнали их всех?! У Суги появилась отличная, пусть и мрачная идея, а сейчас он не может- – Посторонись, – раздался голос Цукишимы, и Суга, обернувшись, не сдержал вскрика. Он даже не заметил, что Цукишимы среди них не было. Сейчас он вернулся, и, Суга со всей мощью ощутил разницу между тем Цукишимой, который этой осенью испугался тела в пакете, и тем, кто сейчас стоял перед ним. Цукишима тяжело дышал, видимо, от бега. Капюшон был натянут на его голову, маска – на лицо, а линзы спортивных очков отражали пламя. Одной рукой он держал нож, второй, и Суга не смог не попятиться, ребенка. Девочку лет двенадцати, которая выглядела так, словно сейчас умрет от страха. Она уже не плакала, просто смотрела на них широко распахнутыми глазами, и следы от слез на ее щеках высыхали от жара вокруг. Цукишима держал ее за плечи, и нож был прислонен к ее тонкой шее. Суге стало хоть немного легче, когда он понял, что Цукишима прижал нож неострой стороной. – …Цукишима, ты в край охерел? – спросил Дайчи, выходя вперед. – Это ребенок. И девочка. – Нет-нет… – нервно пробормотал Суга, останавливая его за рукав. – Погоди… В этом есть смысл… – Суга, – Дайчи посмотрел на него. – Мы не можем- – Мы ничего и не делаем! Нам нужно внутрь! Цукишима, кто давал тебе добро насчет этого плана? – Никто, – коротко ответил Цукишима. – Но я стараюсь придумывать что-то не только когда милостивые связующие разрешают мне это делать. – Не слушай Дайчи! – Суга оттащил Дайчи в сторону. – Я даю добро! Делай, что хочешь! Цукишима посмотрел на огонек на ручке ворот. Потом, сделав широкий шаг вперед, протащил девочку за собой и с силой прижал ее к решетке. Суга услышал, какой звук издали все его сокомандники. Только Дайчи беззвучно дернулся в сторону Цукишимы, Асахи и Хината одновременно втянули воздух сквозь зубы, Танака очень громко сматерился. Нишиноя не сказал ничего, и это было справедливо. Потому что ничего не случилось. Девочка была в порядке, только напугана. Огонек на воротах горел зеленым. Инаризаки не могли допустить ее смерти и, разумеется, прекратили питание решетки. – Та-да-а, – устало протянул Цукишима. – Заходите, что ли. Некому зовите. – Думаю, они скоро будут, – все еще напуганно улыбнулся Суга. Чертыхнувшись, Дайчи начал снимать дверь с петель. Это правильно, не будут же они держать эту девочку весь матч – им бы иметь возможность заходить и выходить безопасно. Танака бросился помогать Дайчи, и работа пошла быстрее. Голова девочки была повернута в сторону, она была прижата к решетке щекой. Рука Цукишимы лежала на ее лопатках. Слава богу, она не кричала. Интересно, Цукишима схватил первого, кого заметил? Первого, кого смог бы дотащить сам? Или он решил надавить на Инаризаки, выбрав именно ребенка? – М-м… – задумчиво протянул Асахи, глядя на девочку. Потом он посмотрел на Сугу. – Может, нам стоит завести детей? Суга не сдержался и расхохотался. – Н-нашел идеальный момент, чтобы спрашивать о таком!.. – Прости… – мягко улыбнулся он. – Не надо нам детей… У нас уже есть, и они в том возрасте, когда они начинают брать в заложники чужих… Асахи рассмеялся. Ворота поддались, и их выбросили в сторону. Цукишима сразу отпустил девочку, но она была слишком напугана и продолжала стоять рядом с решеткой, не решаясь даже обернуться. – Ты дал добро на это? – негромко спросил Ойкава в его наушнике. – Кто-то должен был, – так же негромко ответил Суга. Суга почти услышал, что подумал Ойкава. «Когда-то ты хотел стать учителем» – вот, что он подумал. Это неважно, потому что сейчас Суга связующий, такой же связующий, как Ойкава, по крайней мере по бумагам, и цель у них довольно конкретная. Дайчи подошел к девочке и, мягко взяв ее за плечо, отвел от решетки. – Иди. Беги к родителям. – Если мы их не ебнули еще, – оскалился Нишиноя. Дайчи посмотрел на него, и он перестал улыбаться. – Попроси потом родителей оплатить себе психолога… – негромко сказал Асахи. Суга закивал. – И выпроси у них что-нибудь, надави на жалость! Книжки там, вкусняшки… Поездку куда-нибудь? Девочка смотрела на них снизу вверх, быстро моргая. Суга слышал приближающиеся голоса. Тихие, но веселые. И он почти не слышал шаг, только мягкий шорох. Некома приближалась. Это хорошо. Атсуму увидит их всех в одной куче. Суна и Аран не сунутся сюда. – О! – Хината чуть наклонился, заглядывая девочке в лицо. – Приезжай к нам в префектуру! Становись игроком! – В женскую Карасуно! – радостно воскликнул Танака. – Может, и в мужскую, тут как повернется… – пробормотал Суга, оглядываясь. Да, он видел приближающееся красное пятно. – Вы никогда детей не видели, я не понимаю? – холодно спросил Цукишима. Дайчи развернул девочку к себе спиной и слабо толкнул ее. – Давай. Давай, беги! Девочка начала идти, обернулась на них, и когда они начали кричать ей активнее, перешла на бег. Хината, Танака и Асахи махали ей рукой на прощание. Эх, Суга любил свою команду. Хината трясся от возбуждения. Он прыгал, наблюдая за тем, как к ним приближается Некома, потом не сдержался, побежал им навстречу, и в эту же секунду ему на встречу вылетел Инуока. Хината вообще планировал просто дать ему пять или что-то в этом роде, но не оценил количество энергии в теле и вместо этого набросился на Инуоку, чуть не снося его с ног. Инуока рассмеялся, хватая его за плечи. – Вы такие крутые! – прокричал он. – Да! – закивал Хината. – Мы вообще крутые капец! Смотри, ни одного гражданского! – Вообще ни одного! Проходя мимо, Тора потрепал Хинату по голове, да так, что голова у Хинаты чуть не отвалилась. Во всем этом красно-черном пятне Некомы было только два человека в белой форме, на одно больше, чем на тренировочном матче с Карасуно: Яку и Шибаяма. Их форма на руках и ногах градиентом уходила в красный, будто они уже успели испачкаться в крови. Яку выглядел очень сосредоточенным, он не посмотрел на Хинату, проходя мимо, а Шибаяма только коротко улыбнулся ему и поспешил за семпаем. Кенмы, конечно, здесь не было. Пока Некома шла к Карасуно, Хината понял, что вцепился в Инуоку так, что тот не может двинуться – они остались стоять посреди улицы. – Мы будем на одном этаже! Ты знал?! – спросил Хината. – Да! Это потрясающе! – просиял Инуока. – Мне так хочется поиграть с тобой парой! – Мне с тобой тоже! – Парни! – позвал их Дайчи. – Завязывайте с нежностями, у нас матч! Хината и Инуока побежали к остальным. Здание больницы не казалось таким высоким, когда Хината знал, что внутри их будет так много. Где бы Атсуму ни прятался, они быстро смогут его найти. – Вы только заложников брать и умеете? – с улыбкой спросил Куроо, положив руку Цукишиме на голову. Цукишима отпрыгнул от него, как от огня. – …Это же сработало. – Сработало еще как! Отличное решение! – Так, – Суга повернулся к больнице спиной и хлопнул в ладоши. – Схемы вы все примерно помните. Карасуно заходят слева, Некома – справа, все на своих этажах. Встречаемся посередине и меняемся, потом спускаемся на этаж ниже. Хината переглянулся с Инуокой и снова расплылся в улыбке. – Пошли, пошли, пошли! – скомандовал Суга. – Давайте, по порядку! – Попытайся не сдохнуть до нашей встречи, – оскалился Куроо, сходя с места. – Посмотрим, кто сдохнет раньше, – только отмахнулся Дайчи. Карасуно налево. Некома направо. Они не пользовались главным входом, сразу пошли в две разные стороны, к запасным выходам, к лестницам. Капитаны будут на самом высоком этаже. Асахи и Кай пошли следом. Они, конечно, никакими оскорблениями не обменивались, лишь улыбнулись друг другу и поспешили в здание. Тора и Фукунага были вместе, с ними шел Танака. Он, видимо, от теплых чувств атаковал их обоих перед тем, как зайти внутрь – Хината видел, как Фукунага потирал ушибленное плечо, обходя больницу справа. – Сколько в тебе смелости, – фыркнул Яку, складывая руки на бедрах. – Что, нежному связующему совсем не страшно соваться в такое место? – С тремя либеро рядом? Не особо, – отмахнулся Суга, осматриваясь. – Нишиноя, сюда! Нишиноя подскочил к нему. Он выглядел довольным, почти на взводе, но его улыбка пропала, как только он увидел рядом с Яку Шибаяму. – Твой первый матч, да? – мягко спросил Суга, наклонившись к Шибаяме. – Не переживай. Яку будет рядом, и мы тоже. Шибаяма улыбнулся и кивнул. – Я знаю! – Вот и умница. Суга хлопнул Нишиною по плечу, и они побежали влево. Яку свистнул Шибаяме, и они двинулись направо. Остались только Хината, Инуока, Лев и Цукишима. – Какое отвратительное место… – вздохнул Лев, осматривая здание сверху вниз. – У них тут что, света нет?.. Никогда?.. – Ага, – кивнул Цукишима. – Уверен, они работают при свечах. – Реально?.. Какой кошмар… Цукишима устало посмотрел на Хинату. – Чего встали? Вы следующие. – Точно! – Хината повернулся к Инуоке. – Скоро встретимся! – Скоро встретимся! – улыбнулся Инуока. Хината побежал налево. Дверь запасного выхода была распахнута, и уже через пару секунд он оказался на лестничной клетке. Ямагучи вернул свет на улице – наверное, это была идея Ойкавы. Взбираясь наверх, Хината начал видеть прямоугольники света из окон, падающие на ступени. Двенадцать этажей. Да, не завод, но на заводе Шираторизава использовала для матча три этажа, а здесь использовались все. Интересно, пациентов куда-то эвакуировали? Если Инаризаки знали о матче заранее, они могли сделать что угодно! Может, так было даже удобнее для Карасуно и Некомы. Сражаться в месте, полном больных гражданских, было бы как минимум депрессивно. Капитаны были на последнем, двенадцатом этаже. Асахи и Кай – на десятом, Танака, Тора и Фукунага – на восьмом, Суга со своей личной армией из либеро – на шестом. Они должны были проверить весь этаж на наличие Атсуму, а потом спуститься ниже. На Цукишиме и Льве был второй этаж. На Хинате и Инуоке – четвертый. Добежав до четвертого этажа, Хината выбежал с лестничной клетки. – Я внутри! – прокричал он, касаясь наушника. – Тут темно, но нормально! Окна есть! – Хорошо. Прямо, – ответил Кагеяма. Хината бежал по больничному коридору. В такой больнице, наверное, есть много всяких безумных штук, не только палаты, но Хинате и Инуоке достался самый обычный этаж. Хината пробегал мимо распахнутых дверей, видел внутри пустые застеленные кровати, светящиеся в темноте приборы. В отличие от завода, как он и сказал Кагеяме, окон здесь было много, и они не были зашторены, так что в больнице скорее стоял полумрак, чем непроглядная темнота. Кроссовки Хинаты вспыхивали, касаясь холодной плитки. Он не слышал ничего, кроме своих шагов и пищания каких-то штук. – Загляни налево. Хината заглянул. Палаты кончились, здесь была крытая рекреация, и внутри Хината увидел только небольшую кухню, стол и стулья. – Пусто! – Снова прямо. – Я хочу встретиться с Инуокой! – Скоро. Он бежит зеркально тебе. Хината побежал дальше. Остановился только в тот момент, когда увидел у потолка маленькую горящую лампочку. Присмотревшись, Хината понял, что смотрит на камеру видеонаблюдения. – …О, – только сказал он, моргая. В заводе камеры были выключены. Здесь – нет. Вообще Хината еще не сталкивался с соперниками, использующими камеры. Он думал, так делают только Карасуно. И, вроде, Ямагучи такое быстро взламывать не умеет. – …Ты меня видишь? – спросил он, помахав рукой. Прошло несколько секунд, и камера двинулась. Вверх, потом вниз. – А! – Хината подпрыгнул. – Видишь! И что, и слышишь?! Камера повторила свое движение. Хината рассмеялся. – Как прикольно! Атсуму, это ты? Ой, то есть… То есть вы? И камера снова кивнула. Почему-то это очень Хинате понравилось. Он общался со связующими соперников, да еще и так, как будто с маленьким роботом! Хината начал прыгать, и камера задвигалась в такт его движениям. Да еще чуть-чуть, и они станут друзьями! Как же прикольно! Интересно, Ямагучи может делать так же? Или камеры на улицах не умеют двигаться? Хината очень хотел бы так общаться с ним во время матча! – Что ты делаешь? – спросил Кагеяма. – А! – Хината, вспомнив, зачем он здесь, снова побежал вперед. – Тут камеры! Работают! Он видит и слышит! И двигает ими смешно очень! – Мы были готовы к камерам. – А к тому, как смешно они двигаются?! – Направо, в коридор. Хината послушался. Кагеяма погонял его еще немного, а потом сказал, что скоро они встретятся с Инуокой, чтобы разбежаться по противоположным сторонам больницы. Хината разогнался не на шутку. Кагеяма повернул его в одну сторону, в другую, а потом резко скомандовал направо, и Хината, завернув за угол, понесся вперед. И почти сразу врезался лицом в стену. Лицо вспыхнуло болью, Хината рухнул на пол, зажмуриваясь и накрывая нос рукой. – Ай… Блин… – Что случилось? – Куда ты меня направил-то?.. – Хината с трудом поднялся на ноги и ударил по стене рукой. – Тут не пройти! – …Что? – Хината? – раздался голос Инуоки по ту сторону. – А! А, Инуока! – Хината прижался к стене ухом. – Слышишь меня?! – Да! А мы не должны были встретиться? – Должны были! Кагеяма загнал меня куда-то… – Кенма-сан меня тоже… Хината осмотрел стену. Нет, никаких дверей, никаких путей обхода. Просто сплошная светлая больничная стена. Инуока был очень близко, но здание было запутанным – Хината не мог предположить, как им добраться друг до друга. Обычно за это отвечали связующие. И сейчас связующие явно сделали что-то не так. – Там не должно быть никакой стены, – напряженно сказал Кагеяма. – Пока мы разбираемся, выживайте. Любой ценой. – Погоди, что? Кагеяма больше не отвечал. Хината растерянно покрутился на месте и запрокинул голову. Здесь тоже была камера. Она снова кивнула ему.