Огонь и Лава

— Ах, Джек, ты так повзрослел! — Роза расцеловала сына в обе щеки, встретив в коридоре возле кухни. — Мишель будет рада тебя увидеть. — Я тоже буду рад, — умеренно улыбнулся Джек, обнял мать. Как же он ждал сегодняшнее утро и обещанное Барсуком развлечение! Но Джек был действительно рад видеть Розу. Как мать она была холодной и отстраненной, чаще занимаясь королевством, чем собственными детьми, но к Джеку она всегда была почему-то намного ближе, чем к Мишель. — Как ты, мама? Я слышал, у тебя новый секретарь. Очень талантливая девочка. — Не вздумай мне совратить её! — с улыбкой погрозила пальцем Роза. — Развлечения ты себе можешь найти где угодно, а хороший секретарь на вес золота. — Конечно, мама, — пообещал Джек и замолчал, когда в коридоре появился Сайлас, как обычно доброжелательный с виду, расплылся в улыбке и протянул руку сыну. Пришлось здороваться, хотя Джек предпочел бы плюнуть ему в лицо после всего. После Лисьего леса, после пустых армейских складов, после пренебрежения, которое сквозило в каждом его слове. Ну да, Джек же не бабочка. Вот о них Сайсас мог говорить действительно часами. — Явился, герой, — брюзгливо сказал Сайлас. — Истосковался по домашней еде? Изголодавшимся не выглядишь. — Спал и видел твои омлеты, отец, — не сдержался Джек, заметив краем глаза, как дернулась в полуулыбке губы Розы, но момент испортила Мишель, как всегда, всюду опаздывающая и вносящая суматоху. — Джек! Ты приехал! А я не знала, что ты собираешься приехать, — защебетала она, обхватила руку Джека, звонко чмокнула в щёку, оставляя на коже липкий след блеска для губ. — Идёмте же завтракать, — поторопила королева. — Сегодня такой день! Столько дел! Такой праздник! — Да, — поджав губы, согласился Сайлас. — Праздник. Будем чествовать героев. Что, Джек, наконец-то нашлись стоящие бойцы? Тебе повезло. Раздался характерный звук. Неприятно запахло. Роза зажала нос. — Фу, дорогой, что ты такое съел? Джек едва сдержал улыбку. То, что отец его ни в грош не ставит, слышать было привычно. Ничего нового. Джек примерно этого и ждал, потому и не расстроился, но общее состояние Сайласа и его ставшее вмиг очень задумчивым лицо так и притягивало взгляд. — А уж не аллергия ли это на яйца? — участливо поинтересовался Джек, входя в кухню вслед за семьёй. — Мясной рулет это был… — задумчиво сообщил Сайлас. И тут же нарвался на лекцию жены о недопустимости есть на ночь, да ещё украдкой, на дворцовой кухне; о том, что такая тяжелая пища, как мясной рулет, вредна в его возрасте даже и в обед, не то что на ночь, о том, что он совсем себя не бережет… Сайлас жену не слушал, как и обычно. Джек видел, как он прислушивался к себе, нервно дёргал кадыком, стараясь сглотнуть вязкую слюну, но от затеи с завтраком все равно почему-то решил не отказываться. — А мне папа рассказал про героев, что ты привез с собой в столицу! — продолжила радостно восторгаться Мишель, мечтательно жмуря глаза, словно бойцы прибыли для её гарема, а не для того, чтобы получить заслуженные награды. — Милая, твой брат тоже герой, ведь именно он собрал этих людей вместе, — попыталась урезонить её Роза, но Мишель слишком глубоко провалилась в свои мечты и абсолютно не замечала ничего вокруг. — Они, конечно, герои, — кивнул Сайлас, разбивая яйца в большую миску и беря венчик. — А Джеку просто повезло. Сам по себе он ни на что не способен. Полная бездарность! — Сайлас! — повысила голос Роза, гневно нахмурила тонкие брови. — Как ты можешь так говорить! Джек же молчал. Что он мог сказать? Что отец не прав? Что, если бы не внезапная поставка оружия, враг и вовсе бы уже стоял под Шайло? Спорить с Сайласом смысла не имело никогда. В кухне всё сильнее стало вонять. И отнюдь не тухлыми яйцами. Лицо у Сайласа сделалось странное. Но он продолжал взбивать венчиком яйца в миске, словно не верил в происходящее. — Господи, Сайлас, — всплеснула руками Роза. — Дети, идите в столовую! Быстро! — А почему? — захлопала глазами Мишель и скривилась от вони. Джек ликовал. Они перешли в столовую, где расторопные слуги уже накрывали на стол. — Опять этот диетический завтрак, — скривила носик Мишель. — Здоровье — залог красоты, дорогая, — наставительно сказала Роза, усаживаясь за стол и расстилая на коленях салфетку. — Приятного аппетита. — А папа? — спросила Мишель, перед которой поставили тарелку с овсянкой на воде. — Он приведёт себя в порядок и присоединится к нам. Джек был рад даже булочкам на пару и треске, лишь бы не давиться мерзким резиновым омлетом отца. Вот как можно настолько сильно испоганить яйца, учитывая, что Джеку нравилось, как их готовит его денщик? Но Сайлас был, похоже, оригиналом во всем. Завтракали в молчании. Роза задумчиво теребила салфетку, поглядывая в сторону окна, а Мишель бездумно жевала, уткнувшись носом в телефон. Сайлас присоединился к семье, когда подали зелёный чай — кофе и чёрный чай для королевской семьи были под жестоким запретом. — Что, не терпится унестись на блядки? — Сайлас бросил на Джека брезгливый взгляд. — Обойдёшься. Твои похождения у меня вот где! — Сайлас потыкал себя в горло. — Сразу после банкета вернёшься на фронт. Тут его глаза выпучились, а в малой столовой снова завоняло. — Да что такое? — всплеснула руками Роза и громко крикнула: — Томасина, вызови королевского врача. А ты, Сайлас, иди к себе, пожалуйста. Ничего не поняла только Мишель. Зажав пальцами нос, она в недоумении переводила взгляд с отца на маму и обратно. — А сдержал бы свой язык — не испортил бы никому завтрак, — раздался над ухом Джека голос Барсука. — Спасибо, — одними губами прошептал Джек и не смог сдержать улыбки. Когда было позволено покинуть столовую, Джек не торопился переодеваться в парадный китель, надолго зависнув перед ростовым зеркалом у себя в спальне. Чтобы ни говорил отец, он вряд ли всех отправит обратно в этот же день, а значит, велик шанс немного поразвлечься. И Джек думал не о клубах с бесконечной рекой алкоголя, не о доступных девицах, чьих лиц он никогда не запоминал. Его мысли занимал Джозеф, возможный секс и, кто его знает, может, удастся остаться до утра. Джек ведь никогда ни с кем не спал, чтобы не вырубиться, натрахавшись, а просто лечь рядом, утонуть в объятиях и так заснуть. — Не отправит он тебя никуда, — заявил Барсук из-за спины. — Щас ему кишки закрепят на время награждения, а после банкета отъедет король в больничку с диареей. — Не могу сказать, что мне нравится в столице, — признался Джек, потер шею ладонью и отвернулся от зеркала. — Но и тут есть свои прелести. — Детка, таких прелестей в любой приличной столице полно, — хмыкнул Барсук. — Хотя, как говорит один мой подопечный, «на бесптичье и жопа соловей». — Какая интересная поговорка, — изумился Джек, стащил с вешалки приготовленную для него рубашку. — Никогда такой не слышал. — О, несть числа им, — веселился Барсук. — Детка, а чего ты бы хотел для себя? Вот если помечтать без ограничений? Невидимая рука погладила Джека по спине. — Для себя? Никогда не думал об этом, — пожал плечами Джек, на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь лаской. — Наверное, быть нужным, необходимым. Или ты думал, что я попрошу корону? Пальцы быстро пробежали по пуговицам, застегивая их. Ремень щёлкнул пряжкой. — Ты слишком умён, детка, чтобы желать корону, — сказал Барсук. — Ведь что такое верховная власть? Полная жопа геморроя, обязанности и никаких развлечений. — Какие развлечения, когда королевство с тебя глаз не сводит, — фыркнул Джек и замер, так и не надев китель. И действительно. Ведь если принцу многое недоступно, то королю уж тем более. Но можно изменить законы, переписать их, вот в большинстве стран мира геям живётся намного проще, они даже жениться могут. А Джек даже встретиться с Джо опасается. — С другой стороны, — задумчиво произнёс Барсук, — если ты король, то кто посмеет конопатить тебе мозги? В общем, поразмысли, детка. И не мучайся совестью. Сайлас Бенджамин к тебе никакого отношения не имеет. Ты ведь даже не присягал ему, верно? Он решил, что принцу это ни к чему. — Он мой отец, — криво усмехнулся Джек и набросил китель на плечи, сразу меняясь в лице, становясь из Джека Джонатаном, наследным принцем Гильбоа. Какая бы муть ни кипела, внутри общественности знать об этом не имело смысла. — А ты поговори об этом с Розой, — шепнул Барсук. Джек вздрогнул. Ведь не могло случиться так, что Сайлас не был их с Мишель отцом? Не могло… или… или на одну ложь в жизни Джека стало вдруг больше. — Поговорю, — пообещал он сам себе и вышел из апартаментов.