Огонь и Лава

Двинуться не получалось. Руки и ноги Джека абсолютно не слушались. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько вытраханным, что улыбаться не было сил. Джек помнил, как они утром упали в объятия друг друга, а сейчас за окном снова багровел рассвет. — Моя детка жива? — Горячие губы прикоснулись к выступающему позвонку на загривке. — Голодный? Брок лежал позади Джека, прижимаясь к нему, и поглаживал по животу. — Живее всех живых, но сегодня точно не встану, и член будет солидарен со мной, — шало улыбнулся Джек. — А насчёт еды не уверен. То есть я хочу есть, но у меня нет ничего готового. Соображал Джек с ещё бóльшим трудом, чем двигался. Мысли в голове текли вяло — и все о чем угодно, кроме еды. Например, о том, что, оказывается, можно кончить только от члена в заднице, и порно в этом случае не врёт. — Чего хочет моя детка? — ласково спросил Брок. — Рыбы? Мяса? Морских гадов? Фруктов? Сладкого? Брокколи на пару без соли? От последнего предложение Джека аж перекосило. Он понимал пристрастие матери к такой еде, все же она была страшным аллергиком и всю жизнь мучилась с желудком, но сам он никак не мог привыкнуть к правильному питанию, предпочитая жареное, перчёное с большим обилием интересных специй. — Хочу воды и мяса, — подумав, ответил Джек. — Хороший такой кусок с кровью. — Сейчас будет, детка. Брок поцеловал Джека за ухом и исчез, что бы через мгновение вернуться с подносом, на котором исходил паром на фарфоровой тарелке зажаренный с пятью перцами стейк толщиной в ладонь, стоял стакан воды и переливался яркими, как в рекламе, красками салат из свежих овощей и моцареллы, заправленный оливковым маслом. — Красота какая! — восхитился Джек, удобнее устраиваясь среди подушек и с изумлением замечая, что задница, впервые отведавшая мужской любви, чувствует себя прекрасно. — А сам ты что будешь? Или демоны не едят? — Еда — это не так интересно, как человеческие страсти, — усмехнулся Брок и устроился напротив Джека, скрестив ноги, с очаровательным бесстыдством. — Ты и представить не можешь, как вкусно кормят меня во дворце. — Склоки, интриги, зависть, — перечислил Джек, ловко наколов на вилку кусочек белоснежной моцареллы. — Кто-то кого-то вечно пытается подсидеть, подкупить. — О да, — кивнул Брок. — А уж здешний Зал Советов… Когда делят бюджет, я наедаюсь через край. — Я там почти не бываю. Все это мелочное склочное старичье угнетает, но я рад, что там тебе вкусно, — улыбнулся Джек, принявшись за мясо. — А как вышло, что мой отец оказался у тебя в подчинённых, или он тоже демон, но рангом помладше? — Демон, — кивнул Брок. — И рангом помладше. Он мне душу продал за жизнь своего друга. А тот, дурак, взял и самоубиться попытался. Сейчас и не жив, и не мёртв. Разбудить его — помрёт. И добивать нельзя — демоны от своих клятв не отказываются. Позвать Баки или попозже? Джек облизал губы задумчиво и отрицательно тряхнул головой. — Уж точно не сейчас, когда я весь уделан в сперме, чужой и своей. Вот уж отец обрадуется. — Мы, демоны, с пониманием относимся к плотским радостям, — заверил Брок. — Ешь, детка, и я отнесу тебя в ванну. Джек сам не заметил, как смел всё, что было на подносе, запил водой и со стоном удовольствия откинулся на подушки. — Как же мне хорошо. — И это прекрасно, детка, — сказал Брок и поцеловал его. — Давай в ванну — и спать. Подняться Джек сумел только с помощью Брока, а потом и вовсе оказался у него на руках, словно был миниатюрной девушкой, а не тяжеленным мужиком. Но сколько Джек к себе ни прислушивался, протестовать из-за такого обращения найти не получалось, наоборот, в Брока хотелось вжаться, довериться ему. Ванна была полна, и Брок тщательно вымыл Джека, а потом завернул его в полотенце и отнёс в заново застеленную кровать. Потянувшись со стоном, Джек громко зевнул. Глаза слипались, тело налилось приятной усталой тяжестью. — Ты ведь не уйдешь? — немного по-детски спросил Джек Брока. — Я буду рядом, — заверил его Брок, в какой-то момент облачившийся в одежду. — Спи спокойно, детка. — Хорошо, — улыбнулся Джек, закрыл глаза и мгновенно провалился в темноту. Проснулся он уже к вечеру, как раз за окнами начинало темнеть. Отдохнувшее тело, да ещё и после отличного секс-марафона чувствовало себя невозможно лёгким, почти невесомым. Пройдясь по пентхаусу, Джек отметил, что приходила прислуга: кровать в гостевой спальне оказалась перестелена, в холодильнике появилась минералка вместо выпитой, весь мусор исчез. Было интересно, доложили ли во дворец, что принц сначала бухал, а потом спал, не просыпаясь, чуть ли не двое суток кряду. То, что Брок сделает так, что их секс не останется на записях, Джек не сомневался. Зазвонил телефон. Королева. — Джек, я не тревожила тебя три дня, — сказала она сходу, — но Сайлас до сих пор в больнице. — Что-то серьёзное? — не чувствуя ничего по данному поводу, поинтересовался Джек. — Не могут поставить диагноз, — ответила Роза. — Но ему прописан постельный режим. — Пусть отдыхает, — хмыкнул Джек. — Раз такое дело, мама, мы можем встретиться? Нам есть о чем поговорить без его давящего присутствия рядом. — Приезжай в «Гнёздышко», — тут же сказала Роза. — К обеду. — Встретимся завтра, мама, — улыбнулся Джек и отключился. Да уж, как найти в организме слабительное, если ищут только какие-то патологии или на худой конец яды? Правильный ответ — никак! Хотя парочка ещё таких вот приятных дней, когда любой чих может спровоцировать бурю в кишечнике, должны бы привести к просветлению ума. — И анализ крови ничего не покажет… — задумчиво заявил Брок, появляясь из самой густой тени под лестницей на второй этаж. — Сайлас думает о тебе гадость — его слабит. Ну как, ты готов познакомиться с батей? — Конечно! — обрадовался Джек, чувствуя, что начинает волноваться. Он не знал этого Баки, нормально никогда не видел, но в детстве часто ощущал его присутствие и поддержку, чего почти не чувствовал от семьи. И перед ним тут же соткалась практически его копия, только с длинными волосами, щетиной на лице и странно отблёскивающей металлом левой рукой. Баки нервно облизал губы — он переживал ничуть не меньше, чем Джек. И выглядел его ровесником. — Я тебя видел в лагере Гефа, тогда, после плена! — воскликнул Джек. — Ты помог нам уйти и танки те взорвал! Баки бросил взгляд на Брока и кивнул. — Хорошо, что у меня теперь есть возможность тебя тоже поблагодарить. За всё… — улыбнулся Джек, приближаясь к нему, протянул руку. Он сам не знал, почему абсолютно не боялся этих двоих, способных разрушить его жизнь, уничтожить одним щелчком пальцев, сделать так, что о Джеке Бенджамине никто никогда не вспомнит. Баки крепко пожал её, кашлянул и сказал: — Совсем ты вырос. — Ну я пошёл, — заявил Брок. — Разберетесь тут сами. Джек только кивнул, разглядывая отца, человека или, скорее, демона, действительно очень на него похожего. Невероятно насколько. — Мне почему-то кажется, что тебе… неловко. Баки кивнул. Глаза у него были цвета жидкого серебра, а ресницы невероятно длинные. — Я могу как-то это исправить? — участливо поинтересовался Джек, продолжая рассматривать отца, стараясь не съезжать взглядом на его железную левую руку. — Или ты не хотел приходить? Если так, то я не хочу, чтобы ты заставлял себя здесь быть. Мне было важно с тобой познакомиться. Спасибо. — Малыш, — наконец улыбнулся Баки, — чудо, что ты вообще есть на свете. — Он положил живую руку Джеку на плечо. — Ничего в тебе нет от Розы. Ты весь мой. Поджав губы, чтобы банально не разреветься, Джек шагнул навстречу Баки и ткнулся лбом ему в грудь. Никогда он не слышал от Сайласа добрых слов, да и привык уже не ждать их. Никогда не надеялся, что кто-то будет радоваться только одному тому факту, что Джек есть. Роза любила сына, но какой-то своей странной холодной любовью. Джек был уверен, что, если б не она, Сайлас, скорее всего, убил пасынка, лишь бы тот не мозолил глаза и ему не пришлось потом отдавать трон. — Ну что ты, малыш… — тихо приговаривал Баки, обнимая сына и гладя его по спине. — Ты мой мальчик. Мой невероятно талантливый и тёплый мальчик. Ну что ты… Я с тобой. Слезы градом потекли по щекам Джека, неотвратимые, неостановимые. В голове всё перемешалось, только сердце колотилось в груди с той же неистовой силой. Джек не помнил, когда вот так плакал, не выл в подушку с сухими глазами от бессилия, а вот так, честно и открыто. Баки все гладил его и говорил что-то ласковое и ободряющее, но Джек его почти не слышал. Успокоиться удалось очень не скоро, да и то только потому, что сильно разболелась голова и нос напрочь забило. — Извини, я никогда… — пробормотал Джек, отстранился от отца. — Можно мы иногда будем видеться? — Всякий раз, как Брок выпустит меня, — пообещал Баки и протянул непонятно откуда взявшийся белоснежный носовой платок. — Спасибо, — поблагодарил Джек, утёр лицо и только после этого снова поглядел на отца. — Как все странно складывается. Ты, продавший душу демону, и, я с этим демоном переспавший. — Это у тебя наследственное, — заверил Баки с совершенно очаровательной улыбкой. — От матери. — О да, что-то же должно было от неё мне достаться, — рассмеялся Джек. — Пойдем сядем и я позадаю ещё немного вопросов. Они перебрались в гостиную, где Баки упал в хайтечное кресло, вытянув длинные ноги. — Оно удобнее, чем выглядит, — с удивлением сообщил он. — Здесь всё куплено по каталогу, — пожал плечами Джек, устроившись на диване. — Мама хотела дать мне возможность сбегать из дворца и подарила этот пентхаус. — А тебе было некогда продумывать обстановку и ты просто ткнул дизайнеру в приблизительный интерьер? — понимающе спросил Баки. — Я воевал, оте… — Джек сбился, глянул на Баки. — Мне как тебя лучше называть? — Как тебе хочется, малыш, — ответил Баки. — Отец, — на пробу произнес Джек, прислушиваясь к тому, как оно отзовётся. — Хорошо звучит. Можно спросить про руку? Это Брок тебя так? Или кто-то там? Джек ткнул пальцем себе под ноги. — Это я с поезда сорвался во время боевой операции, — ответил Баки. — В австрийских Альпах. В пропасть. Так что ещё легко отделался. — Обалдеть, — выдохнул Джек, разглядывая искусно выделанные металлические пластины руки, так плотно пригнанные, что зазоров почти не видно. — Я таких технологий здесь и не встречал. Видел протезы, но они совсем простые. — Это артефакт, — объяснил Баки. — Магия и всё такое. Ну, где твои вопросы? — Почему ты продолжил присматривать за мной? Роман длиною в неделю, да ещё с последствиями в виде двоих детей, — спросил наконец Джек. — Но ты приходил. Брок рассказал, что когда я маленьким был, приходил именно ты. Почему? — Ты мой единственный ребёнок, малыш, — объяснил Баки. — Отец твоей сестры — Сайлас. Как я мог не приходить и не приглядывать? — Не всем родителям есть дело до своих детей, — пожал плечами Джек. — А почему ты решился на договор? И чем мне грозят просьбы, что выполняет Брок? Ведь ничего не бывает бесплатного. Это я чётко уяснил. — У меня был друг… — задумчиво сказал Баки. — Задиристый, драчливый, помешанный на равенстве и справедливости. С воробьиным весом, насквозь больной. Но мы были очень близки. Ближе, чем братья. Он простужался каждую зиму, у него была астма и ревматизм, и я безумно боялся, что он умрёт. В тридцать пятом году, в феврале, ему стало совсем худо. У его мамы был туберкулёз, я тогда почти ничего не зарабатывал. И я продал душу Броку за жизнь Стива. Чтобы тот жил. — Баки грустно улыбнулся. — Только этот придурок всё равно направил самолёт с бомбами во льды. И я уже ничем не мог ему помочь. — Ты был не рядом, когда это произошло? — спросил Джек и только после этого вопроса до него дошло: — Тридцать пятый? Тебе сколько лет? — Я тогда уже сорвался с поезда, — объяснил Баки. — А родился я в тысяча девятьсот семнадцатом году. Только это уже не имеет никакого значения, малыш. Я больше не человек и даже не вполне живой. — Тебя устраивает такая жизнь? — немного подумав, спросил Джек, немного другими глазами взглянув на отца. Сложно было Баки воспринимать всерьез из-за того, что очень уж молодо он выглядел. Даже рука не выдавала в нем чего-то демонического. — Малыш, пусть я не вполне представлял в свои семнадцать, на что подписываюсь, — серьёзно сказал Баки, — никто никогда не может сказать, что Баки Барнс не держит слова. Могло быть и хуже, поверь. Я бы мог выжить в том ущелье, меня бы нашли, и я прожил бы жизнь одноруким калекой с крошечной пенсией и спился бы к сорока. — Надеюсь, твой друг стоил того, — сказал Джек. — Но я очень рад, что мы познакомились. Насчет тебя я понял, но почему за мной стал присматривать Брок? Ему нужна ещё одна сделка? — Он не делится со мною планами, — признался Баки. — Но вряд ли ему нужна твоя душа. Ты и близко не подошёл к нужному ему градусу отчаяния, малыш. Думаю, ты ему просто нравишься.