Так велела жвачка

День 9: «Когда есть кому положить голову на плечо» Вчерашний и позавчерашний дни Стив банально проигнорировал, ибо вкладыш с содержанием «любовь — это... одновременно чувствовать недомогание во время медового месяца» немного не входил в его планы. Конкретно его смутил не медовый месяц, а одновременная болезнь. Ну, например, есть девушки, у которых друг под друга менструальный цикл подстроиться еще может, но у них с Эдди одна на двоих болезнь появиться уж точно никак не сумеет. И, да, он также не забывал про наличие в этом вкладыше упоминания медового месяца, но, честно говоря, отодвинул его на второй план, как что-то неважное. Вкладыш «любовь — это... сказать, что не замечаешь его лысины» Стив и вовсе не собирался обсуждать, по понятным на то причинам. На самом деле, сегодня Стив немного не выспался, так как очередная порция кошмаров подкралась незаметно, выбившись из графика своих обыкновенных атак. По идее, этот «ушат говна» должен был свалиться на него гораздо позже, где-то к началу следующего месяца, но что такое, эта ваша жизнь, если всё в ней идет по накатанной? Стив, к сожалению, тоже не знал ответ на этот многообещающий вопрос. За всю ночь едва ли пару раз сомкнув глаза, чтобы потом в панике распахнуть их и пообещать больше никогда этого не делать, он уже в семь утра, выглядя хуже раздавленного ногтем таракана, вызвался отвезти Робин в школу. А потом в десять забрать, чтобы на полный рабочий день выйти на смену в 𝘍𝘢𝘮𝘪𝘭𝘺 𝘷𝘪𝘥𝘦𝘰. Поэтому к обеду, обслуживая примерно двенадцатого клиента, он мог с полной уверенностью заявить, что научился спать стоя. И с открытыми глазами, как это делали акулы или змеи, или дельфины, или киты, или кто-то там еще — у Стива в школе были проблемы не только с рисованием, но и с биологией. Да и вообще говоря, проблем у него не было только с теми сферами обучения, где хоть немного затрагивалась тема спорта. Получается, только с физкультурой, вот ведь незадача. Больше, чем какой-то там недосып, Стива ужасало то, что сегодня к нему должны припереться детишки на вечер фильмов ужаса. Мысленно он уже сто раз дал затрещину тому сидящему в нем энтузиасту, который двумя днями ранее предложил предоставить подобное развлечение Дастину и его веселой компании. И как луч света в конце тоннеля его грела мысль о том, что Эдди, вроде как, тоже пообещал прийти. С каких пор наличие его рядом так будоражило всю кровь возле сердца — Стив не был осведомлен и, честно признаться, не очень хотел с этим разбираться. Хотя, кажется, давно стоило. Возможно, именно на этой почве они с Робин так нормально и не поговорили, а замяли тот самый разговор, будто бы факт его существования вовсе не стал причиной повисшей между ними неловкости. И именно тогда, когда этого не хотела даже сама Вселенная, так как Стив Харрингтон прошлой ночью был оставлен без сна, Робин вновь, аккуратно подбирая слова (насколько она это умела делать, конечно) приняла попытку разворошить улей давно уснувших спокойным сном пчел: — Кстати, так и не спросила, хотя хотела... Ты же понимаешь, что практикуешь на Эдди вкладыши непосредственно из жвачек с названием «любовь — это...», а не «исключительная дружба, даже не симпатия!!! это...» или не из «товарищество — это...» и даже, заметь, не из «приятельские отношения — это...»? Может, тебе стоит еще раз прочесть это название, только чуточку внимательнее, чтобы прийти к окончательному осознанию? Стив хотел улыбнуться в ответ на этот ироничный выпад, правда, очень хотел, но разум его не покидала боязнь, что тем самым глаза неизбежно слипнутся, и он так невежливо уснет прямо посреди беседы с подругой. Поэтому он лишь сдержано заметил, стараясь выглядеть и звучать максимально приветливо: — Я был вполне внимателен к этой... незначительной детали. И сам же чертыхнулся от этой неуместной при ком при ком, но при Робин точно, лжи. Он мог сколько угодно обманывать себя, и не чувствовать за это преподлое дело никаких мук совести, но как только он начинал распространять собственные запутанные заблуждения в отношении действительности на Робин — та же совесть клялась, что сожрет его до костей, если он попробует сделать так еще раз. Но ведь он почти осознавал свою ложь... Отсюда, каков шанс, что это первый и довольно неуверенный шажок к искуплению? — Я хотела исполнять всё то адекватное, что написано в этих бумажках, вместе с Вики, потому что я с ней встречаюсь и она мне нравится. И загвоздка именно в том, что я просто не понимаю мотивацию твоих действий. И если бы ты мог разъяснить мне причину этого, мы бы больше не возвращались к данной теме. Либо... Ты всегда можешь сказать мне, что я лезу не в свое дело. При таком раскладе мы тоже не будем возвращаться к этому, но по другой причине. — Робин трещала и трещала, а потом опять трещала и трещала, и даже когда Стив уже готов был согласиться, что им с Эдди в ближайшем будущем обязательно нужно выйти замуж друг за друга и, взявшись за руки, выпустить белого голубя в светлое, чистое, голубое, как цвет их ориентации, небо, лишь бы остановить этот поток льющихся ему в уши слов, Робин продолжала трещать. Стиву часто приходилось слышать эту свиристель, но когда он так сильно не высыпался — ни разу. — Роб, Роб, Роб, всë, отбой, тормозни. Если бы я сам разобрался, почему мне так нравится делать эти мизерные знаки внимания, ты была бы первой, кто выслушал всё это от начала до конца. Но я не склонен к самоанализу, чтобы вывалить на тебя все причинно-следственные связи своих поступков. Прошло всего полгода с того момента, как чертов Векна ушел на упокой. Сколько пройдет времени, прежде чем на Хоукинс опять свалится какой-нибудь незапланированный метеорит, или весь город пойдет под землю, по причине неожиданных землетрясений в центре ядра? Я как будто уже несколько лет живу с осознанием, что линия моей жизни не может идти порознь с бесконечным пиздецом. И между этим самым пиздецом есть небольшие промежутки, которые, знаешь, хочется заполнить чем-то бестолковым и крайне идиотским. Будь то порыв украсть в магазине бутылку колы, засунуть промеж зубов ватные палочки, типа ты морж, затолкать максимальное количество мармеладных мишек себе в рот, проверяя вместимость, или, не отдавая отчета в действиях, просто проверять всë, что велит жвачка, на одном из нескольких друзей из круга людей моего возраста. — Стив боялся нарушить всю интимность этого момента красноречивым зевком в конце вываленной на Робин сопливой тирады собственного сочинения, поэтому он быстро закрыл рот и попытался зевнуть так. С безмятежным и главное — закрытым ебалом. Выглядело это так, будто у него защемило нерв. Или мозг. Или всё сразу. Одновременно. А вообще, он молодец. Большой (м̶а̶л̶ь̶ч̶и̶к̶), если не скупиться на похвалу. Ибо в том состоянии, в котором находился его донельзя уставший организм, связать в полноценный, моментами неадекватный (но это уже прерогатива далеко не недосыпа), и довольно осмысленный текст, вместо так и сяк вертящихся на языке «э-э, ну... как бы... блин. Ну, того. Это... короче, захотел и захотел, закрыли тему» — это больше чем просто заслуживало какой-никакой, но похвалы. Робин облизнула губы и секунду помолчала, прежде чем спросить: — А... Прости, какое максимальное количество мармеладных мишек ты можешь засунуть в рот? Стив усмехнулся и таким гордым голосом, однозначно должным произвести впечатление, ответил: — Шестьдесят шесть. Но, вместо «однозначного впечатления», со стороны Робин донеслось: — Ха, слабак, у меня семьдесят два! Стив видел в отблесках искренне открытых голубых глаз, что всё до этого сказанное им было услышано. И, насколько это возможно, понято. И он вновь не понимал, как в те самые короткие промежутки между пиздецом и нормальным течением событий в его жизни настолько вовремя появились Робин, от общества которой он теперь столь сильно зависим. Иначе чем подарком высших сил эти стечения обстоятельств назвать было нельзя. Раньше он не понимал выражения «платонические родственные души», и только, чтобы объяснить, насколько это круто, кто-то там, с небесной канцелярии, послал ему такую подругу как Робин. По-другому и думать нечего. — Я сегодня устраиваю своим ребятишкам с букетом прибабахов что-то вроде тусовки с фильмами ужасов, так что после смены хватай с собой Вики, и я заеду за вами в десять, хорошо? — Стив глубоко вдохнул, чтобы снова не зевнуть, и отвернулся. — Конечно, отлично! — прозвучало за его спиной, прежде чем они оба повернулись к дверям, готовые встретить и обслужить нового клиента. Робин старательно умолчала о том, что беспокоилась вовсе не за себя, и не за Стива, какими бы друзьями они не были. Затевая эту невинную игру, как сам Стив выражался, не стоящую свеч, думал ли он о чувствах Эдди, ставшего «полигоном экспериментов»? Сможет ли тот принять ту реальность, не сравнив себя с куклой-безделушкой, в которую сначала поиграли, а потом со всего размаху грохнули об пол, заявляя, мол, без обид, чувак, это не флирт, это... Бумажка из жвачки. Она сказала, я сделал, а ты что подумал? Никаких обязательств. Она боялась, что если правда дойдет до него быстрее, чем Стив наконец-то соберется с духом признаться ему и самому себе в реальной причине своих действий, то наверняка не сможет. Стоит отметить, что Робин, под стать Стиву, тоже любила драматизировать, как бы тщательно не пыталась это скрывать.

➹➷ ➹➷ ➹➷

Вечер кино, неожиданно переквалифицировавшийся в пижамную вечеринку, шел просто отлично. За исключением пары моментов. Таких, как, например, когда Эл случайно поставила в микроволновку вафли и забыла вынуть ножик, в результате чего к микроволновке, устроившей фаер-шоу, намеревались в скором времени подключиться и кухня, и дом в целом, если бы кое-кто вовремя не зашел на кухню. Стив быстро устранил неполадку, нахуй выдернув из розетки искрящуюся всеми цветами радуги железную коробку. А потом позавидовал стойкости и терпимости этого прибора — стоило ножик вытащить из тарелки, как микроволновка тут же невозмутимо и бесстрастно заработала дальше, как будто ничего не было. Вот бы всем такое иметь отверженное трудолюбие, особенно по утрам в будние дни. Но это было первое, что Стив вспомнил за прошедшие двадцать минут. Дальше по списку: это звучало как самый отстойный анекдот, но Майк поскользнулся на банановой кожуре, которую случайно забыла убрать с порога Макс. Безусловно, Стив упорно старался придать своему лицу нотки волнения и озабоченности по отношению к слегка содранной коже на коленной чашечке Майка, потому что ему по большей части было жалко пацана и его бедную покрасневшую ногу, но еще больше ему было жаль попкорн, который он нес в стеклянной чашке, подаренной всей его семье какой-то из двух умерших до его рождения прабабушек. Все-таки семейная реликвия, а не абы что... Но и на этом пиздецовые инциденты данного вечера не кончались. Если сократить весь треш до пары предложений: Дастин пролил на себя горячий шоколад, который реально был очень горячим; Лукас чуть не поперхнулся от смеха и от этого пару раз чуть не плюнул в лицо стоящей рядом Макс такой же степени горячности какао, ибо за вечер вспомнил ситуацию с «угарным», как он выражался, падением Майка, раз сорок точно, и каждый раз его взрывало хохотом, как в первый. Максимально безобидным оказался, чего и следовало ожидать, Уилл, одетый в самую крутую из всех пижам на сегодняшнем вечере: она была в золотую звездочку, обшитую по краям серебряными нитями, и почему-то только ее Стив оценил по достоинству. Она завораживала и, в какой-то степени, зачаровывала своей ассоциацией с чем-то магическим и по-детски волшебным. Уилл (в классной пижаме звездочета, угу) почти ничего столь незаурядного не делал, но тоже успел вляпаться. Он просто случайно чуть не выпил отраву от тараканов, еще пару дней назад оставленную настаиваться на подоконнике, и которую Стив тогда же собирался отнести на работу. Короче, Уилл, естественно, принял эту заблевуху в кружке за крепкий кофе, который ему обещался сварить Майк, но так и не сварил, так как ебнулся на банановой кожуре — но это уже выше пройденный этап. Создатель «эффекта бабочки» зааплодировал бы стоя, слушая нечто подобное. Стив думал, что еще немного и его протекающая крыша не просто со свистом отлетит, но и затопит своими протеками и без того с недосыпа худо соображающие мозги. Возблагодари их души, отец небесный, спустя час пришли Робин с Вики. Самостоятельно, потому что Робин настояла на приходе не в девять, а в десять. И их появление показалось Стиву божественным хоровым пением ангелов в раю, на фоне тех истошных воплей непослушных мелких чертей, обжигающих свои крохотные красные пятки в аду собственного производства. Девочки спасли ситуацию с этой мелочью пузатой, но не спасли его самого. Стив все полтора часа не находил себе места, неожиданно обнаружив у себя очередную тупую привычку беззвучно щелкать двумя пальцами, когда находится в нервном напряжении и чего хуже — в отчаянно нервном ожидании. Он бродил между первым и вторым этажом как неприкаянный и имел огромное желание всандалить себе по первое число за такую дерьмовую игру актера, твердящего, что он по-прежнему ничего ни к кому не чувствует и в ближайшем будущем даже не собирается, увольте. В противовес этому, долгожданная трель звонка чуть ли не довела его до полуобморочного состояния, для разнообразия украшая возможностью резкого сердечного приступа, обрушившегося на него в самый разгар девятнадцати лет. Ну, а что... Всё в этой жизни бывает в первый (и сразу же последний) раз. На пороге стоял Эдди, и у Стива буквально отлегло от души. Зато тут же, ближе к сердцу, прилегло что-то другое, огненной хваткой стискивая его. — Жрательно-выпивательная зона, включающая в себя детский комплекс, расположена на втором этаже, можете смело проходить, — находящийся в сонно-полубредовом состоянии, мозг Стива прикинул, что сказать это нечто, вместо стандартного «привет, Эдди», будет потрясающе как ошеломительно. И был в своих «прикидах» абсолютно неправ. — Кстати, держи. — Стив самостоятельно раскрыл его ладонь и вложил жвачку. Эдди, не мешкая закинув кубик в рот, оценивающе пробежался по внешнему виду Стива, особенно щурясь при рассматривании его лица, после чего просто двинулся внутрь. То ли Стиву на основании бедовой головы показалось, то ли он на долю секунды почувствовал на своем плече холодные пальцы, в жесте поддержки мягко сжавшие ткань его пуловера. Спустя секунду Стив уставился в стенку перед собой так, точно это она лично только что прикоснулась к нему. А потом вернулся из забытия и поволочил свинцовые ноги на второй этаж, ибо все уже в сборе, а значит, можно было включать долгожданный ужастик.

➹➷ ➹➷ ➹➷

На середине «ужасно страшного» фильма, до которой Стив еле досидел, последней мыслью, перекатывающейся по стенкам его худо-бедно справляющегося с реальностью сознания туда-сюда, была возможность или хотя бы какое-то желание исполнять вкладыш намеренно. Тем не менее, забегая вперед, он это сделал, пока сидел на полу рядом с Эдди, так как софа была занята наконец-то притихшими Лукасом, Дастином, Макс и Уиллом, а два кресла-раскладушки, такими же тихими, Майком с Эл и Робин с Вики. В общем, им двоим оставалось бомжевать на полу. Не то чтобы Стив был против: с милым рай и в шалаше, правда? «Блять, либо смотри фильм, либо усни, мы не хотим слушать это. Рай у него там нашелся. И...милый», — пискнул в ухо единственный, до сих пор не угомонившийся таракан в голове. Стив пообещал раздавить его, если он продолжит грызть ему мозги. Но грозное намерение до конца не сформировалось в его уме, так как глаза, против иссякшей к концу дня воли, невольно прикрылись. А голову, до одного момента лежавшую на мягкой диванной обивке, медленно потянуло набок. Стив тут же сквозь запыленное сном сознание почувствовал, как теплое тело рядом с ним вздрогнуло, а после неполноценно, как-то рвано, вдохнуло. На плече Эдди было так хорошо, удобно и комфортно, точно они вместе — его голова и чужое плечо, совпали идеально, как по выточенному механизму, или как две шестеренки часов, полноценным образом дополняющие друг друга. И ощущалось это настолько правильно, точно вместо Адама и Евы в Библии с самого начала должны были писать «голова Стива и плечо Эдди», и прочее, прочее, прочее. Последним воспоминанием, сохранившемся в памяти Стива за весь этот нелегкий день, был едва различимый голос то ли пережившего банановую атаку Майка, то ли пережившего шоколадную атаку Дастина, и принадлежащий совсем другому, хрипловатому голосу предупредительный шепот над самым ухом: «Если ты попробуешь его разбудить... Мне всё равно, что ты там хотел спросить, веришь? Эта чепуха определенно может подождать до завтра, иначе я пойду на кухню, наведу целое ведро горячего шоколада и вновь очень случайным образом вылью прямо на тебя. Дай человеку отдохнуть» Значит, тот первый, неразборчивый голос всë же принадлежал такому внимательному к деталям Дастину.