Ресторан "Карасуно"

– Черт возьми… Вскочив, Ойкава в последнюю секунду вспомнил, что за его спиной сидит Ямагучи, и сдержался, чтобы не откинуть стул, а осторожно отодвинуть его в сторону. Сейчас они работали так, как он привык работать. Так, как работают команды без камер, так, как работает Аобаджосай. Мониторы показывали примерно то же самое, что могут показывать карты в телефоне, только на большом экране. Схематичный вид сверху, уточненный на месте здания. Схемы больницы были у них на руках, поэтому сейчас Ойкава и Кагеяма могли в простых линиях видеть все этажи, все коридоры и точки атакующих, бегающих по этим этажам и коридорам. Инаризаки была скрытной, не поспоришь. Например, никто не был готов к такому количеству гражданских на улицах, никто не знал, почему у Суны нет оружия, никто не понимал, насколько Атсуму действовал сам, а насколько команда поддерживала его в этих действиях. Получить схемы здания было очень, очень сложно. Было потрачено много времени, и вот… Все, что Ойкава и Кагеяма видели на мониторах, оказалось бессмыслицей. Здание выглядело не так. То, что они воспринимали проходами, оказывалось сплошными стенами, а там, где они ждали стену, могла оказаться комната. Схемы просто не соответствовали реальности. Этажи отличались друг от друга, хотя на схемах и выглядели одинаковыми. Здание строилось с учетом того, что здесь будут проводиться матчи. Когда Суга добежал до своего этажа, он почти сразу заметил несоответствия. Об этом было легко забыть, но Суга был человеком глубоко неуверенным в своих навыках, поэтому пару минут Ойкава слышал лишь: «Ам… Сейчас, может, мне кажется…». Суга не был атакующим и не мог просто сказать, что видит. Он пытался сначала додуматься, а потом уж передавать. Но Суга быстро сориентировался. В этот же момент сориентировался Кенма. В этот же момент Кагеяма повернулся к Ойкаве, и он выглядел сильно встревоженным. Когда Ойкава вскочил, Кагеяма встал вслед за ним, отодвигая стул. Порывшись в столе, Ойкава нашел бумажную схему здания и бросил ее на пол. Крупные тяжелые листы, часть из которых порвалась или помялась после встряски фургона. Ямагучи вздрогнул от звука и отодвинулся ближе к стене. Кагеяма взял карандаш и сел на пол. Ойкава, не думая, взял карандаш из его рук и опустился на колени, начиная быстро пролистывать схемы, чтобы найти четвертый этаж. – Хината был здесь… – пробормотал он, находя нужный лист и дорисовывая на нем стену. – И там прохода нет. Кагеяма, на секунду растерявшись, взял себе новый карандаш и кивнул. – Да. Со стороны Инуоки стена такая же. Сплошная. – И так у всех. – Так у всех. – М-гм, – подняв голову, Ойкава посмотрел на мониторы и дорисовал на всех этажах линии-стены там, где игроки должны были встретиться, но не смогли. – Не хочу омрачать ситуацию… – тихо сказал в его наушнике Суга. – Но Кенма звучит напряженнее обычного… – Угу, – отозвался Ойкава. Неудивительно. Во-первых, хитрой Некоме наверняка до ужаса неприятно, когда кто-то может ее обхитрить. Во-вторых, их не просто обхитрили – их разделили с Карасуно, и разделили угрожающим способом. Высоченное здание больницы было поделено на две части. Карасуно оказалась заперта в одной, Некома – в другой. Несмотря на все желание играть вместе, их поделили так, словно сейчас им придется сражаться по отдельности. Такое никому не понравится. И, на удивление, это не понравилось даже Ойкаве. Насколько бы ни были ему отвратительны и непонятны отношения Карасуно и Некомы, сейчас он вел их, и он знал, как хорошо они работают в тандеме. Этот тандем пытались уничтожить. Надо что-то делать. В первую очередь сфокусироваться не на поисках Атсуму, а на том, чтобы дать возможность Карасуно и Некоме встретиться. Что они могут сейчас? Либо спуститься на первый этаж и перебежать в другую часть здания по земле, либо перебраться через крышу. Для тех, кто находится в середине здания, это очень долго. И Ячи… Если игроки Карасуно побегут кто куда и их разбросает по двум частям здания, она может начать не успевать. – А… Коуши-чан… – из-за задумчивости Ойкава говорил медленно, касаясь наушника. – Позли-ка ваших капитанов. Потратим время с пользой. Суга тяжело вздохнул. – Сейчас… Удобно. Он не спрашивал, как именно злить. Знал сам. На его месте Ойкава сказал бы Куроо и Дайчи что-то вроде: «Ну, мы немного подумаем, но если ничего не придумаем, то продолжим сражаться отдельно друг от друга». Дайчи не разозлится на Сугу, но разозлится на сам факт того, что их поставили в такое положение. Куроо разозлится на Атсуму сильнее, чем на Сугу, и тогда обе команды так или иначе переймут настроение капитанов. – Мы должны начать с кого-то, – сказал Кагеяма. – На случай, если ситуация станет хуже. Ойкава посмотрел на него. – …Да, пожалуй. Соедините тех, кто ближе всего к земле. – Одиннадцатые, – кивнул Кагеяма. – Сейчас. «Одиннадцатые»… Это он так назвал Цукишиму и Льва. Они находились на втором этаже, и, если кого-то и гнать друг к другу самым простым способом – это их. Итак, что успело произойти в начале матча? Их оглушили гражданскими, запутали так сильно, что они чуть не начали проигрывать в первые минуты. Сыграли против них так, как Ойкава и предположить не мог: используя необычное психологическое давление, используя их растерянность от такой абсурдной ситуации. Затем их чуть не ранило такой простой вещью, как электрическая решетка, и теперь Ойкава не мог не думать – вдруг в больнице есть что-то подобное? Что-то, что может убить, стоит к нему прикоснуться? Потом они столкнулись с камерами, о существовании которых знали, и все еще это было удручающим фактом. Атсуму мог видеть все, что происходит в здании. Любой закуток, любой коридор. Не был таким гордым, чтобы не использовать камеры, как Шираторизава. И теперь это. Инаризаки заранее подготовилась и каким-то образом впихнула в информационный поток неверные схемы своего здания. За секунду Карасуно и Некома оказались в настоящем лабиринте. – …Хм, – Ойкава нехотя улыбнулся, качая головой. – Он умен. Кагеяма посмотрел на него. Он, в отличие от Ойкавы, сел на пол, не убрав до этого мелкие осколки стекла в сторону. – Да, – кивнул Кагеяма. – По крайней мере, он производит впечатление исключительно умного связующего. – Я думал, его когнитивные способности могли пострадать из-за его расстройства. – Видимо, не пострадали. Ойкава задумчиво постучал карандашом по полу. – Важно не увлечься слишком сильно, но вообще сражаться против таких – одно удовольствие. Кагеяма снова кивнул. – Приятно быть загнанным в угол, если это было сделано качественно. Услышав шорох, Ойкава посмотрел вправо. Ямагучи, поджав под себя ноги, смотрел на них растерянно, и Ойкава не сдержал смеха. – Все хорошо, мы не планируем продолжать его расхваливать! Пора что-то придумывать, верно, Тобио? Кагеяма, упершись руками в пол, изучал схемы взглядом. – Это не может быть сплошная стена. Они же там работают. Разве в больницах все не должно быть очень… схвачено? Ойкава поднялся на ноги. – И у них отличная больница. В случае чего, они должны за короткие сроки перемахнуть в другое крыло и успеть, скажем, в нужную палату к умирающему пациенту. Ты прав – нет никаких шансов, что их здание разделяет сплошная стена. – Значит, проход просто неочевидный. Сложно сделанный. – М-гм. Как пароль. Что-то, что они знают, а соперники – нет. И, подозреваю, они отличаются от этажа к этажу. – Боюсь, не все наши атакующие смогут обнаружить что-то такое сложное, – сказал Кагеяма. Ойкава потер висок. – Конечно, это не их работа… Хорошо, давайте так, – он коснулся гарнитуры, чтобы одновременно говорить и Кагеяме, и Суге. – Нам нужна максимальная координация. Пока мы можем выстраивать схемы только по словам находящихся внутри, но скоро мы лишимся и этой возможности. Вы должны рассказать нам как можно больше до этого момента. – Есть предположения, сколько у нас времени до отключения сигнала? – спросил Суга. – Пока нет, – сказал Ойкава. – В любом случае, продолжайте искать. Все вложить в мобильность. Ищите пути, а если не можете их найти – создавайте сами. Прорешетите здание, если вам так будет проще. Кагеяма кивнул, хотя, очевидно, вторым ухом уже слушал кого-то из атакующих. Он быстро менял схему здания, ориентируясь на чужие слова. У них мало времени. Изучить сложное, запутанное здание, передать все показания через цепочку связующих, внести это на бумажные схемы, а затем мысленно накладывать эти схемы на изображения точек на мониторах. Когда время истечет, у них больше не будет нормальной возможности передавать информацию, и тогда останется только работать с тем, что у них будет готово. К этому моменту Карасуно и Некоме надо будет встретиться или хотя бы иметь возможность это сделать. Цукишима впервые не испытывал ничего хорошего, видя, как за ним наблюдают камеры. Если живешь с Ямагучи, в какой-то момент понимаешь, что любая камера, будь то камера слежения, камера твоего телефона или камера какого-нибудь подъезда, может быть его глазами. Ничего неприятного в этом нет. Никогда в жизни Цукки не придет идея заклеивать камеру телефона или ноутбука – это же Ямагучи. Пусть смотрит. Сейчас впервые по ту сторону был кто-то другой. Не просто кто-то другой – Атсуму Мия, причина, по которой они все здесь оказались. И, возможно, причина, по которой они здесь и умрут. Цукки понимал, что может носить насколько угодно темную одежду, но в больнице, посреди светлых стен, где камеры натыканы на каждом углу, он просто не может спрятаться. Если за ним кто-то побежит, что ему делать? Скрыться в шкафу, под больничной постелью? Атакующий этого, может, и не увидит. Но Атсуму увидит и сообщит ему. Цукки бежал, касаясь рукой стены справа от себя. Как только он наткнулся на дверь, он остановился. – Дверь. Одна. – …Ясно, – по голосу Кагеямы было понятно, что об этой двери он узнал только что. – Внутрь. Приоткрыв дверь, Цукишима зашел внутрь и огляделся. Темно, свет из окон едва сюда дотягивался. Что ж, это точно была не палата, скорее кабинет. Стол, шкафы, небольшая кушетка. Цукки быстро обогнул всю комнату, двигаясь вдоль стены. Кагеяма не прерывал связь, так что Цукки слышал, как Кагеяма выводит очертания комнаты, ориентируясь на движения его точки на мониторе. – Никаких проходов. – Дальше. Цукки пошел к выходу из комнаты. Дверь была приоткрыта, и только сейчас он заметил, что одна из камер находилась ровно перед ней – в коридоре. Он видел ее огонек сквозь щель. Нервно поморщившись, Цукишима выдохнул и разбежался. Он сделал это на всякий случай, из чистой паранойи, но его инстинкты его не подвели. Толкнув дверь плечом, он толкнул соперника с той стороны, и его не успели атаковать. Рисеки не упал на пол, только отскочил в сторону, давая Цукки пару секунд на то, чтобы сориентироваться. Рисеки… Четырнадцатый номер, первогодка. Какое счастье, что первогодка. В смысле, после Шираторизавы Цукки и к первогодкам относился с опаской – можно было вспомнить того же Гошики, но даже Гошики не мог сравниться со своими семпаями-третьегодками. – Рисеки, – тихо сказал Цукки. – Атакуй. Значит, никуда не бежим. Жаль. Связующие еще недостаточно разобрались в здании, чтобы с уверенностью гонять атакующих по этому месту. Атаковать Цукишима не смог. Он уже привык к тому, что его навыки всегда были ниже, чем у его соперников, что уж там говорить про такую мощную команду. Когда Цукишима только двинулся вперед, Рисеки прыжком преодолел расстояние между ними и попытался порезать его по груди. Цукки едва увернулся – лезвие разрезало отходящую ткань капюшона. Сражался лицом к лицу Цукишима отвратительно. В общем-то, все, что он делал сейчас, это пятился, изредка пытаясь контратаковать, а затем тут же понимая, насколько это бессмысленно. Попробуй заблокируй и отвлеки человека, если он уже сфокусирован на тебе. Рисеки, высокий темноволосый парень, снова занес нож, и Цукки резанул почти вслепую, просто чтобы сделать хоть что-то. Он услышал звон металла об пол. Сам не понял, как это вышло, но Рисеки вздрогнул от боли и, видимо, выронил нож. Цукишима аж прыснул, глядя на него сверху вниз. Рисеки все еще стоял в опасной близости и, раньше, чем он поднял оружие, Цукки с силой пнул его нож, и тот отлетел на много метров по коридору. Сдержать смех не получилось. Антураж вокруг был жутким, и все равно Цукки почувствовал, что Рисеки раздражился не как страшный соперник, а как самый обычный двадцатилетний парень. Правда, Цукки надеялся, что Рисеки сейчас побежит подбирать оружие. Вместо этого Рисеки атаковал его с места. Он схватил Цукишиму за рабочую руку, за горло, и крепко приложил к стене спиной. Цукишима зажмурился от боли, попытался вырваться, но тщетно. Левой рукой он впился в лицо Рисеки, и тот снова ударил его об стену, потом еще раз. Раздался хлопок. Сипя, Цукки слегка изогнулся и смог увидеть, что на шее Рисеки что-то есть. Что-то, чего не было раньше. Рывок, и Рисеки рухнул на пол. Цукишима рухнул бы вместе с ним, если бы не вцепился в стену, кашляя. Лев взмахнул хлыстом второй раз. В таком тесном пространстве, очевидно, он работал не так успешно, как на свалке, и все же Цукки был поражен, вспоминая, что Лев, оказывается, может быть в чем-то хорош. Рисеки кувырнулся в сторону, и хлыст со страшным, неприятным звуком ударил по кафелю. Цукки содрогнулся, вспоминая, насколько болезненны эти удары, как долго они не проходят. Кажется, на его спине все еще осталась парочка шрамов. Не успел Цукишима моргнуть, как Рисеки вскочил и побежал. Он поднял свой нож, метнулся ко Льву, и когда Лев уже подготовился защищаться, развернулся и побежал в противоположную сторону. Цукки заставил себя очнуться и попытался его остановить, но безуспешно. Рисеки только ранил его в бок, пусть и слабо, а когда Лев вновь ударил хлыстом, Цукки пришлось прижаться к стене, чтобы его не задело. Из-за этого расстояние между ним и Рисеки стало слишком большим. Рисеки смог сбежать. Забежал за поворот и исчез. Цукишима пробежал за ним, однако увидел перед собой несколько дверей и понял, что так быстро не разберется. Это просто продолжение лабиринта. – …Осторожнее, – сказал он, оборачиваясь на Льва. – Ты чуть меня не задел. – Эм… – Лев упер руку в бедро. – Вообще-то я спас тебя! – Вообще-то, если будешь продолжать в том же духе, можешь не спасать, – Цукишима коснулся своего бока. Крови на форме было совсем немного. Лев закатил глаза, сматывая хлыст. – Если он на этом этаже, то, может, просто найдем его? Он первогодка – сразу минус один соперник! Цукишима посмотрел на него. – Ага, вот только с ним не проще. Его, в отличие от остальных, бить насмерть нельзя. Лев заморгал. – Чего-чего? Почему это? – Потому что он первогодка, – Цукки потер веки. – Сколько можно вам это повторять? Карасуно не убивает первогодок. Лев осмотрел себя, свою красную форму. – Прости, а с каких пор я в Карасуно?.. «Боюсь, мне надо напомнить, что я не ваш капитан и не являюсь частью вашей восхитительной команды…». Господи. Да они с Куроо даже разговаривают одинаково. Сейчас, когда Цукки снова смотрел на Льва не в рабочей одежде, а в форме, он замечал все больше сходств с Куроо. Казалось бы, кроме роста между ними ничего общего не было, а все равно. Лев тоже опирался на одну ногу, а вторую выставлял в сторону. Одна рука на оружии, вторая – на бедре. Улыбался он дружелюбнее Куроо, но улыбка у него была такой же широкой и острой, еще и нечеловечески выбеленной. Как и Куроо, он не лез за словом в карман, и Цукки не мог понять, что бесит больше: такая черта у умного или у невыносимо тупого человека. Ну и, в конце концов, они оба, Куроо и Лев, были блокирующими. Лев, наверное, услышал всю эту лекцию про блокирующих намного раньше, чем Цукишима. – …Ой блять, – тяжело вздохнул Цукишима, проходя мимо Льва. Лев пошел за ним. – Слушай, может, мы все-таки можем его убить? Типа, если, например, инициаторами матча были мы, то на матч распространяются наши правила, а не ваши… – Ага, да, – Цукки кивнул. – Некома же носится за Атсуму уже столько месяцев, это прям ваш личный враг. – Ну предположим! – Адвокат недоделанный, – Цукки остановился, и Лев остановился рядом. – Хватит. Просто хватит. Не надо ничего коверкать и путать. Карасуно не убивают первогодок, точка. Лев невпечатленно посмотрел на него и поднял взгляд на камеру над их головами. – Ну вот у Инаризаки есть внутреннее правило, и это им помешало! – Да? – Цукки тоже посмотрел в камеру. – Какая жалость. Сочувствую всем сердцем. – А! – Хината прижался спиной к стене, держа руку у наушника. – Мы с Инуокой не так высоко! Получается, я могу перебежать к нему, как Лев к Цукишиме! После недолгой паузы Кагеяма ответил. – Давай попробуем. Просияв, Хината побежал по коридору. Как он понял, на каждом этаже, занятым Карасуно и Некомой, начали появляться игроки Инаризаки. Всегда один, всегда с одной стороны. Хината понадеялся, что кто-то с Инаризаки сейчас идет на эту сторону, а он – оп, и перебежит к Инуоке. В смысле, ему бы очень хотелось посражаться, но сражаться вместе с Инуокой будет веселее! Про свою часть этажа он рассказал Кагеяме почти все, что можно. Может, дело было в запутанности здания, а, может, в объяснениях Хинаты – найти проход они пока что не смогли. Поэтому сейчас Хината бежал к лестнице на всех парах, а то что это такое, Цукишима и Лев уже бегают в паре, а Хината ходит тут один? Добежав до лестничной клетки, Хината толкнул ее и чуть не вывалился на лестницу. Его шаги отдавались эхом, он сбежал вниз, сначала на третий, потом на второй этаж. Когда он оказался на первом, он ухватился за дверную ручку, но его остановил голос. – Хината! Стоять! – Суга-сан? – Хината послушно убрал руки от двери. – Что такое? – Живо обратно! Хината побежал наверх раньше, чем начал спорить. Только пролетев два пролета, он спросил. – Но почему? Я был очень близко! – Я знаю, солнце… Но, боюсь, первый этаж для нас временно закрыт. – Почему?! Мы же могли так- – Аран, – вздохнул Суга. – Пока мы не сообщились, мы не можем ни войти, ни выйти. Считай, первый этаж теперь закреплен за ним. – О-о… – Хината добежал до своего этажа и, открыв дверь, покинул лестничную клетку. – А как вы это узнали? От Кенмы?! Суга рассмеялся. – От кого же еще? – А он в нашей части?! Или в части Некомы?! – Кто ж его знает… Суга звучал задумчиво. Логично, он сейчас даже не был в фургоне, а находился на несколько этажей вверх от Хинаты и наверняка активно о чем-то думал. Хинате нравилось, что пока Суга-сан думает, он продолжает с ним разговаривать. – Хм… Вы не нашли путь на четвертом, да? Хината продолжал бежать к тому месту, которое покинул минуту назад. В конце концов, Кагеяме может потребоваться более подробное описание какой-нибудь случайной стены, или чем он там сейчас занимается… – Неа! Я вот поэтому- – Жаль, – пробормотал Суга. – Кажется, ваш соперник находится не на твоей стороне здания. Хината остановился, да так резко, что чуть не упал. Он замер, прислушиваясь. За стеной справа от него точно что-то происходило. Он слышал скрип обуви, лязг ножей. Потом стену сотрясло ударом, и Хината, вскрикнув, понял, что ему срочно надо что-то делать. Игрок Инаризаки появился не здесь. Он появился там, и теперь сражался с Инуокой, а Хината, если честно, понятия не имел, насколько хорошо Инуока сражается. На тренировочном матче Хината победил, но разве это что-то говорит? А если Инуока сражается с каким-нибудь третьегодкой?! Хината до конца не понял, захотелось ему на ту сторону из заботы или из зависти. Тут-то ему делать было нечего. – Инуока! – прокричал Хината, складывая руки рупором. – Ты в порядке?! Никакого ответа. После того удара об стену Хината больше ничего не слышал. Зависть стала слабее, а вот переживание за Инуоку усилилось. – Инуока?! Хината заозирался. Просить помощи у связующих не было смысла, если бы они знали, они бы и так ему подсказали. Огонек камеры продолжал светить у потолка. Хината бросился бежать. Сам до конца не понимал, куда именно – просто вперед. Потом он завернул направо, стараясь оказаться ближе к части Инуоки, но быстро этот коридор развернул его налево. – Что же это такое… – недовольно пробурчал Хината. В очередную из попыток Хината оказался в пустой палате. Несколько заправленных кроватей, рядом с ними кардиомониторы, и все светятся. Ровно перед Хинатой было окно, слева вдоль стены были установлены тумбы. Ничего, что могло бы ему помочь. Совсем рядом раздался вскрик. Прямо здесь, через стену. Кажется, они с Инуокой перемещались очень похожим образом, пусть Хината и не понял, кому именно вскрик принадлежал. – Инуока! – Хината подбежал к стене и был вынужден запрыгнуть на тумбы, чтобы прижаться к ней ухом. – Держись! Тут даже не было вентиляции!.. Точнее, где-то должна была быть, но Хината не мог ее видеть так, как видел на заводе! Он запрокинул голову. У потолка вентиляции тоже не было, однако сам потолок… Почему-то первым делом Хината вспомнил школу, хотя мог вспомнить ту же самую больницу, только на их территориях. Потолок был навесным, состоящим из квадратных панелей, которые, возможно, не выдержат его вес… А, возможно, выдержат! Потолок был высоко, и Хината присел, чтобы оттолкнуться как можно сильнее. Ему потребовалась одна попытка. Он подпрыгнул, вытягиваясь руками к потолку, толкая ими одну из плиток и хватаясь за потолок. Схватиться он смог, правда, плитка тут же больно ударила его по пальцам, и он зашипел, болтая ногами в воздухе. Подтянувшись на руках, Хината толкнул плитку головой и, потратив еще несколько секунд, смог затащить себя наверх окончательно. Место было страшным. На удивление просторным вширь, очень тесным в высоту. Хината стоял на четвереньках, под его ладонями и коленями продолжались тонкие панели, над ним же, он утыкался в него затылком, был второй слой потолка – уже настоящий, твердый. Здесь было темно, Хината с трудом смог различить что-то похожее на вентиляцию впереди. Он быстро пополз к ней. Панели угрожающе провисали под его весом, и, когда он был совсем близко, одна из них проломилась – Хината едва успел метнуться вперед. Вентиляция, к счастью, была широкой и была по длине меньше метра. Хинате, безусловно, было неприятно, но это не могло сравниться с вентиляцией, ведущей в комнату Ширабу на заводе. Проползя вентиляцию, Хината двинулся дальше, и новая плитка под ним проломилась. В этот раз он так не извернулся – его ноги вывалились вниз, и он, заорав, ухватился руками за другую плитку. Внизу раздавался какой-то шум. Хината задрыгал ногами. Возможно, зря. Плитка под его руками поползла на него, он тянул ее своим весом, и Хината почувствовал, что вот-вот, и он упадет. Перегруппироваться он не успел – просто рухнул вниз. Столкновения с землей не произошло. Моргнув, Хината обнаружил себя целым и невредимым, только в пыли с потолка. Инуока держал его в руках, широко улыбаясь. – Фух! Поймал! – А-а! Инуока! – Хината просиял. – Ты живой совсем! Невре… Хината хотел сказать «невредимый», но Инуока таким не выглядел. Держал он Хинату крепко, однако губа его была разбита, а на скуле, ближе к уху, темнел неровный след. Когда он поставил Хинату на пол, Хината увидел, что нога его тоже была порезана. – Ой… Сильно ранили?.. – Да нет, что ты… – Инуока присел на кровать и, закинув на нее ногу, осмотрел рану на щиколотке. Хината, уперев руки в боки, осмотрелся. Значит, их разделили, попытались напасть на Инуоку исподтишка, а когда Хината пришел ему на помощь, сбежали?! Рисеки тоже сбежал, когда Лев прибежал к Цукишиме… Их пытаются побить по одиночке! И шугаются, когда они объединяются! – Ты видел его? – спросил Инуока, поднимая взгляд на Хинату. – Юто, второгодка? – Это был он?.. – Хината помотал головой. – Извини… Я вот только-только сюда пришел… – Нет-нет! – Инуока засмеялся. – Я имею в виду… Ты видел его?.. – А? – Хината улыбнулся. – Я тебя вообще не понимаю! Инуока лег поперек кровати на спину, выдыхая. – Он такой… У него такие глаза красивые!.. Знаешь, лисьи! Но бьет он, конечно… От души, – Инуока вытер разбитую губу. – Но глаза!.. – А… А!.. – Хината запрыгнул на кровать справа от Инуоки. – У вас что, уже любовь?! Ой, а он не слишком взрослый для тебя?.. Инуока с улыбкой посмотрел на Хинату. – Любви все возрасты покорны! Как думаешь, мы бы хорошо смотрелись вместе? – Да просто отлично! Только я не помню, кто это! – закивал Хината. Палата, в которой они находились, выглядела очень знакомой. Окно перед ними, тумбы – справа. Кровати, кардиомониторы. Пространство было зеркально тому, из которого только что сбежал Хината. Хината и так чувствовал себя прекрасно, а теперь, как они встретились с Инуокой, его настроение подскочило еще сильнее. Инуока был потрепан, но не так сильно, чтобы это повлияло на что-либо. После расспросов Хината узнал, что Инуоке, в общем-то, понравились вообще все игроки Инаризаки, которых он видел на фото. Хината даже покричал в камеру, спрашивая у Атсуму, не ищет ли кто-то из его сокомандников себе молодого человека. Инуока в этот момент старался красиво позировать рядом. Камера помоталась из стороны в сторону, и Хинате пришлось поддержать Инуоку сочувственным хлопком по спине. Суга и Нишиноя пытались разобраться с камерами единственным понятным для себя способом. Им обоим было сложно поднять друг друга, так что Суга двигал за собой найденный по пути стул, а Нишиноя просто прыгал высоко вверх, цеплялся за камеру руками, ногами, зубами, и тряс ее до тех пор, как она не отваливалась от потолка. Суга делал что-то похожее, но используя только руки – ноги и зубы было жалко. Они создавали на шестом этаже слепую зону. Суга очень хотел бы попросить всех атакующих разбираться с камерами на своем пути, но, боже, это было долго. Они с Нишиноей были вдвоем, остальные в большинстве своей по одиночке. Зацепят камеру по пути – чудесно, однако останавливаться, пытаться дотянуться, тратить на это время… Нет, нет. Такой пас Суга делать не хотел. Поэтому они с Нишиноей и занимались этим сами. Атсуму понапихал своих атакующих кое-как, и на их этаже пока что никого не было. Уже половина этажа (по крайней мере, их стороны больницы) была в слепой зоне. Никакой картинки для Атсуму. – Все еще не понимаю, – сказал Суга, подвигая стул, залезая на него. – Разве не приятно, что ты был раньше? – Суга-сан… – Нишиноя впился в камеру ногтями, упираясь ногами в потолок. Сейчас он висел вверх ногами, раскачивая ее. – Внатуре не понимаете! Не знаю я, как объяснить это! – А ты попробуй, – улыбнулся Суга. Он действовал медленнее Нишинои. Может, еще потому, что не хотел смотреть ровно на камеру, двигался как бы наощупь. Он не хотел поворачиваться в камеру лицом, не хотел… Пересекаться с Атсуму взглядом в каком-то смысле. – Ну блять! Ну потому что вот по сути они ща в паре! – камера поддалась, и Нишиноя упал с ней на пол. Нишиноя приземлился на ноги и отбросил камеру в сторону. – Хотя, ваще-та, мы всегда были дуэтом либеро, вот! – М… – Суга двигался так, будто сворачивал голову небольшому животному. Когда камера с лязгом отпала от потолка, а ее огонек погас, он слез со стула. – Пара со мной тебя не устраивает? – Не начинайте мне тут свои… Манипуляции, – шмыгнув носом, Нишиноя пошел дальше. Суга взял стул и пошел за ним. – Это другое. – Да? Потому что я сейчас иду со своим кохаем, а он всю дорогу болтает про другого своего семпая… – Суга наигранно вздохнул. – Может, это мне пора ревновать тебя, м? – Не надо меня ни к кому ничего! – Нишиноя ударил Сугу по руке, когда Суга попытался погладить его по голове. Не сильно, скорее злобно. – Разные это вещи! Вы не либеро, вот и не понимаете! – Куда мне… – Суга поставил стул рядом с новой камерой. Нишиноя уничтожал свою камеру молча и очень хмуро. Суга, слегка улыбаясь, поглядывал в его сторону. С Нишиноей, пусть он и был в плохом настроении, было не так страшно. Суга не хотел оставаться в таком месте в одиночестве, не хотел вспоминать ни про завод, ни про… Ни про больницу, в которой он валялся так долго после завода. – Я просто не могу поверить… – продолжил Суга. – Что ты быстрее нашел общий язык с Ватари, либеро Аобаджосай, чем с Шибаямой, либеро Некомы. – Да потому что! – Нишиноя снова упал на пол вместе с камерой. – С Яку-саном я нашел общий язык уже хуеву тучу лет назад! Все, лавочка общих языков для Некомы закрыта! Не могу больше! – Не можешь или не хочешь? – в руках Суги раздался хруст, и он спустился на пол. – Ты продолжаешь говорить, что это «тема либеро». Так пообщайся с Шибаямой, как с либеро. Может, у вас много общего. Нишиноя кашлянул и посмотрел на Сугу. Суга сам смутился из-за того, что сказал. Да, у них не было ничего общего. Нишиноя походил на существо, рожденное в недрах помойки, злющее и смердящее. Шибаяма походил на ученика католической школы, чьи ботинки, что уж тут говорить о руках, никогда не касались грязи. – Ну… У вас у обоих черные волосы? – Суга-сан, да ну вас нахуй! Суга, как ему показалось, без причины посмотрел в сторону от Нишинои. Улыбка начала спадать с его лица. За спиной Нишинои в полумраке стоял Рен. Черт его знает, как он появился здесь так бесшумно. Суга почувствовал, как неумолимо медленно меняется его выражение лица, как медленно расширяются от страха его глаза. Рен был одним из исключительно сильных игроков Инаризаки. Скажем, Суга держал в голове, что, возможно, они не смогут выбить его к концу матча. Конечно, Рен не был асом. Но и Тендо в Шираторизаве не был. И Реон не был. И все равно они создавали много проблем. Рен был из той же лиги. Сильный, опытный третьегодка. На одном этаже с Сугой и Нишиноей?.. На единственном этаже, где вообще нет атакующих, серьезно?! Нишиноя был настоящим молодцом. Поскольку они с Сугой только что разговаривали, он продолжал смотреть на Сугу и, просканировав мельчайшие изменения в его мимике за несколько мгновений, бросился вперед. Он не оборачивался на Рена, он просто побежал. Суга ломанулся со стула, толкая его ногой, надеясь, что это задержит Рена хоть на секунду. Потом, когда он бежал, он не оборачивался, так что быть полностью уверенным в том, что это случилось, он не мог. Рен был с их стороны. Рен был с их стороны. Это плохо или хорошо?.. В смысле, конечно, это было плохо! Но лучше ли это, чем если бы он был со стороны Некомы? С той стороны Шибаяма. Суга сражаться не умеет, но Рен не убьет его, если наступит. Шибаяма не переживет и этого – слишком крошечный. Хорошо, хорошо, что Рен не там. Пока он здесь, Суга и Нишиноя могут отвлекать его от самого младшего из них. Хотя… Хотя, черт возьми, с той стороны Яку! Он дерется, как чертов ас! Проигрывает только Нишиное, и то, Суге кажется, что Яку часто поддается! Если у кого-то из них и есть шансы против Рена, то это у Яку! Но Шибаяма… Черт. Если бы Яку и Нишиноя оказались на одной стороне против Рена, Суге и правда было бы поспокойнее. Нишиноя сбавлял шаг, чтобы не оставлять его, старался держаться рядом, порой пропуская вперед Сугу, чтобы он указывал ему дорогу. – Кто?! – сипло спросил Нишиноя на бегу. – Р-Рен!.. – выдохнул Суга. – Бля-я… Суга не мог не согласиться. Технически, он мог свернуть на лестницу… Если они поменяют этаж, что будет тогда? Рен переметнется на Яку и Шибаяму, а Суга и Нишиноя не смогут им помочь, так далеко будут? Нет, плохой план… Ладно. Их работа была не бессмысленной. Пробегая по обломкам камер, Суга понимал, насколько им повезло. Только на шестом этаже, только в этой части здания Атсуму не видел их. Понятия не имел, что происходит, куда они бегут, достают ли на ходу оружие. В битве с Инаризаки это привилегия. Суга обернулся через плечо. Рен все еще бежал за ними. Суга и Нишиноя были быстрее, это приятно. Неприятно то, что бежать было особо некуда. Нишиноя головой пихнул Сугу в бок, меняя его курс, чтобы Суга не впечатался в стену. Суга снова посмотрел ровно перед собой. Поворот. Они завернули налево, и Суга, схватив Нишиною за шкирку, быстро забежал в ближайшую приоткрытую дверь. Никаких камер. Рен не может быть уверен, что они здесь. Но если зайдет – деваться будет некуда. Присмотревшись, Суга скривился. Они были на худшем этаже, в худшей палате. Даже Нишиноя с ужасом смотрел на стоматологические инструменты, лежащие на небольшом столике на колесах. Кресло с наклоняющейся спинкой, страшная выключенная лампа. Шкафы по левую и правую сторону комнаты. Не отпуская Нишиною, Суга метнулся к одному из шкафов и распахнул его. Тесновато. Запихав внутрь Нишиною, Суга понял, что для него самого места тут нет. Он закрыл двери шкафа и попытался спрятаться за него, прижимаясь спиной к стене. Ему не нравилось прятаться. Сидеть вот так, выжидая. Он знал, что Нишиное такое тоже не по нраву. Но это то, что надо было делать. В палате было тихо. Суга слышал шаги и продолжал всматриваться в почти полную темноту. Нишиноя поскреб стенку шкафа, и Суга поскребся в ответ. Тихо. Просто так, чтобы он знал, что все в порядке. Прошла минута. – Вы в безопасности. Суга шумно выдохнул, услышав в наушнике хриплый голос Кенмы. – Выходи, – пробормотал Суга. Нишиноя вышел из шкафа и пошел к Суге. Тоже полез за шкаф, да еще и подвинул Сугу в сторону, протискиваясь между ним и стеной. Суга потеснился, давая ему место. – Я че подумал, – тихо сказал Нишиноя. – Я ж могу без проблем на ту сторону. Это. – Как? – прошептал Суга. – Думаешь, с нашей точки выйдет так же, как у Хинаты? – Че? – Нишиноя качнул головой. – Не. Через окно можно. Суга запрокинул голову, рассматривая в полумраке потолок больницы. Потом, вздохнув, он снова посмотрел на Нишиною. – Каким образом, прости? Нишиноя пожал плечами. – По карнизам. Оп, оп, оп. Я ж так умею, вы знаете. – «Оп, оп, оп»… – злым шепотом передразнил его Суга. – Здание-то широкое!.. Ты сколько так «опать» будешь до той стороны?.. – Ну скока надо!.. – развел руками Нишиноя. – Зато кто меня по пути достанет-то?.. Суга некоторое время смотрел на него сверху вниз. Пространство было тесным, Нишиноя был почти вжат в его грудь. Суга моргнул и осмотрелся. – …Зачем мы тут стоим? И почему шепчем? Нишиноя пожал плечами. – Я подумал, у нас тусня такая. Весело фыркнув, Суга выбрался из-за шкафа, и они быстро вышли из палаты. Рена видно не было. Судя по всему, он отошел на достаточное расстояние, раз Кенма посчитал, что они в безопасности. – Ужасное место, – протянул Суга, когда они снова оказались в коридоре. – А кто-то же из них стоматолог… Это в сто раз страшнее, чем маньяк… – Помните, как Рю надо было зуб лечить? – оскалился Нишиноя, поднимая взгляд на Сугу. – О боже… – Суга рассмеялся и прикрыл лицо рукой. – Это было ужасно… Бедный, так перепугался… – Рен сменил сторону. Снова голос Кенмы. Суга вздрогнул, рефлекторно касаясь наушника. Ответить ему, в общем-то, было нечего. Значит, теперь Рен там. Из плюсов, Яку. Из минусов, Шибаяма. Суга должен прислать им подкрепление?.. Наверное, да. Просто обязан. Для Шибаямы это был первый матч, а Яку должен за ним приглядывать, они просто не могут быть на пике своих способностей прямо сейчас. Но если Суга отправит Нишиною… Он останется один. В слепой зоне, конечно. Но один. Рен может менять стороны больницы за секунды. У Нишинои это, скорее всего, займет около двух минут. И что насчет предположения Хинаты? Что насчет того, что как только игрок Инаризаки сталкивается с неожиданным для себя количеством игроков, он выбирает более безопасную сторону? Но нельзя же ориентироваться только на это. Тогда ход игры задаст именно Атсуму. – …Ладно, – Суга потер переносицу и посмотрел на Нишиною. – Давай. Делай свой «оп, оп, оп». Нишиноя выпрямился. – Понял. Этот там? – Ага. – Не сдохните, – кивнул ему Нишиноя. Развернувшись на пятках, Нишиноя метнулся к ближайшему окну. Он распахнул его, и, Суга моргнуть не успел, Нишинои уже не было. Ни одной частью сознания Суга не переживал, что Нишиноя упадет. Не упадет. Это же Нишиноя. И так Суга оказался один в громадной части громадного здания. Он слышал тихий писк каких-то приборов. И знал, что бы случилось, если бы Атсуму увидел, что он тут один. Ни в коем случае не покинуть слепую зону. Спрятаться, переждать. Суга посмотрел на свой новый браслет и, нервно выдохнув, спрятал его под рукав. Надо потратить это время с пользой. Не только прятаться. Он все еще может слышать, говорить и вести остальных. И, разумеется, он может думать. А что еще нужно связующему?