Ресторан "Карасуно"

– Он не должен играть в таком состоянии… Кагеяма посмотрел на Ойкаву. Тот продолжал сидеть на полу, крутя карандаш в руках. Взгляд его был опущен на бумажные схемы здания, и Кагеяма понял, что семпай разговаривает сам с собой. – Вы же про Хитоши? Ойкава рассеянно кивнул. – Он может создать много проблем. – Он скоро умрет, если не выйдет из матча. Слишком ранен. – Он так ранен, что способен на безумные вещи. Например, атаковать Асахи в лоб так долго. И даже успешно, – Ойкава потер веки. – Игроки при смерти страшны, Тобио. Они опасны. Кагеяма задумался. Параллельно, конечно, вел атакующих, а мысленно рассуждал на тему того, что если игрок при смерти опаснее обычного игрока, то… То в действиях Атсуму есть смысл. Когда-то Кагеяма приказывал атакующим двигаться, несмотря на раны, потому что слишком фокусировался на цели. Он не мог признать то, что люди – не машины, что им нужен отдых и бережное отношение. Он так гнался за победой, что забывал про такие простые вещи. Казалось, можно дожать еще чуть-чуть, совсем немного, и победа будет в кармане. Это было импульсивно. Но Атсуму… Атсуму знал, что делает. Вспоминая себя, носящего белую форму, считающего, что единственный способ как-то справиться с ситуацией – это убить своего семпая, Кагеяма мог бы назвать себя глупым. Тогда – точно. Атсуму глупым не был. Каким угодно, но не глупым. Если взять какого-нибудь Хитоши и покрутить его в руках, что можно увидеть? Атакующий, которого выбили первым. Тут даже не возьмешь ничего на заметку – Хитоши не был ранен хитрым ударом по горлу, Хитоши просто сбило машиной. То есть один хороший атакующий выпадает ни за что и ни зачем. Что будет, если подлатать его и вернуть на площадку? Игроки лечатся все время. И возвращаются. Сделать то же, что и обычно, но после более серьезных травм. Тогда ты получишь атакующего, ощущающего свою слабость. Он будет злее. Он будет напряженнее. Он будет опаснее. Сколько раз так можно делать? Сколько раз можно вынуждать их открывать второе дыхание и сколько у них этих дыханий? Сколько игроков в Инаризаки? Получается, каждого, кого они не добьют, Атсуму вынудит вернуться на матч. Неубиваемые, пока не доказано обратное. И если Кагеяма хочет успеть за Атсуму, со сколькими своими атакующими он должен сделать то же самое? – …Тобио-чан. Моргнув, Кагеяма посмотрел на Ойкаву. – Глупее повторения чужих ошибок может быть только повторение своих, – холодно сказал Ойкава, глядя ему в глаза. Кагеяма сразу отвел взгляд в сторону. – Я вижу, о чем ты думаешь. Переставай. – Я считаю, что учиться можно у кого угодно, если они учат чему-то стоящему. То, что Атсуму наш враг, не повод- – Не повод, – согласился Ойкава. – Но ты слишком голодно бросаешься на чужие знания. Сначала посмотри, куда это его приведет, а потом решишь. Кагеяма пристыженно замолчал. Ойкава был прав. И он, и Суга продолжали талдычить Кагеяме эту простую истину, и он не мог понять, почему не может просто принять ее. Ему казалось, что скажи это кто-то еще, он бы поверил. Ойкава был великолепным связующим. Но будь они с Кагеямой ровесниками, Кагеяма стер бы его в порошок. Суга был великолепным семпаем. Но не было ничего, чему он мог научить Кагеяму, кроме общения с сокомандниками. Поэтому Кагеяма активно пытался слушать их, часто что-то записывал, но вбить это, по-настоящему вбить себе в голову, было сложнее. Он боялся, что не избавится от этого никогда. А порой он на это надеялся. «Прогресс», если так можно было его назвать, был. Кагеяма изменился, он знал, что он изменился. Скорее, он ощущал, что никогда не изменится до конца. Никогда не развернется в диаметрально противоположную сторону, как бы Ойкава с Сугой этого ни хотели. – Атсуму хорошо ведет своих атакующих, – продолжил Ойкава. – Оно стоит того на матче, пока они еще способны двигаться. Мы посмотрим, что будет, когда матч закончится. Кагеяма кивнул. – Он не чувствует их. Если будешь внимательнее, заметишь. – Я буду внимательнее. Ойкава был прав. Кагеяма столкнулся с отличным связующим и тут же захотел перенять у него что-то, чему-то научиться. Сейчас они могли своими глазами наблюдать за тем, что происходит с Атсуму в начале и середине матча. Они увидят и его конец. Может, если бы Ойкава не сковывал Кагеяму в Аобаджосай, когда импульсивность бы прошла, Кагеяма начал бы действовать, как Атсуму. Был бы жестоким со своими атакующими, но не без причины. С хорошим оправданием. В ближайшее время, когда они победят, Кагеяма сможет увидеть, что бы с ним стало. Они вернулись к делам. Кай-сан сделал поразительную вещь, и Кагеяма все не мог понять, сделал он это сам или же ему помогал Кенма. Видимо, первое, иначе Кенма помог бы остальным так же быстро. Кай обнаружил закономерность. Понял, по какой логике можно перейти из одной части здания в другую. Кагеяма не был уверен, как он до этого дошел. Лабиринт двигался по спирали. Будешь идти напрямую в нужную сторону – столкнешься с тупиком или тебя развернет. Если крутиться специально, рано или поздно лабиринт выпустит тебя с другой стороны. Чем дольше Кагеяма смотрел на схемы перед собой, тем больше понимал, насколько это близко к истине. Надо крутиться. Неочевидные двери, неочевидные коридоры, но если представить, что это, скажем, поток воды, надо плыть по течению, по водовороту. Поэтому это было интуитивно понятным для самих Инаризаки. Прокрутиться вокруг своей оси и выйти там, где им нужно. Мелочи все еще не совпадали. Порой, чтобы свернуть по спирали, надо было зайти в первую дверь слева. Порой в третью. Тут логику Кагеяма понять не мог. Видимо, в этом и заключался «пароль» – тут уж либо знаешь, либо нет. Но теперь им было легче. Нет, все еще мало. Кагеяма хотел бы сделать что-то со средним этажом. Дать им коридор, что-то, что позволит атакующим перебегать быстро, свободно. Чтобы они не были зажаты этими стенами. А потом, примерно через минуту, они узнали про Тору. Суга ходил по коридору вперед-назад. Новые камеры он не ломал – не хотел напоминать Атсуму про свое существование. Слепая зона была достаточно просторной, чтобы Суга мог активно расхаживать по ней, грызя ногти от нервов. Игрок без сознания. Абсолютно не страшно, если понятно, от чего он вырубился. Удар по голове? Может аукнуться потом, но если на матче мозг не вытекает – все в порядке. Удушение? Вообще отлично, среднестатистический игрок спокойно это переживет. Хлороформ? Суга остановился, глядя ровно перед собой. Вот, что было страшно. Если на Торе не было следов насилия, это могло быть что-то химическое. Хлороформ – цветочки. Это могло быть что-то усыпляющее. А могло быть что-то, постепенно убивающее его каждую минуту, пока он лежит без сознания. Очевидно, на том этаже был Суна – больше некому. И, пока они не знают, что это, никому нельзя туда соваться. И, если Тора отравлен, они должны помочь ему как можно скорее. Как бы это проверить?.. Надо вынести его из здания… А как вынести его из здания, если Аран занял первый этаж? Через окно его что ли выбрасывать? Вот бы Тора очнулся. Просто сказал им, что он успел увидеть, что успел почувствовать. Если его чем-то отравили, может, по описанию запаха они бы поняли, что это. А если Тору никто не отравлял, а вырубил каким-то другим загадочным способом, у них не будет причин для беспокойства. Суге нужен нашатырь. Не ему, конечно, а Торе, но Суга должен его найти. Если сработает – будет просто чудесно. Если не сработает, ему станет в десять раз страшнее. Суга не хотел пытаться найти проход между частями здания. То место, куда его предложил отправить Кагеяма, все еще было под наблюдением. Суга не хотел, чтобы Атсуму его видел, и боялся, что проход окажется неверным. Поэтому он ходил здесь, в очищенной от камер зоне, и успел изучить это место вдоль и поперек. Большая часть кабинетов была связана со стоматологией, и это делало пространство еще более жутким. В один кабинет Суга все же решил сунуться, порылся там немного, подержал в руках страшные инструменты. И сложил их обратно. Ранить он все равно никого не сможет. Оставалось только надеяться, что атакующие Инаризаки не настолько жестокие, чтобы привязывать кого-то и пытать такими инструментами прямо во время матча. Комнаты, которые не пугали Сугу страшными креслами и лампами, оказались пустыми палатами. Еще несколько – обычными кабинетами, и Суга побежал в один из таких. Он искал комнату с самым большим количеством шкафчиков и ящиков. Эта комната находилась между палат, и здесь было окно, поэтому Суга чувствовал себя достаточно спокойно. Шкафов было неимоверное количество. Какие-то крытые полностью, какие-то – со стеклом. Стол, стул, кушетка. Ничего нового. Распахнув дверцы одного из шкафов, Суга начал в нем рыться. Бумаги его не интересовали, и он быстро перешел к соседнему. Когда Суга заметил что-то краем глаза, он автоматически проигнорировал это. Только через несколько секунд, поняв, что он в комнате не один, Суга запрокинул голову, напуганно взвизгивая. Кто-то был рядом, причем не стоял за спиной Суги, а сидел ровно на шкафу, в котором он рылся. Суга метнулся спиной вперед и был готов вылететь отсюда пулей, если бы не различил в силуэте кроваво-красный цвет формы. Кенма дернулся от его крика, пятясь. Он ссутулился, стоя на шкафу на четвереньках. Пространство между шкафом и потолком было таким небольшим, что он не мог выпрямится. Его длинные волосы спали вниз и теперь перекрывали часть содержимого полок.  – Б… Б-боже… – Суга шумно выдохнул, сгибаясь пополам, кладя одну руку себе на сердце. – К-Кенма… Ты меня убить хочешь?! – Извините… – едва слышно пробормотал Кенма. Суга потратил немного времени на то, чтобы успокоиться. Кенма продолжал молча сидеть у потолка. – Эт-то ты прости... – наконец слабо улыбнулся Суга, выпрямляясь. – Я просто испугался... Уберешь волосы? Кенма посмотрел вниз и послушно убрал волосы. Суга, пусть его руки теперь и подрагивали, продолжил искать нашатырь. – Яку, Шибаяма и Нишиноя пытаются что-то сделать с Реном, – Суга решил не давать неловкой паузе повиснуть в воздухе. Кенма молчал. – Не знаешь, у них все хорошо? – М… – Кенма слегка повел плечом. – Понятно… О! – Суга взял небольшой флакон и покрутил его в руке. Не нашатырный спирт, конечно, но аммиак. Вода на этаже была, и, если Суга сможет до нее добраться, криво-косо, он сделает нашатырь. Не идеальный, разумеется, но зато от такого Тора очнется быстрее. – Суга-сан… – тихо сказал Кенма. – Что такое? – Суга запрокинул голову, чтобы видеть его. Кенма смотрел в сторону, будто пытаясь подобрать слова. Наконец, приоткрыв рот, он пробормотал. – Этому месту не… Нельзя доверять. Ни в чем. Суга растерянно склонил голову. Потом посмотрел на флакон в своих руках. – Вы пытаетесь помочь Торе, и… Спасибо, – тихо продолжил он. – Но они – не хотят. Они хотят сделать ему плохо. Суга поднес флакон к окну, пытаясь рассмотреть его на свету. Темное стекло, ничерта не понятно… Да и что он сможет отличить на вид? В такой ситуации он и от воды аммиак не отличит. Может ли Кенма параноить? Наверное, нет. Он догадался про решетку. Он постепенно понимает, как Инаризаки мыслит, и это важно. Надо проверить. – Хорошо… – задумчиво протянул Суга, отставляя аммиак в сторону. – Мне нужна азотная кислота. Знаешь, что это такое? Кенма неуверенно потянулся к наушнику. Суга рассмеялся. – Это не экзамен, милый, тебе не нужны либеро! В общем, на нем либо будет написано «азотная кислота», либо HNO и такая маленькая троечка. Кенма кивнул. Они начали искать. Суга наклонился и теперь копался в нижних ящиках, Кенма же, не покидая шкаф, свесился вверх ногами и рассматривал содержимое так. Кончики его волос щекотали Суге шею. Скоро Кенма сказал короткое «м», и Суга поднялся. Вися вниз головой, Кенма указал пальцем на флакон в застекленном стеллаже. Когда Кенма залез обратно, Суга открыл дверцы и достал кислоту. – На всякий случай готовимся быстро уходить, – подмигнул Суга Кенме. Тот снова кивнул. Не лабораторные условия, это точно, но что тут поделаешь? Суга отошел подальше от Кенмы и, задержав дыхание, открыл оба флакона и поднес их друг к другу. Ничего не произошло. В животе появилось неприятное ощущение. Тогда он подошел к кушетке, на которой лежала тонкая простынка, и обмакнул один ее уголок в аммиак, а второй – в кислоту. Все еще не дыша, он поднес уголки простыни друг к другу. Снова ничего. Суга никогда не думал, что испытает страх, увидев ничего. Сильный такой страх – по телу прошла дрожь, и ему пришлось заставить себя двигаться быстрее, чтобы наконец вдохнуть. Нахмурившись, он быстро закрыл флаконы и, загрузив их в простыню, распахнул окно и выкинул все это на улицу. Там же сделал вдох – не дышать так долго он не мог. Кенма убрал ладонь от рта и носа. – …Ничего не случилось. – Угу, – хмуро сказал Суга. – Это плохо?.. – Это плохо, – Суга посмотрел на него. – Должна была появиться белая дымка. Это либо не аммиак, либо не кислота. Либо они оба были чем-то еще. Запах в воздухе был слабый, но неприятный. Это была не вода. Господи, что Суга только что чуть не дал вдохнуть Торе?.. – Здесь много лекарств, – почти шепотом сказал Кенма. – Средств первой… Первой помощи. – Это точно… – Слишком удобно. Суга моргнул и вернулся к шкафу. Да, здесь было много полезного в матче. Не только здесь – повсюду, по всей больнице. Схватившись за первое, что попалось ему на глаза, Суга распаковал бинты. Странного запаха не было, бинты были сухие. Но когда Суга присмотрелся, когда провел по бинтам кончиками пальцев, он почувствовал что-то мелкое. Сам не понял, что именно. То ли порошок, то ли острые частички между нитками. Что бы это ни было, это ни в коем случае нельзя было наносить на рану. – Твою мать… Отбросив бинты в сторону, Суга быстро вытер руки о форму. Кончики его пальцев неприятно покалывало, как будто он всадил себе несколько мелких заноз. Как часто соперники Инаризаки, если их медика не было рядом, хватались за ближайшие лекарства? Самые базовые: обезболивающие, например, или обеззараживающие. Как часто они троекратно, десятикратно усугубляли этим свои ранения? Получали ожоги, отравлялись? Не то чтобы игроки Инаризаки сражаются с помощью ядов, нет. В мире игроков такое не любят. Они просто подкладывают яд очень-очень близко, а там уж как повезет. Конечно, человек, пихающий цианид в таблетки Асахи и Кагеямы, был связующим именно этой команды. Не то чтобы ситуация стала хуже. Обычно на матчах лекарств вообще не было. Скорее, все стало лучше, когда в Суге загорелась надежда, а потом снова стало обыденным. Неприятным и разочаровывающим. Когда Суга посмотрел наверх, Кенма уже уходил. Поразительно становиться свидетелем этого момента. Суга лишь увидел, как кончик ноги Кенмы скрывается в потолке, как панель ровно возвращается на место. Все это бесшумно. Вот бы Суга мог так же. – Л-ладно… – встряхнув руками, Суга быстро связался с остальными. Никаких лекарств, никаких бинтов. Ничего, что выглядит слишком удобным, слишком полезным. Кенма прав – Инаризаки не заинтересованы в том, чтобы Карасуно и Некома лечились. Они заинтересованы в противоположном. Суга собирал с собой небольшие пустые склянки, когда это случилось. Ни с кем в этот момент не разговаривал, так что и понял не сразу. – Что это? – спросил Лев, подходя к Цукишиме. Цукишима решил не объясняться. Он смотрел на план здания перед собой. Мило. Почти как в Шираторизаве. Без обозначения цехов, конечно. Тут и номеров кабинетов не было – только примерные, упрощенные обозначения. Самый обычный план эвакуации. Как и на заводе, здесь такие, наверное, были на каждом этаже. Безусловно, здесь объяснялось, как попасть к выходам в критической ситуации. Но о том, как добежать до лестниц, Цукки и так знал. – Оу… – Лев упер руку в бедро. – Это что, схема? Разве это не то, что нужно связующим? Цукишима посмотрел на него. – Это классно, нет? – улыбнулся Лев. – Тут же все написано! Цукки потер переносицу. – Ты… Ты думаешь, что после всего, что они сделали, чтобы запутать нас… – А вдруг она настоящая? – всплеснул руками Лев. – Ты даже не проверил! – Ты реально настолько тупой? – прошипел Цукки. – Перед собой, блять, посмотри. Эта стена похожа на дверь? Лев и правда посмотрел перед собой, потом начал оглядываться. Цукки подавил новую волну раздражения и снова уставился на схему. Конечно, тут был нарисован полный бред. Это Шираторизава милостиво предоставила им настоящие схемы на каждом этаже. Помнится, на заводе не отпускал страх еще и тактический, мол, что если на схемах что-то не то? Что если Шираторизава сотрет их подсказки на дверях? Что если они сделают что-то хитрее, например, пометят двери, которые на самом деле не должны быть помечены? Но Шираторизава была не такой. Это не то, как она побеждала. Она просто давила всем, что у нее есть, не изгибаясь под чужую тактику. Ей было не нужно водить соперников за нос. В этом плане паранойя была лишней. А сейчас она была к месту. Инаризаки были теми, кого Карасуно боялись встретить на заводе. Схема на стене была бесполезным куском пластика. Если бы Цукки даже захотел уподобиться Суге и начать рисовать кровью, обозначая проверенные комнаты, Атсуму бы точно что-то из этого вывернул. Стер бы символы Цукки, нарисовал бы свои поверх. Атсуму был хирургом. Было бы логично, если бы он находился в операционной. Вот, если Цукки не ошибся в обозначениях, она даже находился на этом этаже. Может, он бы отставил сомнения и проверил бы ее, если бы не был именно в этой части здания пять минут назад. Ничего похожего там не было. Значит, и Атсуму находится не там. Поиски шли медленно. Много времени ушло на то, чтобы все из Карасуно и Некомы смогли встретиться. Изучение пространства еще не подошло к концу, а они покрывали собой только половину здания, располагаясь через этаж друг от друга. Цукишима и Лев были на втором, и они почти проверили его. На первом не было никого – только Аран. На третьем – тоже никого. Туда надо будет спускаться, подниматься, и снова тратить очень много времени. Их почти брали на измор – игроки Инаризаки все еще были здесь и ждали их. Как медленно закипающая вода. Цукки не сказал бы, что их продавливали так, как в Шираторизаве. Поэтому и не было этого чувства всепоглощающего ужаса. Было другое неприятное ощущение. Ощущение, что что бы они ни делали, они делают неправильно. Цукки посмотрел на Льва. Тот перестал оглядываться и теперь стоял, облокотившись плечом о стену. Ждал, когда Цукки перестанет изучать схему. В последнем своем матче Цукки был рядом с Ямагучи, Кагеямой и Хинатой. Он не хотел бы, чтобы Ямагучи оказался здесь. В прошлый раз он смог убедиться, что Ямагучи в порядке, только когда Ямагучи получил по башке кувалдой. Но, глядя на Льва, который, в целом, неплохо сражался и не планировал без причины нападать на Цукки со спины, Цукки понял странную, почти постыдную вещь. Ему было бы намного спокойнее, если бы рядом были Кагеяма и Хината. Даже если бы они оба были без оружия, даже если бы не могли защитить его силой. Просто Цукки ощущал бы себя в намного большей безопасности, чем стоя рядом со Львом. Может, глупо думать об этом сейчас. Он мог огрызаться на Льва сколько угодно, но начинать новый спор о том, что Некоме нельзя доверять… Не сейчас. Цукки покажет себя полным идиотом и запорет им матч. – Пойдем, – сказал Цукки, сходя с места и надевая маску обратно. По сути, ему не нужно было носить ее в здании. Опять же, Атсуму видел его через камеры, и тут уж не важно, скроет ли он свое лицо или нет. Но все равно так было спокойнее. Лев пошел рядом с ним. Коридор расширился, и они вышли в рекреацию. Широкое, пустое пространство с диванчиком и кофейным столиком в углу. Судя по всему, нижние этажи были дружелюбнее верхних. Никаких страшных устройств, самые базовые приемные. Что же делать с Араном на первом этаже?.. Попробуй на него не наткнись. Если Цукки сейчас пойдет к лестнице, Атсуму сразу же поведет Арана ему навстречу. Связующие должны сменяться, Тору должны вытащить к фургону. Технически, Цукки и Лев были блокирующими… В крайнем случае они могут спустится и отвлечь Арана, чтобы у остальных появилось время сделать все, что необходимо. Снова проблема в камерах – тяжело отвлекать атакующего, если его связующий понимает, что ты делаешь. Это надо отвлекать самого связующего, а до него попробуй дотянись. А еще лучше бы этим занимались блокирующие постарше, но Куроо-сан сейчас максимально далеко от них. М-да. – Как ты думаешь… – начал Лев, проходя мимо камеры и поправляя волосы, будто там же и было установлено зеркало. – Атсуму узнал меня? Цукишима закатил глаза. – Да. Думаю, он твой главный фанат. – Правда? – Лев засмеялся, отмахиваясь. – Ой, мне кажется, ты мне льстишь… – Какая разница, узнал он тебя или нет? Лев пожал плечами. – Ну, если он меня знает, может, поэтому меня ни разу не ранили… В смысле, сколько я уже тут? Ни царапинки! Цукки остановился и посмотрел на камеру. Говорить такое вслух – просто бред. Лев как будто специально напрашивается на атаку. Цукки мог бы подумать, что Лев исполняет свой долг блокирующего и провоцирует Атсуму, но, судя по лицу Льва, он не думал о том, что делает. – Эй! – позвал Цукки, складывая руки рупором. Камера смотрела ровно на него. – Атакуйте уже этого идиота, с ним невозможно находиться рядом! Лев обиженно посмотрел на него, складывая руки на бедрах. Цукки понадеялся, что это, наоборот, отобьет у Атсуму желание кого-то сюда присылать. Может, он подумает, что это какой-то план, и побережет атакующих. Атсуму, видимо, посчитал это уморительным. Потому что не успел Цукки даже обернуться, как Лев вскрикнул, отпрыгивая в сторону, доставая хлыст и ударяя им по полу. Рисеки был здесь. Его нож блестел от крови, и он снова набросился на Льва, не давая ему уйти далеко. Рекреация – хорошее место, чтобы хлысту было, где размахнуться, но на дистанции Лев сражался лучше, чем в близи. Когда Рисеки оказался в нескольких сантиметрах от него, Лев не мог сделать почти ничего, чтобы защититься. Справившись с окоченением, Цукки выпрыгнул вперед, хватая Рисеки за затылок и оттаскивая его от Льва. Кто тянул его за язык?! Блять, ему же теперь Льва и защищать! Освободившись, Рисеки обернулся и ударил Цукки в лицо. Не лезвием, слава богу, рукояткой ножа, и Цукки был вынужден попятиться, морщась от боли. Очки не дали трещину, не слетели, не подвинулись ни на сантиметр. Классная же вещь. Цукишима смог задеть его ножом, проехался острием прямо по чужой груди, но Рисеки никак на это не среагировал. Он продолжил идти на Цукки, и когда замахнулся, Цукки понял, что пятился слишком долго – уперся спиной в стену. Он пригнулся, и лезвие проскользило над его головой. Рисеки не тратил лишнего времени – ударил его в лицо коленом, и Цукки зашипел, прикрывая нос рукой. Лев набросился на Рисеки со спины, обвивая его горло хлыстом. Лев выглядел злым, а вместе с этим – очень бледным, и Цукки не мог не задуматься – насколько сильно Рисеки ранил его, напав исподтишка? Лев душил его так активно, что Цукки забыл о том, что Рисеки еще может защищаться. Рисеки не мог опрокинуть Льва через свою спину – слишком высокий, и вырваться, выгибаясь в разные стороны, у него тоже не вышло – слишком гибкий. Тогда Рисеки просто размахнулся и, заведя руку за спину, ударил Льва ножом. Цукки тряхануло. Нож вошел слишком глубоко в мясо. Один раз, второй раз. Лев взвизгнул от боли и ослабил хватку. Рисеки вырвался и бросился бежать. Не думая ни о чем, Цукишима бросился за ним. Рисеки только что душили, поэтому дыхалка у него была сбита, и наконец-то Цукки бежал быстрее соперника. Цукки прыгнул на него со спины, повалил на землю и со всей силы ударил в правую руку. До того, как Рисеки начнет пырять его, как Льва. Сегодня Цукишима понял, что игроки поразительно редко пыряют друг друга. Чаще режут краем лезвия. Еще одно доказательство того, что это все игра. Тебе постоянно дают шанс спастись. Инаризаки пыряла еще как. И сейчас, просто пытаясь заранее защититься, Цукки пробил правую руку Рисеки насквозь. Риески закричал, и Цукки ударил его головой об пол. Несколько раз, до тех пор, пока Рисеки не приблизился к потере сознания. Что же делать?.. Убить он его не может, это правило. Не убьет – Атсуму вернет его в строй. Черт, да Цукки бы с радостью выкинул его из окна, но ведь и падение со второго этажа может убить, если ты не Хината. Значит, придется калечить. Так, чтобы Атсуму при всем желании не смог поставить его на ноги. Не то чтобы у Цукки много вариантов. Встав, он схватил Рисеки за шкирку и с трудом закинул его в ближайшую комнату. Нож Рисеки уже выронил, и Цукки взял его с собой. Что там делал Куроо-сан?.. У него все получалось на удивление складно. Там, с Гошики. – Да блять!.. – вскрикнул Цукишима, когда Рисеки, пошатывающийся и явно дезориентированный, снова попытался атаковать его. Цукки толкнул его к столу и, когда Рисеки влетел в него, цепляясь за древесину, чтобы не упасть на пол, Цукки размахнулся. Нож Рисеки пробил его правую руку в том же месте. Может, даже не пробил, а вошел в уже существующую рану. Цукки одним махом прибил его руку к столу, и сам отпрыгнул, шугаясь этой картинки. Рисеки кричал, и кровь стекала на белый пол. Поежившись, Цукки схватил его за ноги, сначала за одну, потом за другую, и попытался порезать их там же, где их резал Куроо-сан, выводя из игры Гошики. Получилось. Рисеки ослаб и повис, начиная медленно опадать на пол. Только его правая рука была поднята, прибита к столу, но в нем было недостаточно сил, чтобы выдрать нож самому. Пусть ему помогут семпаи. Сейчас он просто физически не может встать на ноги. Хоть до посинения накачай его обезболом. – Рисеки выбит, – пробормотал Цукки, покидая комнату. – Уверен н-на девяносто девять процентов. – Хорошо, – сказал Кагеяма. – Ос-стальных надо просто убивать. Б-быстро и наверняка. Вернувшись в рекреацию, Цукишима остановился, неуверенно складывая оружие в карман. Лев лежал на полу. Вокруг него медленно, но верно растекалась кровь. Он лежал на боку, на том боку, который не был ранен, и он часто, тихо дышал, сжимая в руках хлыст. Цукки быстро подошел к нему и опустился на колени. Зрачки Льва были сужены, пока он смотрел перед собой, в стену. – Хреново выглядишь. Лев скривился и попытался приподняться. – Успокойся. Ты очевидно выбит. – Д-да нет!.. – Лев со злостью ударил хлыстом по полу. Хлопок был не таким звонким, как до этого. Черная полоска хлыста безвольно распласталась по полу. Руки Льва слишком дрожали, и он, сдавшись, рухнул на грудь. Цукки вздрогнул. – Успокойся, хватит двигаться! Лев уткнулся лбом в пол. Цукки видел, насколько он бледный. Его спина часто вздымалась, и на его шее выступил пот. Правая рука отпустила хлыст, и Лев положил руку на свой бок, пытаясь остановить кровотечение. Из-за цвета формы Цукки не видел кровь на самом Льве. Он видел ее только на полу, но понимал, что ее было немало. Нога Льва тоже была повреждена. Значит, быстро передвигаться не сможет. Что там в шутку или по-серьезному говорили про Некому?.. Что они не могут умереть от потери крови? Проверять не хотелось. Цукки не хотел быть тем, из-за кого умрет кохай Куроо-сана, это будет совсем плохо. Ладно, план. Сначала позвать Ячи, вроде в последний раз она была где-то близко. Потом- – Не используйте лекарства и бинты, найденные в больнице! – раздался голос Суги в его наушнике. – Не используйте ничего! Не могу сказать на сто процентов, но, кажется, все здесь опасн- И голос Суги-сана пропал. Цукки медленно моргнул и посмотрел на Льва. Лев, повернув голову на бок, смотрел на него чуть прищуренными от боли глазами. Через секунду они оба зашипели от жуткого визга в наушниках. Они находились слишком близко друг к другу. Наушники фонили. Как и на заводе, их сигнал пропал. И у Карасуно, и у Некомы. Без предупреждения, но это случилось. Только сейчас, слыша этот писк в ухе, Цукки в полной мере осознал, что это значит. Лев лежал перед ним, истекая кровью. Он не мог вызвать Ячи, даже если она находилась очень близко. Он не мог поднять Льва и потащить его из здания, потому что первый этаж был занят Араном. А теперь ко всему этому оказалось, что Цукки не может помочь Льву самостоятельно. Лекарств вокруг было полно. Использовать их было нельзя. Атсуму знает, что они выбили Рисеки, так что может послать сюда кого-то еще. Так это обычно работает? Так Инаризаки действует? Ты понимаешь, в какой ужасной ситуации оказался, только когда все замки закрываются одновременно? Вроде бы ничего нового. Это был матч. Постоянно кто-то лежит перед тобой раненный. И все равно Цукишима не мог понять, что ему делать. Лев заныл от оглушительного писка, подтягивая колени к груди. На пол вылилось еще немного крови.