Огонь и Лава

Геф прислал делегацию для переговоров о мире на следующий день после того как Джек арестовал дядю прямо в его доме вечером после ужина. Уильям Кросс не сопротивлялся, но много говорил, пытаясь убедить Джека в том, что он неправ. Невидимый Брок тем временем пережёг микросхемы в его телефоне, так что ни позвонить, ни отправить сообщение Кросс не смог. Парни из разведроты сто двадцать седьмого полка тем временем спешно и умело потрошили главный офис Кроссген, изымая документы и жёсткие диски. Совет был в панике, но двинуться с места никто не смел. Министры шепотом в один голос говорили, что Джек совсем не похож на своего отца, и именно из-за этого его действительно стоит опасаться. Слишком жёстким и злым оказался вчерашний мальчишка. Потому, когда полетели первые головы, никто не удивился. — Я не потерплю бездельников и воров! — заявил Джек, лишая звания генерала Абнера. — Скажи спасибо, что под трибунал не отправился. Там тебя ждал только расстрел. — Жаль, гефцы тебя не прибили, — пробормотал Абнер, и у услышавшего его Брока нехорошим огнём полыхнули глаза. Брок все эти дни не отходил от принца ни на шаг. Но его никто не видел, кроме самого Джека. Так было надёжнее. Спать у Джека почти не получалось. Он выключался ненадолго в бывшем кабинете Сайласа, когда голова совсем переставала работать. Вместо еды предпочитал кофе и секс, заряжавшие его злой энергией. Но зато ситуация вокруг потихоньку становилась понятнее и яснее. — Вы совсем не похожи на отца, — повторяли послы Гефа, подписывая мирный договор в котором самому Гефу доставалось только мирное небо, а вот Гильбоа получила обратно все отвоеванные территории и неслабую такую контрибуцию. — Это они зря, — шептал невидимка Баки сыну в ухо. — Ты весь в меня. Просто я оперировал меньшими объёмами. О Сайласе Джек не спрашивал, не интересовался его состоянием, не думал о нём. Но просто взять и забыть не вышло, потому что в один из дней на прием к Джеку записалась некая Хелена Пардес. Ни разговаривать, ни выяснять, что же ей нужно, он не стал. Не было времени и желания видеть королевскую любовницу, но через Томасину передал весть о том, что и она, и её сын могут покинуть королевство в любой момент, препятствий никто чинить не будет. Или же Хелена может попытать счастья у королевы. Но тогда Джек не давал за их жизни ни единого лавра. — Любовь зла — полюбишь и Сайласа, — пробормотал Баки, из любопытства проследивший за Хеленой. — Харизматичная сволочь, — резюмировал Джек и снова ухнул в государственные дела. Роза тоже трудилась, не покладая рук. Она выступала в новостях, обратившись к народу; принимала гефских послов как глава государства, а не как хозяйка дворца; разрабатывала проекты изменений в социальной сфере и в экономике. Как удавалось обойтись без крови, Джек даже думать не хотел. Пересажали многих, очень многих, кого за дело, а кого чтобы остальным было неповадно, но за все три первых месяца не произошло ни одного расстрела. Даже Кросса лишь арестовали, хотя доказательств его измены нашлось предостаточно. — Я не хочу уподобляться Сайласу, — объяснила Роза. — Ему… ему нравилось убивать. Мне — нет. Я хочу, чтобы Гильбоа стала цивилизованным государством. Поэтому ссылки, пожизненное — но не расстрел. Джек полностью поддерживал мать, стараясь найти время, чтобы хотя бы раз в пару дней поужинать с ней и поговорить о чем-то. Интересовался здоровьем уехавшей на обследование в Израиль сестры и вообще делал всё, чтобы успеть как в можно больше мест одновременно. На исходе третьего месяца этой бесконечной гонки Брок поймал Джека и сказал: — Детка, тебе необходимо отдохнуть. Ты иначе сорвёшься. Джек глянул на него непонимающе, перевел взгляд на три зажатых в ладони телефона, предназначенных для разных государственных нужд и вздохнул: — Пока конца и края не видно. — Волевым усилием, — покачал головой Брок. — Иначе ты просто сорвёшься и вообще ничего не сможешь делать. Давай, детка, три дня. Я уже купил домик в Провансе. Сделав шаг ему навстречу, Джек уронил голову на широкое надёжное плечо. — Сейчас, — шепнул он, достал четвёртый телефон, тот, который для личного использования и набрал Розу: — Мам, мне нужно передохнуть. Четыре дня. Ладно? — Да, Джек, — ответила Роза. — Отдыхай. Неделю я справлюсь одна. С Томасиной. Ты совсем себя загнал. — Если, что у тебя есть мой телефон, — добавил Джек и отключился, после чего обнял Брока. — Не представляю, как бы я без тебя справился. — Ты сильный, детка, — заверил его Брок, поглаживая по спине. — Ты бы справился. — Да, малыш, — добавил появившийся из ниоткуда Баки. — Вы как, по-людски или по нашему добираться будете? — По-нашему быстрее, — улыбнулся Брок. — По-вашему? — не понял Джек. — Это как? — Хочешь попробовать? — спросил Брок. — Или ты думаешь, что мои крылья так, для красоты? — Полетаем? — тут же загорелся Джек. — Давно хотел попроситься полетать, но всё времени ни на что не было. Только мне переодеться нужно и что-то с собой взять из вещей… — Так давай, детка, собирайся. Баки, можешь наведаться к нам, вы давно с Джеком толком не общались, — сказал Брок. Баки просто просиял, услышав это. Ткнувшись в губы Брока быстрым поцелуем, Джек, словно нисколько не устал, понёсся в свои покои собирать вещи для отдыха. — Как думаешь, сколько ещё ему всё это вытягивать? — глядя вслед сыну, спросил Баки. — Пару месяцев, — ответил Брок. — Роза сейчас соберёт сиськи в горсть, мобилизуется и будет справляться сама. — Она сильная. За это я тогда её и выбрал, — усмехнулся Баки. — Некрасивая, но сильная. Только не думал, что от этого союза родится Джек. — Некрасивых женщин не бывает, — ухмыльнулся Брок. — Всё зависит от позы. Но Джек тебе удался. Барнс фыркнул и растворился в тени. В это время Джек, не торопясь, собирал в небольшую спортивную сумку всё, что может ему пригодиться на время отдыха. Ничего лишнего он решил не брать. Зачем тащить? Вот когда настанет время переезда, можно будет и подумать об этом. — В Провансе теплее, чем здесь, — сказал Брок, нарисовавшийся в дверях. — И неделя — это не так много. — Так я много и не брал: что надеть, чем побриться — и всё, — улыбнулся ему Джек, поднял в руке наполовину пустую сумку. — Я хоть и принц, но не перестаю при этом быть военным. — Кроссовки возьми, пару футболок, бельё и куртку, — посоветовал Брок. — Всё взял. Куртку и кроссовки на себе понесу, — ответил Джек и застегнул молнию сумки. — Полетели? — Полетели, — приобнял его Брок. — Только наружу выйдем. В дворцовом саду, где на кустах и деревьях только начали пробиваться юные листочки, Брок крепко обнял Джека и расправил крылья. Они оказались куда больше, чем Джек думал. — Впечатляет, — присвистнул он. — В комнате они были намного меньше. Джек снова, как и в прошлый раз, коснулся черной перепонки, провел пальцами вниз, после чего прижался к Броку, обхватив его обеими руками за сильную шею. Рассмеявшись, тот стартовал вертикально вверх, в полное облаков ярко-голубое небо. От резкого рывка у Джека захватило дух, он вжался всем собой в Брока, зажмурился, стараясь восстановить дыхание. Горячая ладонь, охватывающая со спины, придавала уверенности: если открыть глаза, полёт не прекратится, но Джек сумел справиться с собой только через пару десятков ударов сердца и первое, что он увидел, были полыхающие огнем глаза Брока. Все сосуды у него, включая мельчайшие капилляры, светились под кожей. Крылья овевали ветром. А внизу неслись крохотные рощицы, домики, дороги, поля, нити рек. — Как быстро! — восторженно выдохнул Джек, скосил взгляд вниз и задохнулся. Одно дело — лететь на самолёте или вертолете и совсем другое — видеть всё это вот так, когда ветер бьёт в лицо и уносит любые звуки куда-то очень далеко. — Уже скоро! — крикнул Брок. — Мы уже над Францией. Потянувшись вверх, Джек коснулся губ Брока. — Спасибо, что ты открываешь для меня этот мир. Тот прихватил его под задницу и жарко ответил на поцелуй, не сбавляя бешеной скорости. Джека тряхнуло так, что он едва руки не разжал. Огонь Брока, казалось проникал в него через поры кожи, через дыхание во время поцелуев, со слюной и спермой. — Скоро, — пообещал Брок, — я отнесу тебя искупаться в Везувии, детка. Спрашивать «зачем» Джек не стал, полностью доверяя Броку, уверенный в том, что тот знает, что делает. Раз Везувий — значит, Везувий. Джек лишь сильнее прижался к Броку. Через некоторое время тот стал снижаться, потом взмахнул крыльями, оттормаживаясь, и плавно опустился на яркую молодую травку во дворе старинного дома из неотёсанного дикого камня. — Вот мы и дома, детка, — сказал Брок и поцеловал Джека. — Нравится? Джек замер, оглядываясь по сторонам и даже слегка подвис по первости, слишком ярким всё было вокруг: синее-синее небо над головой, молодая зелень под подошвами кроссовок и двухэтажный дом с необычной отделкой. — Я не думал, что он будет таким большим, — восхитился Джек. — Красиво здесь. — Тебе нужна мастерская, нужен кабинет, — принялся объяснять Брок. — Много не мало. Это мой подарок тебе. Документы в кабинете. Дом твой. — Спасибо, — искренне поблагодарил Джек, не зная как ещё выразить переполняющие его чувства, обхватил ладонями лицо и коснулся губ вдумчивым поцелуем, делясь всем тем, что горело в сердце по отношению к Броку.