Огонь и Лава

После разговора с Баки Джек чувствовал себя странно и немного пришибленно. Весь вечер он просидел за ноутбуком, бесцельно копаясь в новостной ленте, и спать лег с тяжёлой головой. Он действительно был рад знакомству с Баки. За один разговор не определишь, какой он человек, но от Джека и не требовалось его принимать и любить. Спать Джек упал совершенно разбитым. А когда он проснулся, спальню наполнял аромат крепкого чёрного кофе. Довольный Брок, волосы которого торчали как рожки, сидел в изножье кровати и держал в одной руке чашечку костяного фарфора с искусно вырисованными на ней похабными картинками, а в другой блюдце. Вторая такая же чашечка стояла на столике с той стороны кровати, где спал Джек. — Утречко, детка, — хрипло сказал Брок. — Кофе. — Доброе, — улыбнулся Джек, тронул колено Брока ступней. — Иногда кажется, что ты мне мерещишься. — Почему? — удивился Брок. — Потому что ты охуенный! — заявил Джек и уселся среди подушек, цапнув со столика кофе. — О да, и кофе ты готовишь просто невозможно хорошо. — Века практики, — усмехнулся Брок. — Чем займёмся сегодня? — В обед у меня встреча с мамой, но до этого и после я в полном твоём распоряжении, — залпом допив кофе, заявил Джек. — Ты очень много сделал для меня. Хочу что-то сделать и тебе. — Я неприхотлив, детка, — заверил Брок. — И, поверь, то, что я делаю для тебя, я делаю и для собственного удовольствия. — Но всё-таки, — мотнул головой Джек. — Не может быть, чтобы ты совсем ничего не хотел. Вдруг я что-то всё-таки могу? — Можешь, — кивнул Брок. — Но это не из тех вещей, которые можно получить от кого бы то ни было волевым усилием. Так что забей, детка. — Он шевельнул пальцами, и пустые чашки исчезли. — Иди, наводи красоту, а я пока организую завтрак. — Ну смотри, — не стал настаивать Джек, выбрался из постели, потянулся всем телом. За ночь в его голове уложились новые сведения, укоренились, давая уверенность в том, что теперь точно не стоит бояться одиночества, и, там, в темноте всегда будет кто-то родной и близкий. На кухню Джек спустился в домашних мягких штанах, простой расстёгнутой на груди рубашке и босиком. Брок как раз ставил на накрытый стол бокал с водой. — Устраивайся, детка, и ешь как следует, — пригласил он. — Не во дворце. — Да уж, мама перегнула с диетой, — согласился Джек, устраиваясь за столом, где уже стояло большое блюдо с золотистыми оладушками и несколько баночек разного джема. — У неё здоровье слабое, аллергия на бóльшую часть продуктов и желудок больной. Кто-то из врачей её убедил, что если она детей приучит питаться правильно, то у них всего этого удастся избежать. А тогда ещё Мишель попала в больницу с лейкемией. Мама ничем ей помочь не могла и не приходила даже, боялась смотреть на то, как ребенок мучается. А так она создала иллюзию того, что справляется. Мне только к омлетам Сайласа никак не привыкнуть. Это ж как можно так испохабить яйца? — О, у Сайласа много талантов к тому, чтобы что-то испоганить, — заверил Брок, намазывая оладью мягким сыром с кусочками зелени. — У него и второй ребёнок тоже с лейкемией. Дурная кровь. — Господи, у него ещё и дети есть, — тяжело вздохнул Джек. — Если узнаю, что мама его любит, голову лично отгрызу. Это же каким трусом быть нужно, а? — Очень жадным и глупым, — объяснил Брок. — Но при этом харизматичным. Ты ешь, детка, а то я как начну тебе тайны Гильбоа открывать, у тебя и аппетит пропадёт. — А много тайн? — удивился Джек, но за еду взялся. Желудок требовал нормальной кормёжки, да и оладьи пахли так умопомрачительно вкусно, что Джек едва успевал сглатывать слюну. После еды — Брок добавил к оладьям и топингам для них сыр, мясную нарезку и ещё кофе — они перебрались в гостиную, и Брок с удовольствием смотрел на то, как сытый и добродушный оттого Джек растягивается в кресле. — Я на такой кормёжке толстеть начну, — расплылся в улыбке Джек, снова дотянулся до Брока ступнёй, потрогал его. — Значит, тебе меня и упражнять. — Поупражняю, детка, не сомневайся, — заверил Брок и принялся умело массировать горячими жесткими пальцами его ступню. — Ну, что тебе интереснее всего? — Почему-то при взгляде на тебя мне только неприличные мысли лезут в голову, — расхохотался Джек и тут же сорвался на стон. Жёсткие пальцы Брока творили с его ступней что-то невообразимое, отчего все волоски на теле вставали дыбом, а в груди разгоралось пламя. — Оу, детка, какой ты чувствительный! — восхитился Брок и забрал большой палец Джека в рот, щекоча подушечку языком. — Это на меня так ты действуешь, — разрумянился Джек, пробежался языком по губам. — А интересует… что Сайлас сделал с Аббадоном? Среди военных разные слухи ходили в ту пору, но доказать так никто ничего и не смог. — Посадил в тюрьму, — ответил Брок, — и ездит к нему каждый раз, как Уильям Кросс прижимает ему хвост по части денег. Сайлас всё надеется, что Аббадон ему расскажет, куда спрятал казну. — Ну да, своей же головой заработать мы не можем, все бегаем выпрашиваем, — закатил глаза Джек. — И видимо, ни предложить ничего достойного, ни выпытать не смог. В этом весь Сайлас. — Пытать он не умеет, — объяснил Брок, вытягивая пальцы Джека так, что суставы едва слышно похрустывали. — Слишком увлекается, быстро убивает и знает это за собой. Потому и не пытал. Где казна, кстати, я знаю. — Перепрячь, — предложил Джек, жарко выдохнул, но все же взял себя в руки. — Пусть не нашим, не вашим, как говорится. Аббадон творил страшное, но и Сайлас так себе король. — Поверь, эти двое ничем особенно не отличаются, — усмехнулся Брок, не отпуская ступни Джека. — Аббадон насиловал горничных, Сайлас завёл вторую семью. И оба убивали строптивцев только так. Просто Аббадон отдавал приказы, а Сайлас любил собственными руками пулю в лоб пустить, вот и всё. Думаешь, почему за Объединение пришлось так долго воевать? — Почему? — спросил Джек. — Я всегда считал, что Аббадон до последнего держался за власть и в его руках слишком много было компромата на союзников. — Потому что эти страны не хотели объединяться, — объяснил Брок, поглаживая Джека по лодыжке и забираясь все выше под штаны. — Им было неплохо и так. Но маленькая страна — маленькие доходы. Сайласу хотелось величия, а Кроссам — денег. И Кроссы вынудили Сайласа жениться на Розе и бросить его тогдашнюю женщину, потому что Розе не терпелось надеть корону. Кроссы поддержали войну за объединение деньгами. И, поверь, сложность была не в том, чтобы задавить армию Аббадона — у него солдат было немногим больше, чем королевских гвардейцев в Вестминстере. Сложно было заставить покориться население. А потом старшие Кроссы умерли, и Сайласом теперь рулит твой дядя Уильям. Но для него всего важнее деньги, поэтому он продаёт оружие всем, кто предложит хорошую цену. — Потому оно и не доходит до армии, — вздохнул Джек, откинул голову на спинку кресла. — Иногда думаю — а зачем мне всё это нужно? Но и бросить маму рядом с этим уродом не могу. Ладно, в жопу его. Ещё не хватало себе выходной портить. Брок хихикнул. — С жопой у Сайласа сейчас проблемы, да. Детка, а тебе обязательно встречаться с матерью? Ты и так всё знаешь, всё понял. Зачем ей душу бередить? Или ты, как истинный демонёнок, без мелких пакостей не можешь? — Фу как ты обо мне думаешь, — хохотнул Джек, толкнул легонько ступней Брока в грудь. — Матери я вредить не собирался. А вот узнать, что её, кроме короны, держит с Сайласом, хотел. Потому что романы на стороне от большой любви не заводят, особенно когда от них потом рождаются дети. А почему ты спрашиваешь? Есть какие-то планы на меня? — Конечно, есть, — расплылся в зубастой улыбке Брок. — А про Розу я тебе и так скажу, детка: она тщеславна и ей нравится быть королевой. Вот и всё. В детстве её семья была небогата, а училась она в гимназии для обеспеченных детишек. Не красива, не популярна, ничем не блещет… Вдобавок единственная девочка в семье. Когда Кроссы внезапно разбогатели, они принялись баловать Розу как могли. — Наверное, я не готов услышать все это прямо от неё, а ложь слушать не хочу, — качнул головой Джек. — Скажи, почему мне не все равно? Ладно, дай мне наверх за телефоном сходить. Брок вытянул руку в сторону, сжал пальцы — и протянул Джеку телефон. — Зачем куда-то ходить? — Всё для меня, да? — усмехнулся Джек, в одно движение перебрался к Броку на колени и выхватил из его ладони телефон, сразу же набирая Розу. — О, Джек, дорогой, — томным голосом поприветствовала сына она. — Прости, милый, давай перенесём встречу. У меня такая мигрень… — М-м, давай, — тут же согласился Джек, уже подбиравший слова, как бы так отказаться от встречи и не выглядеть неблагодарным сыном. — Побереги себя, отдохни. И поправляйся. Не дождавшись её ответа, Джек сбросил вызов и швырнул телефон в кресло, в котором только что сидел. — Ну вот, я полностью в твоём распоряжении. Наверх в спальню? Здесь на диване? — Как тебе вздумается, детка, — оскалился Брок. — Как ты только пожелаешь. — Ты меня вкрай избалуешь, — усмехнулся ему в губы Джек и оплел руками шею. — Не хочу никуда идти. Мой дом — где хочу, там и трахаюсь! Брок поцеловал его, прикусывая пухлую губу. Джек вспыхнул мгновенно. Ещё совсем недавно в его голове бродили не самые простые и понятные мысли, но их вынесло жаркой волной желания, оставляя только жизненно важную потребность вжаться в Брока, притереться к его обжигающе-горячей коже всем собой. Брок развел полы его рубашки, а потом неторопливо стянул её с плеч, целуя сливочную кожу — Джек никогда не загорал. — Ты такой вкусный, детка, — промурлыкал он. — А ты горячий! — выдохнул Джек, вздрагивая от каждого прикосновения губ к коже. Казалось, Брок клеймит его, чтобы больше никто не мог прикоснуться, не мог доставить хоть части удовольствия. — Ты такой жаркий и чувственный, детка, — шептал Брок, выцеловывая на теле Джека неведомы узоры. — Такой красивый. Джек хотел бы ответить чем-то таким же, выразить, насколько ему важно быть рядом, что вообще он чувствует к Броку помимо какого-то неутолимого голода. Но язык словно прилип к нёбу, не давая вымолвить и слова, только подаваться навстречу, вжиматься сильнее, стонать, не сдерживая голоса. Никто не тревожил их: ни слуги, ни встревоженная белым шумом со всех «жучков» в пентхаусе принца Томасина, ни отлёживающаяся в тёмной тихой комнате с горячим компрессом на лбу Роза, ни лежащий под капельницами с физраствором Сайлас, ни скучающая Мишель, ни даже куда-то девшийся Баки. — Я с тобой оживаю, — признался Джек, утомленно опустивший голову на плечо Брока. — чувствую себя настоящим. — Ты всегда был настоящим, детка, — заверил его Брок. — С тех самых пор, как Сайлас взял тебя, младенца, на руки, а ты нассал ему прямо в глаз.