Так велела жвачка

День 4: «Стараться понять его любимую музыку» В солнечное утро понедельника Стив сам открыл жвачку, положив ничем не интересующий его кубик в сторону, и, никого не дожидаясь, развернул вкладыш. Буквально через десять минут он второй раз за последнюю неделю позвонил Эдди, с которым раньше они разговаривали по телефону только когда рак на горе, стоя вниз клешнями, свистел все времена года в обратном порядке, — что означало «очень редко», если не вообще никогда. Стив по привычке скрутил телефонный провод на пальце настолько интенсивно, что тот вновь посинел. Палец, а не провод. И уж тем более не Стив. — Ты ведь сегодня заглянешь, как всегда? Сможешь прихватить с собой пару... — Стиву, пока он через неразборчивое бормотанье пытался озвучить просьбу, пришлось пустить мужскую скупую в память о своей некогда непоколебимой самоуверенности. — Твоих кассет. В смысле, с музыкой, которую ты мне советовал. Тогда... — чтобы неприятные воспоминания, связанные с Изнанкой, не легли на его сердце так же идеально и легко, как масло на тост, причем в такое светлое и хорошее утро, он постарался избежать упоминания этого места. Просто «тогда». Понятие растяжимое, как резинка на отцовских семейниках в горошек, но Эдди должен был понять. И Эдди понял, для основательности добавив, что прошло семь месяцев, за время которых Стив, как бы, если он не помнит, ни разу и ухом не повел. — И что? Я просто полноценно от стресса только сейчас начал отходить, вот и вспомнил. — Стив, очухавшись, расслабил как змея обвивающий фалангу провод, отныне не зная, куда деть руки. Ставший фиолетовым, палец мелко закололо от переливающейся обратно крови. — Дашь или не дашь? — нетерпеливо спросил он, как только увидел в дверях опоздавшую на пятнадцать минут Робин. — Дам, раз так просишь. И кассеты тоже принесу. По времени не знаю — как сложатся звезды, как судьба расставит фишки, поэтому просто жди. — Эдди вовремя повесил трубку, потому как в голове Стива уже после первых двух реплик образовался белый шум, информирующий о технических работах в течение неопределенного времени: может, день, а может, два... года. Так что он не слышал ни звука после. Его оглушили собственные тараканы в бедовом котелке, устроившие там без его ведома гей-парад. И всë-таки надо было не на палец провод мотать, а сразу на шею. Глядишь, такой бы хуйни, как сейчас, не было. Или он бы тупо ее не застал. — Ты с кем это только что? Утро раннее, кого ты успел уже оприходовать, пока меня рядом всего день не было? Лыбишься, как последний дурак. — не успела Робин толком нацепить униформу, как уже разговорилась. И всегда она так. Прерывает не самое радужное в переносном смысле, но весьма радужное по сути своей настроение Стива в самый неподходящий момент. — Во-первых, я не последний дурак, максимум предпоследний. Во-вторых, никого я не «оприходовал» без твоего ведома. Вчера, наоборот, весь день лежал и рассматривал трещины в потолке, мысленно убиваясь, что завтра вновь понедельник. — Стив выдохнул так тоскливо, что даже полуумерший цветок на подоконнике — и тот посочувствовал. — Драматизируешь? — Робин же, привыкшая, не обратила внимания. — Драматизирую. — Стив размял шею, прикрыв глаза. Белый шум исчез, уступая место обещаниям позапрошлого дня. Рассказать Роб, так? Так. Для начала было бы здорово хотя бы перестать брехать на каждом шагу. — Я Эдди звонил. Хотел, чтобы он... принес... его... ну... фильмы. А то у него совсем немного времени до просрочки оставалось. Я вежливо напомнил. Типа, мой неизменный долг, как трудящегося человека. — как-то эти слова не очень похожи на речь того, кто желал всецело согласовываться со своими мыслями и словами, правда? Стив в который раз противоречил сам себе. Робин, искоса поглядывая на аккуратно уложенную возле стойки открытую жвачку, занимающую почетное место за прозрачной вазой, фыркнула: — Уж кто-кто, а ты бы точно не стал выполнять этот самый «неизменный трудовой долг», даже если бы он к тебе на двух ногах приперся и больно цапнул за задницу. Ты в последнее время слишком много темнишь... Мы вообще собираемся это обсуждать? — застегнув жилетку, она подняла голубые глаза прямо на Стива и по-свойски сощурила. Уголки ее губ недоверчиво прыгнули. Выбор у Стива был невелик. Рассказать сейчас или подождать, пока тот снежный ком, который катится на него с длиннющей горы, достигнет огромных размеров и к тому же облепится всяким грязным говнищем? Ибо рядом с Робин пытаться сохранить всю правду при себе сложно. Она его лучшая подруга, и она же его такие наслышанные во всех кругах «рассказы бывалого пиздабола» раскусит на раз-два, как уже делала это сотни тысяч раз. Бросив один долгий, многозначительный взгляд на коробку с оставшимися жвачками, Стив скрестил руки на груди и облокотился на стену позади стойки. — Короче, мне тут на днях такая идея в голову пришла...

➹➷ ➹➷ ➹➷

— Последним, о чем я могла подумать в этой жизни, была мысль, что ты до розовых соплей какой романтик. Стив мало оценил имитацию рвоты со стороны Робин. И уж тем более он не оценил тот импульсивный порыв ее тонкой руки, тянущейся к коробке со жвачками. Имея быструю реакцию, он аккуратно перехватил ее запястье, убирая подальше от намеченной цели. — Что ты хочешь там найти? Двойное подтверждение всего мною сказанного? Ты и издали можешь увидеть, что там валяются три открытых бумажки! Робин вырвала руку: — Я просто хотела пересчитать их. — Пятьдесят одна. И что тебе дало знание этой информации? — Стив смотрел попеременно то на Робин, то на гору жвачек так, будто в случае повторного нападения готов был, не жалея сил, мутузиться на палках. — Пока ничего полезного, но знание ответа на вопрос: готов ли ты своей не такой еще старой, но довольно доброй подруге пожертвовать половину своих глубоко обожаемых запасов, — даст не только важное мне знание, но и, возможно, часть жвачек. — Робин втянула в себя губы, мельком глянув Стиву в глаза. Желание Стива доблестно сражаться за жвачки, глядя в чистые, светлые, почти родные голубые глаза, было убито на корню. — Хорошо. Но! — он в останавливающем жесте выставил ладони вперед. — Сначала признай это вслух. И половина твоя. В лице Робин металась из одного глаза в другой попытка возмутиться. — Двадцать шесть. Ты сказал, что их пятьдесят одна штука. Одну отдашь мне за усердие над собой. Стив кивнул: — Умеешь торговаться, хорошо. Теперь скажи это. Робин закатила глаза: — О, великий Король Стив Харрингтон, мне срочно нужна половина и одна штучка жвачек «𝘭𝘰𝘷𝘦 𝘪𝘴...», потому как Ваш, оказавшийся таким высокоталантливым, мозг сгенерировал воистину гениально-романтическую идею, пусть и минутой ранее так опрометчиво раскритикованную мной же... но именно эту идею отныне я тоже желаю привести в исполнение с объектом моего обожания в образе Наипрекраснейшей Вики. Всë! Дели. Стив остановил движение пальцев на шестнадцатом кубике, споткнувшись после одной единственной фразы. — Вообще-то, он — не объект моего обожания! Где-то возле двери, от ветра, дующего через щели, лениво звякнул колокольчик. — А в чем тогда с-.. подожди... Нахер ты тогда делаешь это, если Эдди не?.. — Стив увидел, как загрузка на бледноватом лбу Робин достигла девяноста девяти процентов и резко остановилась. — Просто так. Мне нечего делать. Не на тебе же мне их практиковать? — Стив от недоумения уронил один кубик на коленки. — Нашел крайнюю! А Ненси? Стив, мигом подобрав жвачку, готов был тут же запульнуть ее со всего размаха в стенку. — Неужто наличие рядом с ней Джонатана тебе ничего не говорит?! Какой-то тупой и невероятно колкий комментарий готов был в этот момент сорваться с его пиздливого рта, но он вовремя прикусил язык. «Ты не за школьным двором со всяким мусором дерешься, а сидишь на работе рядом с лучшей подругой, поэтому имей совесть — постарайся обуздать свою склочную натуру». — Раньше тебя это, как я посмотрю, не останавливало... Робин просто облекла все его неоднородные терзания в свои, вполне ясные, слова сомнения. Именно поэтому Стив так сопротивлялся и злился, шумно вздыхая. — Ты не совсем понимаешь, это — другое... Робин перебила: — Нет, понимаю. Поэтому и говорю. Стив принялся качать головой, высыпая из ладони все жвачки обратно в коробку. Всё равно уже забыл, какой там счет был. Но одно он знал точно: Робин потребуется еще не больше трех минут разговора на эту ужасную тему, затрагивать которую вообще было одной сплошной ошибкой, чтобы свести его в могилу. И вот в этот самый ожесточенный момент напряжения грянул гром. Ладно, Стив любитель преувеличивать. Это просто-напросто зазвенели те же колокольчики на двери. В магазин, держа в руках три кассеты, зашел Эдди. Стив, вероятно, поспешил с теми не самыми приятными выводами касательно Робин, ибо не ей точно сегодня предстояло свести его в могилу. Кое-кто в этот раз брал всю ответственность за это нехитрое дело на себя. Кое-кем, естественно, был Эдди.

➹➷ ➹➷ ➹➷

Стив приехал домой в начале десятого вечера. Чтобы воскресить настроение после морально тяжелой «недо-ссоры» с Робин и еще более морально тяжелых проведенных в редкостной тишине часов до закрытия, он решил отвлечься на музыку. Так сказать, частично вернуть под ногами почву. Но это было столь же бессмысленно, как лечить раздробленное в мясо колено детским розовым пластырем и зеленкой, ибо он заранее не учел того факта, что музыка принадлежала Эдди. Он даже на кровать прилечь не сумел, так как всë время контролировал громкость магнитофона. После первого такого захода он уже привел примерно семьдесят три сравнения, какие пытки только что пережили его уши. Из самых качественных и оригинальных придуманных сравнений выделилось одно: ему так, мягко говоря, не очень от подобного, будто бы его по башке пару раз шарахнули кузнечным молотком. Тем не менее он не свернул всю эту «пыточную лавочку» и поставил вторую кассету. Вторая оказалась хороша, особенно потому, что включала в себя ту самую песню, которую Эдди выучил за три недели после выхода в свет, и даже не ради того, чтобы в итоге спасти мир, а потому что это Эдди. Он так захотел. Бог любит троицу, а Стив уже как бы и нет. Третья кассета ему тоже не угодила. Слишком... Лирическая и громкая. В его понимании, такое вообще противопоказано совмещать. Видит Господь (тот же самый, который любит троицу), он реально пытался. Но понятие «пытаться» совсем не значит «понять и принять окончательно». Стив выполнил третий вкладыш и в этом была вся его заслуга.