Грех крови

Современная интервенция, как её обожают называть тинейджеры, в семье Хэкеттов больше напоминала заседание из серии „Ужасы средневековья“. Ну честно, единственный способ доказать свою невиновность оказался вполне нетривиальным — просто умереть! Хотя, если говорить о том, что действительно выводило семью из себя, это, конечно, роман Трэвиса с Диланом. Эта тема больше всех злила именно Криса, который, по всей видимости, вдруг возомнил себя отцом парнишки, лишь потому что видел как он растёт. Мама, со своим привычным спокойствием и проницательностью, лишь махнула рукой, а папа, как всегда, не интересовался, кого там сын обжимает по углам. Что касается вранья про Сайласа, то жалко было только Бобби. Этот парень всего-то хотел докопаться до истины, но шериф просто не мог признаться ему. Но брат казалось воспринял эту новость гораздо спокойнее. Все же годы без успешного преследования поумерели его пыл. Пока все вокруг увлечённо спорили о высоких материях — принципах, морали и том, кто кому должен звонить первым после ссоры, — Трэвис просто взял и ушёл со своей интервенции. Ну, знаете, как в том анекдоте: «Я тут подумал, а вы пока решайте, кто виноват. Вернусь — расскажете». Может, к его возвращению они хотя бы договорятся, что будет на ужин. Планы у Трэвиса были простые: заехать за Салимом и Джейсоном, чтобы вместе отправиться на ужин. На крыльце сидел Сайлас, с видом философа, который только что понял, что жизнь — это боль, а Wi-Fi — ещё большая. — Эй, - начал Трэвис. — Разве ты не должен следить за Диланом? Сайлас посмотрел на него так, будто только что услышал, что Земля плоская. — Ты серьёзно думаешь, что я слежу за ним 24/7? — Ну, типа да, - пожал плечами Трэвис. — Это же твоя работа, нет? Сайлас тяжело вздохнул, словно нёс на плечах весь груз мировой ответственности. — У меня, знаешь ли, тоже есть личная жизнь. Он замолчал, словно давая Трэвису время осмыслить эту глубокую мысль. — Правда, — добавил он, как будто это должно было убедить всех вокруг. — Ага, конечно, — кивнул Трэвис, с трудом сдерживая улыбку. — Личная жизнь. У тебя. Ну-ну. Сайлас, с поникшей головой и тенью поражения на лице, направился к озеру. Его шаги были тяжелы, словно он тащил за собой невидимый груз. Оставалось только надеяться, что Бобби не решит вдруг вспомнить о своём ружье и не начнёт стрелять в воздух, как это бывало в его лучшие дни. Хотя, кто знает, может, это даже разрядило бы обстановку. Тем временем, вернувшись с ребятами, шерифа сразу же завербовал Крис, который, как оказалось, отчаянно нуждался в помощи с подготовкой к осени. Видимо, мужчина был настолько занят, что даже не заметил, как его жизнь превратилась в череду бесконечных дел. Решили, что послезавтра начнут ставить капканы от медведей. Потому что, конечно, медведи — это именно то, что не нужно для уютной осенней атмосферы. Ближе к ужину домой вернулся Дилан. И, о чудо, Трэвис впервые оказался в ссоре, даже не подозревая об этом. Позже Салим, с видом знатока человеческих душ, предложил несколько возможных причин, но Трэвис решил оставить разборки на утро. В конце концов, всё это казалось ему незначительным. Новое утро началось с неожиданного осознания: постель Трэвиса была холодна. Очень холодна. Может, причина обиды Дилана и казалась ему глупой, но перспектива просыпаться в пустой кровати его не радовала. Сильнее, чем он ожидал. Так что, проснувшись рано, Трэвис понял, что помирится с Диланом почле того как разберётся с делами. Отчёты, которые ему присылали, выглядели неплохо, и Джейсон, похоже, справлялся на удивление хорошо. У руководства не было причин отказываться от нового шерифа В участке царило оживление. С приездом Трэвиса все будто ожили, как дети, когда папа возвращается домой после долгого отсутствия. Каждый хотел рассказать свою историю, чтобы привлечь его внимание. — Шериф, там спрашивают вас, — доложил один из помощников, прерывая поток новостей. Трэвис нахмурился. Кому он мог понадобиться так рано? Проходя мимо помощников, он невольно услышал их разговор: — Какая красотка, я бы убил того мудака, что сделал это с ней. На проходной стояла она. Девушка с аукциона, которая когда-то затуманила его разум. На ней было нежно-голубое платье до колен, кружевные перчатки и маленькая сумочка, которую она держала с таким изяществом, будто это был скипетр королевы. Волосы были уложены не так изящно, как в прошлый раз, но всё равно аккуратно, напоминая домохозяйку из шестидесятых. А на её прекрасном лице, подчеркнутом алой помадой, красовался фиолетово-жёлтый синяк, занимавший половину левой щеки. Увидев Трэвиса, она улыбнулась. По-настоящему. Искренне. Шериф подошёл медленно, словно боялся спугнуть её. Аккуратно взяв её за подбородок, он повернул голову, чтобы лучше рассмотреть синяк. — Где ещё? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Всё в порядке, — она попыталась убрать его руку, но шериф не позволил. — Повторять не буду. — Рука и бедро, — сдавшись, ответила она. — Начальство велело завлечь на дно, пока он не успокоится. Но я нигде не буду чувствовать себя в безопасности. А сюда он не сунется. Трэвис убрал руку, сдерживая злость, которая клокотала внутри. Человек, которого он когда-то любил, теперь вызывал у него лишь отвращение. — Я могу заплатить, — неправильно поняв его молчание, произнесла девушка. — Оставь деньги себе. У нас сейчас тесно, но через пару дней мы уедем. — Мне всего на пару месяцев. Пока он не найдёт новую игрушку. Шериф скривился от такой фразы. С каждой секундой Джек становился всё омерзительнее. — Хоуп! — Трэвис позвал одну из помощниц. — Отведи мисс... — Тейлор. Просто Тейлор. — Отведи Тейлор в переговорную. Пусть подождёт там. Где твои вещи? — обратился он уже к девушке. — Вот, — она указала на небольшой чемодан у стенки, который он даже не заметил. — Понял. Хоуп, займись этим. Трэвис вздохнул, чувствуя, как тяжесть ответственности снова ложится на его плечи. Но в этот момент он понял, что, несмотря на все трудности, он не сможет оставить её одну. В конце концов, кто ещё сможет защитить её от Джека, если не он? Тейлор провела в ожидании шесть долгих часов, не покидая комнаты ни на минуту. Всё это время она читала, погрузившись в книгу, словно пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Несколько парней из участка, явно заинтересованные её присутствием, пытались придумать предлог, чтобы заглянуть к ней, но шериф пресекал любые попытки с таким видом, будто охранял сокровище. Его взгляд говорил яснее слов: "Не смейте даже думать об этом". На обратном пути домой, в машине воцарилась тягостная тишина, которую Трэвис наконец нарушил: — Так что случилось? — спросил он, не сводя глаз с дороги. — Усилила его истерику, одним комментарием, — ответила Тейлор, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Наверное, стоит уточнить контекст. Джека не так просто вывести из себя, — заметил Трэвис, бросая на неё быстрый взгляд. — Из всего разговора я поняла только, что он упустил кровавую ведьму, и что нет доверия ехиднам, чтобы это не значало, — призналась она, слегка пожав плечами. — Кто бы сомневался, что он в этом участвует, — Трэвис усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Ты в курсе этой ситуации? — В каком этом смысле, он чуть замолчал, но продолжил. — Мне придётся сказать своим, что ты суккуб, — произнёс мужчина, его голос звучал серьёзно, но без осуждения. Тейлор посмотрела на него не столько с удивлением, сколько с подозрением, будто пыталась прочесть его мысли, понять, что он задумал. — Мне бы не хотелось, но если это плата за жильё... — начала она, но Трэвис прервал её: — Мы не стукачи. Если бы бюро знало, сколько всего мы скрываем, меня и всей моей семьи уже давно бы здесь не было. — Чем не повод для хвастовства, — с лёгкой усмешкой заметила Тейлор. — Зачем Джеку была ведьма? — спросил Трэвис, возвращаясь к главному. — В такие планы он меня не посвящал. Но у него появился какой-то... как он говорит, пророк. Последнее, что я поняла, это то, что ему нужны связи в бюро, но из-за своего прошлого ему никто не готов помогать. Даже за деньги, — ответила Тейлор, её голос стал тише, словно она боялась, что её слова могут быть услышаны кем-то ещё. Трэвис задумался, его лицо стало серьёзным. Он понимал, что Джек не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. И если он ищет связи в бюро, это может означать только одно: он готовит что-то большое. Очень большое. — Пророк, говоришь? — пробормотал Трэвис, его взгляд стал отстранённым, словно он пытался собрать воедино все кусочки пазла. — Это звучит... тревожно. Тейлор молчала, её глаза были устремлены в окно, но она явно чувствовала, как напряжение в машине нарастает. Она знала, что её присутствие в доме Трэвиса — это не просто временное убежище. Это было начало чего-то большего, чего-то, что могло изменить всё. И она не была уверена, готова ли она к этому. Как только шериф припарковал машину, из дома вышли Дилан и Сайлас. Видеть их вместе было странно. Видимо, они всё же пытались наладить связь, Тейлор, однако, не спешила выходить из машины. Она сидела, словно готовилась к бою, совсем как вчерашний альбинос, который, судя по всему, тоже не был фанатом спонтанных встреч. — Смотри, первая ссора, а он уже приводит домой красотку, — шутливо бросил Сайлас, его голос звучал так, будто он пытался разрядить обстановку, но получалось это с переменным успехом. — Как она здесь оказалась? — Дилан бросил на брата короткий взгляд, явно не оценив его шутку. Его тон был сухим, как пустыня в полдень. — Ей нужно убежище. Джек... — начал Трэвис, но в этот момент Тейлор наконец вышла из машины. Она сделала это с такой грацией, будто выходила на сцену, а не на порог дома, где её явно не ждали. — Впрочем, сам увидишь, — закончил шериф, жестом указывая на её лицо. Когда она подошла ближе, парни как по команде вытянулись. Их лица выражали недовольство, если не сказать больше. Дилан скрестил руки на груди, а Сайлас замер, словно пытаясь понять, как реагировать на её присутствие. Дилан не мог скрыть лёгкой тревоги, хотя и старался выглядеть равнодушным. — В этом образе тебе тоже идёт, — Тейлор мило улыбнулась Дилану, её голос звучал мягко, но с лёгкой долей иронии. Она явно знала, как обращаться с людьми, даже если те были настроены против неё. Дилан промолчал, но его взгляд говорил сам за себя: он не был впечатлён. Однако в глубине его глаз читалось что-то ещё — беспокойство, которое он не хотел показывать. Сайлас, напротив, не смог сдержать лёгкой усмешки, хотя и старался сохранить серьёзное выражение лица. — Ладно, — Трэвис прервал неловкую паузу, — внутри разберёмся. Тейлор останется с нами на какое-то время. Джек перешёл границы, и ей нужно место, где она будет в безопасности. — А тут приют для всех, кто поссорился с Джеком? - Дилан не смог сдержать сарказма, его голос звучал резко, как нож, разрезающий тишину. — Дилан, — Трэвис посмотрел на него строго, - это не шутки. Джек опасен, и если мы не поможем, кто поможет? Сайлас, видя, что атмосфера накаляется, решил вмешаться: — Ну, теперь в доме стало тесно. Я готов уступить свою комнату даме. — Очень благородно, - слегка улыбнулся шериф. — Она итак досталась бы ей. Ты сегодня уезжаешь с Салимом за документами Дилана. — С какой стати? — Мне спокойнее, когда ты не здесь и кто-то присмотрит за Салимом, если вдруг неизвестные решат похитить документы. — Это конечно на вряд ли. Но если ты хочешь, чтобы я не раздражал всех свои присутствием, то так и скажи. — Рад, что ты все понимаешь. Сайлас жестом пригласил девушку следовать за ним. — Спасибо, — тихо сказала Тейлор наклонившись к Трэвису. — Не за что, — ответил мужчина, — просто помни: здесь ты в безопасности. Но будь готова к тому, что не все будут рады тебе. Когда она ушла, Дилан подошел ближе, оглядываясь по сторонам, как будто они были в центре заговора мирового масштаба. Его голос стал шепотом, который, казалось, даже муравьи бы не услышали. — Тебе не кажется, что это слишком подозрительно? Она появилась именно тогда, когда мы вернулись. Как будто кто-то нажал кнопку «время для драмы». — Ну, знаешь, совпадения случаются, - ответил Трэвис. — Но это точно не место для таких разговоров. Дай мне пару минут, я предупрежу маму, и мы поедем в одно место. Там поговорим. Констанс, конечно, была удивлена новыми жильцами в доме, но, как обычно, не стала возражать. Она уже привыкла к тому, что её жизнь — это вечный сериал с непредсказуемым сюжетом. Перед самым уходом шериф столкнулся с Бобби, своим братом, который выглядел так, будто только что вышел из фильма про крутых парней. — У нас новенькая? — спросил Бобби, кивая в сторону второго этажа. — Да, Тейлор. Присмотри за ней, — сказал Трэвис, пытаясь выглядеть серьезно. — Я не нянька, — буркнул Бобби, скрестив руки на груди. — Знаю, но ей нужен защитник. Сделай это для меня, — мужчина посмотрел на брата с таким выражением лица, которое обычно используют, когда просят одолжить последние деньги. Брат молча кивнул, принимая свою роль. Он был одним из немногих, кому можно было доверять, хотя иногда казалось, что он сам себе не доверяет. Всю дорогу Дилан молчал, а Трэвис сидел рядом, постукивая пальцами по рулю. Когда они наконец подъехали к заброшенному участку, парень не выдержал: — Надеюсь, ты не убить меня сюда привез? — спросил Линайви, пытаясь шутить, хотя в его голосе явно звучала нотка паники. Трэвис ухмыльнулся: — Пока нет. Посмотрим на твоё поведение. После того как коробки с делами были перенесены в офис, можно было наконец передохнуть. Трэвис вздохнул с облегчением, но напряжение в его плечах всё ещё давало о себе знать. Он посмотрел на Дилана, который с любопытством разглядывал доску с уликами, словно это была карта сокровищ, а не хаотичный набор фотографий, ниток и записок. — Ты все это время расследовал убийство Клариссы и Тани? - Дилан повернулся к нему, его глаза блестели с интересом. — Да, - Трэвис тяжело вздохнул. — Из нас с Салимом, видимо, плохие детективы, раз не продвинулись за столько лет. — Не говори так, - Дилан улыбнулся, и в его голосе появилась мягкость. — Это дело намного сложнее, чем казалось. — Спасибо, - Трэвис присел на край стола, наблюдая за парнем. Его взгляд скользнул по его фигуре, и он невольно задумался, как Дилан умудряется выглядеть так соблазнительно даже в простой футболке. — Я хотел бы извиниться за вчера. Мне стоило предупредить тебя, что я все расскажу семье. Но я и так много чего скрывал от них. — Все в порядке, - Дилан пожал плечами, его губы растянулись в хитрой улыбке. — Я просто хотел поиздеваться. Лекарство Сайласа творит чудеса. Лучше антидепрессантов. — Мне жаль, что тебе приходится переживать это, - Трэвис почувствовал, как его сердце сжалось. — Ну, лучше так, чем быть мёртвым, - Дилан шутливо подмигнул, но в его глазах промелькнула тень грусти. — Звучит грустно, - Трэвис снял куртку и кинул её на стул. Из плечевой кобуры он достал свой глок и отложил в сторону на столе. — Ты сегодня брал оружие? - Дилан поднял бровь, его голос стал чуть ниже, почти шёпотом. — Да. Я же ездил в участок. Не могу туда ходить без пистолета, - Трэвис пожал плечами, но его внимание было полностью сосредоточено на Дилане, который медленно, словно дикий зверь, начал приближаться к нему. Шериф невольно напрягся, ожидая опасности, пока не увидел взгляд парня. Он уже выучил его наизусть — этот взгляд, полный игривости и чего-то большего, чего Трэвис боялся назвать. — Честно говоря, я мечтал поиметь тебя в форме, но эта кобура тоже на тебе смотрится... чертовски соблазнительно, - Дилан произнёс это с такой лёгкостью, будто обсуждал, какой кофе заказать. Но его взгляд, медленно скользящий по фигуре Трэвиса, говорил о чём-то совсем другом. — Ты что, хочешь сделать это здесь? Прямо сейчас? - Трэвис схватился за край стола, его пальцы сжали дерево так, будто он пытался удержаться от падения в пропасть. Дилан шагнул ближе, его дыхание уже обжигало кожу Трэвиса. — А что, ты против? - он наклонился, его губы едва не коснулись уха шерифа, а голос стал низким, почти шёпотом. — Или ты боишься, что кто-то зайдёт и увидит, как строгий шериф теряет контроль под каким-то парнем? — Дилан, - Трэвис попытался сохранить серьёзность, но его голос дрогнул, а в глазах читалось что-то между паникой и предвкушением. — Скоро должен приехать Салим, чтобы обсудить Тейлор. — Мы с тобой не были вместе с тех пор, как к нам присоединился Сайлас, - Дилан ухмыльнулся, его рука легла на плечо Трэвиса, а пальцы начали медленно двигаться вниз. — А делать это в доме, полном людей, тоже не вариант. Разве тебя не заводит сама мысль, что нас могут застать? — Боже, что ты творишь? - шериф тяжело дышал, его тело уже реагировало на близость Дилана, несмотря на все попытки сохранить хладнокровие. — Я ещё ничего не сделал, но твой дружок уже явно готов, - Дилан провёл рукой по внутренней части бедра Трэвиса, его пальцы остановились у набухшего члена, вызывая дрожь по всему телу шерифа. — Жаль, я смазку не взял, а то поимел бы тебя прямо на этом столе. Они оба знали, что это безумие. Они горели бы в аду за такое. Но, чёрт возьми, Трэвис не мог забыть, как пальцы Дилана тогда в его квартире довели до края. — Давай сделаем это быстро, - Трэвис наклонился назад и достал из полки стола небольшую бутылочку смазки. Дилан поднял бровь, его губы растянулись в удивлённой улыбке. — Откуда она здесь? — Ну, знаешь, до тебя мне тоже иногда хотелось уединиться, - Трэвис усмехнулся, его голос стал чуть хриплым. — Но точно не дома. Дилан засмеялся, низко и глубоко, его руки уже скользили по телу Трэвиса, снимая ремень и расстёгивая пуговицы. — Ну что ж, шериф, - он наклонился, его губы почти коснулись губ Трэвиса. — Давай посмотрим, как быстро ты сможешь сохранять тишину. Их дыхание смешалось, а в воздухе повисло напряжение, которое вот-вот должно было взорваться. И пусть это было безумием, пусть они рисковали быть пойманными, но в этот момент ничто не могло остановить их. — Повернись и наклонись, - приказным тоном начал Дилан. Шериф не ослушался. Дилан уже расстегивал его ремень с проворством вора. Холодная молния ширинки, резко опущенная, заставила кожу на животе покрыться мурашками. Воздух коснулся влажной ткани трусов, и Трэвис зажмурился, чувствуя, как Дилан прижимает ладонь к его промежности, заставляя вдохнуть через зубы. — Расслабься, - он прошептал, его губы нашли шею Трэвиса. — Ты знаешь, что тебе это нравится. Трэвис не мог отрицать этого. Его тело уже отвечало на каждое прикосновение, каждый шёпот Дилана. Он чувствовал, как его разум затуманивается, оставляя только желание. Опираясь ладонями о холодный деревянный край стола, Трэвис подавил стон, когда пальцы Дилана углубились в него с властной нежностью. Запах латунного полироля для мебели смешивался с терпким ароматом пота, выступавшего на их коже. Запах его кожи — смесь дыма, соли и чего-то острого, как спелый можжевельник. Трэвис впился пальцами в стопку бумаг, смахивая ее на пол; листы разлетелись, словно испуганные голуби, но ему было плевать. Весь мир сузился до жара тела за спиной, до гула крови в висках, до нарастающего давления, заставлявшего его выгибаться навстречу каждому движению. — Вот так, - прошептал Дилан, проводя языком по мокрой соленой коже под ухом Трэвиса, заставляя его содрогнуться. — Ты дрожишь, как в первый раз. Его голос, низкий и немного хриплый, будто наждачная бумага, скользил по нервам. Трэвис чувствовал, как рубашка Дилана — грубая хлопковая ткань — трется о его спину сквозь тонкую материю одежды. Пуговицы впивались в лопатки, оставляя алые отпечатки, но боль лишь подстегивала, смешиваясь со сладким напряжением внизу живота. Дилан прижался бедрами к нему, и Трэвис услышал звон пряжки ремня, ударившейся о край стола. Звук, обыденный и неприличный в этом контексте, заставил его сглотнуть комок возбуждения. Пальцы внезапно исчезли, оставив пустоту, и Трэвис невольно крякнул от разочарования. — Не торопись, - проворчал Дилан, кусая его плечо сквозь ткань, пока свободной рукой рылся в собственном кармане. — Я тебя не отпущу, пока не услышу, как ты кричишь. Флакон лубриканта ещё раз щелкнул, запах силикона и алоэ ударил в нос, но Трэвис не успел подумать об этом — лезвие холода на входе сменилось жаром, плавно заполнявшим его. Дилан вошел в него одним точным толчком, и стол содрогнулся, отозвавшись глухим стуком. Трэвис вцепился в край так, что суставы побелели. Боль, острая и яркая, как вспышка молнии, растворилась в волне удовольствия, когда Дилан начал двигаться, не давая опомниться. Ритм был неумолим, как тиканье часов на стене. Дилан дышал ему в затылок, прерывисто и хрипло, его руки сжимали бедра Трэвиса, пальцы впивались в мышцы сквозь ткань брюк. Каждый толчок прижимал тело Трэвиса к столу — холод дерева через рубашку, крошки от печенья, забытые под локтем, пот, стекающий по спине, как раскаленный воск. Он чувствовал каждую складку одежды Дилана, каждое движение мышц под ней, слышал, как браслет его часов бьется о металлическую линейку, валявшуюся среди бумаг. Мир распался на осколки: треск расстегивающейся рубашки, стук сердца в ушах, металлический привкус крови на губе, которую он прикусил, чтобы не закричать. Дилан ускорился, и Трэвис почувствовал, как край стола врезается ему в подвздошные кости, с каждым движением грозя оставить синяки. Боль превращалась в навязчивый аккомпанемент к нарастающему давлению внизу живота. Он попытался поддаться назад, но Дилан грубо прижал его голову к столу, щекой к липкой от пота коже. — Смотри, - прошипел он, указывая взглядом на затемненное окно кабинета, где отражалось его лицо. Страх, острый и пьянящий, ударил в виски. Трэвис застонал, впервые за вечер громко, и Дилан прикрыл ему рот ладонью, пахнущей кожей и чем-то химическим. — Тише, - он ускорил движения, и стол заскрипел, угрожая развалиться. Трэвис выругался сквозь его пальцы, тело напряглось, как тетива. Дилан, почувствовав это, обхватил его за горло, не сдавливая, просто касаясь — угроза и обещание в одном жесте. Трэвис закатил глаза, мир поплыл в красно-черных пятнах. Он больше не мог различать отдельные ощущения: все слилось в жгучую волну, поднимающуюся от копчика к затылку. Даже запахи — спермы, пота, латекса — превратились в густой сироп, заполнявший легкие. Когда Дилан кончил, вонзив зубы ему в трапециевидную мышцу, Трэвис почувствовал, как его собственное тело взорвалось молчаливой судорогой. Свет лампы над столом расплылся в слепящее пятно, а в ушах зазвенело, как после выстрела. Он не сразу понял, что это его собственный стон, приглушенный рукой Дилана. Они замерли, прислушиваясь к тишине за дверью. Дилан медленно высвободился, и Трэвис, сползая со стола, почувствовал, как дрожь пробегает по ногам. Его одежда была смята, а на столе красовалось мокрое пятно, впитывающееся в дуб. — В следующий раз принеси наручники, - он провел пальцем по шее Трэвиса, собирая капли пота. — Настоящие.