Так велела жвачка

День 18: «Носить его на руках» Говоря сразу, Стив определенно точно, совершенно бесповоротно, и однозначно четко изначально не собирался выполнять этот вкладыш. Совсем нет. Так как известное содержание этой записочки невозможно было сделать таким образом, чтобы это воспринималось как что-то само собой разумеющееся, и при этом постараться не выглядеть человеком, живущим в разладе с собственной головой. Короче, от Стива требовали нереального. И всё же, забегая дальше, он его выполнил, причем не тушуясь, не колеблясь и имея исключительно благие намерения. Как это всегда бывало, они чудным образом сами напоролись на подвернувшийся случай, особо этого не желая. Стоит заметить, что в случае Эдди слово «напоролись» — имело слишком буквальное значение. Начнем по порядку.

➹➷ ➹➷ ➹➷

В этот пасмурный осенний день Стив вообще-то выполнял вкладыш, дословно звучавший как «вместе выгуливать собаку», которую он, совершенно бесстыдно гелиевой ручкой переделал на «вместе выгуливать собаку Дастина». Наверное, это было весьма некрасиво по отношению к Дастину? Но, блин! Ему на протяжении трех дней попадались и без того не самые актуальные для их уровня отношений с Эдди формулировки. «Любовь — это... Расчесывать его седеющие волосы» — кажется, для выполнения подобного Стиву в худшем случае пришлось бы ждать лет эдак тридцать. Но и даже будучи в пятидесятилетнем возрасте гоняться за Эдди с расческой и просьбой расчесать его — тоже «такая себе» перспектива, не внушающая хорошего конца, особенно учитывая то, что Эдди в крайне редких ситуациях подпускал к своим волосам хоть кого-нибудь, кроме самого себя. «Любовь — это... Когда нельзя недооценивать силу женщин» — Стив готов был подписаться под этим каждым безусловно правдивым словом, тем самым подтверждая, что целиком и полностью согласен, но вот при чем тут Эдди — вопрос, конечно, пугающий своей таинственностью. А вкладыш с тасканием на руках он еще на восьмой день собственной бредовой игры положил в тумбу, рядом с другими не открытыми жвачками, не считая его достойным хоть малейшего внимания. А если рассматривать вкладыш, гласящий о собаке, так тут всё просто как по маслу пошло. Стив уверенно мог заявить, что тот день был «его днем», потому что ему даже не пришлось никого звать гулять или по отдельности собирать Эдди и Дастина для совместной вылазки на прогулку. Был короткий рабочий день, и Дастин с Эдди не прогадали, заглянув в 𝘍𝘢𝘮𝘪𝘭𝘺 𝘷𝘪𝘥𝘦𝘰 в четыре часа дня. Дастин со счастливой мордашкой покрасовался перед ним ракетками для бадминтона, отчего Стив скорчил гримасу. Как с большой буквы Спортсмен старшей школы Хоукинса он немного недолюбливал данный вид спорта. Дастин же не разделил вида его перекошенного, точно судорогой, лица, самым жизнерадостным тоном заявляя, что они сейчас пойдут играть. И больше всего повергло Стива в шок то, что Хендерсон имел в виду не их с Эдди, когда говорил «мы». Стив подчинился судьбе ровно в тот момент, когда взглядом зацепился за открытую утром жвачку. Жвачку эту, небрежно взяв в ладонь, он выложил перед Эдди. Скептическим или даже, если Стива не подвело его зрительное восприятие, неудовлетворенным взглядом Эдди оглядел кубик, а потом выпросил еще один, но... завернутый. Отдельная благодарность Дастину, в тот момент решившему прогуляться по полкам с приключенческими фильмами, иначе он бы обязательно вставил свои пять копеек про ту чепуху, которую ему раннее так беззастенчиво наплел Стив: про Робин, про ее нужду во вкладышах... Короче, просто спасибо, что его не было рядом, когда он отдавал Эдди завернутый кубик. Что-то горячее и липкое коснулось его сердца, смутно намекая, что раньше Эдди было не принципиально, завернута жвачка или нет. Тот вообще в последнее время стал вести себя так странно, будто о чем-то, не дай бог, догадывался. И больше всего на свете Стив сейчас не хотел, чтобы в данном предположении слово «будто» оказалось лишним. Да, всë-таки стоило развеяться. Хотя бы на лишенную смысла игру в бадминтон с Дастином, и, возможно после, даже с Эдди, если Стив должным образом мысленно настроится на этот нелегкий дружеский жест. Дружеский... И почему, даже если в мыслях произносить это слово, на языке как после недозрелой вишни, пусть и с сахаром, оставалось такое противное послевкусие? Такое тягостное, вязкое, неприятное... Неправильное. Эдди хлопнул его по плечу, ибо Стив, бредущий по непроходимым чащобам своих мыслей, не заметил, как принялся крутить кольцо на руке. Всë бы ничего, обыкновенное непримечательное действие, да и только, но он не носил колец. А Эдди, рука которого лежала на стойке, прямо рядом с телефонным аппаратом, носил. Завершая цепочки размышлений — Стив крутил кольцо на указательном пальце Эдди, не отдавая себе в том отчета (кажется, было бы гораздо хуже, если отдавал). Тут как тут нарисовался вечно счастливый Дастин, из рюкзака которого на Стива глумливо глазели ракетки. Подождав тринадцать минут и семнадцать секунд, пока Стив под бубнеж ежесекундно смотрящего на наручные часы Эдди закрывал смену, они наконец вышли и сели в машину.

➹➷ ➹➷ ➹➷

Со счетом 33:25 Стив одержал победу над Дастином, с момента пятого удачного броска Стива говорившим, что он просто ему поддается. Стив, который сам же и специально поддавался, чтобы счет его не перевалил в скором времени за сотню, доверчиво кивал и растягивал губы в улыбке. После первого раунда с Дастином, решившим взять реванш через полчаса, чтобы за это время он сполна восстановил свои силы и укрепил моральный дух будущего победителя, настала очередь Эдди потягаться в своих умениях отбивать и кидать воланчик. Вся их игра покатилась по говняной дорожке буквально после четвертого броска со стороны Эдди. — Стоп. — Стив разглядывал приземлившийся на его территорию воланчик. Они с Эдди шли нога в ногу, что порядком смущало его. Именно поэтому он и искал везде подвох, который, кстати, не заставив никого долго себя ждать, всё же нашелся. — Откуда у тебя два воланчика? Эдди, успевший присесть на корточки, наверняка чтобы в своем стиле поговорить с рыжими муравьями, поднял на него свой чистый и такой в самом деле невинный взгляд, словно изображая ангела, срисованного с церковной фрески. — Два воланчика? Какие два воланчика? — ну правда, вид у него был наивнее овечки, гуляющей по лугу распустившихся по весне цветов. — Ты даже не сделал удар, а этот белый кусок пластмассы уже лежит, отдыхает, на моей территории! Фантастика, правда? Ты после путешествия по Изнанке обрел способности, как у Эл, и силой мысли кинул его? Конечно же, нет! А значит, ты мухлюешь! — Стив принял излюбленную позу: одной рукой подпер бок, а второй, не находя опоры лучше, придавил перевернутую вверх тормашками ракетку. — Какого ты, оказывается, низкого мнения обо мне... — Эдди встал, потянул спину и размял одеревеневшие от долгого сидения ноги. — Да, не поверишь, именно такого. Если бы мы играли в шахматы, я бы боялся даже моргнуть. Ты и за такое короткое время способен был бы украсть всех моих коней, перекрасить под свою масть и с пеной у рта потом доказывать, что так всë и было. — Стив ждал, начав медленно притоптывать ногой. Эдди, словно играя в каком-то безвкусном спектакле пятнадцатого века, очень медленно вытащил из-за спины еще один волан. — Раз я такой жулик, может, попробуешь отобрать его у меня? Но сначала догони! — и этот лохматый клоун, в заднице которого, вместо какого-то там метаморфического шила, находился целый портал неиссякаемой, движущей телом и разумом энергии, кинулся со всех ног бежать. «Ну не придурок ли, случаем?» — подумал Стив и кинулся следом. Место, где они всей своей негустой компанией остановились, было чем-то вроде небольшой загородной полянки, за которой не меньше чем в пяти километрах ютились одно за другим заброшенные здания, обветшавшие от старости и одиночества, так как их давно покинули; и просто недостроенные заводы вместе с фабриками, так как проекты эти, как цели, на начальном этапе не оправдали средств. Стив закатил глаза, но, не найдя в подкормках сознания возражений против данной ребяческой забавы, прибавил скорости. Тем более поддержка Дастина с выкриками «давай, Стив, нарушителей правил нужно ловить!» была на его стороне, несмотря на кое-чей проигрыш получасовой давности. Детская беззаботность от игр в догонялки покинула тело Стива, не успел он добежать до этого кудрявого авантюриста десятка метров, как только до ушей его долетело не сулившее ничего хорошего «ауч», потом, через полсекунды, «блять...» и шипящие звуки боли. Перестраивая манеру бега с «сейчас догоню, и ты у меня получишь» на «от кого ты уже успел получить, пока я тебя догонял?» — Стив приблизился к сидящему на траве Эдди, завернувшему свою ногу под весьма странным углом, позволяющем подробно рассмотреть стопу. Стопу, по которой уже успело расползтись кровавое пятно. Эдди краем пятки напоролся на гвоздь из досок, глубоко запрятанных где-то в поросшей траве. — М-да. Паскудство. — Эдди озадаченно смотрел на ногу, явно не желая обращать внимания на подошедшего Стива, отчаянно заглядывающего ему в глаза. Может быть, он испарится, если на него не обращать внимания достаточно долго, или фокус «притворись, что его нет, и он сам исчезнет», здесь не сработает? — Это были мои любимые носки, жаль... — произнес Стив, вздыхая над теми самыми носками с красными крабиками, в которых Эдди встречал его, когда маялся головными болями. — Кажется, эти слова должны были принадлежать мне? — кровь вязкой струйкой потекла по пальцам Эдди, щекоча их. Он осмотрел на свету мизерную дырку в кроссовке и натянул его обратно на кровоточащую ногу. После чего тут же попытался встать, стараясь сильно не наступать на место боевого ранения, но ногу, естественным образом, пробрало судорогой, отчего его и повело. Стив, не думая, потянулся в его сторону, придерживая за бок, чтобы он не свалился обратно на землю. Не дай бог, продырявит себе еще какие мягкие места. (Фу, как ужасно звучит, мистер Харрингтон) — Идти можешь? — Стив первым шагнул вперед, не заметив, как вложил свою горячую ладонь в другую, вечно ледяную, почти бумажную. Эдди занес ногу для шага и промычал. Мозг с сердцем в груди Стива поменялись местами, вставая в не защищенную с двух сторон позицию. Он ухватился за Эдди сильнее. Или Эдди за него — ему, сказать честно, было всë равно, пока он придерживал его талию. — Нет. Так дело не пойдет. Эдди, до побледнения сжимая и кусая губы, с неровным смешком выдавил: — И дело не пойдет, и я тоже тогда не пойду... Оставь меня тут, я умру в траве, перепачкавшись в собственной крови. Зато с гордо поднятой головой, прямо как победитель. Неясно, правда, кого я там побеждал, но да ладно... Стив цокнул, не желая даже представлять и осмысливать всё им раннее сказанное. А потом приказал не делать резких движений, даже если Эдди вдруг этого захочется. Таких резких, как, например, весьма резкий порыв врезать ему. И в одно механически отточенное движение лишил Эдди земной опоры, подхватив на руки. Из груди Эдди вырвался какой-то пискляво-сдавленный выдох удивления, который он, откашлявшись, переделал в почти повелительное: — Поставь на место, откуда взял. Но то «обойдешься», со стороны Стива, было куда более властным. Он попросил мозг вкупе с разумом поменьше думать о том, что руки Эдди, так или иначе, всё равно обязаны были примкнуть к его шее, обжигая с непривычки холодом, но эти два совершенно неадекватных товарища вежливо послали его на хуй и велели для успокоения нервов там же выпить чаю с пучком успокаивающих горных трав. Какой же необычайной для своих лет проницательностью обладал Дастин, которого ничуть не смутило их... Необычное положение. В особенности положение тела Эдди в пространстве. В личном пространстве Стива, по большей мере. — О Боже, что случилось?! — он даже не рассматривал никаких других вариантов, почему Стиву вдруг вздумалось нести Эдди на руках. Он предельно ясно мыслил, что при обычных обстоятельствах такого не произошло бы вовек, а значит, они двое уже успели во что-то вляпаться. — Нога. — произнес Эдди, за распущенными волосами пряча ни с того ни с сего вспыхнувшие цветом молодых красных роз в цветочном магазине на въезде в город щеки. — Что с ней? Ты ее сломал? Вывихнул? Подвернул? Растянул? Открытый перелом? — Дастин, засуетившись, как юла кружил возле машины, пока Стив обходил ее. — Проткнул гвоздем. — буркнул Стив, желая каждой октавой голоса показать, что Эдди должно быть за такое поведение немного не то чтобы стыдно, но хотя бы совестно. Также он думал, что ни Дастин, ни Эдди, не будут задавать лишних вопросов, почему же он так долго возится у машины. Это не ему нравилось чувствовать знакомый ментоловый запах, смешанный с сигаретным дымом, никогда раньше не витающий рядом с ним столь близко, а просто... Машина длинная... прямо-таки трамвай, а не автомобиль! Вот и обходить приходится долго. И даже мимолетный, от начала до конца пропитанный смущением и опаской жест со стороны Эдди, когда он пальцами, как можно быстрее, убрал с его лица мешающие волосы — тоже ничего не значил. Совершенно ничего. Просто машина по-прежнему того же чрезмерно длинного размера! Скорее даже, километрового, правда, Стив? — Гвоздем?! Каким?! Ржавым?! Ну, конечно же, ржавым! Где тут посреди леса будут нормальные гвозди?! О Боже... А если он получит заражение? Столбняк? А ты знаешь, что это значит? Что он скоро умрет! О боже... — до этого просто тревожный тон Дастина на глазах приобретал черты банальной истерики. — Хватит! — рявкнул Стив так, что Эдди в его руках ощутимо вздрогнул. — В машину. На заднее сидение. Это подействовало на Дастина отрезвляюще. Не спрашивая, почему на заднее, а не на переднее, как обычно, он закинул рюкзак внутрь машины, а потом так же закинул внутрь себя. Потянув за ручку дверцы, Стив пересадил Эдди с рук на переднее сиденье. Вопросы Дастина, сидящего позади, засохли в горле, как цветок полгода не поливаемой герани в кабинете физики. Они с Эдди всю дорогу, пока отвозили негодующего и встревоженного подростка домой, не говорили, лишь поочередно перекидываясь словами успокоения с тем же Дастином, который то и дело жаловался, что его оставят в чернейшем неведении, если привезут домой. Стив, снимая задние двери с блокировки, уверил, что для освещения этого «чернейшего неведения» кинет ему в скором времени коробок спичек. Эдди же, бледнее обычного, расщедрился на фонарик.

➹➷ ➹➷ ➹➷

Перед входом в трейлер они задержались на полминуты, чтобы Эдди смог вылить из кроссовка кровь, и чтобы после этого действия он не упустил случая неудачно пошутить про томатный сок и предложить Стиву испить его из оригинального вида чаши. И это явно говорило о том, что с Эдди всё нормально, потому что он по-прежнему ведет себя ненормально. Первым делом Стив загнал его в ванную. Это могло бы звучать как идеальное начало для порно, если бы центром сюжета не стала совсем как-то не навевающая атмосферы интима дырка в пятке, которую нужно было промыть. Там же, в ванной, вооружившись тампонами, зеленкой, йодом и бинтами, Стив готовился к перевязке. Сразу на ум пришли старые добрые воспоминания о таких хороших, потому что прогуленных, уроках оказания первой помощи... — Не самое удачное место, чтобы подуть на вавку, да? Про поцелуй на заживание до свадьбы вообще молчу. — Эдди, облокотившись одно ногой на бортик ванной, а вторую для удобства обрабатывания подвернув стопой к себе, внимательно следил за сосредоточенными движениями чужих рук, покрытых узелками вздувшихся вен. — Надеюсь, вместе с пролитой кровью, из тебя вышла хотя бы половина твоих пришлепнутых шуточек. — Стив аккуратно водил смоченной в перекиси ватой возле побелевшего прокола. — Надеюсь, ты не слишком сильно на это надеешься. — Эдди на удивление стойко переносил боль. Он не шипел, не охал, не ахал, не матерился, ногтями ванну не царапал, а, наоборот, сидел, чуть дыша, даже не заламывал пальцы, хотя Стив знал, что это должно быть больно, так как он сам раза три точно в детстве напарывался на гвозди. Даже будучи не восьмилетней шпаной, ему всегда было больно терпеть нечто подобное. Может, у Эдди был высокий болевой порог? Тогда почему он готов каждый раз валиться замертво, как только чувствовал у себя температуру на градус выше обычной? — Когда приедет твой дядя? — спросил Стив, зубами разрывая упаковку с бинтом. — Должен совсем скоро... А что? — За раной нужен уход, перевязка... — Стив быстрыми круговыми движениями заматывал ногу, до сих пор не спросив себя, зачем он это делает. У Эдди не оторвало в придачу две руки, из-за чего он не имел возможности сделать это самостоятельно. Рана располагалась на вполне себе доступном участке тела, ничего не выступало для индивидуальной обработки особым препятствием... Тогда почему? — Я уже пятый раз превращаю свою стопу в дуршлаг. Я знаю, что в таких случаях нужно делать. Если он знает, тогда вопрос тем более актуален. Почему Стив продолжал так аккуратно, точно обращался с китайским фарфором, завязывать на два узла нити разорванного бинта, и почему это не делал сам Эдди? Закончив, он встал, ощущая смутную неловкость. — Кстати... Кто-то растрепался ему о том, что ты готовишь замечательные блины, и теперь он хочет узнать, правда ли ты обладаешь волшебным пекарским талантом. — Эдди поставил забинтованную ногу на пол, проверяя возможность встать. Стив хмыкнул: — И кто же этот «кто-то»? — Ну, может быть, я. — Эдди поднял на него улыбающиеся глаза, отчего Стив почувствовал нарастающий гул в ушах. Где-то среди этого шума набатом внезапно застучало сердце. Ему нужно как можно скорее прекратить всё это, или уйти, в конце концов, пока каждое его последующее действие не перестанет иметь риск превратиться в огромную ошибку. Впоследствии нерешаемую. — Если это приглашение — я приду. В любое время дня и ночи. — Стив облизнул губы, радуясь, что вовремя успел пару секунд назад облокотиться на стенку. Что-то заставило его ноги немного ослабеть. Возможно, этим «чем-то» был тот зрительный контакт, который они с Эдди умудрялись, не разрывая, держать так долго. — Приходи. Только, боюсь, если ты реально нагрянешь ночью, нас неправильно поймут. А если ты нагрянешь ночью, и тебе откроет дверь мой дядя, на что ты ему скажешь, будто бы прошел по просьбе печь блины, тебя тем более неправильно поймут... Пока Эдди произносил эту длинную, моментами неразборчивую речь, до Стива внезапно дошло, что он всë это время не сводил глаз с детального рассмотрения пышных, почти девичьих ресниц. Он уплыл в кисельные берега на шатающейся из стороны в сторону лодке «Боже-Какое-Ты-Великолепие» и как-то не очень собирался возвращаться во внешний мир. Что-то резко щелкнуло ему по затылку. Скорее всего, таракан из адекватных отделов башки, отвечающих за реальность, цапнул за волосину над ухом. И это, кстати, помогло. Стив опомнился. — Мне нужно идти. Тебе помочь дойти до комнаты? — Нет, не надо. Благо Стив не видел, как по лицу Эдди пробежало микровыражение его душевных метаний меж двух огней, одна сторона которых имела смысл в ответе «да», и ощущения теплоты от чужой руки, а второе «нет», ответственное за разумность и контроль над происходящем. И в случае Эдди непредсказуемым образом вдруг, с маленьким перевесом, но победила разумность. Умение удивлять однозначно было его коньком. — Позвони, пожалуйста, Дастину и скажи, что всё со мной в порядке. Он от тебя это сведение примет безоговорочно, от меня — с легким сомнением, ты же его знаешь. Стив, застывший в проеме между ванной и коридором, сдержанно кивнул. — Ты тоже звони, если вдруг что. Если вдруг ничего, то тоже звони. И, да, можешь не провожать. — Стив не понимал, почему ему вдруг всë вокруг показалось таким непреодолимо сложным. Повернуться к Эдди и улыбнуться на прощанье — сложно. Сделать первый шаг на пути к двери — чертовски сложно. С концами выйти из трейлера и сесть в машину — адски тяжело. Приехать домой и стараться не беспокоиться — невыполнимый уровень. Тем не менее он разобрался практически со всеми пунктами, за исключением первого и половины от последнего, где говорилось о чистоте и ясности его отнюдь не беспокойных мыслей. Потому что он в самом деле беспокоился. Не только о том, как там сейчас Эдди передвигался вприпрыжку по дому, а вообще обо всём. Обо всëм том, что их в принципе могло связывать. Если их, конечно, действительно что-то связывало... По традиции, заигравшись в дурацкую игру, он мог сравнить свое положение с той вонючей заваренной кашей, в которой стоял уже по грудь.