Часть 3
2 сентября 2022 г., 19:29
— Профессор, у нас к вам будет немного странная просьба, — переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на стоявшую чуть в стороне Свету, промямлила Арбенина, дождавшись наконец Пивоварова у ординаторской.
Врач смерил Диану внимательным взглядом из-под очков, покосился на Сурганову и распахнул дверь.
— Прошу, проходите, — заметив, что последняя не спешит войти, хмыкнул: — Пациент Сурганова, вы же нарушили постельный режим не для того, чтобы подпирать стены коридора больницы? Поверьте, они достаточно крепкие и простоят ещё очень долго и без вас.
Светлана смутилась и поспешила в ординаторскую следом за Дианой.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — профессор указал на кожаный диван возле стены, сам присел на стул, устроив его напротив.
— Кто позволил вам разгуливать по больнице? — вперил он строгий взгляд в Сурганову. — Навестить мальчика, лежащего через одну палату от вас, это одно, а бегать по этажам я вам не разрешал!
— Но я уже хорошо себя чувствую, — совсем оробев, как подросток перед строгим учителем, пискнула Света.
— Док, она не будет больше бегать. Прямо от вас я провожу её в палату и прослежу, чтобы больше не вставала! — заверила Диана.
— Это хорошо, — кивнул тот, — ну, и что же вас так срочно привело ко мне? — сделал паузу врач и, бросив взгляд на Светлану, добавил: — …в нарушение постельного режима?
— Ну… Я уже сказала, что просьба странная, — снова замялась Диана, — в общем, нам нужна кровь Артёма Высоковского! — выпалила она и, окончательно стушевавшись, поступилась и уставилась в пол.
— Или не кровь, а что-то из его вещей, где могли остаться биологические следы, — поспешила поправить Светлана.
— Хм… — поправил очки доктор. — Всё, что вы просите, достать не сложно. И кровь, и что-то из личных вещей, вопрос: «Зачем?» — профессор поднялся на ноги, обошёл большой стол, присел на кресло за ним и зарылся в ящик. Наконец, на свет появилась папка. Николай Николаевич извлёк оттуда какой-то лист и вернулся с ним назад.
— Вот, возьмите, могу сделать вам копию, если нужно. Либо попрошу Любочку, она распечатает для вас ещё один экземпляр на фирменном бланке больницы.
— Что это? — Арбенина машинально взяла протянутый лист и попыталась прочитать, но в медицине ничего не понимала.
— Экспресс-анализ на родство Высоковского с вашим сыном, — улыбнулся профессор, — вам же для этого нужен биологический материал?
— Да, но… Что здесь написано, доктор? Я нифига в этом не понимаю! Цифры какие-то… — аж покраснела от обилия закорючек Диана. Ответить врач не успел, Света в секунду подвинулась и, оказавшись рядом, выхватила бланк из её рук.
— Артём Арбенин…тратата… Артём Высоковский… Ага, вот. Совпадение ДНКа по типу брат/сестра 86, 9%…
— Чего?! — вылупилась Диана, в шоке переводя взгляд с врача на Светку и обратно. — Они что, братья? Но этого не может быть!
— Я ничего не понимаю, — тяжело откинулась на спинку дивана Света. — Ты же сказала, что он мой сын!
— Кто ваш сын? И что вам не понятно? — нахмурился Николай Николаевич.
— Это долгая история, но… Арбенин Артём мой сын, — вместо так и не пришедшей в себя Дианы отозвалась Сурганова. — А Высоковский, по нашим подсчётам и предположениям, Дианин должен быть… Но у них совпала группа крови и вообще, вы говорите, что они братья.
Доктор несколько секунд молчал.
— Знаете, в вашем родстве разбирайтесь сами, а Артёмы друг другу действительно братья, только для родных процент маловат. Такой разброс бывает обычно у двоюродных.
Обе женщины переглянулись. Понятнее не стало от слова «совсем».
— Если хотите, можем сделать экспресс-тест на ваше родство с Артёмами, — Пивоваров посмотрел на Диану, и та тут же закивала.
— С Высоковским только давайте сделаем, про Тёмку я и так точно знаю, что не мать ему…
— Хорошо, сейчас приглашу медсестру…
Через час женщины, к нескрываемому облегчению профессора, наконец покинули ординаторскую с двумя тестами на руках, из которых следовало, что:
А) Артёмы друг другу двоюродные братья;
Б) Диана Арбенина на 98, 7% является биологической матерью Артёма Высоковского.
— Я с ума сойду, блять! — выругалась Диана уже в палате у Светы. — Как такое может быть, а?
— Не знаю, — развела руками Сурганова.
— Ладно, хрен с ним, потом буду думать, — вздохнула Арбенина. — Хочу отвлечься от этих братьев-не-братьев и серьёзно поговорить сперва кое с кем.
— Я поеду с тобой! — заявила Света, снова поднимаясь с койки.
— Чего? Тебя вообще-то никто не выписывал ещё! — вылупилась на неё Диана. — Да и… Нахера тебе это? Знаешь же, что мать тебя на дух не переносит.
— Мне что-то неспокойно за тебя и… Я не пойду с тобой к ней, в машине посижу…
— Тогда зачем поедешь? — не сдавалась Арбенина, порядком волнуясь за Свету. Ей ведь и постельный режим ещё даже не отменили, а она и так уже находилась сегодня.
— Ну, пожалуйста, Дин, — голос звучал так вкрадчиво, что Диана выругалась мысленно и мигом сдалась. — Я не могу объяснить. Просто знаю, что мне надо поехать с тобой.
***
— Мам, нам надо серьёзно поговорить, — с порога заявила Диана. — Да. И давно пора! — кивнула Галина Анисимовна, проходя в кухню следом за дочерью. — Я не понимаю, какого дьявола Марта торчит у этой престарелой маразматички, а не находится со своей бабушкой?! — Ты не намного младше! — окрысилась Диана. — И Марта находится там, где хочет быть! — Мало ли чего она хочет. У неё есть родная бабушка! Что за дела, Диана?! — упёрла руки в бока маман, но Арбенина не повелась на грозный тон и не дала сбить себя. — Всё, закончили на этом. Марта останется там, и точка! — рявкнула она. — А к тебе у меня другой вопрос. Скажи мне, дорогая мамочка, — голос стал вкрадчивым, — а мой первый сын, ну тот, которого я родила в шестнадцать, точно умер? — Точнее не бывает, — едва заметно побледнела Галина Анисимовна, но уверенный тон ничуть не дрогнул. — Я не понимаю твоих странных вопросов, да ещё спустя столько лет! — Да, видишь ли, у меня внезапно объявился сын, которому тридцать один год, прикинь? — Диана пришурилась. — И дата рождения совпадает. Как ты это можешь объяснить? — Никак. Тебя в очередной раз кто-то хочет развести на бабки, а ты лохушка и всему веришь! — не сдавалась мать. — Какая, нахрен, лохушка? Тёмке переливали кровь в больнице и сделали тест на совместимость с донором. Они братья, мам! Братья! — Диана не стала уточнять, что не родные, решив, что матери вообще лучше не знать о том, что Тёмыч ей не сын. Галина Анисимовна ахнула, побледнела и начала оседать на пол. Диана успела среагировать и сунула под неё табуретку. — Но этого… не может… быть… — Может, мам, рассказывай давай и не ври! И Галина Анисимовна с охами-ахами призналась наконец, что мальчик родился живым и вполне здоровым, маленьким только и недоношенным, а так, вполне нормальным. — Этот твой пропал, а потом вообще сдох… — разъярённо прошипела вдруг мать, как кошка. — А тебе уже поздно аборт делать. Я чуть с ума не сошла тогда, всё переживала и думала. Пойми, никому нахрен не нужна семнадцатилетняя девка с ребёнком на руках! Это же ни учиться нормально, ни замуж выйти… — Мама! Как ты могла?! О чём ты думала? — прошептала Арбенина. — Ты же знала, как я любила Андрея… А ребёнок… Это ведь его ребёнок! Его кровиночка! А ты!.. — О тебе я думала, идиотка! О тебе! Втюрилась в мутного залётного выблядка и мозги отключила. Кто ж ещё о тебе подумает, как не мать?! — Мам, Андрей хороший был, что ты несёшь такое? Какой ещё мутный выблядок?! — Да?! А что ты о нём знала, кроме того, что он сам рассказал? — Диана в шоке захлопала глазами. Неужели мать тогда ещё и в подноготной Андрея копалась?! — Вот именно, ничего! А он, между прочим, приёмыш без роду-племени! Ты знаешь, какие там гены, а?! — Андрей был приёмным? — раздался вдруг от двери Светин голос, а следом появилась и она сама, видимо, не усидев в машине. — Да. Как и ты! Ёбаные отбросы с хер пойми какой генетикой! — зло уставилась на Сурганову Галина Анисимовна, ничуть не удивившись её появлению. — Только от тебя Динка хоть залететь не могла — единственный плюс вашей грязной связи, а этот… Сделал ребёнка и съебался, а потом в уши дул по телефону. Люблю-не-могу… Потерпи, дорогая… Чмок, чмок, чмок… Фу! Слушать противно было их разговоры! — Ты… подслушивала?.. — прошептала потрясённо Диана. — Но… — Что но? Должна же мать быть в курсе! — казалось, эту женщину ничем не прошибить. — Чего ты рожи мне тут корчишь, идиотка? Ты хоть обратила внимание, что они похожи? — Кто?.. — машинально спросила подавленная и мало что соображавшая Арбенина. — Андрей с этой вот… — Галина Анисимовна ткнула пальцем в Свету. — Что? Нет? А я заметила и даже догадываюсь почему… — И почему же? — вздёрнула брови Сурганова, которой ещё удавалась пока сохранять хладнокровие. — Да потому что твоя блядская мамаша таких, как ты, хер пойми сколько, небось, нарожала! Да-да, чего смотришь? И в детдом всех посдавала, чтобы пить и гулять не мешали! — Откуда вы можете это знать? — поджала губы Светлана, понимая, что мать Динки может оказаться права. Чёрт знает, сколько ещё раз рожала её биологическая мать! — Ниоткуда, — призналась Галина Анисимовна, — а только глаза имею. Вы ж похожи с этим её Андреем, как близнецы! И как только эта, — женщина кивнула на свою дочь, — не видела?! Небось, эта блядь рожала, как кошка, да таскала к роддому, а надо было топить, как котят помоечных! Чтобы такие отбросы, как вы, не мешали нормальным людям жить. Вы же, как зараза, как микробы на теле общества!.. — Мама! Заткнись! — видя посеревшую лицом Светку, рявкнула Арбенина так, что Галина Анисимовна не только захлопнула рот, но и испуганно присела обратно на табурет. — Молодец. А теперь давай ключи. Ну! Живо! — К…какие ключи… — От дома моего. — Но, Диан… — Живо, я сказала! — она так посмотрела на мать, что та не посмела ослушаться и поплелась в коридор. — Хорошо, — Диана вырвала из её рук связку, — и запомни, попробуешь подойти к Мартёмкам, не получишь от меня больше ни копейки! Я не буду содержать тебя, ясно? Так что, выбирай: обеспеченная старость, но без нас, или… Диана подхватила под руку Свету, и они, не оглядываясь, покинули квартиру Галины Анисимовны. — Зачем ты так с ней? — тихо спросила Светлана, когда они уже подъезжали к больнице. До этого в машине царила гробовая тишина. — Мама всё-таки… — Мама — это твоя Лия Давидовна! А эта… — Ну… Она хотела как лучше для тебя, — несмотря ни на что, заступалась за пожилую женщину Света. — И давно это всё было. Надо уметь прощать, Дин. — Прощать? А кто тебе сказал, что я не умею? — Диана заглушила мотор, но выходить не спешила. — Прощают, Свет, тех, кто раскаялся и просит тебя о прощении. Она — нет. Она до сих пор считает, что во всём права была, понимаешь? — Ну да, пожалуй, здесь не поспоришь… — Я не брошу её, потому что она действительно моя мать, буду помогать с деньгами, как и делала всё это время, но общаться с ней, извини, я больше не хочу, — Диана вздохнула. — Не надо было тебе ехать, опять понервничала. Серая до сих пор вся! И вообще, не знаю, нафига я разговор этот завела? Горбатого всё равно только могила исправит, можно было это предвидеть… — Ну, не скажи, мы не зря съездили. — Да? — Да. Узнали, например, что Андрей был на меня похож… — Да ну, — отмахнулся Арбенина. — Случайность, я думаю. — А я вот так не думаю, — покачала головой Сурганова. — Смотри, что выходит. Если Андрей и правда был моим братом по биологической матери или отцу — точно этого мы уже не узнаем теперь — то тогда Тёмка, который является моим сыном, как ты говоришь, и Артём Высоковский действительно могут быть двоюродными братьями, понимаешь? Диана ахнула и открыла в шоке рот, поморгала, но довольно быстро пришла в себя. — Офигеть! Но почему тогда у тебя не нулевая группа? — А вот этого я понятия не имею, — развела руками Сурганова. — Слушай, а твоих родителей точно уже нет в живых? — после недолгого молчания спросила Арбенина. Света покачала головой. — Мать давно уже умерла, а отца я и не знала никогда, так что эта тайна так и останется тайной, — вздохнула Светлана. — Пойдём, а то скоро вечерний обход, не хочется снова выслушивать нотации от профессора…***
— Дин, тебе придётся это сделать, — уговаривала Светлана. — Мало того, что он стал донором для Тёмки, так Артём ещё и твой сын. Диана уставилась в пол и молчала. — Дин… Ты слышишь меня? — Слышу. — И? — Потом… Я схожу к нему потом, — заявила Диана, — вот тебя выпишут завтра… — А как это связано? — скептически хмыкнула Сурганова. — Ну, ты будешь дома с Мартой, и мне не надо переживать и думать хотя бы об этом. — А… Ну, тогда подожди, пока выпишут и Тёмку через неделю, — с непонятной интонацией в голосе предложила Света, и Арбенина повелась. — О! Точно. Так будет ещё лучше! — Дииин… — закатила глаза Светлана. — Да ты же просто боишься! — Я? Чего я боюсь? Ничего я не боюсь! — тут же набычилась Диана. — Говорю же, просто голова пухнет от переживаний о вас, а вот как вас выпишут… — Понятно, — махнула рукой Сурганова, когда Арбенинская песня началась по второму кругу… — Мартиш, девочка моя, — Света тепло улыбнулась, — ты не расстроишься, если я уеду часика на два-три? И маме об этом лучше не говорить. — Расстроюсь конечно, но не сильно, — Марта не смогла не улыбнуться в ответ. — А потом сходим на озеро? — Конечно, дорогая, поверь, мне и самой не хочется тебя бросать, но очень-очень нужно, правда. — Верю, езжай, раз надо. Бабушка Лия как раз легла вздремнуть, — девочка подмигнула, — думаю, она тоже не заметит твоё отсутствие. — Ты ж моя заговорщица! — хихикнула Сурганова, подхватывая с тумбочки свою сумочку, права и ключи от машины. — Я быстро! — Передай ему от меня привет и спасибо, — услышала Света уже в дверях. — Кому ему? — замерев, обернулась Светлана. — Артёму Высоковскому. Ты же к нему едешь, — с хитринкой в глазах склонила голову к плечу Марта. — Он Тёмыча спас, а мать — дура неблагодарная. — Не надо так о ней, Март. Она просто боится, и её можно понять, — начала привычно защищать Арбенину Света, но осеклась. — А ты откуда знаешь, что я к нему? Девочка улыбнулась и чуть смутилась. — Ну… Ты вчера искала, как лучше проехать в деревню Глебово и не закрыла запрос, когда побежала мать встречать. — И что? Мало ли что в этой деревне, — пришурилась Сурганова. — Да я бы не обратила внимание, если б Николай Николаевич несколько дней назад не болтал с Артёмом Павловичем про неё, когда они шли по коридору. Артём Павлович размахивал руками и показывал, какого размера в местной речке Глебовке водятся лещи… — Ясно всё с тобой, — хмыкнула Светлана. — Ладно, не скучай, Шерлок! Привет передам и спасибо от всех нас скажу. Пока, пока! Марта помахала Свете из окна и поднялась к себе в комнату, а Сурганова, выехав за ворота, прибавила газу. Ей действительно хотелось вернуться до прихода Дианы из больницы, вот только она не знала, что там Арбениной не было с самого утра…***
В доме престарелых пахло плесенью и сыростью, сразу за порогом витал тяжёлый дух смерти. Диана втянула носом воздух и скривилась. Она никогда не любила больницы — там стоял запах боли и страданий, но здесь было ещё хуже. Казалось, вонь отчаяния и безнадёжности пропитала тут всё: обшарпанный, с опасно свисающими кусками отслаивающейся штукатурки потолок; не видавшие с прошлого века ремонта, потрескавшиеся стены и даже местами прогнивший до дыр и наспех заделанный чем придётся пол. — Пойдёмте, Василий Петрович на прогулке, — сказала молоденькая врач. — Я покажу, где он гуляет, боюсь только ничем он вам не поможет. Сдал сильно за последний год Василий Петрович, никого не узнаёт, ни с кем не общается. — Так девяносто пять уже ему, нет разве? — вскинула брови Арбенина. — Да, старость берёт своё. Вот пришли бы вы год назад! Совсем другой он был: заводной, весёлый, душа компании. Его так тут все любили, а как получил то злосчастное письмо, так и сник. — Какое письмо? — насторожилась Диана. — Ну, вообще-то, я не читаю чужих писем, — докторша отвела глаза, — но очень меня беспокоило его состояние, хотелось понять, что такого ему написали там… — И что же? — подбодрила Диана любопытную девушку. — Сообщили о смерти сестры, — вздохнула врач, — понимаете, Василий Петрович ведь четырнадцатилетним мальчишкой на войну ушёл. Приписал себе два года и ушёл. Тогда многие пацаны так делали. А когда вернулся — контуженный и израненный, но живой — понял, что его семья погибла во время блокады. Все умерли, представляете? И мать, и отец, которого не взяли на фронт, потому что сочли, что от него больше пользы на заводе будет — главный инженер как-никак! И три сестры, и братья младшие — никого не осталось… Уже позже, где-то год спустя, он случайно узнал, что каким-то чудом уцелели маленькие дочери маминой сестры. Они погодки были восьми и девяти лет. Ну, Василий Петрович и взял их к себе, да так привязался, что семьи даже не завёл своей, о сестрёнках всё заботился… За разговором они миновали здание и вышли с другой его стороны, где располагался небольшой парк со скамейками буквально на каждом шагу. — Сёстры выросли, старшая замуж вышла и уехала к мужу в Челябинск, а младшая так и не смогла личную жизнь устроить, всё с Василием Петровичем жила, пока не умерла от какой-то болезни. Но это давно уже было, а год назад и старшая покинула этот мир, вот Василий Петрович и остался один одинёшенек. И стал сдавать… Да вон он сидит. Видите громадный дуб слева от центральной клумбы, а под ним скамья? Диана проследила взглядом в указанном направлении и увидела совсем дряхлого старичка, одиноко восседающего на скамье. — Не говорит он ни с кем последнее время, но вы попробуйте конечно, вдруг у вас получится, — врач кивнула, прощаясь, и скрылась в здании. Арбенина медленно подошла к скамье. Дедок сидел, оперевшись на трость и мыслями, кажется, был очень далеко отсюда. Он даже не заметил, что на лавку рядом с ним кто-то сел. Да уж, зря она, походу, поднимала все свои связи и разыскивала родственников Светки. Нашла вот одного — двоюродного брата её биологической матери, но толку от него, видимо, будет ноль. — Здравствуйте, Василий Петрович, — вежливо, но достаточно громко поприветствовала старика Диана. Как и ожидалось, тот даже бровью не повёл. — Как поживаете, говорю? — ещё громче спросила Арбенина, решив, что, может быть, старикашка глухой? И снова не получила ответа. — Зря приехала, — пробормотала она себе под нос. — Эх, Светка, Светка, не повезло тебе с родственниками… — вздохнула она. — Походу, так мы и не узнаем ничего про тебя и Андрея… Диана поднялась и развернулась к выходу с парка, как вдруг услышала за спиной дребезжащий старческий голос: — Какого ещё Андрея? И кто такая Светка? — старик внимательно смотрел на неё своими выцветшими белёсыми глазами. — И ты кто такая будешь? Взгляд был настолько осмысленным и, казалось, видел её насквозь, что Диана растерялась. Она собиралась соврать что-нибудь про то, что пишет статью или книгу, но под этим взглядом поняла — нельзя врать! Иначе он ничего не расскажет! Арбенина села обратно и, набрав в грудь воздуха, сумбурно выпалила: — Меня зовут Диана, у меня есть любимая подруга Светлана, а у неё был, как мы думаем, брат Андрей. — Почему был? — въедливо уточнил старик. — Потому что он погиб в девяностом году ещё. — Понятно, продолжай. Почему ты пришла ко мне? — Потому что Светка приёмная, а родила её в шестьдесят восьмом году некая Полина Смирнова. По нашим предположениям, она же стала матерью Андрея в семьдесят втором. — А от меня вы что хотите? — прищурился старик, заставив Диану вздрогнуть и едва не свалиться со скамьи. Какие, нахрен, предположения! Это был тот самый родной и до боли знакомый прищур! Так часто делал когда-то давно Андрюшка, так любила смотреть на неё по сей день Светка! Сглотнув подступивший к горлу комок, Диана выдохнула: — Ну, она же ваша сестра, да? — Допустим. Но Поленька умерла давным-давно, — вздохнул Василий Петрович, — а недавно и Наденька моя умерла. И детей они с мужем не завели. Эх, один я остался… — Почему один, а Света как же? — Какая Света? — не понял старик, кажется, уже потеряв нить разговора. — Ну, как какая… Дочка Полины, я вам только что говорила, — напомнила Диана. — А, эта… Так ведь отдала её Полька и не только её… — вздохнул Василий Петрович. — Удочерила её потом какая-то шибко умная женщина — кандидат наук! Разве ж я теперь нужен ей? Арбенина вздохнула. Как по ней, так старик прав, нахер он не сдался её Светке! Но Сурганова другая, если узнает о своём дяде в доме престарелых, стопудово побежит к нему и будет заботиться. — Василий Петрович, а вы могли бы рассказать о Полине, — ушла, в итоге, от ответа Диана. — Как… Почему она детей своих отдавала? — Долгая это история, — вздохнул старик, — и тяжёлая очень. — Расскажите, прошу вас, Света всегда хотела узнать хоть что-то о своей родной семье, — попросила Арбенина. — Дак, чего ж она сама сюда не приехала? — и снова этот бередящий душу прищур. «Потому что не знает о вашем существовании и, надеюсь, никогда не узнает!» — пронеслось в голове, а вслух Диана озвучила более дипломатическую версию. — В больнице она, не может пока что приехать. — В больнице? Это плохо, пусть поправляется обязательно! — покачал головой Василий Петрович. — Так что? Расскажете? — Ладно, — кивнул вдруг старик. — Но с условием: как только дочка выйдет из больницы, ты привезёшь её сюда. Недолго уж мне осталось, поговорить хочу, прощения попросить, ну и попрощаться по-человечески… — Дочка? Какая ещё дочка? — нахмурилась и растерялась Арбенина. — Света. Не племянница она мне, а дочь, — прокряхтел старик. — Привези её! Обещаешь? Диана ошалело кивнула. — А Андрей? — глухо выдохнула рок-певица. — Да, он тоже мой был сын… Все они наши с Полей были… Тяжкие времена наступили тогда для нас, чёрные, можно сказать. Много чего постыдного и мерзкого совершил я, вспоминать о том мне совсем не хочется конечно, но в обмен на возможность увидеть дочь перед смертью, я расскажу тебе, коли настаиваешь… А Диана уже и не знала, хочет ли она знать правду о появлении на свет своих любимых. За время пребывания Тёмки в больнице, она перечитала уже кажется всё, что могла про эту чёртову, так называемую, золотую кровь. Как выяснилось, нулевая группа была чрезвычайно редка и возникала либо в случае тяжёлой генетической аномалии и приводила к смертельному исходу её обладателя, либо в результате кровосмешения. И она не знала, какой вариант предпочла бы для Артёма! Не понимая, кого именно винить, Диана много раз успела проклясть и это грёбанное ЭКО с его толком непроверенными донорами спермы, и неизвестных Светкиных биологических родителей… И как в воду глядела, оказывается. Вот кто наградил Тёмку нулевой группой! Этот вот дряхлый и, вроде бы, почтенный старик спал со своей двоюродной сестрой — и вот результат! Непонятно только, как пронесло Светку? У неё-то самая обычная первая… Стараясь не пропустить ничего важного — вдруг пригодится, Диана вывалилась из раздумий и обратилась вслух, когда старик начал свой рассказ…
