он фотогеничен

— Как ты понял, что гомик? — Финн без зазрения совести задаёт этот вопрос. Хочется даже улыбнуться, но некий барьер и всё же, какой-то остаток стеснения останавливает его.             Он достал мартини и налил себе в бокал, парню напротив он налить побоялся — не дай Бог этот идиот пойдёт всем рассказывать направо и налево о добром дяденьке, который бесплатно раздаёт алкоголь, если прийти к нему в два, мать его, ночи и начать изливаться ему.             Раньше, ещё до того как он пошёл на курсы фотографа Финн был той ещё тряпкой, но, в какой-то момент он понял одну простую истину: наплюй на других, ведь им, по сути плевать на тебя также как на кусок говна.             И после этого Блейк вообще забил.             Похуй на общество, которое считает, что твоя работа отстой, похуй на тех, кто считает, что его непрошенная критика кому-то сдалась, насрать на всех, кроме Гвен.             Ведь Гвен особенная. — Прикол в том, что мне и девушки нравятся, — не обратив внимания на резкость со стороны фотографа, Робин почесал затылок. Финн поперхнулся. — А так разве бывает? — Он выгибает бровь и чуть погодя осушает стакан алкоголя чуть ли не до конца. — Ну, походу бывает, фиг знает, я не разбираюсь я ж потому и пришёл к вам, — Робин поправляет бандану и пристально смотрит на собеседника и Финна вдруг осенило. — Ты что, блять, думаешь я из этих? — Финн потирает переносицу и допивает последние капли со дна бокала. — Какие же всё-таки пошли не тактичные подростки, — Блейк цокает языком и замечает лицо Ареллано, медленно вгоняемое в краску. Ноги он расставил в разные стороны, сидит наклонившись, сцепив пальцы в замок. — У меня есть одна просьба, — вдруг говорит он, непривычным для человека охрипшим голосом. — Давай свою просьбу, а потом вали на все четыре стороны, а если припрёшься ещё раз, я копов на тебя натравлю. — Финн запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. — Мне нужно вас поцеловать. Что бы вы почувствовали на месте Финна, когда на дворе тысяча девятьсот восемьдесят пятый и какая-то школота просит вас поцеловаться? — Я не педофил, это, во-первых, — ставит стакан на деревянный обшарпанный стол, — а во-вторых, ты не в моём вкусе. — Видя удивлённый взгляд Робина, Блейк хочется смеяться. — У нас и разница-то года четыре, так что отговорка «педофил» отменяется, а что на счёт «вкуса»... Вы так и не ответили, из «этих» вы или нет. — Проваливай, провожать не буду, — Финн хмурится, кусая губу.             До крови кусая. Но он даже боли, мать его, не чувствует.             И Робин поднимается с кресла, развязно, будто идёт за пивом, зная, что через двадцать минут снова будет сидеть на этом самом месте и болтать с Финном.             Что Финн понимает в этот момент?             Робин сильнее него и при желании, он бы его завалил.

***

            Когда Финн видит Робина в магазине, покупающего сигареты, он застывает.             Сигареты той марки, которую он курил тогда. — А, Финн, а я тут решил попробовать сигаретки, которые ты куришь, — Блейк отмечает про себя, что этот парень обратился к нему на «ты». Он уже хотел сделать ему замечание, как вдруг понял, что парень мог назвать его так, потому что теперь считает его другом. Как бы то ни было, но теперь, Финн хранитель его поганой тайны. — А, ну, не увлекайся только, — какое тупое наставление, всем же известно, что подростки никого не слушают, но отчего-то, взглянув на Ареллано, Финн сразу понял — он его послушает. — А вы часто тут закупаетесь? — Не выходя из магазина Робин, облокотившись о стойку кассы и игнорируя злобный взгляд кассира, задал свой вопрос, чиркая зажигалкой. Взгляд у него пристальный, долгий, изучающий.             А что Финн может сказать? Ну да, допустим, он часто здесь закупается, и да именно он в семье, состоящей из него и его сестры, закупается продуктами, ведь Гвен постоянно сидит за книгами по психологии и криминалистике. Да, он закупается на неделю вперёд и да, он иногда оставляет чеки, ведь деньги не всегда гуляют в его карманах. Да, он берёт всё по скидке и всегда экономит. — Тебе-то какое дело, — Финн стоит около кассы с тележкой и выкладывает продукты, но знаете, была б его воля, он бы взял и ушёл отсюда. Подальше от этих медленно изучающих его глаз, от полуопущенных век, от тёмных зрачков, от покусанных губ, что держат сигарету так умело, от этих шершавых пальцев, которые вдруг начинают помогать ему выгружать продукты. — Я сам, — Робин как будто не слышит его, прикусив сигарету так, чтобы та не упала от наклона его головы, он достаёт продукты и аккуратно кладёт их на ленту.             А знаете что самое любопытное.             Он перестаёт бесить Финна.             Странный парень.             Выходят из магазина они вместе. Робин купил только две пачки сигарет и сейчас он несёт два пакета с продуктами, которые Финн, слава небесам, смог оплатить. — Ты любишь лето? — Вдруг спрашивает Робин, склонив голову чуть в бок, так, чтобы видеть лицо Финна. — Не знаю. Но знаю, что летом происходит много свадеб, а это — неплохой заработок, — Финн пожимает плечами и бросает взгляд на Робина. У того тело накаченное и идёт он так легко, словно пушинки несёт, в то время как Финн чуть ли прогибается под тяжестью пакетов. — Да, — протянул Ареллано, — деньги это хорошо, но вы не думали получить высшее образование? — Вдруг задаёт вопрос подросток, от неожиданности, Финн чуть ли не садиться на горячий асфальт. — И это знаешь, — грустно хмыкнул Финн. — Вот Гвен из колледжа выпущу, и буду думать о себе, у неё ведь, вроде, уже есть парень по переписке, — зачем Финн вообще всё это рассказывает? Может, потому что за столь долгое время его хоть кто-то готов выслушать? — А ты крут, — Финн отбрасывает волосы назад, чтобы лучше приглядеться к парню — не шутит ли. — Да нет, просто она — единственное, что у меня есть. — А родители? — Тембр голоса Робина успокаивал, он не был слишком настойчивым или слишком наигранным. Он просто говорил и уточнял, не пытаясь казаться крутым или что-то в таком роде. — Мама покончила с собой, когда мне было семь, папа умер от алкоголизма, — Финн смотрит в голубое, с бегущими куда-то далеко, облаками. На Робина он не смотрит. — А мои родоки просто в один момент свалили в Калифорнию и разбились. — Финн с сожалением смотрит на Робина, но тот качает головой, — не жалей, мне-то их не жалко — они были теми ещё уродами. — Отчего-то бандана Робина теперь не так бесит, и волосы его кажутся теперь спутанными как-то по особенному. — Что же за говёная жизнь, — фыркает Финн, слыша, как Робин тихо хмыкает. — Ну, не хочу давить на жалость, но ты, в отличие от меня когда-нибудь свалишь в какую-нибудь Калифорнию, а я, ну знаешь, такие как я вообще далеко не идут, — Финн хмурится и ищет в лице Ареллано хоть тень улыбки. — Нет, я так не думаю, ты можешь стать моделью, а они столько бабок рубят, — на его слова, Ареллано, кажется, готов засмеяться Блейк прямо в лицо. — Не смей смеяться, я серьёзно говорю. — Хорошо-хорошо, не буду, но только вот я совсем не понимаю, как это может работать, — Робин явно выказывает своё замешательство.             А Финн вдруг отчётливо всё видит. — Я буду твоим фотографом.