Ресторан "Карасуно"

Ямагучи услышал в наушнике писк и содрогнулся. Связующие повернулись на него одновременно. Обычно в фургоне были Суга и Кагеяма. Они постоянно говорили друг с другом, периодически говорили очень эмоционально, и Ямагучи, хотел он того или нет, становился свидетелем этих разговоров. В какой-то момент он находился в фургоне с Ойкавой и Сугой, и с тех времен у него осталось странное послевкусие. Много плохого. Много хорошего. Сейчас это были Кагеяма и Ойкава, и, пока Ойкава каждые две минуты пытался направить Кагеяму на путь истинный, Ямагучи сидел тише воды ниже травы. Когда матчи только начались, Ямагучи не очень нравилось, что о его существовании помнят. Потом он привык, и иногда это ощущалось неплохо. Но когда на него оборачивались одновременно, когда он не поддерживал связующих в их деле, а был ответственным за что-то, без чего они не смогут продолжить работать, становилось страшновато. Каждый раз. Словно почувствовав это, Ойкава улыбнулся ему. Ямагучи не вынимал наушник, продолжая вслушиваться в этот писк, пока открывал нужные программы. Когда сигнал отключился посреди матча с Шираторизавой, Ямагучи думал, что умрет от страха. Он поставил прерванный, заблокированный сигнал на анализ, потому что это было все, чем он мог помочь. Шкала загрузки казалась бесконечной. Все двигалось медленно, и в это же время их третьегодки медленно умирали за этими высокими прометаллеными стенами. Оказалось, он мог помочь не только этим. Пока они взламывали панели, пока лазили по вентиляциям, пока доставали старших, пока Ямагучи задыхался от ударов кувалды по руке, анализ сигнала продолжался. И пока его без сознания везли в больницу, он продолжался. И пока Энношита не забрал фургон, он продолжался. И когда Ямагучи, очнувшись, первым делом потянулся к ноутбуку, он увидел, что анализ был закончен. Отключенный на заводе Шираторизавы сигнал был ужасающим событием. Но Атсуму зря продал им навык, который использовал сам. Потому что теперь, когда Карасуно пришли за ним, Ямагучи мог с этим работать. Это уже было не ново. Где-то через полминуты он убрал руки от клавиатуры и посмотрел на Ойкаву. Тот развернулся обратно к мониторам, и Ямагучи вынул наушник из уха. Ойкава, кашлянув, постучал по своему микрофону. – Коуши-чан, если ты в слепой зоне, скажи что-нибудь нам с Тобио. Ненадолго повисла тишина. Ямагучи, поджав под себя ноги, смотрел то на Ойкаву, то на Кагеяму. Они выглядели очень сосредоточенными. А затем Ойкава просиял, хлопая в ладоши. – Отлично! Кагеяма выдохнул, расслабляясь в кресле. – Рад слышать вас, Суга-сан. Обернувшись, Ойкава с улыбкой посмотрел на Ямагучи. – Какой же ты умный мальчик! Все чудесно, все работает! Ямагучи почувствовал, как на сердце у него становится легче. Вытерев мокрый лоб, он попробовал улыбнуться. – У в-всех?.. Кагеяма быстро отмечал что-то в блокноте. – Кажется, да. Осталось не дать Атсуму понять это. Изначально, когда Ойкава узнал о том, что Ямагучи может не дать Атсуму перекрыть им сигнал, он был в восторге. Козырь в рукаве, что-то, к чему Атсуму никак не может быть готов. Изначальный план был в том, что после того, как им отключат сигнал, Ямагучи добавит им новый, такой, на который блокировка распространяться не будет, и все. Ведь, как Ямагучи узнал, хакеры нечасто находятся в основном составе. Возможно, кроме Карасуно таких команд вообще нет. Фургон не такой просторный, чтобы в нем сидели те, кто не может сражаться. В обычных командах десятки игроков, и в основной состав попадают единицы, а пинч-подающие, те же хакеры, если они у команды вообще есть, сидят в запасе. Так же, как в Карасуно были Киношита-сан и Нарита-сан. Кто-то с уникальными навыками, кто-то, кто может помочь команде в мирное время, не на самом матче. Насколько Ямагучи знал, у Аобаджосай, например, хакеров особо не было. В префектуре это было не распространенно. В столице – намного больше. Что бы там ни происходило в Некоме… У Инаризаки, очевидно, был хакер. Кто-то в запасе, кто-то, кто смог создать для них глушитель сигнала. Обидно. Ямагучи дали около года почувствовать себя исключительным, а потом напомнили, что вокруг полно людей умнее и способнее, чем он. Но это ладно. Ведь хакер Инаризаки точно не был в основном составе. Сейчас он спит дома, не находится на площадке. А Ямагучи здесь, он всегда здесь. И когда он обойдет блокировку, ни один игрок Инаризаки не сможет что-то с этим сделать. Никто даже не заметит. Однако затем Ойкава передумал. «Хитрость на хитрость» – так он сказал. Он говорил, что использовать хитрость против кого-то вроде Инаризаки – рисково, что это значит буквально сражаться на их поле. Однако немного влиться в их ритм, а затем развернуть его в свою сторону легче, чем все время плыть против течения. В общем, слов было много, и звучали они складно, так что Ямагучи предположил, что Ойкава знает, о чем говорит. Поэтому они не дадут Атсуму узнать, что сигнал в безопасности. Пусть думает, что победил. За обычными наушниками в ухе каждого атакующего был микронаушник. Ямагучи уже успел поносить такой в архивах во время «Чревовещателя» – удобная штука, только доставать неприятно. На груди, под формой, у каждого был прикреплен микрофон. И теперь играла хитрость на хитрость. Заставить Атсуму поверить, что сигнал перекрыт. Заставить его поверить, что они растеряны, а на деле продолжать играть так же, как раньше. Атакующие не должны были обращаться к связующим. Не должны были показать, что знают что-то, если не видели этого своими глазами. При этом всем связующие должны были каким-то образом держать в голове, где кто находится. По микронаушникам местоположения видно не было. Старые наушники с накрытым сигналом стали безделушками, новые же передавали только звук, без координат. Точки на мониторах пропали, словно здание опустело в одно мгновение. Жутко. Было бы хуже, если бы связующие не выглядели такими уверенными. Кагеяма и Ойкава снова взялись за бумажные карты. Ямагучи продолжал следить за тем, чтобы блокировка старого сигнала не переключилась на новый. – Ч-что произошло?.. – сипло спросил Лев, снимая с себя наушник и кладя его на пол. Цукишима сделал то же самое. – Сигнал накрыло. У нас было так с Шираторизавой. – И что теперь?.. – Я не знаю. Цукишима чувствовал себя странно. Когда он становился игроком, он не думал, что ему понадобятся актерские навыки. Лев выглядел напуганным то ли из-за ранения, то ли был неплохим актером. Цукки почти поверил в то, что Лев не знает, что происходит. Ну, или он реально не знает. Это же Лев, ему объясни сто раз – все равно забудет. – Раз, два, три. Меня должно быть слышно, – сказал Кагеяма. Фу, микронаушники были отвратительными. Цукишима слышал чужой голос где-то в своем мозгу. – Лев, тебе нужна помощь, – напряженно сказал Цукки, глядя на Льва, но мысленно обращаясь к Кагеяме. – Ты так кровью изойдешь. Нам надо покинуть здание. – Слышу, – сказал Кагеяма. – Мы думаем. – Но к-как?.. – Лев попытался приподняться. – Внизу этот ч-чертов Аран!.. – Я не знаю, как. Я бы позвал Ячи, но- – Ячи бежит к вам. – Так позови!.. – раздражился Лев. Он выглядел хуже с каждой секундой. – П-покричи! Может, она где-то рядом! Цукишима нахмурился. – И кого еще я так к нам позову? – Какая разница?.. – Лев посмотрел в сторону камеры. – Он все р-равно знает, где мы… – Тяните время. Ячи должна быть ближе, чтобы «услышать» вас, – сказал Кагеяма. – Я… Цукки осекся. Господи, как Ямагучи занимался этим в архивах?! Сколько частей мозга надо задействовать одновременно, чтобы кому-то отвечать, а кому-то – нет?! И при этом держать в голове, что именно ты должен говорить, и при этом не звучать, как будто у тебя инсульт… – Помолчи, – выдохнул Цукки, доставая нож. – Просто помолчи. Когда он потянулся к руке Льва, тот увел плечо от ножа, хмурясь. – Ч-что ты делаешь?.. – Мы не можем пользоваться бинтами. Придется использовать твою форму. – С-свою используй! Цукки устало посмотрел на Льва. – Ты такой оборзевший, что я даже не знаю, что тебе ответить. Если хочешь жить, то перестань выпендриваться. Я пытаюсь что-то придумать. – П-придумай что-нибудь еще… Цокнув языком, Цукки схватил Льва за плечо и подцепил ножом его форму. Форму игроков было не так просто порезать ножом – ткань отличалась от той, которую Цукки носил в обычной жизни. Некома не была исключением – пока Цукишима не бил ножом с силой, ткань резалась очень медленно, пусть его нож и был острым. Лев недовольно что-то просипел, утыкаясь лбом в пол. Когда Цукки разрезал его форму на уровне плеча, он стянул красный рукав, слитный с перчаткой. Руки, а следовательно, и рукава у Льва были длинными, талия – достаточно тонкой, чтобы ткани хватило. Цукки не был уверен, что он делает, но он попытался. Обвязал талию Льва рукавом, накрывая рану, и, сжав зубы, затянул узел. Лев зашипел от боли, чуть не подрываясь на четвереньки. – Лежи! – прикрикнул на него Цукки. – Б-больно… – просипел Лев, вытирая мокрые глаза. Потом, посмотрев на свою голую руку, он шмыгнул носом. – Х-хотя выглядит н-неплохо… – Близко, – сказал Кагеяма. – Можно. – Этого будет д-достаточно?.. – спросил Лев, поворачиваясь к Цукки. Цукки встал. – Я не знаю. Не то чтобы у нас много вариантов. – Д-да позови же ты Ячи!.. Я н-не могу кричать!.. Цукишима ничего не ответил, осматриваясь. Лев раздраженно оскалился, ударяя окровавленной рукой по полу. – Н-нам нечего терять!.. – Это тебе нечего, – пробормотал Цукки, не глядя на него. – …Ладно. Сейчас. Он побежал в сторону лестниц. На ходу сложил руки рупором, начал звать Ячи. Все было честно – он и правда понятия не имел, где она находится. Оказавшись рядом с лестничной клеткой, он распахнул дверь, позвал ее снова, и скоро Ячи пулей спустилась к нему. Ее белая форма уже была покрыта кровью. Немного. После взаимодействия со Львом точно будет хуже. – Т-ты в порядке? – Ячи чуть не рухнула с лестницы, и Цукки едва успел поймать ее под руки. – Лев сейчас сдохнет, – просто сказал Цукки. – Глубокая рана. – Где он?.. Цукки провел Ячи ко Льву. Когда он появился в их поле зрения, Ячи разогналась, упала на колени и проехалась на них несколько метров, останавливаясь ровно передо Львом, сразу приподнимая «жгут», который Цукишима пытался наложить, чтобы осмотреть рану. – Ох, Ячи… – слабо улыбнулся Лев. – П-пожалуйста, скажи, что сможешь помочь… – Эм… – она сглотнула. – Совсем немного… – Значит, нам так или иначе надо покинуть здание? – спросил Цукишима. – Как можно скорее, да… – Поднимитесь на третий и ждите следующих указаний, – сказал Кагеяма. – Уйдем отсюда, – Цукишима посмотрел на Льва. – Ты сможешь ходить? – Н-не знаю… Ячи закинула руку Льва себе на плечо и помогла ему подняться. Это выглядело как минимум забавно, потому что Ячи доходила Льву где-то до живота, так что, опираясь ей на плечо, он был вынужден согнуться раза в два. – Б-боже… – Лев скривился от боли. – Уф… Ячи, п-почему ты такая сильная?.. Ты роста Шибаямы, т-ты не должна быть такой сильной… Ячи неловко пожала плечами. – Вниз нельзя, – сказал Цукишима. – Сюда могут прийти, чтобы спасти Рисеки. Наверх? Лев заныл, запрокидывая голову. Ячи кивнула. Цукки понятия не имел, зачем их погнали на третий этаж. Оставалось надеяться, что это что-то значит. Пока они поднимались на третий этаж, Льву стало хуже. На лестнице он остановился, почти повис на руках Ячи, и Цукки, пусть он этому и противился, пришлось взять его под вторую руку. Сука, ну кто бы сказал ему год назад, что он будет тащить на себе раненого Хайбу Льва… Еще и раненного при таких обстоятельствах. А когда они оказались на третьем этаже, голос Льва звучал очень тихо. До тех пор, пока он не перестал говорить вообще. Нет, Цукишима видел по его глазам, что он еще не умирает, но достаточно умно бережет силы. Может, Кенма посоветовал ему это в наушник. Теперь Лев просто смотрел перед собой, а Ячи пыталась подлатать его здесь, чтобы, когда им придется спускаться на первый этаж, он не умер после одного пролета. – Атаковать, – сказал Суга. – Аран – не Ушивака, мы должны попробовать. – Я тоже не хочу, чтобы вы вечно бегали от него, – ответил Ойкава. – Но нельзя себя переоценивать. Кто, кого ты знаешь, сможет атаковать его и выйти невредимым? – Можно не в лоб. Можно послать кого-то скрытного, и… Я не знаю. – Наоборот. Нам стоит атаковать без атаки, осталось только придумать, как именно. Пустые склянки бились друг от друга в кармане Суги. Он сам не был уверен, зачем взял их. Наверное, потому что ему хотелось взять из того шкафа хоть что-то, что при этом не было смертельно опасным. Он мог бы набрать лекарств, бинтов, и чувствовал бы себя спокойнее. Да, у Суги был с собой нож, как и у всех игроков, но он никогда им не пользовался и не воспользуется. А так он ходил бы с лекарствами, от него было бы больше толка… Пусть будет хоть это. Кинет в кого-нибудь в крайнем случае. Может, в глаз попадет. Сейчас он шел по слепой зоне, сложив руки замком и думая. Его наушник не фонил, потому что рядом никого не было. Ойкава заговорил с ним, и Суга понял, что звук изменился. Тогда он снял наушник, и звук никуда не пропал. Наконец-то микрофон на груди пригодился. Тут включалась новая забава – Суге не надо было ничего касаться, чтобы Ойкава или Кагеяма слышали его. Микрофон работал все время, и теперь Суга переживал, не скажет ли он вслух какую-нибудь глупость. Справедливости ради, кто сейчас об этом не думал? Постоянная прослушка, жуть какая… Ойкаве и Кагеяме, конечно, было сложнее. Они слышали очень много вещей одновременно. – Координироваться сложно из-за того, что мы не можем следить за перемещениями атакующих. И если мы не хотим сталкиваться с Араном лоб в лоб, мы должны дать ему путь отступления. Мы уже это сделали. Ойкава продолжал говорить в его наушнике, и Суга продолжал идти вперед, глядя себе под ноги. План выстраивался постепенно, и секунд через двадцать Суга понял, что Ойкава говорит, не ожидая от него ответа или совета. Он рассуждал вслух, придумывая что-то на ходу, и Суга, в общем-то, был лишь слушателем. Суга свернул, и коридор стал чуть темнее. Видимо, с этой стороны на улице было меньше фонарей, и больница была подсвечена слабее. Суга задумчиво жевал губу, слушая Ойкаву и рассматривая огоньки камер у потолка. А потом он остановился. Ойкава, кажется, услышал скрип его кроссовок, потому что перестал говорить. Суга смотрел на камеру. Камера смотрела на него. Он так задумался, что покинул слепую зону. Сука, что ж ему на месте не сидится?! Всего-то надо было… И когда Суга обернулся, Рен уже был тут. Живое доказательство тому, что суммарно сил Яку и Нишинои было недостаточно. Он был немного потрепан, и на этом все. Высоченный третьегодка Инаризаки смотрел на Сугу сверху вниз, и Суга, пискнув, ринулся вперед по коридору. – Рен… – констатировал Ойкава в его наушнике. – Продолжай бежать. На вашем этаже проход мы так и не нашли. Черт, черт, черт! У Суги нет времени его искать! Ни у кого нет времени его искать! Нож в руках Рена, кажется, был размером с голову Суги, если не больше, и бежал он как будто быстрее, чем в предыдущий раз – его шаги были размашистыми, тихими. Как у хищника. Хорошо, что Суга связующий. Будь он атакующим, он бы хуже ориентировался, и ему очень бы понадобилась помощь Ойкавы, а Ойкава не мог бы ее дать, потому что не знал, где именно Суга находится. Суга бежал вперед. Рен бежал за ним. И что ему делать?.. Если дыхания хватит, добежать до лестниц, а оттуда… Нет, до них слишком далеко. Рен точно настигнет его до того, как он добежит. Тогда, может, свернуть куда-то, спрятаться, чтобы он прошел мимо?.. Нет же, слепая зона сейчас за Сугой, впереди понатыканы камеры… Не позвать никого на помощь, вот, что важно. Не показать Атсуму, что он может связаться со связующими, с атакующими. Почему-то это казалось Суге более важным, чем сбежать. Сплошная стена справа. Череда окон слева. Сейчас, в полумраке, с трясущейся от бега картинкой, это место походило на то, где на заводе они нашли схему здания. Где они стояли с Дайчи и Асахи, когда еще думали, что у них есть шансы. И звук, с которым Суга бежал по этому коридору, походил на звук, с которым он убегал от Тендо. Не звон металла, конечно. Но скорость шагов Суги была точно такая же. Рен приближался. Тендо тогда – нет. Держался на расстоянии, словно играя. Это даже не казалось жестоким – Суга был в восторге, пробегая завод насквозь. Он даже подумал, что они с Тендо, случайным игроком Шираторизавы, на одной волне. Это было так глупо, что весело. Они не были на одной волне. Рука Рена схватила Сугу за плечо, и Суга издал такой взвизг, что сам поразился, что вообще может так звучать. Ноги продолжали бежать вперед, а плечо уже заводило назад. А когда Суга открыл глаза, он первые секунды не видел перед собой ничего. В ушах стоял страшный звон, тело болело. В воздухе стоял запах гари, было жарко. Суга облизал губы и почувствовал вкус побелки. Плечо жгло. – Суга-а-а... – нараспев, почти лениво позвал его кто-то. – У нас вроде как мало времени. Долго спать планируешь? Суга попытался сфокусировать взгляд. Его уже поднимали. Белая форма, красные, окровавленные руки. Нет, просто красные, не окровавленные… Цифра «три» на груди. Рыжие кудрявые волосы. Яку закидывал его руку себе на плечо, помогая встать. Мозг пришел в себя и заработал лучше, чем несколько секунд назад. Суга закашлялся, но старался не закрывать глаза, чтобы осмотреться и понять, что произошло. Нишиноя, гордо скалясь, подлетел к нему и подхватил под вторую руку. Шибаяма уже был перед Сугой, заглядывая ему в лицо, и Суга почему-то сразу понял, что он хочет спросить. – У меня н-нет сотрясения, – сказал Суга, пусть и не знал, правда ли это. Шибаяма улыбнулся. Яку рассмеялся, двигаясь вперед рывком, заставляя Сугу ускорить шаг. Разбитые склянки звенели в его кармане. Нога точно была поцарапана – он чувствовал тепло крови. Вроде несильно. Стена, которая совсем недавно была сплошной, сейчас… Сейчас не была. Черт его знает, как, но либеро, вместо того, чтобы найти проход, создали его сами. Стена была подорвана, и в ней зияла широченная дыра с торчащей внутри арматурой. Пыль еще не улеглась на кафель. Ох, Инаризаки придется потратить много денег на ремонт… Если здание не рухнет до этого. Рен лежал неподалеку. Суга видел, что он дышит, и видел, что скоро он начнет подниматься. Понятно, откуда спешка Яку. Рен был слишком сильным, и даже сейчас Яку решил потратить время на спасение Суги, а не на попытку атаковать. Суге стало чуть хуже, картинка поплыла. Сначала они быстро шли. Скоро уже бежали. Сугу оглушило взрывом, и видел он все очень тоннельно. Нишиноя и Яку бежали вплотную близко к нему, и, когда Суга начинал падать, подхватывали его под руки. Голова кружилась, а звон в ушах затихал медленно. Сугу немного мутило, крутило, но даже так он понял, в какой момент они развернулись. Шаги Рена доносились далеко за их спинами, и они снова нырнули в дыру в стене. Сделали крюк?.. Полностью пришел в себя Суга только когда они оказались в слепой зоне. Он сидел на кушетке, тупо глядя перед собой, а потом встряхнул головой, посмотрел на свое плечо и скривился. Руку обожгло. К счастью, не сильно, но все равно. Форма разошлась, и Суга видел ожог. Едва-едва второй стадии. Лицо тоже обожгло, но брови, ресницы и усы были на месте, так что тут все было нормально. Лучше уж рука, чем лицо. Правда, судя по ощущениям, теперь лицо Суги было в побелке и в копоти одновременно. – Заценили? – оскалился Нишиноя. – Еще к-как… – пробормотал Суга, слабо улыбаясь. – Вовремя вы... Молодцы. Яку оперся плечом о стену. – У нас появился коридор между частями здания. Почти посередине по этажам. Суга моргнул. – И правда… Это просто замечательно! Вы сказали связующим? Нишиноя кивнул. – Мы ща тут такой проходной двор устроим, это пиздец! Шибаяма осмотрелся, подняв голову. Убедившись, что здесь нет камер, он повернулся к Суге. – Ам… Суга-сан, могу я уточнить у вас про состояние Торы-сана и Льва?.. – Да, я… – Суга потер веки и заставил себя встать. – Мы планируем освобождать первый этаж и проводить смену. Мы вытащим их прямо сейчас. Яку нахмурился. – Значит, никто из них к матчу не вернется? – Мы не знаем. Лев – точно нет, а Тора… – Суга встряхнул головой. – Не переживайте. Они будут в порядке. Нишиноя выглянул из кабинета, чтобы проверить, нет ли кого-то рядом. Потом вышел в коридор. Шибаяма отвлекся на содержимое шкафа, в котором совсем недавно копались Кенма и Суга. Яку остался стоять рядом с Сугой. Когда Суга посмотрел на него, Яку повернулся к нему всем телом, глядя на него снизу вверх. – Что-то подсказать, симпатяга? Слушай, вытри лицо, когда сменишься с Кагеямой. Смотреть страшно. – Я… Да, – Суга слегка улыбнулся. – Вытру, но… Камеры. Ты не знаешь, насколько они хорошие?.. Есть шанс, что, направив Ямагучи на них, дав ему время, мы их сломаем?.. Яку качнул головой. – Шанс есть всегда, но оно того не стоит. Ваш хакер не так хорош, чтобы разобраться с ними. Пусть следит за сигналом. – Ты недооцениваешь его, – сказал Суга. – Это даже не близко к правде, – усмехнулся Яку. – Но эти камеры я знаю. Мы бы могли взломать такие с… хакерами двадцатью, может быть. Они дорогущие, Суга. Дорогущие и качественные. Суга задумчиво сложил руки на груди, но, ойкнув от боли, снова опустил их по швам. – Значит, никаких сомнений? Он хорошо нас видит даже в темноте? – Ага, – кивнул Яку. – А слышит-то как… – он неприятно улыбнулся. – Будто мы рядышком с ним сидим, прям под боком. Суга вздохнул. Что-то он обессилел. Надо взбодриться, заставить себя придумать хоть что-нибудь… – Почему такое грустное личико? – Яку приподнял бровь. – Ты что, со связующим никогда не сражался? Не можешь выключить камеры – не выключай. Используй их против него. – Он прав, – раздался голос Ойкавы в наушнике Суги. Сугу аж тряхануло. От всей этой беготни он забыл про микрофон на груди. – О. Привет, Ойкава, – расплылся в улыбке Яку, поняв все по выражению лица Суги. Ойкава после короткой паузы продолжил. – Атсуму хорошо слышит. Так дадим ему нас услышать. Суга задумчиво подпер подбородок рукой. – А еще он параноик… Будет прислушиваться больше к чему-то, что услышать сложнее? – Проверим? – Чему ты удивляешься? – спросил Дайчи. – На заводе было то же самое, и ты там был. Куроо обернулся на него через плечо. – Сложи два и два. На заводе у меня и так не было ни с кем связи, я был один. Они шли по коридору. Дайчи предположил, что Мичинари пока не показывался, потому что получал медицинскую помощь. Схлопотать удар перчаткой Куроо – это серьезно. Это отлично, чем дольше его нет, тем больше у них времени. Из минусов – игроки Инаризаки всегда появлялись неожиданно, и Мичинари мог сделать тоже самое в любую минуту. – Значит, с нами ты их не используешь, потому что они бьют насмерть? – спросил Дайчи. – Кого? – Куроо посмотрел на свои когти. – А, все верно. Жалею вас, бедных, крошечных Карасуно… Дайчи поставил ему подножку, и Куроо чуть не навернулся. – Ясно. А на «Битве», получается, планируешь использовать? Куроо посмотрел на него, потом отвернулся. – Не разыгрывай меня разговорами про «Битву». Сначала надо пережить этот матч. – Куда ж денемся? Куроо встал. Развернувшись к Дайчи всем телом, он сложил одну руку на бедро. Осторожно, чтобы не проткнуть себя своими же когтями. – Куда денемся? – прорычал Куроо. – Я рад за тебя, Савамура, что для тебя потеря сигнала не в новинку. Но я не могу связаться со своими сокомандниками, а в последний раз, как я проверял, Лев был ранен. Еще и этот… – Взрыв? – Дайчи фыркнул. – Да ладно. Это точно наши. Инаризаки не будут взрывать свое же здание, так что все нормально. Куроо невпечатленно смотрел на него. – …Даже если так, Лев все еще был ранен. Сильно. – Думаешь, может не пережить? – приподнял брови Дайчи. – В этом и забава – я понятия не имею! – оскалился Куроо. – Возможно, мой первогодка уже коньки отбросил, и я об этом не знаю, потому что чья-та лисья морда решила не нормальные матчи проводить, а бить исподтишка! – Успокойся, – вздохнул Дайчи. – Не собираюсь, – подняв голову, Куроо увидел над собой камеру и снес ее одним метким ударом когтистой лапы. Камера упала на пол, ее огонек погас. – Слушай меня внимательно. Найдем Атсуму потом, сейчас сфокусируемся на другом. Куроо наклонился, и Дайчи видел его лицо ровно перед собой. Еще Куроо немного понизил голос, он почти шептал, но шептал громче обычного. Если Дайчи смотрел не ему в глаза, а чуть в сторону, он видел за спиной Куроо огонек следующей камеры. Недостаточно близко, чтобы активно замечать ее. Недостаточно далеко, чтобы Атсуму их не слышал. – Два моих кохая ранены, – тихо сказал Куроо. – И мне неважно, какой ценой мы их вытащим. Дайчи кивнул. – Ты предлагаешь атаковать Арана. – Не просто атаковать. Использовать на нем ударную силу, – Куроо указал вниз. – Подберем Асахи и Кая. Он не Ушивака. Пойдем толпой – да, возможно, кто-то пострадает, но мы сможем спасти младших. – Мы можем сильно пострадать. – Но у Арана не будет шансов, – Куроо выпрямился. – Два лучших тандема наших команд. Инаризаки лишится аса так быстро, что моргнуть не успеет. Дайчи подпер подбородок рукой. Вести такой диалог было странно. Дайчи задумался о том, вел бы Куроо себя иначе, если бы их не могли слышать, если бы сигнал правда пропал. Мог ли Куроо пожертвовать собой и своим вице-капитаном ради того, чтобы спасти двух кохаев? Наверняка. Куроо и Дайчи могли быть не согласны во многих вопросах, но не в этом. Сначала жизни младших, потом – их собственные. Втягивать в это кого-то еще – неприятнее, но это то, что делают капитаны. Согласился бы Дайчи на этот план, если бы их не слышали? Если бы Куроо искренне предложил ему рискнуть собой и Асахи, чтобы спасти двух кохаев не из Карасуно? Наверное, согласился бы. Общие семпаи, общие кохаи. И все же, будь все серьезно, Куроо вел бы себя иначе, просто Атсуму этого не знал. Будь все серьезно, Куроо не стоял бы рядом с Дайчи, он бы давно спустился ко Льву и Торе сам. В конце концов, он нашел бы Кенму. Или Кенма нашел бы его раньше. – Идет, – наконец сказал Дайчи. – Значит, не выжидаем? – Нет времени выжидать, – Куроо развернулся. – Идем. Они побежали к лестнице, пропустили один пролет и вышли на этаже Кая и Асахи. Искать их долго не пришлось, спасибо связующим, и скоро Кай и Асахи шли с ними. Пока Дайчи спускался вниз, он проводил ломом по перилам, и на каждую неровность лом отзывался страшным лязгом. Куроо выглядел мрачнее обычного, точа лезвия когтей друг о друга. Асахи и Кай вели себя более мирно, и все равно казались жуткими. Как раз из-за того, насколько мирно себя вели. Они выглядели уверенными в своих силах. Пучок Асахи почти распустился, и он, зажав резинку зубами, заплел его заново. В руках Кая не было оружия, пока он мягко ступал по лестнице. – Думаешь, Кенма одобрил бы эту идею? – негромко спросил Кай. – Не знаю, – огрызнулся Куроо. – Связующие такое никогда не одобряют. Черт возьми, хорошо же Некома умеет играть. Атакующие без команд связующего становятся глупее, увы. Но они становятся безрассуднее. «Обрубив» атакующим сигнал со связующими, Атсуму «обрубил» сигнал людям, готовым умереть, чтобы убить Арана, и единственным людям, которые могли бы их остановить. Дайчи видел огоньки камер на каждом пролете. И знал, что где-то там Атсуму засуетился. В какой-то момент игра просто не стоит свеч. Разумеется, это был обычный блеф, но блеф, который мог стоить ему аса. Одного из сильнейших асов столицы. Аса, который должен был быть в порядке, чтобы защищать его, чтобы не дать злым Карасуно и Некоме утащить его. Ведь асы остаются до победного. Остальные игроки Инаризаки рано или поздно попадают, а Аран должен остаться здесь. Кто еще будет оберегать Атсуму? Кто еще будет отбивать его от них, не даст им растерзать его на месте? Цукишимы и Льва больше не было на втором этаже. Лестниц здесь было аж четыре. Арану дали достаточно путей отступления. Наверное, разыграть такое два раза не получится. А когда Атсуму поймет, что случилось, он, возможно, взбесится. Но первый этаж был нужен им позарез.