Ресторан "Карасуно"

Когда Асахи атаковали со спины, его сердце чуть не остановилось от страха. Нет, дело было не в том, что к нему никогда не подкрадывались, и не в том, что он не ожидал встретить кого-то из Инаризаки. Просто больница напоминала завод, и он не понимал, почему об этом никто не говорит. Этажи не пугали своими масштабами, и Асахи мог дотянуться до потолка рукой. Не было такой же непроглядной темноты, пол не дрожал от работающего неподалеку цеха. Главное – по первому этажу ходил Аран, который, вроде, был очень сильным, но он не был Ушивакой, и здание не тряслось от его шагов. Но это не все, что характеризовало завод. Его характеризовали ровные стены и пол. Никаких лишних деталей, угловатость. Его характеризовали странные, непонятные для Асахи приспособления и устройства. Его характеризовал писк техники, химические запахи в воздухе. Все это здесь было. И чувство одиночества, нахлынувшее на Асахи, заставило его поморщиться. Сейчас их было больше, чем в здании завода, намного больше. Это не помогало, когда перед собой Асахи мог видеть только длинные пустые коридоры. Поэтому, когда его атаковали, Асахи тряхануло от страха, и, почувствовав руки, схватившие его со спины, он, не думая, ударился спиной о стену. Он услышал хруст. Кто бы ни попытался его ранить, Асахи сжал его между собой и стеной слишком сильно. Отскочив, Асахи обернулся. Игрок Инаризаки, сипло дыша, держался руками за стену. Он как будто стекал по ней, и Асахи видел, что стена за его спиной окрашивается красным. – Х… – Асахи наклонился и убрал волосы за ухо, присматриваясь. – Хитоши?.. Хитоши смотрел на него исподлобья. Он выглядел сильно раненным. Как же так… Разве Хитоши не сбили фургоном?.. Асахи предполагал, что он умер. В лучшем случае просто выбит и не оклемается еще долгое время. Но Хитоши был здесь. Наспех залатанный медиками, он снова был в строю. Неужели настолько, чтобы послать его к Асахи?.. Асахи не хотел себя переоценивать, но все еще… Хитоши резко метнулся вперед, и Асахи не успел среагировать. Хитоши не то что задел его – он прорезал Асахи плечо, и кровь сразу обожгла его руку. Хитоши сражался так хорошо изначально или разогнался сейчас, когда оказался настолько раненным? Может, на улице он был осторожнее, чтобы не ранить гражданских, а сейчас его ничего не сдерживало?.. В любом случае, Асахи был рад, что Хитоши столкнулся именно с ним. Чувствовать, как лезвие входит в тело, а потом покидает его – очень болезненно, но Асахи мог справиться с этим лучше своих сокомандников. Кровь, стекая на пол, слегка скользила под его ногами. Когда Асахи попытался ударить Хитоши, тот увернулся. Когда попробовал схватить, тот резво отпрыгнул в сторону. Маневренности ему было не занимать. И все равно Асахи видел, что Хитоши больно. Когда он приземлялся после прыжка, его ноги на мгновение подкашивались, а лицо искривлялось. – Почему ты здесь?.. – тихо спросил Асахи. Хитоши ничего не ответил, и Асахи снова попробовал его схватить. Хитоши ранил его в то же место, что и несколько секунд назад. Асахи не сдержал вскрика, когда плечо второй раз пронзило болью. Асахи видел, как игроки, раненые, находящиеся при смерти, продолжают сражаться. В Карасуно это не было чудом. Апогеем, наверное, был Дайчи. Он не валился с ног до последнего, и Асахи помнит, как однажды Дайчи сражался половину матча, как будто не замечая, что обе его руки повреждены, а лицо бледное от потери крови. Но в этот момент у Дайчи были такие глаза… Пугающие. Он почти не видел Асахи, но он видел конкретную цель, ради которой продолжал сражаться. Дайчи был силен, потому что соперники не могли его остановить. Это было жутко, потому что Асахи тоже не мог. Никто не мог. Это – настоящее желание. Взгляд Хитоши был не таким, как у Дайчи. Карасуно были здесь ради мести. Некома – чтобы защитить Карасуно. Зачем здесь Инаризаки?.. Они защищают Атсуму? Или для них это обычный матч со случайными соперниками?.. В глазах Хитоши не было уверенности. Он боялся за свою жизнь, но продолжал сражаться, потому что… Потому что ему сказали? Асахи все-таки смог схватить его раньше, чем Хитоши ранил его снова. Асахи метнул его об пол, и Хитоши поразительно быстро сгруппировался, пряча голову. Асахи отшвырнул его в сторону, Хитоши проехался по кафелю несколько метров, оставляя за собой кровавый след. Поправив волосы, Асахи прошел к нему. Хитоши лежал на земле. Асахи хотел убить его быстро. Свернуть голову или, может, раздавить ее. Он не успел сделать ничего, когда Хитоши подскочил и полоснул воздух рядом с его лицом. Испугавшись, Асахи отпрянул, прикрыл лицо рукой. Когда же он открыл глаза, Хитоши уже сбегал. Асахи понимал бессмысленность своего решения, но побежал за ним следом. Хитоши был быстрее. Ранен, ранен много раз, а все еще быстрее. Скорость продолжала быть слабой стороной Асахи… Когда Хитоши забежал за поворот, Асахи сдался и остановился. Он снова остался в коридоре один. Светлый кафель был измазан кровью. Плечо Асахи ныло от боли, и он, поморщившись, осмотрел рану. Глубокая, но короткая… Ничего страшного. Когда Ячи ему поможет, он, вероятнее всего, вообще забудет о том, что был ранен в этом мачте. Как тихо. Как пусто. Выдохнув, Асахи запрокинул голову и увидел рядом с собой огонек камеры. Если Хитоши не хотел сражаться в таком состоянии, почему продолжил? И если сейчас сбежал, то, получается, будет вынужден повторить свою попытку? И если это не решение связующего, то чье еще? Дотянувшись до камеры, Асахи сломал ее одной рукой. Осколки посыпались на пол, и он вытер ладонь о форму. Может, Асахи разбаловали хорошие связующие, и он не знал, как это происходит в других командах. В таком случае он не хотел бы знать. Он коснулся наушника и передал о случившемся Кагеяме. Кагеяма сказал ему оставаться на месте. Асахи подошел к окну и оперся локтями о подоконник. Десятый этаж – уже высоко, а все равно не сравнится с высотками, которые Асахи видел отсюда. Столица слишком активно тянулась ввысь. Больше смотреть было не на что. Улицы уже не горели. Гражданских не было. Небо было равномерно и тотально никаким. Асахи подышал на окно и начал рисовать на запотевшей части пальцем. Он начал рисовать лису. Довольно упрощенную, конечно. Потом, подумав, нарисовал под ней траву, над ней – солнце. Несколько цветочков тут и там. Облака. – Какой чудесный рисунок, – сказал Кай, невесомо опираясь о подоконник руками. – Спасибо… – слегка улыбнулся Асахи. – Только вот-вот пропадет… – Его мимолетность не менее чудесна. – Ах, пожалуй, ты прав… – Асахи отстранился от окна, вытирая влагу с пальцев о форму. Рисунок исчезал на глазах. Кай не ошибся, это не испортило Асахи настроение – даже наоборот. Исчезал он красиво. Стоп… Вздрогнув, Асахи обернулся. Кай стоял рядом с ним, глядя на него с мягкой улыбкой. – Кай… Кай, ты здесь!.. – Надеюсь, это не заняло слишком много времени. – Нет, конечно нет… – Асахи неверяще улыбнулся. – Но как?.. Каким образом? – Если ты хочешь, мы можем перейти на ту сторону, – Кай отстранился от подоконника. – Такие хитросплетения довольно затруднительно объяснить словами. Асахи был счастлив, идя за ним. Чувство одиночества как рукой смахнуло. Кай ступал почти бесшумно, мягко, и каждый раз его нога ступала ровно перед тем местом, куда ступала предыдущая. В руках Кая не было ножа, и его руки в черных перчатках не блестели от крови так, как ладони Асахи. Кай всегда двигался грациозно, почти плавуче. Эта черта была у всех из Некомы, они никогда не были неловкими. Кай двигался так всегда, и все же в форме, а не в многослойной одежде, это было видно лучше. Приоткрыв одну дверь, Кай, как обычно, пропустил Асахи вперед. В целом, это походило на продолжение коридора, только он был уже и заканчивался раньше. Асахи думал, что они пойдут вперед, но Кай сразу свернул налево, и Асахи пошел за ним. Скоро он уже не понимал, где находится север, а где юг. Они прошли странной, кривой дорогой, пару раз проходя кабинеты насквозь. Когда Кай открыл перед ним последнюю дверь, Асахи вышел в копию коридора, в котором он сражался с Хитоши. Крови на полу здесь не было. Все камеры были исправны. – Как… Как ты нашел этот проход? – пораженно спросил Асахи, ступая вперед. – Мне повезло, – улыбнулся ему Кай. Дверь за ними закрылась. Асахи оказался на другой стороне. – Потрясающе… Ты уже сказал связующим? Кай кивнул. – Они постараются понять, насколько логика совпадает от этажа к этажу. В нашем случае проход уже открыт. Тут Кай осекся, опустив взгляд на руку Асахи. Его лицо перестало выглядеть спокойным – теперь он был встревожен. – Ох… Прошу простить меня за мою невнимательность. Ты ранен… – Это? – Асахи посмотрел на свое плечо. – Нет-нет, все в порядке. – Может, нам стоит при первой же возможности пересечься с Ячи? – предложил Кай. Асахи улыбнулся и кивнул. Это было трогательно. То, как Кай переживал за него. Ведь когда Асахи только узнал о том, что они не встретятся, он переживал за Кая. Он ни в коем случае не недооценивал его способности, но Асахи все-таки был асом, а еще просто ощущал себя менее… Ломким. Руки Кая были тоньше его, и, наверное, его болевой порог был ниже. – На ваш взгляд, Хитоши выживет? – спросил голос Кагеямы в его наушнике. Асахи растерялся. Кажется, связующих эта ситуация смутила не меньше, чем его. Прошло какое-то время, а они продолжали рассуждать. – Хм… Мне кажется, если он еще не умер, то не умрет и от столкновения со мной, – неуверенно сказал Асахи, отворачиваясь от Кая. – Значит, со стороны Инаризаки никто не выбыл. Ясно. – Ну… С нашей тоже? – попытался приободрить его Асахи. – Верно. По крайней мере в Карасуно, как Асахи казалось, никого из раненых не придется заставлять играть насильно. У них, в отличие от Инаризаки, есть настоящая мотивация. Связующий не может быть слишком жестоким, если его атакующие сами рвутся в бой, а в Карасуно это было обыденностью. Все эти годы Суга чаще пытался сдержать их, чем наоборот. Дайчи не торопился встречаться с Куроо. Он мог перемахнуть через крышу, в конце концов, они находились на самом высоком этаже, а еще сейчас у связующих на руках появился предположительный маршрут тайного прохода. Дайчи это было не нужно. Минуты тишины без Куроо Тетсуро казались счастьем. Они не раз сражались вместе, и Дайчи понимал, как это работает. Тандем из них был хороший, все так. Стоило ли оно того? Другой вопрос. Когда они с Куроо пререкались вне матча, это было раздражающе, но исправлялось одним метким ударом в чью-то слишком наглую рожу. На матче, если они были на одной стороне, прибегать к такому не стоило. А еще, если они начинали пререкаться на матче, это ощущалось серьезнее. Сам Куроо на матчах вел себя приличнее, поэтому если он начинал выпендриваться, значит, он реально так думает, а не просто пытается вывести Дайчи из себя. В общем, порой после работы их «тандема» Дайчи чуть не трясло от злости. Несмотря на это, он надеялся, что остальные их сокомандники встретятся. Он слышал провокацию в голосе Суги, когда тот объяснял ему ситуацию, а все равно повелся. Инаризаки в край охерели для команды, связующий которых полез в чужой курятник без какого-либо повода. Конечно, они с Куроо встретятся, и встретятся скоро. Дайчи было интересно, при каких обстоятельствах. Если соперник окажется здесь, Дайчи не хотел бы, чтобы Куроо лез. Он хотел бы конкретно приложить кого-то ломом. Если же соперник окажется у Куроо, Дайчи, разумеется, его не оставит, и придется перебегать через крышу. Куроо, скорее всего, мыслил похоже. Они с Кагеямой потратили время, и Дайчи смог описать ему нехилую часть здания. Параллельно на связи у него был Суга, и теперь Дайчи пытался понять, насколько то, что Аран занял первый этаж, критично для них. – О! – раздался в его наушнике голос Суги. – Куроо атакован. Мичинари. Дайчи сразу побежал вперед. – Откуда это «О»? – Я не передавал тебе ничего, что он хотел тебе сказать… – недовольно пробурчал Суга. – Наконец-то я услышал что-то важное. Дайчи фыркнул. Значит, атаковали Куроо. Отлично. В последний раз, когда они пересекались на матче, это было… Отвратительно. Просто отвратительно. Тогда Дайчи этого не оценил, думал о другом. Зато сейчас ощущал во всей красе. Куроо нашел его разбитого и парализованного, спас, а потом еще пронес на руках черт знает сколько. Ужасно, не хотелось бы, чтобы на этом матче сложилась похожая ситуация. – Лестница слишком далеко, – теперь с ним говорил Кагеяма. – Куроо что, не справляется? – не понял Дайчи. – Не знаю. Попробуем найти проход между частями здания. И Кагеяма погнал Дайчи самым запутанным путем, какой Дайчи только мог представить. Ему казалось, что Кагеяма водит его кругами, но двери и правда отличались. Дайчи забежал в кабинет, перемахнул через стол, вбежал в следующую дверь, пронесся по коридору до второй двери слева… Жутко непонятно. Но довольно быстро. Основной клубок поворотов занимал не так много места. Главное – не заплутать. – Вперед. Дайчи побежал вперед. Когда перед ним осталась последняя дверь, он толкнул ее плечом. Она не открылась. Дайчи остановился. Подергал за ручку. Нет, дверь была плотно заперта. – Закрытая дверь. – …Ясно, – выдохнул Кагеяма. – Ваш этаж отличается от десятого. Тогда через крышу. – Да че тут делать-то? – отмахнулся Дайчи, будто Кагеяма мог его видеть. Дверь была? Была. На нужную сторону вела? Вела. Сделав шаг назад, Дайчи с силой пнул дверь рядом с ручкой. Раздался жалобный скрип. – А. Можно и так, – только сказал Кагеяма. Дайчи пнул снова, потом снова. Когда дверь чуть отошла от косяка, он достал свой лом и, вставив его в образовавшуюся щель, навалился на него всем весом. Скоро дверь сдалась. Когда сражаешься в здании, особенно не таком технологичном, как завод Шираторизавы, начинаешь понимать, насколько же у лома больше применений, чем у ножа. Пнув дверь в последний раз, Дайчи снес ее. Она с грохотом рухнула на пол, и он прошел в коридор, практически идентичный тому, на его стороне. Только Куроо успел разобраться с несколькими камерами – у потолка не светилось ни одного огонька. На кафеле была кровь. На стене были три длинные полосы алых брызг. На полу же кровь блестела ровными, круглыми каплями, и Дайчи побежал по следу, перехватывая лом. Когда Атсуму увидел, что Дайчи бежит сюда, он, очевидно, отозвал Мичинари. Звуков сражения Дайчи не слышал, чьего-то бега – тоже. Только шум воды, и он долго не мог понять, что именно может такой звук издавать. Следы крови тянулись в туалет. Дайчи и забыл, что в таких зданиях они есть, еще и на каждом этаже. Куроо стоял перед раковинами, опершись о них своими позолоченными когтями. Он полоскал рот, и когда Дайчи прошел к нему, Куроо увидел его в отражении и зло выплюнул красную слюну в раковину. – Что успело случиться? – спросил Дайчи. Куроо был ранен в начале матча. Его бок блестел, его левая рука – тоже. Зато когти были окровавлены, это здорово. Значит, и Мичинари ранен. Куроо снова прополоскал рот и сплюнул. Слюна не становилась менее красной. Дайчи нахмурился. – Ты что, попытался его укусить? – Наши зубы тоже оружие, – раздраженно сказал Куроо, выпрямляясь. Он продолжал смотреть на Дайчи через отражение. Кровь начала выступать в уголках его губ. – Ага. Вот только ты забыл, что Нишиноя уже его кусал, – сказал Дайчи. – И что Мичинари теперь готов к такой херне. – Я заметил, – зло прошипел Куроо, оборачиваясь. Мелкие брызги крови попали Дайчи на лицо. Поморщившись, Дайчи вытер лицо рукавом. – Что он, в небо пырнул? – Падаль… Кто так вообще делает?! – Люди, пытающиеся спастись от бешеного животного, – усмехнулся Дайчи. – Неужели тебя это так оскорбило? Куроо смерил его взглядом и, выключив воду, вышел из туалета. Дайчи пошел за ним. Здесь, в этом небольшом пролете, камер не было, и идти было ощутимо спокойнее, чем на своей стороне. На стенах у потолка были царапины – Куроо сшибал камеры одним махом. Потом, видимо, его решили остановить. Забавно. То есть кусать людей для Куроо – абсолютно нормально, но если они лезут ему в рот сами – это грубость. Чужая кровь во рту – прекрасно, своя – неприятно, и ее надо сплюнуть, а не проглотить. – Чокнутый ты, – Дайчи наклонился, на ходу заглядывая ему в лицо. – Сильно в итоге ранили или нет? – Не знаю, – холодно ответил Куроо. – Так дай гляну. Куроо остановился и посмотрел на Дайчи сверху вниз, потом улыбнулся окровавленными зубами. – Прости, Савамура, я должен уточнить… Ты хочешь заглянуть в мой распахнутый рот? Где твой инстинкт самосохранения? – Ломом по зубам получишь, – Дайчи поманил его пальцем. – Давай, покажи. Куроо перестал улыбаться. Несколько секунд он смотрел на Дайчи так зло, будто сейчас атакует его на месте. Потом он перестал хмуриться. Затем, видимо, сдался и наклонился, приоткрывая рот. Дайчи взял его за подбородок. В конце концов, что тут Дайчи не видел? Ровные передние зубы, заостренные задние. Зубы и правда были оружием Некомы. В прямом смысле слова. Куроо обычно улыбался так широко, что его острые зубы было видно. Какой-нибудь, скажем, Кай – нет. Дайчи все равно знал, что они у них у всех такие. Рана была не глубокая, но длинная. Кровь сочилась сильно, и Дайчи напрягся бы, если бы, опять же, Куроо не был из Некомы. Их руки были горячими, и кровь текла быстро, активно, могла долго не останавливаться. Они никогда от этого не умирали. Дайчи, не подумав, положил пальцы на зубы Куроо, чтобы тот открыл рот шире. Слава богу, успел сориентироваться и отпрыгнуть от него. С громким звуком Куроо захлопнул рот. Пальцы остались целы. – По роже дам! – прикрикнул Дайчи. – Я тебе помочь пытаюсь! – Залезай мне в рот целиком, не стесняйся, – неприятно улыбнулся Куроо, выпрямляясь. Дайчи устало вздохнул и опустил руки. Если Куроо так часто меняет выражение лица, значит, нервничает. Черт бы с ним. Рана и правда неприятная, особенно если ты так любишь пожрать. – Скоро затянется, в течение матча даже. Есть будет неприятно, но не более того. Куроо вытер рот и отвернулся. – Славно. – Аран на первом. Думаешь, это сильная проблема? Куроо снова посмотрел на него и оперся спиной о стену. Они удобно стояли в крошечной слепой зоне, чтобы обсуждать такие вещи. – Еще какая проблема. – Он там один. – Едва слабее Ушиваки, – напомнил Куроо. – Думаешь, проблема только в мобильности? В том, что мы бегаем друг к другу через потолки и стены? Дайчи склонил голову. Куроо указал на свой наушник. – Как вы планируете менять своих связующих? Пока Аран там, Суга не может выйти, а Кагеяма не может зайти. Дайчи моргнул. – …Черт. И правда. – И пока, если ты не заметил, нам везет. Все в порядке, – Куроо сплюнул кровь на пол. – Что случится, как только кого-то выбьют? Дайчи нервно сложил руки на груди. – Так же, как вас выносили с завода, – хмуро сказал Куроо. – Но там Ушивака перемещался по своей логике. Аран завис на одном месте, у самого основания здания. Если кого-то ранят слишком сильно… Ячи может оказать помощь, это так, но они не смогут вынести человека из здания. А это значит, что его смогут добить при первой же возможности. Добавить сюда то, что Кагеяма и Суга не могут сменяться, добавить сюда то, что из Инаризаки, оказывается, все еще никто не выбыл. Их ас еще не атаковал. Он сторожит их, запирает с остальными. Не то чтобы Карасуно и Некома сейчас проигрывают по всем фронтам. Но Инаризаки так не спешит переходить в активное наступление, что это не может не напрягать. Этаж Танаки, Фукунаги и Торы отличался от остальных тем, что темнота в нем была непроглядной. Когда Танака с трудом смог найти окна, он понял, что они заделаны какими-то твердыми шторками, крепящимися так плотно, что их еще попробуй отклей. Единственными источниками света были камеры у потолка. Сначала связующие были аккуратны. Танака не смог встретиться со своими друзьями из Некомы, но Кагеяма не погнал его изучать здание. Он попросил его повременить, подождать. Раз этот этаж отличался, возможно, он был опаснее остальных. Танака подождал. Ничего не случилось. Кагеяма осторожно повел его вдоль стены, и вместе они, криво-косо, но вроде смогли что-то понять. Танака чувствовал напряжение в воздухе. Темнота не пугала его. Его пугала тишина. Здесь не пищали приборы. Здесь не свистел сквозняк. Он слышал только свое дыхание, биение своего сердца и, в лучшие моменты, голоса связующих. Порой Танаке казалось, что на него смотрят. Самым жутким было то, что ощущение такое складывалось не от камер. Чувствуя на себе чей-то взгляд, он оборачивался и, конечно, никого не видел. Один раз даже побежал напролом на случай, если там все-таки кто-то есть. Никого там не было. Больницы сами по себе были страшными. Пустые больницы – страшнее. Не должно такое место быть пустым. Игроки много времени проводили в больницах, поэтому привыкали к тому, как они выглядят. С людьми внутри. С персоналом, с гражданскими, с другими игроками. Когда постели были пустыми, а окна были заделаны какими-то листами, место становилось другим. Соперников Танака не боялся. Не заслужили, черти. Но вот чего он боялся и, может, это и было тупо – так это призраков. Идеальное место для призраков. Вот-вот начнут где-нибудь завывать. Это же больничка, тут еще и умирают!.. – Ух ебать… – пробормотал Танака, встряхивая руками. Они с Кагеямой продолжали изучать местность, а сейчас Кагеяма сказал, что на одном из этажей нашли проход. На другом – что-то похожее. Связующие начали взламывать этот «пароль» Инаризаки, а это значило, что скоро Танака сможет встретиться с Некомой. Это круто, а то чето ему тут совсем неспокойно. В одной из комнат он услышал их. Сначала подумал, что призраков, в край перепугался, но быстро понял, что голоса знакомые. Это были Фукунага и Тора, и Танака метнулся вперед, однако почти сразу врезался в стену, как и в начале, когда они только оказались на этаже. Танака потер ушибленный лоб. – Чуваки! – Эй! – отозвался Тора. – Че как? – Стремно тут пиздец! Тора рассмеялся. – Че, в штаны уже наложил, а? Танака ударил по стене. – Сам-то! – Не, не… Реально страшно! Ниче не могу сказать! Танака осматривался, пытаясь увидеть в темноте что-то, что может ему помочь. Еще одну дверь, например, которая могла бы вывести его к ним. Увы. – Есть предположительный путь, – Танака с трудом услышал голос Фукунаги. Он не орал, как Тора. – А оно нам надо? – спросил Тора. Танака нахмурился, но не успел втиснуться в их диалог и что-то сказать. Фукунага ответил. – Лишним не будет. Мы- А потом замолчал. Тишина со стороны Торы и Фукунаги наступила так резко, что Танака не мог не напрячься. Что-то точно случилось. Они увидели кого-то. Хотя, наверное, не так. Услышали. – Че? – крикнул им Танака. – …Кто-то, – сказал Фукунага. – Сука, как к вам попасть?! – Танака снова ударил по стене. – Ща, ща разберусь! – Не надо, – рыком ответил Тора. В его голосе больше не было улыбки, а сам он звучал уже тише. Кажется, отходил дальше от стены. – Оставайся там. – Чего?! – Угомонись, – сказал Фукунага, кажется, Торе. – Танака, жди там. Я узнал путь. – Э-э… Ладно. И Танака стал ждать. Не двигался с места, просто стоял в темноте, в этой тесной комнате. Голосов с той стороны он уже не слышал. Почему Тора так активно не хотел, чтобы Танака оказался рядом?.. В смысле, такой хуйни раньше не случалось. Ни разу. Всегда, когда они сражались, они сражались плечом к плечу. Да Тора был в лютом восторге, если предоставлялась возможность сражаться вдвоем. А сейчас вот так. «Не надо». Как будто Танака мешаться ему будет, честное слово. Это в Танаке что-то изменилось? Или в самом Торе? И как это исправить? Не только потому что сейчас матч и такое поведение опасно, но и потому что Танаке было банально обидно. Ему хотелось решить этот вопрос как можно раньше. Дверь за ним приоткрылась. Танака обернулся, и Фукунага поманил его пальцем. Танака послушно пошел за ним. Фукунага шел молча и вел себя, как обычно. Но теперь эта тишина казалась неловкой, будто он хотел что-то сказать, но не мог решиться. – …Че он? – первым прервал тишину Танака, когда Фукунага потянул его за рукав, показывая, что им надо повернуть. Фукунага повел плечами. Танака повторил его движение. – Че это значит? Мы не друзья больше или как? – Друзья, – ответил Фукунага. – Как мне кажется. – Тогда что? – Я не уверен, – после недолгой паузы ответил Фукунага. – С Торой бывает сложно. Он сам по себе сложный. – Не говори… – пробурчал Танака. Чем ближе (?) они подходили, тем лучше было слышно Тору. Активного сражения явно не происходило – Танака мог слышать только шаги Торы, короткий рык. Как будто он вскрикнул, но тихо, и после этого замолчал. Может, наконец-то увидел того, с кем ему предстоит сражаться. Пару раз Фукунага останавливался, осматривался и выбирал самый неочевидный вариант поворота или двери. – Тебе там Кенма подсказывает? – спросил Танака. Фукунага кивнул. Беда. Если проходы такие сложные, что без связующих они не могут пройти… Ну, видимо, только Кай-сан может. Но остальные – нет. Лучше, чем ничего, и все равно слишком долго. Фукунага открыл дверь и ступил за нее. Светлее на их стороне не было, но оно и логично. Танака прошел вслед за ним и, присмотревшись, почувствовал, как кровь стынет в жилах. Тора лежал на полу лицом вниз. Его руки безвольно раскинулись в стороны. Это само по себе было страшно, однако если бы этим все ограничилось, Танака был бы не так напуган. Кто-то нависал над Торой сверху. Почти неразличимая тень, которую было видно так плохо, что Танака не мог понять – поняла тень, что они тут, или еще нет. Тора не отбивался. Вообще не делал ничего. Он продолжал лежать, необычайно беззащитный для себя, а соперник был совсем близко и явно планировал что-то сделать. Может, вогнать нож ему в горло. Может, что-то еще. Танака сжал нож так крепко, что рука заболела. Он не успел сделать и шага вперед – в ту же секунду, как он примерно понял, что происходит, воздух пронзил оглушительный звон. Высокий, бьющий по перепонкам, как ультразвук, Танака аж подпрыгнул, в ужасе зажимая уши руками. Фукунага сыграл то ли банши, то ли летучую мышь. Это сработало. Тень шугнулась. Фукунага бросился вперед, и Танака поспешил за ним. К сожалению, крутого сражения с тенью не произошло. Танака махал ножом изо всех сил, надеясь ее спугнуть, и это у него получилось. Соперник точно не ожидал такой толпы в таком агрессивном настроении. Когда Танака заозирался, он понял, что тень испарилась. Черт его знает, куда и надолго ли. В безопасности он себя точно не чувствовал. Он обернулся. В такой темноте было сложно различить хоть что-то. Фукунага почти лежал на Торе, прикрывая его собой. Когда он понял, что соперник ушел, он встал. – Мы должны уходить. Танака кивнул. – Вниз? – Там может быть Рен. Страшно, – Фукунага неуверенно сложил руки замком. – …Дотащим до девятого? – Куда денемся… Давай живее! Тора, конечно, был жутко тяжелым. Просто громадная тигриная туша. Танака держал его под локти, Фукунага – под ноги, и они вдвоем еле-еле, но смогли дотащить его до лестничной клетки. Подниматься по лестнице было вообще смерти подобно. Зато на девятом этаже окна были не заклеены. Обычный полумрак. Положив Тору на пол, они оба согнулись пополам, тяжело дыша. Танака отдышался раньше. Пока Фукунага сообщал связующим о случившемся, Танака опустился на колени рядом с Торой и начал его осматривать. Пульс был, это главное. Живой, абсолютно точно живой. Дышит. Этого было недостаточно, чтобы Танака успокоился. Потому что Тора выглядел неправильно. Теперь он лежал на спине, и его руки покоились на его животе. Глаза – закрыты. Рот – наоборот, слегка приоткрыт. Его веки даже не подрагивали, он не сипел и не морщился. Его вырубило резко и сильно. Высветленные волосы разбросались по холодной плитке. Танака снова проверил пульс. Шея была горячей, пульс – ровным. – Эй… – Танака похлопал его по щекам. – Братан. Давай, поднимайся. Тора словно спал. Танака дал ему сильную пощечину. Голова Торы повернулась на бок от удара. Его пульс не изменился. Танака оглянулся на Фукунагу. Тот, не меняя лица, подошел ближе и опустился на корточки. Взял Тору за голову, осмотрел ее, осторожно положил обратно на пол. Потом провел руками по телу. – Крови нет. Ушибов тоже. – Тогда как… – Танака замолчал. Очевидно, Фукунага тоже не знал ответа. Тора выглядел, будто потерял сознание, но сколько бы Танака ни старался его растолкать, у него не получалось. Таким образом первый, кто был выбит на этом матче, оказался совсем не Хитоши, а жестокий, потрясающе сильный и ловкий ас Некомы. Он был выбит за секунду. До того, как успел сразиться с кем-либо. Карасуно, Некома и даже Ойкава потеряли громадную часть своей физической силы и не могли понять, как именно это случилось.