Золотая кровь

      Ужин проходил в напряжённой, тяжёлой атмосфере. Диана назад так и не вернулась, задержавшись у Светы, а пойти за ними, проявив удивительное благоразумие, никто не решился. Сурганова старшая всё время бросала недовольные взгляды на Василия Петровича, но, помня просьбу дочери, ничего не говорила. Явно сильно уставший Артём вяло ковырялся вилкой в тарелке с овощным рагу и, кажется, готов был отрубиться прямо за столом. Марта, глядя на него, не выдержала:       — Бабуль, смотри, Артём сейчас уснёт в тарелке! — шепнула она Лии Давыдовне.       — И то правда, — кивнула та. — Артём, — громко позвала она. — А давайте, я покажу вам вашу комнату?       Высоковский вздрогнул, поднял голову и несколько секунд тупо хлопал глазами, явно плохо понимая, чего от него хотят. Потом расплылся в счастливой улыбке и кивнул:       — Спасибо, было бы здорово, а то я что-то совсем без сил.       Лия Давыдовна подхватила его под руку и увела из гостиной. Марта и Василий Петрович остались за столом одни. Некоторое время оба молчали, тщательно пережёвывая пищу, потом Марта спросила вдруг:       — А это правда, что вы воевали?       — Да, дорогая, всю войну прошёл, аж до самого Берлина, — кивнул старик, — а потом жуликов и бандитов всю жизнь ловил.       — Поэтому семью не завели, да?       — И поэтому, и не только. Когда вернулся домой, узнал, что мои все погибли — кто на фронте, кто блокаду не пережил. Стал работать, Ленинград восстанавливать… Так раньше Санкт-Петербург назывался, — поправился он, сообразив, что подросток может этого не знать, но Марта поспешила кивнуть:       — Я в курсе, дальше рассказывайте, пожалуйста. Интересно же!       — Дальше… Ну, что… Потом случайно узнал, что сёстры мои двоюродные чудом живы остались. Маленькие они тогда ещё были: одной девять, второй восемь всего. Забрал их, вот они и стали моей семьёй.       Старик замолчал, задумалась и девочка, но всё же вскоре снова спросила:       — Вы, наверное, очень сильно их любили? — ветеран непонимающе посмотрел на подростка. — Ну, в смысле, раз одна из них потом, когда выросла, стала мамой тёти Светы? Это ведь запрещено вообще-то, вы ведь близкие родственники…       Василий Петрович растерялся. Никому, кроме Дианы, он не рассказывал свою историю и теперь смутился под внимательным взглядом девочки, помолчал немного, прищурился и поинтересовался:       — А откуда ты, стрекоза, знаешь про это? И как узнала, где мы?       Теперь смутилась и опустила глаза Марта.       — У мамы в телефоне программка одна стоит… Ну… шпионская, типа. Понимаете, она как-то пару лет назад вдруг пропала, никому ничего не сказав. Мы извелись тогда, не зная, что делать и думать. А оказалось, мать всего лишь бухала после ссоры с тётей Светой… Вот тогда я и решила, что больше не хочу так нервничать из-за неё и купила жучок в инете. Потом ещё программу ей тайком закачала, так что всегда знаю, где она.       — Жучок, определяющий местоположение, это одно, но подслушивать… — покачал головой старик.       — Да я и не слушала никогда! Честно, честно! — вспыхнула девочка. — Только когда они со Светой мутить что-то начали непонятное. Я испугалась и решила послушать… Простите меня, я правда не из любопытства это сделала, просто очень испугалась за маму…       — Ясно, — крякнул Василий Петрович. — То есть, ты в курсе всего нашего разговора, выходит…       — Да, — Марта потупилась.       — Осуждаешь? Презираешь? — коротко и сухо, словно на допросе, спросил старик.       — Нет, — качнула головой девочка, — горжусь даже. Что? Правда! Вы нашли обидчиков сестры и наказали их!       — Убил.       — И что? Если они отмазались от законного наказания, что было делать? — спокойно пожала плечом Марта. — Свою семью надо беречь и защищать. Я бы тоже так поступила, если что.       Василий Петрович долго смотрел на девочку, но та не отвела взгляд.       — Спасибо, — наконец прокряхтел старик. — Но…       — Что? Если вы про связь с двоюродной сестрой… — мужчина разом сник и сгорбился, — …это, наверное, не очень хорошо с точки зрения генетики, насколько я понимаю. И закон, и церковь запрещают близкородственные браки, но… С другой стороны, если уж так вышло, то единственное, за что я могу вас осуждать, это за то, что вы не стали забирать тогда свою дочь. Это вот была явная трусость с вашей стороны. Можно было забрать Свету, Полину и уехать куда-нибудь, где вас никто не знал. Что? Ну, раз вы её любили так сильно!       — А как же закон и вообще…       — А что вообще? Знаете, мне кажется, что людской род живёт и развивается пока ещё лишь потому, что люди не разучились любить. Любовь — это то, что спасает мир уже много веков. А вы, получается, предали эту вашу любовь. Более того, даже когда решили наконец быть вместе, жажда мести оказалась сильнее. Наверное, поэтому у вас не вышло ничего с Полиной…       — Ты слишком умная для своих лет, тебе говорили? — после долгого молчания глухо пробормотал старик.       — Говорили, — серьёзно кивнула младшая Арбенина. — А знаете, что во всей этой истории самое страшное?       — Нет, объясни, — внимательно посмотрел на неё Василий Петрович.       — Вы будто бы запустили цепную реакцию, с которой теперь не могут справиться ваши потомки, — заявила девочка. — Сын ваш Андрей погиб, ввязавшись в какую-то авантюру, вместо того, чтобы любить и беречь свою любимую женщину, к тому же ждавшую от него ребёнка. Эти две… — девочка подняла глаза наверх, что означало, очевидно, спальню, где скрылись Сурганова и Арбенина, — …уже почти тридцать лет играют в любовь и всё никак не могут договориться. Артём вон до сих пор не женат, хотя всё при нём, что называется. И знаете, вам-то уже поздно что-то исправлять, а вот, если мать и Света ничего не сделают, боюсь, и нам с Тёмычем грозит разгребать это всё…       Василий Петрович нахмурился.       — Не могу сказать, что верю в то, что ты говоришь, но хрен его знает…       — Это ваше право. Каждый выбирает сам, во что верить, — пожала плечом Марта и вдруг заявила: — Вы устали, наверное, не меньше остальных, а бабушка Лия почему-то вас не любит и не спешит на ночлег устроить. Давайте-ка, я вас провожу в свободную комнату?       — О, это было б неплохо, — улыбнулся старик. — Что-то я и впрямь устал.       Марта привела гостя в свободную комнату на первом этаже.       — Вот, проходите, думаю, вам будет удобно здесь, — девочка посторонилась, пропуская Василия Петровича. — Там туалет и душ, если что, — указала она на неприметную дверь в углу комнаты.       — Ого, собственный санузел! Удобно, ничего не скажешь, — кивнул мужчина. — Спасибо, дорогая.       — Не за что. Отдыхайте. Доброй ночи… — улыбнулась младшая Арбенина и, уже закрывая за собой дверь, обернулась. — Знаете что… Если вдруг вы не найдёте общий язык со Светой, ну или бабушка Лия упрётся, и вам придётся вернуться в интернат для престарелых… Я буду вас там навещать, обещаю, — выпалила она и исчезла. Василий Петрович ещё с минуту таращился на дверь, пока наконец не улыбнулся. Что ж, по крайней мере с одним членом своей родни он, вроде бы, нашёл общий язык и не будет доживать век одиноким, всеми покинутым волком…

***

      Светлана спала на следующий день очень долго, хотя обычно вскакивала ни свет ни заря. Видимо, дали о себе знать их вчерашние приключения и слабенькое здоровье. Диана не стала будить её и выскользнула из спальни как можно тише. Из кухни-гостиной даже до второго этажа долетали вкусные запахи, и желудок тут же напомнил о себе громким урчанием. Ещё бы, его не кормили больше суток!       Когда Диана появилась на пороге гостиной, за столом сидели трое: Лия Давыдовна, Марта и Артём. Василий Петрович, видимо, как и Светка, ещё спал.       — Доброе утро, — буркнула Арбенина, первым делом подходя к кофемашине.       — Доброе, Дианочка. Как там Светуля? — тут же откликнулась Лия Давыдовна. — Завтракать будешь? Посмотри, там, на сковороде, ещё остался омлет.       — Спит ещё, я не стала будить, пусть сил набирается, — ответила Диана, вывалив себе на тарелку остатки скромного завтрака и усаживаясь за стол. Омлет оказался невероятно вкусным, и певица тут же отметила это:       — Спасифо, Лия Дафыдофна, офень вкуфно! — пробормотала она с набитым ртом.       — Пожалуйста, конечно, но это не мне, — улыбнувшись, отмахнулась старшая Сурганова. — Мартиша сегодня завтрак готовила.       Диана аж перестала жевать и уставилась во все глаза на дочь. Значит, как дома, так у них даже бутерброды кривые и косые выходят, а здесь… Похоже, только с ней дети изображают безруких неумех!       — Что? — нахмурилась Марта, почувствовав неладное. — Не смотри так. Если бабушка Лия научила меня жарить омлет, это не значит, что я теперь всегда буду завтрак готовить! — безапелляционно заявила дочь. — Темочку, вон, своего припахивай. С ним бабуля даже борщ варила в прошлый раз, — сдала брата Марта, не заметив, как при звуках общего для них имени вздрогнул Высоковский. Зато обратила внимание Лия Давыдовна.       — Мартиш, солнышко моё, я смотрю, ты уже поела? Может, поможешь мне до беседки дойти? Хочу отдохнуть и почитать немного, прежде чем обедом заниматься…       — Конечно! — подскочила младшая Арбенина, и уже через минуту Диана осталась в гостиной наедине с Артёмом.       Молодой человек демонстративно неспешно допивал свой кофе и бросал на рок-певицу внимательные взгляды исподлобья, отчего Арбенина тушевалась и не знала, куда деваться. В итоге, не доев омлет и так и не сказав ни слова, женщина выскочила из-за стола и выбежала из гостиной. Опасаясь разбудить Свету, подниматься наверх она не стала, побегав по первому этажу и пиная всё, что попадалось под ноги. Наконец, после хрен пойми какого круга, она влетела обратно и выпалила прямо с порога:       — Мать сказала мне, что ты мёртвый родился!       — Я знаю, — спокойно кивнул Артём. — И не обвиняю тебя ни в чём.       — Знаешь?.. — растерялась Арбенина. — Откуда?!       — От Марты, она передала мне вкратце ту историю, что ты рассказывала Светлане в больнице.       — Чего?! Но… Как?!. — опешила Диана.       — Не ругай её только. В конце концов, если б не эта её программка и жучок в твоём телефоне, мы все погибли бы вчера в подвале… — заступился за девочку Артём.       — Всё равно ничего не понимаю, — Диана тяжело плюхнулась на стул и потерла переносицу.       — А чего не понятно? После какого-то твоего загула несколько лет назад, ну, когда они тебя двое суток найти не могли, Марта поставила жучок тебе в телефон, чтобы всегда знать, где ты находишься. Потом добавила ещё шпионскую программу… Я не разбираюсь в этом, но она утверждает, что может всё слышать, если у тебя при себе телефон. Не только разговоры по мобиле, но и вообще всё…       — Блять! — только и смогла выдохнуть Арбенина, судорожно вспоминая их встречи со Светкой и пытаясь сообразить, где в моменты их бурной страсти был телефон. Получалось, что далеко не всегда глубоко в сумке или в коридоре, часто мобильник улетал вместе со штанами куда-нибудь под кровать… От того, что могла услышать дочь, стало плохо. Арбенина схватилась за сердце и, если бы не следующие слова Высоковского, схлопотала б второй инсульт, совершенно точно!       — Марта правда ею никогда не пользовалась до самого последнего момента. Ну, когда началась вся эта свистопляска с поисками донора крови после аварии…       — Т…точно не п…пользовалась?.. — посеревшими губами пролепетала Диана.       — Ну, вроде бы, она не врала, когда говорила об этом, а что?       Артём не понимал — и слава богу! — паники биологической матери. Диана несколько секунд приходила в себя, потом наконец смогла улыбнуться. Кривенько, но вполне искренне.       — Спасибо…       — За что? — вылупился на неё Высоковский.       — За понимание, — Диана посмотрела прямо в глаза, — и за то, что не держишь обиды на меня. Спасибо!       — А на что мне обижаться-то? — хмыкнул Артём. — Я вообще очень долго не знал, что не родной. Аж до седьмого или восьмого класса — не помню, в каком именно проходят группы крови… — улыбнулся Высоковский. — С учителем даже схлестнулся на эту тему, хорошо хоть с глазу на глаз, а не прямо на уроке. Он-то и сказал, что это наука, с ней не поспоришь. Прикинь, каково мне было вот так узнать, что мои родители, оказывается, не мои?       Диана сочувственно кивнула.       — Дома истерику им закатил, до сих пор стыдно вспоминать… — с горькой улыбкой признался Артём. — А они, бедолаги, хлопают глазами и нихрена не понимают, о чём я им толкую. Отец молодым инженером был на момент моего рождения и получил распределение на строительство моста в Магадане. Маму — она у меня учитель музыки — хотели отправить куда-то в Сибирь, я точно не помню куда. Им пришлось срочно пожениться, чтобы не разлучаться и поехать вместе. Вот… В Магадане я и родился, ну, вернее, их сын. Он мёртвым оказался, а твоя мать велела «убрать меня с глаз». Вот акушерка и убрала…       — Странно это так, — проговорила Диана. — Тебя, получается, поменяли при рождении, как и Андрея — твоего отца…       — Ага, будто Василий Петрович с Полиной и впрямь запустили какую-то цепочку нехороших событий… — кивнул Высоковский.       — Чего?! — вылупилась Арбенина. — Какую ещё цепочку?       — Ооо… Ну, это теория моей сестры. Ты же не против, если я буду называть Марту и Тёму братом и сестрой? Это ведь так и есть по-сути? — Диана быстро кивнула. Спорить с очевидным не было смысла, а ей не терпелось узнать про теорию дочери. Арбенина только лишний раз удивилась. И в кого Марта такая умная? Нет, себя дурой она конечно же не считала, но то, что порой выдавала Мартиша… — Если коротко, она считает, что мир держится на любви во всех её проявлениях. И если кто-то предаёт однажды эту самую любовь, то его потомков раз за разом приводят к подобным обстоятельствам, чтобы они приняли наконец правильное решение и тем самым, как бы, исправили ошибку своих предков.       — Господи… — Диана аж зажмурилась. — Марта считает, что Василий Петрович и Полина… что? Что они сделали? Отказались от любви? Предали её, так?       — Угу, — кивнул Артём. — Поэтому их дети ставились в такие условия, где надо было выбирать. Андрей, например, предпочёл тебе какие-то там митинги, за что в итоге и поплатился. Вы со Светой… Наверное, ты и сама знаешь, не стану объяснять…       Арбенина нервно сглотнула и кивнула. Да. Как ни крути и не называй, а любовь они предали…       — Самое гадкое, что и меня уже не обошла та же участь, — вздохнул Высоковский.       — Чего? — ахнула и заморгала Диана. — Ты-то когда успел?       — Мне тридцать один вообще-то, — грустно улыбнулся парень. — Мы учились с Алиной вместе, любили до беспамятства друг друга, а вот сохранить любовь не смогли. На последнем курсе Аля забеременела, а я… Вместо того, чтобы жениться, думал о дипломе и будущей карьере. В общем, уговорил её сделать аборт. И наверное, ничего бы страшного в том не было, но что-то пошло не так во время операции и… Альке сказали, что детей она иметь больше не сможет. Она люто возненавидела меня, разорвала отношения, а сразу после получения диплома родители увезли её в Америку…       — Это жуть конечно, но… — Диана говорила медленно, осторожно подбирая слова. — Ты ведь можешь поехать к ней, сейчас куча разных способов завести ребёнка…       — Не могу, — качнул головой молодой человек, — Алина погибла пять лет назад в аварии. Ничего мы с ней уже не исправим.       — Блять! — не сдержалась Диана.       — Не знаю, может быть, мне тоже, как и тебе, когда-нибудь дадут второй шанс, но пока что у меня не получается любить. Нет, женщины-то у меня есть, не переживай, но… Они не Алина. И с ними ничего серьёзного у меня не выходит, увы.       — У тебя ещё будет любовь, — Диана осторожно положила ладонь на руку Артёма. — Я знаю, поверь.       — Я верю, только…       — Что? Ты обязательно ещё будешь счастлив, вот увидишь!       — Не факт, ты же не смогла и второй раз сохранить любовь, — хмыкнул Высоковский.       — Я работаю над этим! — фыркнула Арбенина, машинально подняв глаза вверх.       — А… Ну-ну… — где-то над гостиной была как раз спальня.       — Что? Я правда стараюсь! Это Светка всё портит теперь!       — Или просто боится довериться тебе, боится очередного твоего предательства, — беспощадно пригвоздил Артём. — Чего? Разве не так? Твой переезд в Москву, распад Снайперов, да ты даже после рождения детей умудрилась прогнать её! Сколько им было? Год всего?       Диана, уставившись в стол, подавленно молчала.       — Думаешь, легко ей было? И чего ты хочешь от неё сейчас? Что она кинется тебе в объятия? Люблю-не-могу-всё-прощу? Доверие — штука сложная. Его слишком легко потерять и очень трудно бывает вернуть обратно, понимаешь?       — Что ты хочешь от меня? Я делаю, что могу! — огрызнулась Диана.       — Да ничего я не хочу, просто… Вы с ней следующие, пойми. Ни у меня, ни у двойняшек не будет счастья пока вы со Светой не договоритесь.       — Да почему?! — вспылила Диана.       — Потому что она его дочь — следующее поколение. А мы через одно. Это как пазл собирать — потеряешь хоть один кусочек и всё, картина не получится…       — Так, если дело в Светке, иди к ней давай. Чего ты мне-то мозг выносишь?! — окончательно разозлилась Арбенина. — Я и так из кожи вон лезу!       — Ага, да так, что в аварии попадаешь. Умница! — потерял терпение и Высоковский. — Она дала вам обеим шанс, позвала тебя, чтобы вы вместе жили, а ты… Даже доехать нормально не смогла до неё!       — Да потому и не смогла, что она достала! Одной рукой меня зовёт, да ещё с детьми, а другой… — выпалила Диана.       — Что другой?       — От Элечки своей никак не отъебётся! — зло выдохнула певица. — «Ой, я не могу больше говорить, тут Элечка пришла… Уси-пуси…» — изобразила она Свету. — Ну, а я не железная, блять! Психанула и вот…       — Диан… — тихо и очень вкрадчиво произнёс вдруг Артём. — Так ты… не знаешь про Эллу, что ли?       — В смысле?! Чего ещё я должна знать про эту чёртову уголовницу?!       Высоковский с полминуты молчал.       — Нет, я в это не полезу, прости. Я думал, ты в курсе, а раз нет, разбирайтесь с Сургановой…       — Эээ! Сказал «а»…       Ответить, как и сказать «б» Артём не успел — на лестнице послышались шаги, а спустя несколько секунд в кухне-гостиной появилась заспанная, взъерошенная Светлана.       — Доброе утро, — хрипло проговорила женщина. — А где все остальные?       — Обед уже, — буркнула всё ещё раздражённая Диана. — Отец твой не просыпался ещё, Марта и Лия Давыдовна в беседке.       — Какой обед? — Света бросила взгляд на большие настенные часы. — Ещё и одиннадцати нет, ты чего? — заморгала Сурганова. — Что-то случилось? Ты какая-то странная…       Спрашивая, Светлана налила себе чай, прихватила из холодильника сырную нарезку с помидорами, уселась за стол рядом с Арбениной и потянулась за хлебом.       — Случилось, — кивнула Диана, разворачиваясь всем корпусом к Свете. — Ну, давай, рассказывай.       — Эм… Что? — заморгала та, застыв с куском в руке.       — Что ещё… — Диана едко выделила это слово, — …я не знаю про твою ненаглядную Элечку?       — Упс, пожалуй, я пойду навещу Василия Петровича, а то пожилой уже человек, мало ли что…       Артём подорвался из-за стола и быстро умчался искать комнату, в которую поселили деда.       — Ну? Я жду… — поторопила Диана. — Кстати, где она? Это ведь и её дом тоже. Или ты наконец выселила её отсюда?       — А… с чего ты взяла… что мне есть что рассказать… — забормотала Света, пряча глаза.       — Сурррганова! — рявкнула Диана. — Даже Высоковский — чужой тебе человек — знает что-то, чего не знаю я! Ты не находишь это странным?!       — Он наверное знает, потому что твоя гениальная дочь подслушивала как всегда… — скривилась Светлана. — Ты в курсе, что она и мне когда-то успела закачать свою программу-шпиона?       — Вот блять! — долбанула кулаком по столу Арбенина. — Ну, она огребёт у меня! Но потом. А сейчас давай, говори! Я тебя слушаю!       — Дин, это… тяжёлый очень разговор, давай, потом об этом как-нибудь поговорим, а? — Света отложила хлеб, отодвинула от себя тарелку с сыром и даже чашку с чаем. — Я… Я не очень хорошо себя чувствую. Давай не сейчас, пожалуйста…       — Свет, ты позвала нас с детьми жить к себе, — горько хмыкнула Арбенина, — Я думала, это подразумевает доверие… — Светлана упрямо молчала. — Я не права? У тебя от меня всё равно есть какие-то секреты? Что такого ты не можешь мне сказать? — и снова тишина в ответ. Арбенина стремительно заводилась. — Свет! Ты по-прежнему собираешься трахаться с ней? Она ведь твоя жена, типа! Что? Ну, что ты молчишь?! Ты у нас султан будешь? Мы с ней — твой гарем? А что так мало? А, знаю, больше не потянешь. Старость не радость, да?!..       Диану несло. Что ещё она могла наговорить, одному богу известно, вот только острая боль прервала её «чудесный» монолог. Она зашипела и вскочила на ноги, пытаясь стереть с лица горячий чай, который на неё выплеснула Сурганова.       — Сдурела?! — завопила Арбенина.       — Скажи спасибо, что я теперь не пью кипяток, как раньше, — процедила, прищурившись, Света. — Умойся, приведи себя в порядок и убирайся из моего дома. Ты сегодня же уезжаешь обратно в Москву, ясно?!       Светлана медленно поднялась из-за стола и отправилась прочь из гостиной. В дверях обернулась.       — Насчёт Тёмки, надеюсь, договоримся потом, если нет — значит, будем судиться!       Сурганова, держа спину прямо, гордо удалилась вверх по лестнице.       — Какая же ты дура! — услышала она за спиной голос Марты. — Если нас с Тёмой разлучат из-за твоего идиотизма, я тебе этого никогда не прощу! А была б моя воля, осталась бы со Светой!       Марта пронеслась мимо неё и тоже затопала вверх по лестнице.       — Ну, примерно об этом я и пытался тебе сказать, — вздохнул Высоковский. — Ты умудряешься испортить то, чего невозможно в принципе испортить… — и тоже прошёл мимо неё, только в другую сторону, на выход из дома.       Лия Давыдовна, слава богам, видимо осталась в беседке и не слышала их ссоры со своей дочерью. Зато появился наконец Василий Петрович и, разумеется, тоже не смолчал.       — М-да, что-то мне кажется, что не Света, а ты моя дочь, — старик прошёл в гостиную и заглянул в холодильник. — В этом доме кормят, не знаешь?       Диана вскочила на ноги и хотела было уйти, но старик остановил её.       — Стой. Ты куда? Если к Светлане, не ходи. Успокойся сама и дай Свете остыть, — спокойно проговорил он. — Вся в меня девка. Думаю, к вечеру отойдёт, тогда и поговорите. Лучше покорми меня чем-нибудь, если тебе не сильно сложно?       Диана несколько секунд хлопала глазами, поражаясь наглости старика, а потом вдруг резко, будто из неё, как из воздушного шарика, выпустили пар, успокоилась и поняла, что отец Светы прав — Сурганова всегда была вспыльчивой, но отходчивой, так что да, скорее всего к вечеру они уже помирятся. Арбенина кивнула своим мыслям и отправилась к плите, готовить мудрому старику завтрак…