Золотая кровь

      — Ты ведь случайно проговорилась, — это было скорее утверждение, а не вопрос, и Диане ничего не оставалось, как кивнуть. — Почему, Дин? Ты ведь знала, как это важно для меня. Неужели думала, что я стала бы судиться с тобой из-за Тёмки?       Сурганова была всё ещё очень бледной, под глазами залегли чернильные тени.       — Насчёт суда не знаю, может, и не стала бы, но наверняка требовала бы встреч с ним, общения, а я… Не могла я тебя тогда видеть, вот прям злая была! — призналась Арбенина.       — Угу, и зря, между прочим.       — Да знаю, — махнула рукой Диана. — Ну, не могу я ничего со своей ревностью поделать…       — Не можешь или не могла? — пришурилась Света, и Арбенина замерла, понимая, что снова угодила в ловушку со своим дурацким языком. Сейчас Светка скажет, что раз она не изменилась, то не стоит и пытаться жить вместе, потому что всё будет по-прежнему.       — Я… Я не знаю… — глухо выдохнула наконец она и опустила голову.       — Хорошо хоть не врёшь, — фыркнула Света. — Уже одно это радует.       — И?       — Что «и»?       — Ты дашь нам шанс, или я его снова просрала? — прямо в лоб спросила Диана.       — Скорее да, чем нет, — уклончиво откликнулась Сурганова. — Давай оставим этот вопрос до выхода всех нас из больницы, пожалуйста. Лучше расскажи, как Тёмыч?       Диана выдохнула и не стала спорить. Могло быть и хуже, а так её даже не прогнали. Пока во всяком случае.       — Хорошо. Нет, правда хорошо! — заметив скепсис в глазах напротив, поспешила заверить Арбенина. — Он буквально на глазах поправляется после переливания!       — Здорово, — улыбнулась Светлана, — врач говорит, что завтра разрешит мне вставать, и я смогу его навестить. А как там наш донор? Его, кажется, тоже Артёмом зовут?       — Не знаю, я не была у него, — пряча глаза, смущённо призналась Диана. — Но, вроде, его выписали уже сегодня утром.       — Не была?! Как так? — Света аж резко села на кровати. — Динка, да ты чего?! Он же нашего сына спас!       В другой ситуации Арбенина бы возликовала, ведь Света сказала нашего, а не моего сына! Но сейчас понимала: одна гроза миновала, но не факт, что обойдёт другая.       — Ну… Он будет что-то спрашивать наверняка, а я… Не знаю я, что ему говорить! — мгновенно завелась Арбенина, решив, что лучшее средство защиты — нападение.       — Точно не знаешь? Или, как это обычно у тебя бывает, не знаешь, что соврать?!       — Если бы я хотела врать, то давно бы уже сходила к нему, а я правда не понимаю ничерта! — аж покраснела от обиды Диана.       — Дин, вот прям совсем-совсем ничего? — взгляд Сургановой прожигал насквозь и заглядывал, казалось, в самые укромные уголки её души.       — Ладно, твоя взяла, расскажу, но бога ради, не говори никому, умоляю!       — Рассказывай, — велела Света, сложив руки на груди, — а там посмотрим.       — Ну да, да, не делала я тогда, в шестнадцать лет, аборт… — промямлила Диана.       — Ёпт!.. То есть, этот Артём реально может быть твоим сыном? Сколько ему? На вид лет тридцать как раз! — аж приоткрыла в шоке рот Сурганова.       — Нет, не может, — отрезала Диана. — Мёртвый у меня ребёнок родился.       — Ой, прости! — сразу пошла на попятную добросердечная Светка. — Но… Ты видела? Своими глазами? Тебе показали его?       — Что?.. А… Нет, не видела, — качнула головой Арбенина. — Мать не дала, роды и так были тяжёлыми, у меня ведь узкий таз. Она тогда быстро оттащила от меня врача и рявкнула, чтобы тот не совал мне под нос мёртвого выро… ребёнка… А мне сказала, чтобы я не ломала себе окончательно психику видом синюшного младенца…       В палате воцарилась тягучая, тяжёлая тишина. Обе женщины долго, подавленно молчали, напряжение буквально витало в воздухе. Первой заговорила Сурганова.       — Ты веришь ей? — вопрос прозвучал совсем тихо, едва слышно, но Диану всё равно пробрала крупная дрожь, потому что…       Да-да! Она сама себе потом не раз задавала этот вопрос и всегда предпочитала верить матери (ну, хотя бы для собственного успокоения), а сейчас… Диана не была уверена уже ни в чём! Ведь откуда-то же взялся этот Высоковский! Врач тогда, перед переливанием, жутко удивился и сказал что-то типа «чего вы мне голову морочили, если у пациента есть брат?» И был прав, родственников ведь для донорства проверяют в первую очередь.       К тому же маман изначально возненавидела Андрюшку, прямо с первого взгляда. Как Светку! И… Да чёрт возьми, движимая ненавистью, она могла ведь и соврать! Тем более, что Андрея на момент родов рядом с ней не было…       — Не знаю, Свет, — так же глухо выдавила признание Арбенина. — Уже не знаю…       — Может, расскажешь? Я… Мы с тобой уже долго вместе так или иначе. Мне казалось, я знаю о тебе всё, а оказывается нет… Знаешь, это… больно. Я думала, мы доверяем друг другу, а выходит, ты столько лет скрывала от меня, что оказывается, рожала, а не делала аборт…       — Боже, Свет! Да конечно я доверяю тебе! Просто это не то, чем стоит гордиться, понимаешь? Да, аборт тоже не повод для гордости, но… — Диана тяжело вздохнула и уселась на койку к Светлане. — Я его любила, — тихо проговорила она. — Очень сильно, Свет. А когда мы познакомились с тобой, у меня была Анжелика и… Ну, я не стала взваливать на тебя ещё и эти свои страдахи. Первая любовь к тому времени уже подостыла немного, и вообще, я поняла, что, оказывается, люблю баб… то есть, женщин… Мать настаивала, чтобы я говорила про аборт, а мне было всё равно. Я старалась забыть и вычеркнуть ту свою первую любовь.       — Почему, Дин? В ней было что-то стыдное? Ну, кроме того, что это был мальчик, а ты по девочкам?       Диана задумалась. Светка всегда умела задавать нужные вопросы.       — Расскажи, Дин. Просто возьми и всё расскажи, вот увидишь, потом самой легче станет, — снова попросила Светлана. — Время у нас есть, Тему после процедур снотворным накачали, он ещё долго проспит, так что спешить некуда…       — Марта там одна, — попробовала увильнуть от разговора Арбенина.       — Не одна, а с моей мамой. Она старенькая конечно, но и Мартише особый уход уже не нужен, а просто присмотреть за девочкой мамулечке только в радость, поверь. Я не говорила тебе… Но мама, она ещё с тех пор, когда мы были вместе после рождения двойняшек, считает Марту и Артёма своими внуками… — Диана в шоке распахнула глаза. — Да, да, и очень переживала после нашего с тобой расставания. Прикинь, мне самой фигово, а ещё мама, как маленькая совсем, заладила одно и тоже: «Когда же я их снова увижу? Может, помиритесь, а?» Представляешь, каково это?       Диана рвано выдохнула и закрыла лицо руками. Хотелось убежать и спрятаться. Это скольким же людям она принесла горе и страдания своей тупой ревностью и дурным характером?!       — Я расскажу, — проговорила она наконец некоторое время спустя. — Только ты, если можно, не перебивай, ладно?       Света кивнула, устраиваясь на подушке поудобнее, и приготовилась слушать, а Диана снова помолчала немного, собираясь с мыслями, и наконец заговорила…

***

      В тот вечер в июле 90-го они поссорились с Веткой. Диана не помнила уже из-за чего именно, главное, что возвращалась она с вечеринки одна через парк.       Ну как парк? Скорее, это был более-менее облагороженный, не слишком большой участок посреди города с вековыми деревьями. Местное начальство проложило кое-где дорожки, понатыкало изредка вдоль них фонари, да понаставило скамеек. Уже позже, когда это место неожиданно стало популярным у жителей окрестных кварталов, в парке добавилось несколько беседок и даже появилась небольшая сцена с рядами лавочек перед ней. Никаких концертов и мероприятий, кроме самоорганизованных, там, правда, никогда не проводилось, но сцена была, и это придавало парку значимости.       Именно возле той сцены, Диана и увидела впервые Андрея. Парень сидел спиной к дорожке, по которой она возвращалась домой, на одной из лавок в первом ряду и бренчал на гитаре. Диана уже было прошла мимо, но заслушалась вдруг. Мелодия была приличной и какой-то грустно-тягучей, а песня не банальной перепевкой. Очевидно, писал он её сам, и Диана осмелилась подойти ближе. Постояла немного, едва дыша, потом тихонько присела на одну из задних скамеек. Парень продолжал играть и негромко петь свои грустные баллады, не замечая единственную слушательницу. Ну, или делал вид, что не замечал, а потом резко обернулся и спросил:       — И как тебе?       Диана вздрогнула от неожиданности, застигнутая врасплох.       — Круто. Мне нравится, — робко ответила девушка.       Парень неопределенно хмыкнул, поднялся и подошёл к ней. Некоторое время разглядывал молча, чем заставлял Диану краснеть и едва заметно вздрагивать под этим внимательным, тёмно-серым взглядом, а потом протянул гитару.       — Теперь ты.       — Чего? — опешив, заморгала Диана. — С чего ты взял, что я вообще умею?       Молодой человек хитро прищурился (ох, уж этот лукавый, сводящий с ума прищур!) и вдруг улыбнулся. Широко и открыто! И от этой улыбки у Дианы почему-то вдруг чаще забилось сердце и резко вспотели ладони.       — А что, разве не умеешь? — смеясь, спросил он.       — Допустим, умею, но…как? Как ты узнал?!       Парень закатил глаза, снова засмеялся и выдал:       — Элементарно, Ватсон. У тебя характерная мозоль на пальце.       Диана вздрогнула и совсем, как ребёнок, которого застукали на месте преступления, спрятала руку за спину.       — Ну же, не упрямься, сыграй, пожалуйста, — попросил молодой человек, тряхнув кудрями и снова рассмеявшись. — Ты же хочешь, я чувствую. Поверь, я умею не только играть, но и хорошо слушать!       Диана ещё помялась немного, но всё-таки взяла протянутую гитару. Они снова уселись в первый ряд перед сценой, и Диана, поперебирав немного струны, начала наконец играть. Сперва робко, неуверенно, но парень и правда хорошо слушал. Она вошла во вкус и спела несколько своих песенок. Ей самой они казались детскими и глупыми, но парень так не считал.       — Это было очень круто, правда! — вынес он вердикт, когда она перестала играть. — Нет, правда! Не веришь?       Диана помотала головой, покраснев до самых кончиков ушей. Куда ей до его красивых баллад. Вообще-то, играть она научилась не так давно и не считала, что делает это уже достаточно хорошо. А песни… Так это вообще подростковый бред…       — Меня, кстати, Андреем зовут, а тебя? — вывел её из размышлений парень.       — Диана, — коротко представилась тогда ещё Кулаченко.       — Какое у тебя имя красивое! — улыбнулся Андрей. — Прямо, как у древней богини в римской мифологии… — девушка снова покраснела и смущённо опустила голову.       — Кстати, Диана, а почему ты так поздно ходишь одна? Это может быть опасно для такой красивой девушки, между прочим! — Диана, кажется, стала по цвету уже не красной, а пунцовой. — Давай-ка, я провожу тебя, а то мало ли что…       И Андрей проводил её до самого подъезда. По дороге они говорили обо всём на свете. Диане ещё ни с кем не было так легко и комфортно. За совсем небольшой промежуток времени она узнала, что Андрей, оказывается, не местный. В Магадан приехал в гости к другу на каникулы. В этом году он закончил школу, ему восемнадцать недавно исполнилось. И ещё он поступил в университет, хочет, как родители, стать геологом. Так что, здесь он пробудет ещё около месяца, а потом вернётся домой в Ленинград…       На этих словах Сурганова вздрогнула, но, как и обещала Диане, промолчала, а та, увлечённая своими воспоминаниями, ничего не заметила.       … — Диан, мне правда понравилось, как ты играешь и поёшь, — сказал Андрей, когда они уже стояли возле подъезда, где она жила. — Я подумал… Может быть, ты согласишься поиграть со мной вместе?       — Вместе? — ахнула Диана.       — Ну да. У тебя ведь есть гитара? — девушка быстро кивнула. — Ну вот. Мы могли бы встретиться где-нибудь. Да хотя бы там же в парке и поиграть вдвоём… Нет, если ты этого хочешь конечно!       Диана тут же усердно закивала. Она не знала, хочет ли играть с Андреем, и получится ли у них это вообще, а вот встретиться ещё раз с ним была очень даже не против! Парень понравился ей с первого взгляда и скрывать это хотя бы от себя самой смысла не было.       — О, хорошо. Тогда давай завтра на том же месте?       — Во сколько? — только и смогла выдавить она из себя.       — Не знаю, я-то свободен, как ветер, потому что друг внезапно уехал в какую-то глухую деревню ухаживать за приболевшим дедом. Так что, я вроде как, в гостях, но предоставлен вот уже несколько дней сам себе. Так что? Во сколько тебе будет удобно?       Они договорились встретиться в три, попрощались, и Диана развернулась к подъезду, когда Андрей вдруг окликнул её. Девушка обернулась. Андрей подошёл совсем близко, отчего сердечко Дианы мгновенно забилось в предвкушении, но нет, поцелуя не последовало. Парень наклонился и… легонько коснулся губами её руки. После чего лучезарно улыбнулся и скрылся в ночной темноте…       Диана же ещё долго стояла, покраснев, как рак, и не шевелясь. Будто опасалась спугнуть волшебные ощущения, окутавшие её с головы до ног, словно в кокон…       — Я чувствовала себя в тот момент принцессой из какой-нибудь волшебной сказки, Свет! — восторженным полушепотом рассказывала Арбенина. — Андрей, он правда был похож на сказочного принца! Я сразу, с первого взгляда, поняла, что он — другой. А когда сказал, что не местный, всё встало на свои места. Магаданские парни не такие, а Андрей — вежливый, обходительный и симпатичный, да! Наверное, я влюбилась в него с первого взгляда. Почти как в тебя…       — В меня? С первого взгляда? — вскинула брови Света. — Динь, ну зачем врать хотя бы теперь? У тебя ведь была Анжелика.       — А я не вру, Свет. Я правда в тебя сразу влюбилась, а вот поняла это действительно далеко не сразу, — горько хмыкнула Арбенина. — Понимаешь, Лика была какая-то взрослая по сравнению с тобой. Недоступная и холодная. Мне кажется, именно это и будоражило меня. Как азарт охотника. Загнать дичь, поймать любой ценой. А ты… Ты сама влюбилась в меня, сама приехала в Магадан и была готова ради меня на что угодно. Это грело моё ЭГО, но было скучно. Сопливая я была, Светка, и глупая. Не понимала, что именно такую любовь, как у тебя, надо ценить…       — Ну-ну… — скептически хмыкнула Светлана. — А сейчас поумнела, типа?       — Да я давно поумнела. Ещё когда поняла, что тебя рядом больше нет, а я не вывожу без тебя… Потому и пила, и кололась, и глотала всё, что могла… Это было, как тогда, в шестнадцать, только ещё хуже, потому что меня ничто не удерживало от глупостей, — вздохнула Диана. — А там, в Магадане… Я думала тогда, что не выживу без Андрея, сдохну просто. Хотела даже сделать что-нибудь с собой, когда вдруг поняла, что беременна…       — Он бросил тебя? — участливо спросила Света. — Принц оказался обычным говнюком?       — Нееет, — протянула Арбенина, мечтательно прикрыв веки. — Он оставался принцем до самой смерти…       … Они встречались каждый день, и каждый день дуэт становился всё лучше, а сами молодые люди всё сильнее влюблялись друг в друга. Первая близость случилась спустя две недели после их концерта всё там же в парке. Это было их первое и единственное совместное выступление. Как ни странно, народу собралось довольно много. Диана позвала знакомых, вернулся друг Андрея и притащил тем вечером немало своих приятелей, а к середине их выступления стали подтягиваться и случайные прохожие, проводившие субботний вечер в парке. И так получилось, что к финальной песне на скамейках уже не было свободных мест, народ толпился между рядами и даже под деревьями. Их долго не хотели отпускать, хлопали, просили спеть ещё…       А потом Андрей купил бутылку советского шампанского с коробкой конфет, и они оккупировали одну из укромных беседок… И случилась их первая близость…       — Знаешь, говорят, что нельзя получить удовольствие от первого раза, — хихикнула Арбенина. — А я смогла тогда! Больно было только в самом начале, а потом… Это был чистый кайф!       — И чего тебя тогда на девочек-то потянуло потом? — в голосе Светы слышались отчётливые нотки ревности.       — Сама не знаю, — пожала плечом Диана. — Лика подвернулась, а там понеслось…       — Ясно, впрочем, я всегда знала, что ты би, а не лесби, — констатировала Сурганова.       — Не знаю и спорить с тобой не буду, — отмахнулась Арбенина.       — И не надо, лучше дальше рассказывай… — и Диана продолжила.       …Август закончился как-то резко. Андрею надо было уезжать, и Диана ходила сама не своя.       — Диан, ну не могу я сейчас остаться, — уже в который раз уговаривал Андрей. — Зря что ли в институт поступал? И тебе надо школу закончить! А через год я заберу тебя в Ленинград, поженимся и всё будет хорошо.       Диана кивала, умом понимая правильность слов любимого, а сердце сжималось от тоски и какого-то нехорошего предчувствия. Будто беда уже бродила где-то совсем близко, а они не замечали её пока.       Андрей уехал, а через три недели Диана поняла, что беременна и сразу же позвонила любимому…       — Он отрёкся от ребёнка? Или сказал, что вам ещё рано думать о детях и отправил тебя на аборт? — не удержавшись, зло спросила Светлана.       Арбенина несколько секунд молча, словно изучая, смотрела на неё.       — Признайся, ты хочешь, чтобы он оказался подлецом, да? — скорее заявила, нежели спросила Диана. — Почему, Свет?       Сурганова смутилась и спрятала глаза, долго молчала, пока наконец тихо не произнесла:       — Наверное, да, хочу.       — Но почему, я не понимаю?! — удивилась Арбенина.       — Ну… Наверное, мне хочется быть единственным человеком в твоей жизни, который всегда поддерживал тебя и любил несмотря ни на что, — так и не поднимая глаз, призналась Света.       Диана вскочила и принялась нарезать круги по палате. Признание было настолько шокирующим, что не укладывалось в голове. Получается, Света… Её дорогая Света, которая везде пропагандировала всеобщую любовь, миру мир, любовную дружбу и всепрощение, не хотела этого для неё, Дианы?! С ней она хотела быть единственной в своём роде и чтобы никто больше ни-ни! Не смел её так любить и хотеть, как она!       — Ну, что бы бегаешь? Эгоистка я и жуткая собственника во всём, что касается тебя, — с горечью в голосе признала Сурганова. — Ты не знала? Что ж, теперь в курсе.       — Но… Ты же знала про Лику и других потом…       — Знала и что?       — И как?       — Что как? Как я терпела их всех? — Арбенина кивнула. — Хуёво. Ни одна живая душа на свете не знает, как меня ломало и выкручивало от боли, когда я понимала, что ты с другой. А уж когда видела… Не знаю, Динь, лучше не спрашивай, как это. Мне порой кажется, что в палате больницы, когда даже обезболивающие не помогали толком, и то было легче…       Арбенина с трудом проглотила застрявший в горле ком. Она догадывалась, что Светке было плохо от её похождений, но чтоб настолько…       — Может, не надо больше рассказывать тогда?       — Надо, Дин, только давай коротко, если сможешь.       — Ну, если коротко, он обрадовался ребёнку и тут же приехал. Говорил, что для института раздобыл больничный на две недели… Я взяла справку о том, что беременна, и мы подали заявление в ЗАГС, — рассказывала Диана. — Пожениться должны были через десять дней — так быстро благодаря справке. А через неделю он сорвался домой, потому что случилась беда — его родители погибли в автокатастрофе…       Света ойкнула, обхватив ладонями щёки, но Диана снова была мыслями далеко отсюда и не заметила.       — Похороны, туда, сюда… Больничный у него кончился, да и срок регистрации брака прошёл. Но он не сдавался, говорил, что любит меня, скучает, что сдаст сессию в январе, приедет, и мы тихонько поженимся, потому что живот будет уже большой. Я конечно хотела нормальную свадьбу, как у всех, но понимала, что ему и так нелегко, и согласилась ждать. В конце концов, какая разница, какая будет свадьба? Главное ведь любить и беречь друг друга…       Арбенина вздохнула, а Света лишь подивилась какой-то необычной взрослой мудрости шестнадцатилетней девочки. Интересно только, куда потом это всё подевалось?..       — Мать конечно рвала и метала, орала каждый день, что я позорю их всех своим животом, что в них пальцами тычут, на улицу не выйти. Говорила, что я — полная дура, что Андрей льёт мне в уши ложь, что я ему нахер не сдалась с ребёнком, ну и всё в том же духе…       Диана снова пристроилась на койке Светы.       — Вот… А в конце января следующего года, когда я уже вся извелась, не получая от Андрея никаких известий, меня нашёл тот самый его друг, к которому он приезжал летом. Сказал, что Андрюха вляпался в какую-то мутную историю с митингами — я не поняла тогда толком, что его выперли за это из института и… загребли в армию. Как раз успели под самый конец призыва…       — И? — выдохнула Сурганова, когда Диана резко замолчала, начав усердно жевать губы. — И что было дальше, Дин?       — Да что… Андрей со своим характером правдолюба и там не смог молчать, а дедовщина тогда процветала пышным цветом. Убили его, Свет, а виновных потом так и не нашли. Дело замяли и всё.       — Господи… — выдохнула Света.       — Да. Вот так я и осталась одна беременная и незамужняя. Мать, разумеется, оставшиеся до родов месяцы превратила в ад. Я не знаю, как тогда не выпилилась нахер. Наверное, только сын и удержал.       — Сын?       — Ну да, на УЗИ сказали, что будет мальчик… Из-за постоянного стресса, я не доходила положенный срок и 19 марта родила…       — Николай Николаевич! — завидев врача, нарочито громко воскликнула Светлана, прерывая Диану.       — Как вы тут? — поправил очки профессор. — И Диана Сергеевна здесь, это хорошо. Там ваш сын проснулся и вас искал…       — Ооо! — воскликнула Диана. — Побегу к нему! — подскочила Арбенина. — Свет, я потом ещё зайду к тебе! — и поспешила к выходу, уже в двери услышав странный вопрос Сургановой.       — Николай Николаевич, вы ведь хорошо знаете Артёма Высоковского? — профессор угукнул, отсчитывая пульс пациентки. — А когда у него день рождения?       — Весной. Поздравлять ещё рано, а что? — врач снова поправил очки.       — Да нет, это я так, для себя. Астрологией увлекаюсь, знаете ли, знаками зодиака и прочим, — мило улыбнулась Светлана. — Мне вот, видимо, не зря кажется, что Артём Павлович по гороскопу Рыба, вы же говорите, что он весенний?       — О, милочка, я в этом не смыслю, — отмахнулся профессор, проверяя теперь зрачки Светы. — Если 19 марта это Рыбы, то вы угадали…       Дальнейший разговор Арбенина не слышала. Едва вписавшись в дверной проём, она вывалилась в коридор и сползла вниз по стене. Ноги отчего-то резко стали ватными. В ушах снайперскими выстрелами стучали цифры даты рождения Высоковского, озвученные профессором.       19 марта…       Нет-нет-нет! Так не бывает! Если ещё окажется и год 91-й…       Дверь в Светкину палату осталась приоткрытой, и конец разговора достиг её ушей.       — Артём Павлович такой молодой, а уже известный хирург! — чуть переигрывая, восхищалась Светлана.       — Да… Для тридцати одного года он очень многое уже сделал! У нас, врачей, ведь как? Институт, ординатура… Карьеру быстро не сделаешь, но Артёмка очень талантлив, это чистая правда! И как человек — золото. Не зря у него одного на всю страну золотая кровь! — улыбнулся профессор и тут же поправился: — Ах, пардон, уже не у одного. Надеюсь, и младший Артём проявит себя. Не знаете случайно, кем он хочет стать?..       — Врачом, — прошептала себе под нос Арбенина. Что ответила Света, она не слышала, да и ей было в тот момент всё равно, волновало другое. Артём Высоковский родился 19 марта 1991 года (не иначе, как от стресса Диана смогла так быстро высчитать в уме год рождения старшего Артёма) и был безумно похож на Сурганову. Светка не знала пока — она не успела ей рассказать, что Андрей внешне был практически копией Светы! А в такие безумные совпадения Диана не верила…