Космическая катастрофа

И они продолжили путь. Впятером. Тот самый красноволосый полудемон, которого звали Годжо, увязался с ними не столько даже со скуки, сколько почти нечаянно. Когда Гоно у крыльца прощался с сестрой, парень, что вместе с ней помог путникам, вертелся рядом. Гоно напутствовал Каннан: – Ну вот, теперь тебя некому будет защищать, ты смотри – не подпускай никого близко, а вот его – особенно! – Очень нужно, – фыркнула Каннан. – Пока ты с невестой не вернёшься – никто чужой не переступит порога нашего дома. – Очень нужно, – Годжо отвернулся, – я себе посговорчивее найду и с роднёй поприятнее! – Врёшь ты всё, – Гоно смерил его недоверчивым взглядом. – Ну если ты так боишься, братик… – то пусть он идёт с тобой, – Каннан поглядела сначала на одного, потом на другого. – А пусть! – И пойду! – это они заявили совершенно синхронно. У Санзо на лице ясно написалось: «Меня вообще кто-нибудь спросил?» Но прочесть сумела только Мисато. Тут же поймала его руку, заглянула в лицо: – Пусть тоже идёт с нами, а? Ведь не одни мы должны найти свой кусочек счастья! Монах махнул рукой – мол, делайте как знаете. Он всё больше жалел, что ввязался в эту историю. Хотя, пожалуй, жить как прежде, выполнять поучения Трёх Ликов и ждать неизвестно чего было бы ещё хуже… Большой компании радовался только Гоку, по-ребячески надеясь поладить со всеми. Мисато, может, тоже радовалась бы, если бы происходящее не становилось бы всё меньше и меньше похоже на романтическое путешествие с избранником. Ладно, всё ещё будет… – Ты её любишь? – как-то поинтересовалась она у Годжо. – Кого? – Каннан. Хотя если переспросил – наверно, нет… – Не знаю, – на данный момент он жадно разглядывал её, Мисато. – Мало ли хороших девчонок на свете! Надеюсь, там, куда мы направляемся, они тоже найдутся… – Я тоже надеюсь, что ты не зря с нами поехал, – девушка улыбнулась. Годжо подмигнул: – Если ты, красавица, со своим монахом каши не сваришь – всегда готов принять с распростёртыми объятиями! – Иди ты, идиот! – Мисато гневно вспыхнула и сама отошла подальше. – Ладно, ладно, я пошутил… …Годжо тоже курил, и иногда из-за этого они с Санзо держались вместе, поодаль от остальных. – Слушай, я тебе дико завидую, – говорил красноволосый. – Вроде бы в сане – а отхватил такую красотку! Что, сладко обеты нарушать? Или вы так ещё и не… – Заткнись. – Смотри, она ведь затоскует, и ты её упустишь, уйдёт к кому-нибудь погорячее и с опытом! Грешить так грешить, а иначе… – Если я сейчас тебя пристрелю – это грехом не будет. Ибо какая от тебя польза? Годжо поймал взгляд Санзо – и ему стало не по себе. Ведь и правда – застрелит. – Всё, всё, молчу. Но ты задумайся…

* * *

Наконец они добрались до заброшенной базы. Дырку в заборе им показал Гоно – и, вестимо, пролезть вовнутрь для компании, по сути, почти подростков труда не составило. А внутри Годжо и Гоку с любопытством оглядывались, Гоно уже стоял у входа в туннель, где когда-то скрылась его невеста… а на Мисато сразу нахлынула ещё большая ностальгия и печаль. Каждый камень будил в ней воспоминания, и она шептала об этом Санзо, и тот даже понял её чувства и прижал девушку к себе, утешая… но потом резко отпустил: – Пошли, а то на поезд опоздаем! – Неужели он правда ещё ходит? – Мисато быстро открыла вход и теперь вертела головой, пытаясь отыскать нужный туннель. – Мне сказали, что ходит, им же люди никогда не управляли, запустили один раз – и… Видимо, это сильная магия. – Это наука, Генджо… правда, чтоб я ещё сама понимала, как это работает… Ты поступишь со мной в университет? – Ага! – выпалил Санзо раньше чем подумал, и тут же задался вопросом – а сдаст ли он вообще экзамены, да ещё на чужом языке, который еле знает… Тут в разговор влез Гоку: – И что, если мы сядем в этот поезд – нас никто и не поймает? – Не должны, – бросил монах, – там же нет людей… – Зато могут быть системы слежения, – подал голос и Гоно, – и на конечной станции нас могут ждать с наручниками. – Прорвёмся, – беззаботно сказала Мисато. – Если заграничным коллегам не нужна ни эта база, ни поезд – то и на «зайцев» им будет наплевать. Пришлось объяснять Гоку, кто такие в данном случае «зайцы». Тем временем компания спустилась под землю, на платформу… и скоро действительно подошёл состав – гремучий, поржавевший, но вполне остававшийся на ходу. Двери гостеприимно распахнулись, компания попрыгала внутрь. Раздался механический голос: «Приветствуем вас на борту «НЕРВ-экспресса». Занимайте свои места. Приятного путешествия». У Мисато из глаз брызнули слёзы, и она повисла на руке Санзо, который повёл её по вагонам, выбирая место. – Мы в соседнем, – крикнул им вслед Годжо. И было слышно, как он говорит Гоку: – Не лезь к ним, обезьяна, им кто угодно сейчас лишний… Поезд был скоростной, а потому спальных мест в нём не предполагалось, только сидячие. Мисато устроилась у окошка и грустно подпёрлась рукой – за окном ничего не мелькало, кроме темноты и проводов. Санзо присел рядом, поближе к ней. Прикрыл глаза и задумался. Слова Годжо дали свои всходы – в воображении теперь мелькали картины, куда более нескромные, чем раньше. И юный монах чувствовал, как его тело отзывается на эти образы, как его влечёт к сидящей рядом девушке – сильнее, чем раньше, и по-иному. Прежде его желания дремали и почти не тревожили, было легко взять над ними верх… – Кацураги… – шёпот его был сейчас почему-то слегка хриплым. – Что?.. – она вздрогнула. По фамилии её не называли со школы, по крайней мере парни, и было так странно слышать это от Санзо, тем более произнесённое таким тоном… – Я так тебя сейчас хочу… Сердце её замерло, она почувствовала страх и радость… А сама резко повернулась к нему и сказала с детской обидой и возмущением: – А я тебя, Генджо, прежде всего люблю. А потом уже всё остальное. Его словно бы кинжалом в сердце ударили. Вот оно, оказывается, как – услышать подобные слова! И тоже нахлынули разом радость и страх, а дрожь желания унялась, отступила, и Санзо взял себя в руки: – Не кидайся ты такими словами! Ты ещё недостаточно повзрослела, чтобы разобраться в себе… да и я тоже. – Зато, кажется, ты достаточно повзрослел, чтобы делать мне неприличные предложения. – Чтобы осознать свои желания. А предложений потому и не делаю, что нельзя же вот так… Хотя, думаю, если бы я настаивал – ты бы не устояла. – И не мечтай! Пока Санзо-сама не соблаговолит сказать мне «люблю» – ничего больше пары поцелуев не получит! – Ладно, хорошо… Давай доедем до места, поступим, разберёмся со всем… – Давай ждать нашего восемнадцатилетия. Ещё почти полгода… Если к тому времени мы поймём, что нужны друг другу по-настоящему – вот тогда… – Давай лучше сейчас не мечтать о том, что будет «тогда». Договорились, ждём до декабря. И стараемся друг друга не провоцировать, ладно? – Ага, – Мисато кивнула. И тут же с очаровательной непоследовательностью положила руку ему на колено. Санзо отодвинулся. А потом и вовсе резко встал и пошёл в сторону тамбура, на ходу доставая сигареты. Мисато проводила его взглядом. Хотела было пойти за ним, но раздумала. У неё, бывало, мелькали мысли начать курить, чтобы казаться взрослой – но она всякий раз их отметала, потому что на самом-то деле ей даже было неприятно находиться рядом с курящими. Хотя, конечно, к ставшему уже родным для неё запаху Генджо всегда будет примешиваться табачный дым… но всё равно, монах не дождётся, чтобы она за ним бегала! Девушка вытянулась на сидении, подложила ладони под щёку и попыталась задремать. Словно бы слыша, как радио «НЕРВ-экспресса» поёт песню из уже такого далёкого прошлого… Столичный выговор, уже почти позабытый ею, Мисато, за два года больницы и следующие два в этой глуши. Чуть ли уже не чужой язык… «Hitoyo, hitoyo, hitoyo ni saita…» (Прим. автора: «Цветение длилось одну ночь, одну ночь, одну ночь…» (яп.) Песенка из заставки аниме “Patalliro Saiyuki!” – ещё одной версии «Путешествия на Запад»).