see you tightly

— Твой друг раздражает, — сказал Ёнджун, глядя в другой конец комнаты. Это заявление было воспринято не так хорошо, как ему хотелось бы. — Бомгю? — Сказал Субин так невинно, что Ёнджуну захотелось скомкать свою банку пива в алюминиевый шарик. Он хмыкнул, продолжая пялиться. — С кем он? — спросил Тэхен. — Ёнджун-хен...? — Нет, — ответил Субин со смехом, который Ёнджун не оценил. — Просто эта та девушка из танцевального клуба, на которой он помешан. Эй, хен, они, наверное, просто говорят о драг-рейсинге. Бомгю представитель драг-рейсинга. Не беспокойся об этом. — Тебе действительно не о чем беспокоиться. — Ёнджун обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тэхен и Субин обменялись взглядами, которые казались слишком понимающими, чтобы быть нормальными. Что угодно. Если они хотят посмеяться над ним за то, что он занял свою территорию, так тому и быть. Эта вечеринка должна была стать его шансом заставить Минсон пьяно хихикать ему на ухо о том, каким красивым она его считает, как талантлив он в танцах. Боже, она была такой чертовски крутой. И теперь она смеялась вместе именно с Чхве Бомгю, из всех людей, что здесь есть, их тела изгибались навстречу друг другу так, что у Ёнджуна закипала кровь. Чхве Бомгю. Не этого он ожидал. Не эта его версия, это уж точно. Все это было неожиданным в самом простом смысле — потому что Субин был единственным человеком, который должен был приехать в университет Ёнджуна на год по обмену, а два дополнения не были частью сделки - но также и потому, что Бомгю теперь был не тем Бомгю, которого знал Ёнджун. Он определенно не был тем Бомгю для Ёнджуна, которого тот встретил два года назад, когда вернулся в Сеул и решил навестить Субина в университете. Бомгю, которого он тогда встретил, был немного типичным подростком: по общему признанию, симпатичным, когда он не выглядел до смерти напуганным тем, что его отправят обратно в тот крошечный городок, который он покинул, приехав в Сеул. У него была копна темных волос, а лицо выглядело так, словно принадлежало тринадцатилетнему подростку, а не парню, которому только что исполнилось восемнадцать. Когда Ёнджун впервые встретил его, он был застенчив, редко смотрел в глаза и в основном молчал. Единственные проблески индивидуальности появлялись, когда Субин напрямую обращался к нему по поводу его занятий или какой-нибудь бессмысленной социальной драмы. Теперь он был здоров. Кем он был, подумал Ёнджун, зациклившись на том, как Бомгю наклонил голову, чтобы посмотреть Минсон в глаза. Бомгю был всего сто семьдесят пять сантиметров, вот каким он был. Возможно. Может быть, сто семьдесят семь сантиметров. Ниже, чем Ёнджун. И он стал больше за два года, прошедшие с тех пор, как Ёнджун видел его — шире в груди и плечах, его челюсть скорее угловатая, чем круглая. Волосы Бомгю тоже стали длиннее. Теперь они доходили до плеч, лохматые и темные, с тонкими белыми прядками. Он выглядел как какой-то идол-подражатель, решил Ёнджун. Классическая пересадка сеульского университета, которая стала еще хуже, когда они приехали в Америку с широко раскрытыми глазами и благоговением. Переполнение хороших мест KBBQ. Чхве Бомгю и близко не подходил к уровню Минсон, даже если казалось, что они ладят. Субин подтолкнул его локтем. — Ты даже не хочешь переспать с ней, — сказал он, всегда будучи голосом разума. Ёнджун поморщился. — Разве ты этого не говорил? — Но она может захотеть переспать со мной, Субин-а, — сказал он. Это было самое важное. И она должна хотеть переспать с ним. Они оба были старшеклассниками, даже если она была на год старше, и, что самое важное, Ёнджун был красавчиком. Ёнджун был красавчиком и отлично танцевал каверы на TWICE, ее любимую группу, и он был доступен, а теперь она была увлечена этим странным новым Чхве Бомгю. В их собственном маленьком мирке, разговаривая о чем угодно. На любые темы. Рядом с ним вздохнул Субин. — Я не понимаю, почему ты так расстроен. Здесь ты можешь познакомиться буквально с кем угодно. — Говори за себя, — с легким пьяным смешком сказал Тэхен. А потом: — Это Хюнини? Он указал на другой конец комнаты, где очень неподвижно стоял Хюнин Кай с красными щеками, держа в руках очень заметную красную чашку соджу. Рядом с ним был такой же неуютный мальчик. Они вдвоем были похожи на пару высоких оленей, попавшихся в глаза от света фар. Ёнджун поморщился, в основном из-за того, как ужасно неловко они выглядели, но также и потому, что это означало, что Субин собирался.. да. — Какого хрена, — выдохнул Субин и сунул свой напиток Тэхену, прежде чем направиться прямиком к младшему. Ёнджун наблюдал за тем, как Хюнин Кай до сих пор не заметил огромного и раздраженного Субина, направляющегося в его сторону, — наблюдал, как лицо Кая стало невероятно красным, его рот открылся в заикании, прежде чем Ёнджун оглянулся и увидел, что рука Бомгю теперь лежит на плече Минсон, и они оба трясутся в приступе смеха. — Мне пора, — сказал он Тэхену, который залился краской. — Разве ты не собирался позвонить своей девушке? — Было уже за полночь; возможно, она только что закончила дневные занятия. Ёнджун был очень внимателен, думая о ней, хоть и забыл ее имя. Даже в какой-то мере заботливый. Он мог быть очень внимательным к девушкам других людей. Тэхен сделал глубокий вдох. — Я имею в виду, да, но. Куда я должен его поставить? — Он протянул напиток Субина, сморщившись так, словно это был кусок дорожного мусора. Вопрос был справедливым поскольку не было похоже, что Субин вернется в ближайшее время. В это время он изо всех сил пристально смотрел на Хюнин Кая, который все больше и больше выглядел так, словно вот-вот заплачет. Ёнджун наблюдал, как Субин взял бедного ребенка за предплечье и потащил его к входной двери, оставив друга Кая в смятении смотреть им вслед. Хлоп. — Я надеюсь, что Субин не будет слишком строг с ним, — промурлыкал Тэхен. — Он, наверное, просто пытается получить хороший опыт, верно? — Угу. — Ёнджун высвободил чашку из рук Тэхена и осушил ее одним, двумя, тремя глотками. Фу. Это была скорее водка, чем содовая, и что это было за странное кислое послевкусие? Клюквенный сок? По какой причине, мрачно подумал Ёнджун. По какой причине? Он улыбнулся Тэхену, когда закончил, и всунул пустую чашку обратно в руки младшего. — Повеселись со своей девушкой, — сладко сказал он, а затем расправил плечи, чтобы начать путешествие туда, где Бомгю держал свою лапу на подруге Ёнджуна. Подруга. Коллега. Одноклассница. Как человек, Ёнджун, возможно, был склонен к приступам угрюмости и легкому (здоровому) нарциссизму, но он был способен на доброту. Он был не только красивым, но веселым и добрым. Включительно. — Этот парень беспокоит тебя, — спросил он, подойдя к локтю Минсон. Это была наполовину шутка, сопровождаемая улыбкой с плотно сжатыми губами. Вблизи Ёнджун мог разглядеть место возле носа Бомгю, где он недостаточно хорошо втер свой тональный крем. Минсон рассмеялась. — Нет, вовсе нет. Он такой забавный. Ты такой забавный, — сказала она, обращая свой прищуренный взгляд на Бомгю. Из-за яркой помады на губах, ее зубы казались еще белее, сверкая, как у тигра или леопарда. Возможно, Ёнджуну не стоило выпивать этот напиток за один присест. — Ты близко дружишь с Ёнджуном? Ой. — Мы не друзья, — быстро сказал Ёнджун. — Я имею в виду, пока нет. Мы познакомились только на прошлой неделе, — объяснил он. — Хе-е-ен. — Ухмыляясь, Бомгю растянул это слово, как будто ему было больно. — Мы познакомились два года назад. Разве ты не помнишь? Его голос раздражал. На самом деле. Сама мысль о нем заставляла внутри все сжаться. — Это был ты? — Ёнджун оскалил зубы. — Я помню, что ты был ниже ростом. — Он скользнул взглядом по фигуре Бомгю и поднял брови вверх. — О, может быть, это и был ты. Минсон издала тихий визг, как птица, прыгающая с парашютом, но Ёнджун был слишком сосредоточен на выражении лица Бомгю. Ему понравилось, как расширились глаза Бомгю, уставившегося на Ёнджуна так, словно его никогда в жизни никто не оскорблял. Ему очень это нравится. Если бы он выпил чуть больше, он мог бы заставить рот Бомгю широко раскрыться, как и его глаза, идеальная картина недоверия. Было абсолютно правильно выпить мерзкую клюквенную дрянь Субина, умозаключил Ёнджун. На самом деле, ему следовало бы налить еще перед этим разговором. — Не слушай его. — Минсон толкнула руку Ёнджуна, немного сильнее, чем Ёнджун счел бы кокетством. Ой, опять. — Он не помнит ничего, кроме ухода за своей кожей и того, должен ли ты ему за еду. Ай! — Эй.. — У нас показ премьеры следующего сезона, если тебе интересно, — прервала его Минсон, снова поворачиваясь к Бомгю. — В следующий вторник, в Центре ЛГБТК. Мм. Ёнджун напрягся, бросив взгляд на Бомгю. Субин, возможно, и был — кем бы там ни был Субин, но это не означало, что все корейские студенты по обмену относились к подобным вещам спокойно и непринужденно. Будучи первокурсником, он вспомнил, как видел двух женщин, целующихся возле его общежития, и так покраснел, что мог бы поджарить яйцо на своем лице. Ему потребовался год, чтобы хотя бы ступить в центр, и это было сделано для поддержки Субина. Как друг. Союзник, даже на расстоянии 3000 метров. — Ах, правда? — сказал Бомгю. — Звучит здорово. Минсон просияла. — Отлично! Так что мы... — Нуна, — прервал ее Ёнджун, надув губы. Он положил руку ей на плечо — прямо на то место, где раньше была рука Бомгю, — и состроил печальное лицо на полную мощность. — Нуна, ты сказала, что нальешь мне выпить. — Он дернул ее за рукав, не раскаиваясь, энергией посылая нахуй общего персонажа Бомгю. — Хорошо, хорошо. Ты такой прилипчивый пьяница, Ёнджун-а. Было здорово познакомиться с тобой, — сказала Минсон Бомгю, прежде чем Ёнджун смог оттащить ее. Как только они оказались вне зоны досягаемости, Ёнджун расслабился, дышится легче. Чертов Чхве Бомгю. Что это было, подумал он, наблюдая, как Минсон смешивает откровенно пугающую смесь из персикового швепса, спрайта и какой-то травы, которая, как он надеялся, была мятой, а не чем-то незаконным. Чхве Бомгю. Его тональный крем был слишком бледным, почти призрачным. И он натер себе веки чем-то блестящим, мерцающим белым, что делало его похожим на бимбо. Плюс эти гребаные блики. Длинные волосы плохо смотрелись на нем, решил Ёнджун. Весь он выглядел плохо. — Спасибо, нуна, — сказал он, улыбаясь, когда Минсон протянула ему напиток, а затем чуть не выкашлял его обратно после первого глотка. Просто замечательно.

—

— Я думаю, тебе следует быть повежливее с Бомгю, — сказал Субин. Он многозначительно глянул на Ёнджуна, но на его носу был кетчуп, что немного подпортило эффект. Ёнджун подавил желание закатить глаза. — Кто такой Бомгю? — Хен, — Субин закатил глаза. Грубо. — Я действительно хорошо отношусь к Боми, — сказал Ёнджун. Он сделал глоток безупречного чая со льдом. — Что? Разве это не его имя? — Он видел, как брови Субина сошлись на переносице, когда он посмотрел через весь стол. Даже не весело дразнить Субина, не тогда, когда он напялил на себя образ более святого человека, чем ты. Хюнин Кай должен был расколоть всю эту несуразицу с защитником морали, так считал Ёнджун. Если подумать, то, возможно, Хюнин был последним человеком, который мог бы выполнить эту задачу. — Знаешь, хен, — сказал Субин, — не каждому ты нравишься при первой встрече. — Прошу прощения? Кому я не понравился, когда меня встретили? — Ты же знаешь, что можешь быть немного пугающим. — Субин выждал паузу. — Немного... отчужденный. — Последнее слово он произнес по-английски с видом человека, который только что нашел ответ на кроссворд. — Это Тэхен, не так ли? — спросил Ёнджун. Крыса, подумал он. А ему нравился Тэхен. — Не в этом дело, — сказал Субин. — Дело в том, что тебе нужно время, чтобы потеплеть. — Все еще с кетчупом на носу, он наколол вилкой картофель фри и указал им на Ёнджуна. — Бомгю - это то же самое. Он правда привлекателен, когда ты проходишь мимо, как... — Выходки. — Ёнджун стащил картошку с тарелки Субина. — Махинации. Дурачество. Детская чушь. — Валяешь дурака, — сказал Субин. Он одарил Ёнджуна взглядом, который казался почти угрожающим. — Может быть, если ты перестанешь все время называть его глупым, понимаешь? Выражать ему некоторое уважение. Я думаю, это было бы неплохо. Ёнджун не мог придумать ничего хуже. Когда Субин успел стать сторонником крыс? — Я постараюсь, — сказал он. — Но не для него, для тебя. Хорошо, Субин-и? — Он улыбнулся своей самой обаятельной и очаровательной улыбкой. Было правильнее сказать так. Даже если Субин не совсем поверил ему, он улыбнулся в ответ. — Спасибо, хен. Пожалуйста, не навреди себе. — Субин протянул свою тарелку, и Ёнджун выбрал самую длинную картофелину фри, какую смог найти. Он съел ее, раздумывая о своем обещании. Он может хорошо сыграть для Субина. Даже с крысами. Он может сыграть очень хорошо.

—

— Не будь гребаным идиотом, — сказал Ёнджун, вытягивая шею позади него. — Очевидно, что мы произошли не от рыб. Мы произошли от обезьян, тупица. — Я просто говорю, что это одна из теорий. — Бомгю, казалось, запыхался, а они шли пешком всего сколько? Час? Было жарко, несмотря на осень, и звук его тяжелого дыхания начинал раздражать Ёнджуна. Ёнджун фыркнул. — Я на самом деле удивлен, что ты смог прочитать достаточно, чтобы понять что-то настолько неправильное. Тэхен, — позвал он, перешагивая через большой камень, — ты умный. Из чего мы эволюционировали? — Ну, технически, — начал Тэхен - это никогда не предвещало ничего хорошего. — В начале пути мы действительно эволюционировали от ящериц. — Ящерицы! — воскликнул Хюнин Кай. Он шел впереди вместе с Субином, как бы играя второго лидера. — Это не правда. Не может быть такого, — сказал Ёнджун. Позади него хихикнул Бомгю, и Ёнджун скривил лицо в усмешке. Придурок. — Это довольно интересно. У многих млекопитающих есть общий предок-рептилия. — Тэхен сделал паузу, чтобы сделать глоток из своей бутылки с водой, а затем закрыл ее, убирая в сумку. — Хотя я также прочитал другую статью, в которой говорилось, что мы произошли от микроскопического морского существа, которое двигалось, просто извиваясь. — О, Хюнини, — пошутил Субин. Хюнин Кай толкнул его так сильно, что тот наткнулся на ближайший валун. — Эй! — Прости, прости.. Последовала пауза, во время которой Хюнин помогал Субину встать, стряхивая невидимую грязь с его плеч и бормоча извинения. Ёнджун воспользовался возможностью, чтобы опуститься на колени и завязать шнурки, вытирая плечом пот с виска. Конверсы, пожалуй, были не лучшим выбором для горного похода. В 10 утра. — Очевидно, у него не было заднего прохода, — сказал Тэхен в краткой тишине. Ёнджун поднял глаза. — У морского существа, — пояснил Тэхен, глядя на их лица. На долгое мгновение воцарилась абсолютная тишина, но потом она резко обрушилась. Все они — Кай согнулся пополам, глаза Субина закатились. Грудь Енджуна вздымалась от смеха, а позади себя он слышал пронзительный, отрывистый хрип Бомгю. Даже Тэхен озадаченно смотрел на них с улыбкой на лице. — Так, не Хюнин Кай, — сказал Ёнджун, вставая. — Если только вы не хотите нам что-то сказать? Кай покачал головой, прикрыв рот рукой. — Нет, да, у меня есть... — Он остановился, покраснев. — Да. Нет. Я не это. Да. — Отлично, — сказал Бомгю, все еще хрипя. Субин покачал головой, как он часто делал, когда кто-то говорил про что-то, что было взято из Интернета. Ёнджун также был уверен, что задний проход Хюнин Кая - это не та тема, которую Субин хотел бы исследовать в групповой или любой другой обстановке. Он улыбнулся, воспользовавшись моментом, чтобы вдохнуть свежий воздух. Он случайно оглянулся: Бомгю сидел на торчащем корне, а его рюкзак лежал рядом с ним. Он выглядел потным. Он был одет во все черное для похода, что Ёнджун назвал бы глупостью, если бы сам не совершил ту же ошибку. Бомгю убрал со лба мокрые от пота пряди волос. — Что? — Что? — повторил как попугай Ёнджун, когда понял, что вопрос адресован ему. Он встряхнулся, пристально посмотрев. — Ты сейчас выглядишь так отвратительно. — Ты злишься, потому что я был прав, — сказал Бомгю, ухмыляясь. Он упал, когда попытался встать — споткнулся о тот же корень, на котором сидел, и у Ёнджуна не было времени подумать, прежде чем он протянул руку, чтобы удержать Бомгю от пересадки лица на горе. Одна из его рук опустилась на плечо Бомгю, а другая - на предплечье, ловя и крепко сжимая. Все закончилось неловким подобием объятия. Лицо Бомгю было намного ближе, чем раньше, можно было получше увидеть, как капельки пота стекают по его лбу. — Ты такой чертовски неуклюжий, — пробормотал Ёнджун, как только убедился, что Бомгю не падает. Рот Бомгю раскрылся, как у рыбы, и он, должно быть, все еще боялся упасть, потому что его глаза были прикованы к Ёнджуну, будто он загипнотизирован. — Что? — сказал Ёнджун, отпуская его. — Ты в порядке, хен? — обеспокоенно спросил Кай. — Эээ. — Бомгю часто заморгал. — Да, я в порядке. — А дальше все было так, как будто пару минут назад вообще ничего не произошло, и он улыбался этой отвратительной ухмылкой всем им, включая Ёнджуна. — Слава богу, Ёнджун-хен был здесь, чтобы спасти меня. — Моргание превратилось в трепет ресниц. Ёнджун сопротивлялся желанию столкнуть его с горы. — Не будь идиотом, — проворчал он. Бомгю рассмеялся таким ярким воздушным смехом, от которого Ёнджуну еще больше захотелось сбросить его со скалы, все было так, как и раньше.

—

— У тебя что-то на губах. Судя по выражению лица Бомгю, это, должно быть, тарантул или что-то в этом роде. Ёнджун провел свободной рукой по уголку рта, сдувая волосы с глаз. Это был мазок глазури. Он нахмурился, глядя на него, а затем протянул ладонь, чтобы чтобы провести пальцами по скуле Бомгю. — Черт возьми! — Бомгю взвизгнул. Он провел пальцем по синему глазурному следу, оставленному кончиком пальца Ёнджуна, а затем засунул его в рот, втягивая щеки, когда он облизывал. — Отвратительно, — сказал Ёнджун, выглядя слегка встревоженным. В сырой крошечной комнате общежития Хюнин Кая было жарко. — Я схожу за водой. — Он встал и ушел, не успев услышать: — Серьезно, Бомгю? — поплевшись за ним. Иногда тому, что делал Бомгю, не было никакого объяснения. Субин догнал его, когда он был у торгового автомата. — Я мог бы принести тебе что-нибудь, — сказал Ёнджун, хмуро глядя на него. — Хочешь кока-колы? Субин покачал головой. — Ты хорошо провел ночь после того, как мы ушли? — Да? — Ёнджун не был уверен, как бы он классифицировал ту ночь, которая у него была. У него был секс: он переспал с девушкой со своего вводного курса по экономике после того, как пьяный вернулся в ее квартиру за пределами кампуса. Это была первая физическая близость Ёнджуна в этом семестре, и это было неплохо, но и не очень здорово. Она называла его папочкой. Хуже того, все это было просто скучным. Субину на самом деле не нужно было знать все подробности. Его кока-кола с глухим стуком упала на дно автомата. — Мило, — сказал Субин, наблюдая, как Ёнджун наклоняется, чтобы поднять его. — Я просто хотел сказать, подальше ото всех. Спасибо. — За что? — За то, что пытаешься быть милым с Бомгю. — Субин выглядел очень серьезным и теплым. Ёнджун скорчил гримасу, делая глоток кока-колы, и Субин рассмеялся. — Нет, правда. Я вижу, что ты прилагаешь усилия, хен. Я уверен, что это нелегко. На самом деле это и правда было нелегко. Но также оказалось не так сложно, как ожидал Ёнджун. Мириться с Бомгю стало легче, когда он узнал, что Бомгю был всеобщим раздражителем, крошечным комаром, который жужжал в ушах у всех, включая Ёнджуна. Просто он был таким, каким был. Бомгю даже пытался флиртовать с остальными, что обычно было работой Ёнджуна — заставлять Субина морщить нос, Кая краснеть, а Тэхена моргать в вежливом недоумении. Ёнджун, забавляясь, находил это похожим на наблюдение за своим дублером из зала. И если казалось, что Бомгю суетился вокруг него чаще, чем другие — по крайней мере, в групповой обстановке, — Ёнджун списывал это на то, что он новичок. Зеленый совсем. Технически, как и Кай, но то, как Бомгю дразнил Хюнин Кая, было легким и нежным. И в то время как Хюнин сдавался при малейшей провокации, Ёнджун выкладывался как мог. Он был очень хорош. Так что было несколько метких колкостей, от которых он не смог устоять. Он был всего лишь человеком; когда Бомгю поворачивался к нему с этим глупым взглядом, как будто он спрашивал мнение Ёнджуна о любой глупой мелочи, которую он только что сказал или сделал, Ёнджун должен был дать ему понять, насколько это было глупо, хотя бы одним взглядом. Приятным взглядом. Что Субин заметил, так это то, как хорошо он всегда смотрел на Бомгю. — Я же говорил тебе, что сделаю это, — сказал он, подмигнув Субину, который снисходительно толкнул его локтем. Когда они вернулись в комнату общежития Хюнин Кая, Тэхен был весь мокрый, влага растеклась по всей его рубашке. Кай держал в руке пустую бутылку из-под воды. — Я хотел зажечь еще свечей, — сказал он, опустив губы, — но я уронил спичку. На Тэхен-хена. — Все в порядке, Хюнин-а, — сказал Тэхен, как будто с ним часто такое случалось. — Я думаю, что ты даже ее не зажег бы. Бомгю, плюхнувшийся на кровать, разразился громким смехом. На самом деле не было никакого объяснения для Чхве Бомгю, напомнил себе Ёнджун. Осознание этого принесло ясность и терпимость, если не терпение. Осталось всего шесть месяцев, в которые нужно вести себя прилично, подумал он. Он сможет сделать это. Он сможет.

—

Однако он все равно собирался перейти в наступление, если Бомгю попытается устроить беспорядок. — Ни к кому не приставай, — предупредил Ёнджун, пиная случайный камень на тротуаре. Будучи милым и всеохватывающим человеком, каким он был, Ёнджун шел с Бомгю на вечер кино в ЛГБТК-центре, где их ждали Субин и Тэхен. И, возможно, Хюнин Кай, но Ёнджун не был уверен, струсил ли Субин из-за этого. — В этом нет ничего странного, — пытался донести Ёнджун до Субина. — Он знает, что ты, типа? — Типа, что? — в отчаянии спросил Субин. Ёнджун думал, что это может быть проще простого, так как Хюнин Кай изначально был в основном иностранцем, воспитанным на все более восприимчивых и явно гомосексуальных знаменитостей. Судя по тому, как вел себя Субин, Ёнджун догадался, что не так и просто. — Ладно, — сказал он Субину, похлопав его по плечу. — Пригласи его, хочешь ты этого или нет. Я поддержу тебя. — Почему нет? — Бомгю следовал за ним, отвлекшись на что-то в своем телефоне. Почему нет? Он действительно был таким тупым? — Потому что это Центр ЛГБТК, — многозначительно сказал Енджун. — Кроме того, ты же не говоришь, что ты натурал, первому встречному. — Он совершил эту ошибку в первый раз, разговаривая с пугающе привлекательным человеком с тремя пирсингами в каждом ухе и по одному в каждой брови. Он даже не думал, что они заигрывают с ним; он просто был сбит с толку, краснел и чувствовал себя неловко. Чувствовал себя не в своей тарелке. Рядом с ним Бомгю издал звук, похожий на кошачий, когда они выплевывают комок шерсти. — Какого хрена, хен, — сказал он, и Ёнджун посмотрел на него как раз в тот момент, когда тот засовывал свой телефон в карман джинсов. — Почему я должен это говорить? Ёнджун пожал плечами. — Если ты чувствуешь себя некомфортно. Я не знаю, это как рефлекс. Но они нормальные люди. — сказал он, немного защищаясь. Он сделал глоток своего американо, стараясь не расплескать — в кафе закончились крышки и соломинки, и ему оставалось сохранять постоянную бдительность, пока он шел и пил. — Просто веди себя нормально. — Я знаю, что они нормальные люди. — Голос Бомгю был высоким и с нотками смеха. — Ёнджун-хен. Ты такой, хен... я - гей. Половина американо пролилась на рубашку Ёнджуна. — Ты правда думал, что я... О боже, хен, ты действительно идиот. — Теперь Бомгю смеялся, согнувшись в три погибели, в то время как Ёнджун выругался и уставился на свою рубашку. Американо был холодным, как лед, он просачивался сквозь ткань и прилипал к коже. — Какого хрена, — подумал Ёнджун отстраненно и размыто. Какого черта? — Ты шутишь, — сказал он категорично. Бомгю порылся в своей сумке. Он достал пару салфеток, которые протянул Ёнджуну, тряся головой, чтобы прядки волос спали с глаз. “С чего бы мне шутить? Пабо, — протянул он беззлобно. Ёнджун все еще был в каком-то оцепенении. Однако он взял салфетки и начал прижимать их к рубашке. — Я не дурак, — сказал он, не слыша собственного голоса. Он снова зашагал и выбросил салфетки в мусорное ведро, мимо которого они проходили. Бомгю последовал за ним, выглядя раздражающе бодрым. — Ты когда-нибудь видел меня с девушкой? — Нет, но. У тебя.. у тебя есть парень или что-то в этом роде? — Ёнджун почувствовал странный ужас от этой мысли. Тайный бойфренд был бы вишенкой на торте этого очень шокирующего сюрприза. Было бы еще хуже, если бы это было: — Черт, это же не Тэхен, верно? Или Субин? — Боже, нет, — сказал Бомгю, фыркая. — Фу. Он был серьезен, вот что понял Ёнджун. Эта новость должна была его обрадовать. То, что Бомгю был геем, означало, что угроза устранена: если Бомгю играл в другой команде, игровое поле снова принадлежало Ёнджуну. Он на вершине пирамиды, и никто другой даже близко не подберется. Точно так же, как это было и раньше. Вместо этого, Ёнджун был заметно напряжен...чем-то. Что-то неприятное. Он чувствовал себя преданным, обманутым, как будто земля потрясла его, когда он меньше всего этого ожидал, посадив на задницу. Это было неловко. Он нахмурился. — Они все знают? Почему Субин не сказал мне? — Я думаю, он не хотел меня обидеть, — сказал Бомгю. Он пожал плечами; Ёнджун заметил это краем глаза. — Или он думал, что ты узнаешь сам. Или что ты мог бы догадаться. — Его голос стал тише. — Для тебя это проблема? Ёнджун остановился и уставился на него, а Бомгю с вызовом посмотрел в ответ. — Нет, — в ужасе сказал Ёнджун. — Почему... я... — он остановился, потому что не был уверен, что может сорваться с его губ. Я поцеловал Субина, чтобы узнать, нравятся ли мне парни, и я ничего не почувствовал, но. Это было неправильно. Мы с Субином поцеловались, и Субину нравятся парни, но а я в основном.. Он был в основном натуралом. Он замечал мужчин и, казалось, был не против поцеловать их, но ему нравились девушки. Девушки. Ёнджун предпочитал девушек, но он не был уверен, что он полностью натурал. Или если кто-то был, но это было несущественно. В любом случае, он знал, что Субин уже признался почти четыре года назад, и Ёнджун никогда не чувствовал ничего, кроме заботы о нем, и беспокоился, что Субин не сможет быть счастливым. — Я не такой, — выдавил из себя Ёнджун. — Я поддерживаю, типа того. Я думаю, это здорово, что у них есть, типа, свои.. — Он говорил бессвязно. Бомгю смотрел на него с непонятным выражением лица, сосредоточенный и серьезный. Почти в поисках. Ёнджун чувствовал себя так, словно его проверяют, и понятия не имел, каков правильный ответ. — Круто, — наконец сказал Бомгю и кивнул, прежде чем продолжить путь по тротуару. Ёнджун уставился ему вслед. Прошел месяц, а он все еще не уверен, как читать Чхве Бомгю, но, возможно, у того это получалось лучше. — Так значит ли это, что ты все время говорил людям, что ты натурал, когда приходил туда? — спросил Бомгю, когда Ёнджун догнал его. Он бросил взгляд на Ёнджуна, ухмыляясь, и Ёнджун инстинктивно толкнул его. — Я был первокурсником, — защищался он, пытаясь сдержать румянец. Бомгю просто рассмеялся. Затем они оказались на выложенной кирпичом дорожке, ведущей к центру, билетер у открытой двери, Ёнджун смирился с этим очень запутанным вечером.

—

— Ты злишься на меня, — сказал Субин. Ёнджун, не отрывая взгляда от мокрой земли под ногами, пошел быстрее. — Ты не говорил мне, что Бомгю гей, — сказал он. — Но я, типа, не злюсь. — Я не думал, что это так важно? — Субин развернул его и сжал руку Ёнджуна. — Ты злишься, — обвинил он. — У тебя надутое личико. — Эй, нет, — сказал Ёнджун. Капли дождя начинали падать на землю вокруг. Он не злился. На самом деле это было не так — за исключением того, что, в некотором смысле, он злился, потому что Субин не стал прямо говорить об этом факте, что вызвало много эмоций со стороны Ёнджуна. Обида, неуместная конкуренция и, что хуже всего, ревность. Которая должна была исчезнуть, как только Ёнджун осознал правду, но вместо этого эмоции остались. Чувство неправильности. Оно все еще грызло его, как свежая рана, которая открывалась каждый раз, когда он вспоминал об этом, и зудела, когда он пытался дать ей зажить. Ёнджуну было все равно, был ли Бомгю геем. Это определенно не было проблемой. Однако его действительно волновало, привлекают ли его люди, которые нравятся другим. Это было похоже на болезнь: Ёнджуну необходимо было знать, желанен ли он и желанен кем. И если Бомгю был геем, это означало, что теоретически он мог захотеть увидеть Ёнджуна обнаженным. Геям, как правило, нравился Ёнджун, как и большинству людей — они смотрели на него с тем же мигающим интересом, подходили и пытались подсунуть ему свою визитку или свой номер. Даже если они не подходили, Ёнджун обычно мог с одного взгляда определить, кто хочет его трахнуть, а кто нет. Особенность Бомгю заключалась в том, что Ёнджун вообще ничего не мог определить. Он понятия не имел, черт возьми, и ненавидел это. Единственной подсказкой было то, что Бомгю раздражал его до чертиков, и за неделю, прошедшую с тех пор, как он запоздало признался Ёнджуну, он стал раздражать еще больше. Нарастающая волна раздражения. Ёнджун, казалось, ничего не мог сделать без реакции Бомгю. Бомгю пародировал его легкой гнусавости в голосе, когда он взволнован; высмеивал то, как Ёнджун улыбается на селфи; и смеялся, когда он зевал, спотыкающийся в направлении кофе за завтраком перед их утренними лекциями. Единственный раз, когда Бомгю казался серьезным, это когда он смотрел, как танцует Ёнджун — на самом деле, после выступления своей группы, Бомгю практически спрятался за Субином, его глаза округлились, задержавшись на обнаженных руках Енджуна, и глазах, что были аккуратно подведены. — Мы впервые увидели здесь представление, — взволнованно сказал Тэхен, и это могло бы все объяснить. Но в Сеуле было много парней, которые танцевали и подводили глаза, а Ёнджун медленно сходил с ума, потому что он не мог понять, почему Бомгю иногда отводил глаза, когда Ёнджун смотрел на него слишком пристально. Или почему Бомгю иногда замолкал, когда Ёнджун играл с его волосами, укладывая их на место. Также Ёнджун не мог объяснить странный жар в животе, когда он сжимал или хлопал бедра Бомгю, а тот издавал резкий вздох. Больше не было причин испытывать какие-либо чувства к Бомгю. Ёнджун просто не понимал этого. — Земля вызывает Ёнджуна, — сказал Субин, ущипнув его за руку. Ёнджун зашипел и отпрянул. — На самом деле это не имеет большого значения, — сказал он. Дождь перешел в морось, но он был голоден, и им все еще приходилось пересекать сырой, грязный двор, чтобы добраться до еды. Он снова быстро зашагал, заставив Субина догонять его. — В любом случае, что случилось между тобой и Хюнин Каем? Ты странный в последнее время. — Он занимался сексом, — мрачно сказал Субин, когда они шлепали по луже. — Он что делал? — Я застал его с парнем, когда зашел к нему в комнату прошлой ночью, — признался Субин. — С парнем, сидящим на нем. В его постели. В одежде, но все же. О... О... Ёнджун был так ошеломлен, что его брови поднялись к макушке. — Эм. Это хорошо, наверное? Что он исследует? Если только он получал удовольствие, я полагаю. — Я не знаю. — Субин испустил долгий, разочарованный выдох. — Я что-то сказал, когда увидел их, но потом просто выбежал. А после написал ему смс с извинениями, и он ответил, что все в порядке! Он пытался извиниться передо мной, типа: ”Мне жаль, что ты это видел". — Он вздохнул. — Ух-ты. — Тогда я сказал ему, чтобы он был осторожнее, и он ответил: "Я просто развлекаюсь, хен, не волнуйся”. — Субин сморщил нос. — Вау, — снова сказал Ёнджун, поморщившись. Бедный Субин. — Это — вау. Хюнин Кай, да? Обеденный зал был до краев заполнен о людьми. Внутри пахло фрикадельками и было тепло от тел людей, разносортная болтовня была такой же громкой, как грохот волн. Ёнджун протянул поднос Субину, а затем взял один и для себя. Боже, он чертовски проголодался. Наверху, в углу, был свободный столик на двоих. — Разве я не прав, что беспокоюсь? — спросил Субин, как только они сели. Он, как всегда, смешал воду с яблочным соком, заявив, что у воды странный вкус. Ёнджун проглотил полный рот макарон. Было трудно говорить с Субином о Хюнин Кае, потому что первым побуждением Ёнджуна всегда было затащить Субина в какую-нибудь мерзкую тусовку первокурсников, среди которых был Кай, и кричать "поцелуй уже!" а потом убежать так быстро, как только можно. Субину не нравилось признавать, что все, что он чувствовал к Хюнин Каю, было большим, чем даже братская любовь. Ёнджун узнал это на собственном горьком опыте, испытав очень агрессивный толчок и словесное избиение после того, как он отпустил невинную шутку. Он был удивлен, что Субин вообще набрался смелости сказать Каю, что он гей, а на это ушли годы. На это ушли годы, но все прошло отлично. Ёнджун приписал это себе в заслуги, так как он провел буквально несколько дней, подготавливая Субина. Хюнин Кай, по-видимому, обнял Субина так сильно, что чуть не сломал ему ребра, а затем начал плакать. — Я не думаю, что ты ошибаешься, но на самом деле ты ничего не можешь сделать. — Пережевав, Ёнджун заставил себя серьезно посмотреть на щенячье лицо Субина. — Просто будь рядом с ним, если ты ему понадобишься. Пришло его время жить своей жизнью, понимаешь? Привет, — сказал он, кивая девушке, которую узнал из класса математики на первом курсе. Глаза Субина следили за ней, когда она проходила мимо их столика. — Правда? — спросил он, приподняв бровь. Ёнджун ухмыльнулся. — Пока нет, — сказал он победоносно, а Субин ответил закатыванием глаз. Он провел пальцем по крышке стакана с яблочной водой. — Я просто беспокоюсь, что он не придет ко мне, — сказал Субин. — Если я ему понадоблюсь. Иногда мне кажется, что... — Он остановился, а затем продолжил, — как будто у него есть секреты от меня? — Что ты имеешь в виду? — Например, иногда он смотрит на меня, я не знаю, о чем он думает! Он даже не говорит мне, чего хочет... Я не знаю. — В голосе Субина было что-то меланхоличное. — Раньше я знал всё. Раньше он рассказывал мне абсолютно всё. Его тон голоса заставил что-то в Ёнджуне заныть в ответ. Он похлопал Субина по руке, которая безвольно сжимала вилку. — Эй, он просто взрослеет. Он все еще тот Хюнин Кай, которого ты знаешь, он просто, э-э-э. Обретает себя. — По-видимому, через парней. Ёнджун не чувствовал необходимости уточнять. Субин скорчил гримасу. — У него есть тот же Бомгю, если ему что-нибудь понадобится. — Он печально зачерпнул вилкой картофельное пюре. — Бомгю, — протянул Ёнджун, его глаза сузились. Что может посоветовать Бомгю по поводу случайного секса? — Он...? — Что? Ёнджун небрежно махнул вилкой. — Встречается с кем-нибудь? — О, ни в коем случае. — Субин рассмеялся, и Ёнджун не знал, почему при ответе облегчение нахлынуло на него. — Обычно он просто тоскует по парням, которые ему нравятся. Но он ни о ком не упоминал с тех пор, как мы приехали сюда. — Он пожал плечами, проглотив еще один кусок. Ёнджун кивнул, борясь со странным чувством удовлетворения, которое все еще заражало его изнутри. Тогда Бомгю, вероятно, не получал ласки. Он не приводил парней в их с Тэхеном комнату в общежитии каждые выходные. Он не позволял им целовать его, двигаться рукам вниз по его телу, и.. — Я принесу еще еды, — прохрипел Енджун, прежде чем встать и направиться в сторону буфета. Его сердце бешено колотилось.

—

— Хорошо, просто.. наклони голову немного влево. Ёнджун-хен, а не ты, Бомгю-я. — Камера в руках Тэхена щелкнула, переместилась и щелкнула снова. — О, мило вышло. — Сколько еще тебе нужно, — сказал Ёнджун сквозь стиснутые зубы. Он чувствовал тяжесть руки Бомгю, лежавшей на его плечах, и от него странно пахло. Ванилью, сахарно-сладкой и всепоглощающей. — Тебе не весело, хен, — нежели весело утвердил, чем спросил Бомгю. Он ущипнул Ёнджуна за предплечье, и тот собирался убить его. — Блять, — сказал Ёнджун и повернулся, угрожающе подняв руку. Он собирался дать подзатыльника Бомгю. Бомгю, который съежился, икая от смеха. Тэхен наблюдал за ними с видом отстраненного веселья. — Я думаю, что мы закончили, — сказал он, опуская камеру. — Он сам это начал, — пожаловался Ёнджун. Он ущипнул Бомгю за руку, когда тот усмехнулся. — Ай! — Пожалуйста, никакого насилия на съемках. — Тэхен наклонился головой к экрану камеры, и Бомгю подскочил к нему, отвлекшись. — Мы можем на них взглянуть? — Да, вообще-то, я могу загрузить их на Mac. — Все еще ворча, Ёнджун последовал за ними в направлении лаборатории. На уроке американского искусства и культуры Тэхену по какой-то причине был назначен фотопроект, который, казалось бы, не имел ничего общего с Америкой или культурой. Ему было поручено сфотографировать людей, наслаждающихся природой, а Ёнджун был единственным из их группы — кроме Бомгю — кто был свободен в тот четверг днем, когда не было дождя. Он сделал это ради Тэхена. Ради Тэхена, который помог ему подготовиться к промежуточному экзамену по статистике и почти спас его средний балл. Ёнджун был ему должен, но это была действительно непомерная расплата. — О, — выдохнул Бомгю, когда на экране появился первый сольный снимок Ёнджуна. Ёнджун немного пригляделся. Его сфотографировали на хорошую камеру — всего несколько фоток, и Тэхен хорошо сделал макияж, подчеркнув медовые тона кожи персиковым румянцем, розовыми губами и темными тенями во внешних уголках глаз. Цветок, поднесенный к его закрытым глазам, отдавал дань уважения теме природы. Он хорошо выглядел, подумал Ёнджун. Он украдкой взглянул в сторону; выражение лица Тэхена было безразличным, когда он просматривал все фотографии Ёнджуна. А Бомгю уставился на экран, приоткрыв рот. Он казался впечатленным, так посчитал Ёнджун. То же самое удовлетворение, что и раньше расцвело у него внутри. Он выглядел так, как будто тоже считал, что Ёнджун хорошо получился. — Здорово получилось, хен, — сказал Тэхен, когда они дошли до конца. Ёнджун удовлетворенно хмыкнул. Потом они были на фотографиях Бомгю — он тоже хорошо выглядел. Ёнджун сглотнул. Он пришел в парк после того, как Тэхен закончил сольную фотосъемку Бомгю, и поэтому он не видел этого: Бомгю с цветами в волосах, а на его щеках блестит солнце. Он надел корону из ромашек, которая, должно быть, была выброшена до прихода Ёнджуна. — Ах, выглядит забавно, когда я закрываю глаза. — Хихиканье Бомгю имело застенчивый оттенок. — Я будто сплю, тебе не кажется? — Я думаю, все в порядке, — сказал Тэхен. — О, эта хороша. — Он остановился на кадре, где Бомгю лежит на боку, уткнувшись щекой в траву, а его глаза смотрят в камеру. Этот ракурс придавал ему таинственный вид — скрытый, мягкий. Как будто камера проснулась рядом с ним и обнаружила, что он уже проснулся и смотрит в ответ. Ветер откинул его волосы со лба. — Ты так думаешь? — Тэхен кивнул, и Ёнджун почувствовал, как взгляд Бомгю переместился на него. — А ты что думаешь, хен? — Его взгляд был похож на раскаленную тяжесть. — Я хорошо выгляжу? У Ёнджуна пересохло в горле. — Да, — сказал он, кивая. — Да, эта. Красивенькая. — Боже, что за хрень, подумал он, борясь с желанием покраснеть. Когда он украдкой бросил еще один взгляд вбок: Бомгю смотрел на экран. На его лице появилась легкая улыбка. Неважно, подумал Ёнджун, заставляя самого себя снова посмотреть на компьютер. Кого волновало, что он считал Бомгю симпатичным? Бомгю тоже считал его симпатичным. Они оба были красивыми. Что угодно. Ёнджун встряхнулся, нахмурившись. — Тэхен-щи, какая тебе больше всего нравится? — спросил он, когда они закончили прокручивать фотки. Тэхен открыл рот, но Бомгю вмешался прежде, чем он смог заговорить. — О, та, где у тебя во рту цветок. — Бомгю откинул голову назад и полуприкрыл глаза, поджав губы из-за отсутствия розовой лилии, которую Ёнджун зажал между зубами. Когда он открыл глаза, Ёнджун пристально смотрел на него, а Тэхен спрятал ухмылку за рукой. — Что? — Он спросил меня, — сказал Тэхен. — Ой. — Бомгю, быстро моргая, переводил взгляд с одного на другого. Его щеки порозовели из-за макияжа. — Ой! Точно. Она должна быть твоей любимой, Тэхен-а. — Он толкнул Тэхена в плечо. — Ты определенно должен использовать ее. Ёнджун фыркнул. — Пабо, — сказал он, наблюдая за неуклюжим изгибом тела Бомгю. Внезапно он почувствовал себя чрезвычайно бодрым, и хорошее настроение сопровождало его всю дорогу до танцевальной практики. Позже, после того, как он принял душ, увлажнил лицо и забрался в постель, Ёнджун открыл Instagram. Строка поиска, Чхв...подождите, нет. Там может быть миллион Чхве Бомгю. Вместо этого он открыл страницу Субина и нажал на список подписчиков. У Субина всего было тридцать пять подписчиков, в основном друзья из средней школы и несколько из университета, и, да, он был там. По-видимому, у @cbgyu было 21,7 тысяч подписчиков. Ёнджун сморщил нос и пролистал страницу. Множество селфи, несколько мест, которые он узнал — эта гребаная гора, с которой Бомгю чуть не свалился, — и знакомые люди, в основном Субин и Тэхен, и пара девушек, которые появлялись на нескольких фотографиях. Бомгю, похоже, нечасто публиковал посты, но Енджун мог видеть, как тот менялся, когда его большой палец скользил вверх и вверх. Волосы удлиняются, кожа очищается, одежда становится немного лучше. Становясь выше и шире, как будто Бомгю понял, что такое гантель. Ёнджун остановился, когда долистал до того времени, когда он встретил Бомгю в университете Субина, немного разочарованный тем, что там не было его фотографий. Вообще. Бомгю не был подписан на него, но это не имело большого значения. Кроме того, для этого не было никаких причин — Ёнджун не публиковал посты с первого курса. На его аккаунте было в общей сложности пять фотографий. Он использовал его только сейчас, потому что танцевальный клуб опубликовал фотографии выступления, и он хотел посмотреть, как он выглядел. размести это в своем инстаграме, — написал он Субину, прокрутив свою фотопленку, чтобы найти подходящий снимок их двоих. — и отметь меня, хорошо? Ответ Субина пришел быстро. — Ты даже не пользуешься инстаграмом, нет?? И потом, хочу ли я вообще это делать, хён? Грубо. — я просто думаю, что люди должны знать, как я важен для вас, — быстро отправил Ёнджун. пожалуйста — :) я куплю тебе бобу :)) Отлично. Миссия выполнена, подумал Ёнджун, обновляя приложение, пока не увидел кружочек Субина, появившийся в верхней части экрана. мой любимый хён 20-го века!!! Субин добавил внизу рисунка. Ха, блять, ха. <33333, — настрочил Ёнджун, улыбаясь. — только одна начинка, я беден. На следующее утро Ёнджун проснулся в девять, разбуженный будильником, и посмотрел на свои уведомления затуманенными глазами. Куча уведомлений, электронные письма, промо-акция ubereats. И из Instagram: @cbgyu теперь следит за вами! Что-то темное и торжествующее промелькнуло в нем. Конечно, на самом деле это ничего не значило. На самом деле ему было все равно. Было просто забавно, что это сработало так легко. Ёнджун ухмыльнулся, глядя в свой телефон, потягиваясь под одеялом. Если он все еще улыбался, когда уходил на урок с черствой булочкой в одной руке и кофе в другой, это ничего не значило. Если в тот вечер после танцевальной практики он сделал селфи в зеркале, разделся до потной розовой майки, которую ему одолжила Минсон, и опубликовал это в своей истории, это не имело значения. И если он проверил список зрителей, игнорируя растущее число ответов, пока не увидел @ cbgyu час спустя, что ж. Он был симпатичным. Бомгю, вероятно, считал его симпатичным. Ёнджун просто самовыражался. Это вообще ничего не значило.

—

Он был слишком стар для этого, решил Ёнджун, моргая на себя в зеркало. Оно было грязным, забрызганным каплями зубной пасты и пятнами неизвестных веществ. Тем не менее, стекло было достаточно прозрачным, чтобы Ёнджун мог сказать, что его подводка не размазалась, и что повязка на голове все еще была посередине его лба. Вздохнув, он потянул за ленту, обмотанную вокруг его правой руки. — Красота - это боль, — сказал ему Тэхен, когда он протянул платье Ёнджуну. Плащ появился после. — Красный и синий - это не мои цвета, — сказал Ёнджун, рассматривая их, по одному в каждой руке. Но это была либо Чудо-женщина, либо позволить Субину нарисовать кошачьи усы на своем лице, и он действительно хотел, чтобы у остальных был “настоящий американский Хэллоуин”. Итак, вот каким был Ёнджун: накидка, повязанная вокруг шеи, золотая буква "W" на красном корсете — корсете! — затянутом вокруг талии, и откровенно нелепая синяя юбка, усыпанная белыми звездами. Короткая юбка. Ее подол заканчивался на верхней части бедер Ёнджуна, открывая почти все его ноги, за исключением того, что было прикрыто красно-белыми гетрами. Он был ходячим американским флагом. — Разве это оскорбительно? — спросил Субин, когда Ёнджун вышел из своей комнаты, гримасничая перед самим собой. Хюнин Кай, которого Субин уже давно словил, расхохотался. — Ты похож на мою нуну! Бомгю появился именно в этот момент, тяжело дыша, он вошел в дверь. — Ах, эти ступеньки, — а потом он увидел Ёнджуна и споткнулся о сумку, которую Тэхен оставил на полу. Когда Бомгю восстановил равновесие, его взгляд переместился с лица Енджуна на его талию, а затем провел несколько секунд, путешествуя вверх и вниз по его ногам. По мнению Ёнджуна, все это было не просто забавно, но и чрезвычайно приятно. После губ ноги были одной из его лучших черт. И, конечно же, его личность. Может быть, подумал Ёнджун, костюм был не так уж плох, в конце концов. Нет, если это заставит Бомгю превратиться в моргающего идиота, как будто он никогда раньше не видел пары бедер. — Где он был? — поинтересовался Ёнджун, когда он вышел из ванной. В последний раз он видел Бомгю, когда они играли с Бейонс, а Ёнджун терзал Минсон. Минсон, которая, по-видимому, была лесбиянкой и, в конце концов, не хотела встречаться с Ёнджуном. — Ты выглядишь так сексуально! — Она завизжала, когда увидела его. — О, но ты же из СНГ, верно? Я имею в виду, ты парень? — Ёнджун кивнул, но все равно улыбнулся. — Хочешь целоваться просто ради удовольствия? — И вот как они закончили тем, что разминались, ее руки на его талии, а песня слишком громко играла на ручных подвальных динамиках. Это произошло, когда он поднял глаза и увидел Бомгю. Третья часть трио — Бомгю, Хюнин Кай и девушка, которую Ёнджун не знал. Вампир, кошка и та, что выглядела как Микаса Аккерман, или солдат-наемник. Ёнджун, возможно, пропустил все мимо ушей. Бомгю пристально смотрел на Ёнджуна. Это был тот взгляд, который подразумевал опьянение, с открытым ртом и немного слишком долгим, чтобы быть социально приемлемым. В его руке была чашка, а "кровь", которую он нарисовал губной помадой вокруг рта, была в пятнах, как будто он вытер ее салфеткой. Они встретились взглядами через все пространство. На секунду, растянувшуюся во времени, Ёнджун наблюдал, как лицо Бомгю приобрело цвет губной помады, и задался вопросом, сохранились ли у него клыки. Затем они начали играть и танцевать под BTS, и его потащили обратно, туда, где Минсон танцевала со своими друзьями до этого. Теперь Бомгю нигде не было видно. — Привет, — сказал он, натыкаясь на Хюнин Кая у лестницы. — Как у тебя дела? — Он заметил банку, зажатую в руке Кая — А Субин знает, что ты это пьешь? Хюнин Кай сморщил нос. — Он мне не мамочка — сказал он, а затем, уже тише: — Он сказал, что я могу выпить одну банку пива. Он в ванной. — Попался. — Ёнджун держался подальше от опасных напитков. — Где все остальные? — Тэхен-хен разговаривает с Наён, — сказал Кай, — и мне кажется, что Бомгю-хен собирался еще выпить? Кто-то сказал, что у них есть соджу. Соджу звучало чудесно, подумал Ёнджун. Он похлопал Кая по плечу. — Я собираюсь это проверить. Я бы предложил тебе что-нибудь другое, но... — Он замолчал. Хюнин Кай не улыбался. На самом деле, он выглядел довольно плохо, уставившись на свои ноги. Ёнджун нахмурился. — Ты в порядке, Хюнини? Кай фыркнул. — Я в порядке. — Ты выглядишь не очень хорошо на самом деле. — Ничего страшного, — сказал Хюнин, быстро моргая. Он огляделся вокруг, как будто проверял, кто и что их окружает. — Просто.. ты думаешь, Субин-хен.. — А что Субин-хен? — Одна рука опустилась на плечи Ёнджуна, а другая обхватила Хюнин Кая. Субин ухмылялся так сильно, что у него исчезли глаза. Он потерял свой плащ, как и Ёнджун, но, по крайней мере, облегающая синяя лайкра Супермена прикрывала больше, чем гребаный корсет. — Ничего! — взвизгнул Хюнин Кай. Он выскользнул из-под руки Субина и сделал большой глоток пива. Когда он закончил, то рыгнул и начал краснеть. Субин нежно провел рукой по волосам Кая. — Где твои уши, детка, — сказал он. Ёнджун поморщился, наблюдая, как настоящие уши Хюнина стали цвета помидора. — Я.. Я отдал их своему другу, — пробормотал Кай. Он моргнул на Субина из-под ресниц. — Хен, я.. — Я знаю, я знаю, Хюнин-и. Ты голоден. — Субин повернулся к Ёнджуну, все еще улыбаясь. — Мы собираемся забежать в кфс. Я действительно хочу мармеладных червячков. — Хорошо, — осторожно сказал Ёнджун. Он широко раскрыл глаза на Хюнин Кая, который коротко покачал головой, прежде чем его утащили. Ёнджун смотрел им вслед, подняв брови. Боже, наблюдать за ними двумя было все равно, что наблюдать за стихийным бедствием. За исключением того, что даже стихийное бедствие обладало некоторым самосознанием или, по крайней мере, базовыми навыками общения. Предупреждения и все такое. Когда он, наконец, поднялся наверх, Ёнджун обнаружил, что кухня была так же переполнена, как и подвал. Он подошел к девушке, разливавшей вино у холодильника, нацепив на лицо дружелюбную улыбку. — Эй, ты не знаешь, есть ли еще какие-нибудь... И тут он заметил Бомгю у противоположной стены. Бомгю, который все еще держал ту же чашку, но теперь его глаза были сщурены от смеха, а его тело было повернуто, как цветок к солнцу, в сторону парня, стоящего рядом с ним. Все тело Ёнджуна напряглось. Потребовалось десять шагов, чтобы дотянуться до локтя Бомгю, а затем Ёнджун рассматривал идиота перед собой с самым ледяным выражением лица. — Джонни, — протянул он. Джонни не выглядел особенно довольным, увидев Ёнджуна, но он исказил свое лицо вежливым взглядом. — Привет, Ёнджун. Краем глаза Ёнджун заметил, как Бомгю переводит взгляд с одного на другого. — О, вы, ребята, знаете друг друга.. ай! — Ёнджун схватил его за руку, сжав пальцы вокруг шелковой вампирской блузки Бомгю, и потащил прочь его из кухни. — Я так понимаю, ты не очень дружелюбен, — сказал Бомгю, как только Ёнджун отпустил его. Он потер свой трицепс, и его глаза, слегка остекленевшие, опустились на обнаженные плечи Ёнджуна. — Где твой плащ? — Потерял его, — коротко сказал Ёнджун. — Этот парень - мудак. Ты знал об этом? Он, типа, известный мудак. Бомгю скорчил гримасу. — Он казался милым. Он американец корейского происхождения, ты знал об этом? И в любом случае, ты тоже можешь быть в некотором роде засранцем, Ёнджун. Хен. — Я не изменяю своему парню, пока тот учится за границей, — процедил Ёнджун сквозь зубы. Глаза Бомгю расширились. — У тебя есть парень? — Нет, это.. — в отчаянии прорычал Ёнджун. Даже будучи пьяным, глаза Бомгю были круглыми и искрились невинным любопытством. Прикидывался дурачком. Ёнджуну захотелось взять его за плечи и встряхнуть. — У Джонни есть парень, но он флиртует с первокурсниками с тех пор, как тот уехал за границу, и не говорит ему об этом. — Я не первокурсник, — сказал Бомгю, медленно моргая. — И откуда ты вообще знаешь, что он флиртовал со мной? — Нахмурившись, он скрестил руки на груди. Ёнджун стиснул челюсти. — Потому что у меня есть глаза, — хотел сказать он. Потому что я видел, как он смотрел на тебя. Он мог видеть, как Бомгю расцветал под пристальным вниманием. Было трудно вспомнить время, когда бы Ёнджун не чувствовал, что ему хочется что-то или кого-то ударить. — Отлично. Ты можешь вернуться к разговору с ним, если хочешь. — Он крепко зажмурился, внезапно почувствовав усталость. — Ты можешь делать все, что захочешь. Я ухожу. Прежде чем он успел пошевелиться, чья-то ладонь коснулась его предплечья. Бомгю смотрел на него с выражением, которое говорило о том, что он был более трезвым, чем предполагал Ёнджун, сосредоточенным и обеспокоенным. От этого у Ёнджуна по коже побежали мурашки. — Ты замерзнешь, — сказал Бомгю и многозначительно посмотрел на его плечи. — Не будь глупым, хен. Могу я проводить тебя домой? Ёнджун боролся с желанием вздрогнуть. — Абсолютно, блять, нет, — сказал он. — Я могу вызвать машину. — Его телефон, когда он постучал по экрану, моргнул на 2% в ответ. Блять. — Я могу дойти сам. Дом буквально в десяти минутах ходьбы. — Не то чтобы ему нужно было оставаться; не было никого, с кем он хотел бы переспать, и было бы великолепно оказаться в постели прямо сейчас. За исключением того, что Субин убьет его, если он оставит Бомгю одного на вечеринке. С известным мудаком. — Ты можешь пойти со мной, — отрезал Ёнджун. — Но ты не войдешь внутрь. Ты можешь вызвать такси с крыльца. Бомгю ухмыльнулся. И вот как они закончили тем, что прошли пять кварталов до дома Ёнджуна, черный блейзер Бомгю был наброшен на плечи Ёнджуна. Он настоял, и было чертовски холодно, так что Ёнджун не жаловался. Что ж, он перестал жаловаться гораздо раньше, чем в противном случае. Он был милым. Бомгю, очевидно, тоже думал, что он был милым, и Ёнджун, черт возьми, не собирался проигрывать хорошую игру ребенку, одетому как второсортный вампир. Субин оторвет ему голову. Была холодная, но ясная осенняя ночь, которая, по мнению Ёнджуна, была бы идеальной на Хэллоуин. На тротуаре поблескивал тонкий слой инея. К счастью, дождь прекратился. По сравнению с ревущей музыкой внутри дома, здесь было мертвецки тихо, почти до жути, и Ёнджун почувствовал, что расслабился. Когда они добрались до пункта назначения, Ёнджун снял куртку со своих плеч. — Дальше я могу дойти и сам, — сказал он. Щеки Бомгю порозовели от холода. Когда он заговорил, его дыхание вырывалось клубами дымного воздуха. — Я знаю, хен, — сказал он с умиротворенным видом, от которого Ёнджуну захотелось зарычать. Но. Дело в том, что это было приятно. Ёнджун понял это где-то в третьем квартале: со стороны Бомгю было мило отдать Ёнджуну свой блейзер. Было приятно не уходить в одиночестве. Было приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить, кого-то, кто не собирался видеть его голым или засовывать свой язык ему в глотку. Было приятно быть с кем-то, на кого ему не нужно было производить впечатление. С Бомгю, со всеми его неправильными и глупыми мнениями, на самом деле было довольно весело разговаривать. Ёнджун наклонился вперед и поцеловал Бомгю в щеку, прямо рядом с его скулой. — Спасибо, — сказал он, откидываясь назад. Он знал, что краснеет, но надеялся, что температура объяснит это. Видишь, подумал он Субину, где бы он ни был. Я веду себя хорошо. Лицо Бомгю, казалось, застыло. — Ух, — сказал он. Одна рука поднялась, чтобы коснуться того места, которое поцеловал Ёнджун, а затем он посмотрел на кончики пальцев, как будто ожидал увидеть кровь. Как будто Ёнджун был вампиром. — Да. В любое время? Боже, он был таким невыносимым. — Не умирай здесь, блять, — сказал ему Ёнджун, стиснув зубы, и вошел внутрь, прежде чем он смог сделать еще хуже.

—

— Так тебе пришлось, типа, эвакуироваться? — Субин кивнул, размешивая сахар в кофе, и брови Тэхена поднялись еще выше. — Что случилось? — У кого-то сломался тостер, — вмешался Хюнин Кай. — Я не думал, что нам разрешают держать тостеры в наших комнатах? — Это не так, — сказал Ёнджун. Живя за пределами кампуса, он был очевидным исключением из этого правила, но он отсидел свой срок без тостера. Сидевший напротив него Субин фыркнул. — Бомгю-я, — сказал он. — Это как в тот раз, когда твой выпрямитель для волос включил пожарную сигнализацию. — Он спрятал свой растущий смех под рукой, а Тэхен хихикнул в знак согласия. — Ах, да, — сказал Бомгю. Его голос был тихим, больше похожим на бормотание, и заглушался шумом, когда Субин начал громко пересказывать историю. Бомгю все утро был спокоен. Казалось, никто этого не заметил, кроме Ёнджуна, который был вынужден занять единственное оставшееся место рядом с Бомгю, когда тот пришел на завтрак. Спокойствие Бомгю было похоже на физическую пустоту. Он был неподвижен и в основном молчалив, демонстрируя достаточную реакцию, чтобы поддерживать поток разговора, и ничего больше. Он не шутил. Он ел методично. Он спросил, может Ёнджун передать соль, вместо того, чтобы протянуть руку и грубо схватить ее. Он даже не моргнул, когда Ёнджун протянул: — Ах, правда? — после одного из его бессмысленных заявлений. Это было чертовски странно. — Привет, — сказал Енджун, подтолкнув ногу Бомгю под столом. Глаза Бомгю медленно переместились на него, и он издал низкий вопросительный гул. Где твои гребаные мозги? Хотел спросить Ёнджун. Почему тебя здесь нет? — У тебя тут что-то, — сказал он вместо этого и салфеткой вытер взбитые сливки с верхней губы Бомгю. Давление было, может быть, немного сильнее, чем строго необходимо, но это сработало. — О, мило, — сказал Кай, наблюдая за ними. Субин и Тэхен тоже наблюдали за ними, как будто Ёнджун был особенно интересным цирковым номером. — Ты действительно хорошая нуна, хен. О, подождите... — Хюнин разразился пронзительным хихиканьем. Ёнджун покраснел. — Мне бы не пришлось этого делать, если бы он не был таким чертовски безответственным, — проворчал он, нахмурившись. Вилка Бомгю со звоном упала на его тарелку. Затем его нож, а позже и его салфетка, и Бомгю встал, хватая свое пальто и рюкзак. — Ты уже уходишь? — удивленно спросил Тэхен. Бомгю балансировал тарелкой и чашкой в двух руках. — Увидимся позже, — сказал он. В следующую секунду он исчез, направляясь к мусорному ведру. Ёнджун в шоке моргнул ему вслед. — Что, черт возьми, это было, — сказал он, поворачиваясь назад. У Субина и Тэхена был отчетливый вид, как будто они только что осознали что-то чрезвычайно важное. — О нет, — сказал Субин, уставившись на место, где только что сидел Бомгю. Ёнджун переводил взгляд с него на Тэхена. — Что? Что я.. Я ничего не сделал. — У меня нет времени разбираться с этим прямо сейчас. — Субин покачал головой и выпил остатки кофе, затем встал. — Разобраться с чем? — В груди Ёнджуна возникло странное ощущение; тупая, колотящаяся тревога начала биться внутри него. — Я не.. Серьезно, что? — Просто будь с ним поласковее в эти выходные, — предупредил Субин, собирая свои вещи. — Давай произведем хорошее впечатление на Наён, хорошо? — Он ушел, бросив последний многозначительный взгляд, а Ёнджун посмотрел на Тэхена в абсолютном замешательстве. — Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести хорошее впечатление, — предложил Тэхен. — Я рассказал ей все о тебе. — Отлично, подумал Ёнджун. Его нога начала подрагивать под столом. Он все еще мог видеть место на губе Бомгю, которое он начисто вытер, и осторожную неподвижность в глазах Бомгю, когда он позволил Ёнджуну прикоснуться к нему, как будто одно неверное движение могло его убить. После того, как в тот день закончились занятия по западной филологии, Ёнджун купил Американо в библиотечном кафе, а затем сел за столик с видом на двор. Деревья уже выглядели голыми, разбрасывая по траве жженый оранжевый цвет. С каждым днем становилось все холоднее. Ёнджун открыл свои сообщения. эй, прости, я повел себя грубо раньше, я больше так не буду, надеюсь, ты в порядке. Он проверял свой телефон каждые пять минут, чувствуя, как скручивается желудок, пока ответ не пришел 2,5 часа спустя. Оно было на английском: — Не волнуйся, братан, — написал Бомгю. Ёнджун мог представить, как он произносит это вслух — кряхтит, как пещерный человек, или имитирует братана из братства. А затем эмодзи с поднятым большим пальцем. Так или иначе, это сообщение не заставило Ёнджуна почувствовать себя лучше.

—

— И это похоже на то, что если я отношусь к нему хорошо, я делаю что-то не так, но если я немного подразнил его, немного! — Я внезапно стал худшим человеком в этом гребаном мире. — Ёнджун вздохнул. Видеозапись индивидуального выступления Кая загружалась на его дрянной ноутбук целую вечность, и Хюнин Кай заерзал рядом с ним, вероятно, испытывая дискомфорт. Ёнджун подавил желание снова вздохнуть. — Прости, Хюнин-и. Я просто.. Я не знаю. Субин этого не поймет. Он тоже ведет себя странно, и я просто не знаю. — Все в порядке, хен, — заверил его Хюнин Кай, так искренне, что он чуть не опрокинул бутылку воды Ёнджуна. Он поймал ее в последнюю секунду. — О, извини! — Все в порядке, — с несчастным видом сказал Ёнджун. Видео медленно продвигалось вперед. 23% сейчас, через пятнадцать минут будет больше. Большие ходы, подумал Ёнджун. Ему нужно было еще кофе. Кай издал негромкий жужжащий звук. — Ты был действительно хорошим хеном для него, показывал ему окрестности и все такое. Приглашал его на разные мероприятия. Я уверен, что он.. — Он остановился. — Я уверен, что он благодарен? — Тогда почему он ведет себя так, как будто я задушил его гребаную золотую рыбку? — Он мог просто быть грустным, — предположил Кай. — Должно быть, это одиноко - быть студентом по обмену, а также. Будучи.. — Он снова замолчал, и Ёнджун нахмурился, глядя на него. — Геем? — Да. — Уши Хюнин Кая покраснели. — Я имею в виду. Я не думаю, что он где-то дома, и это не такой уж большой университет. Может быть, ему одиноко. — Ёнджун обдумал это, постукивая пальцами по столу. Это было возможно, подумал он. Еще до всего этого — что бы это ни было, эта новая странность — он начал задаваться вопросом, почему Бомгю всегда был таким энергичным. Он постоянно способен придумывать новые глупости в своем репертуаре, неиссякаемый источник развлечений. Он видел проблески неудачных моментов, это правда. Угрюмость, когда Бомгю провалил свой первый экзамен по английскому; после того, как бариста попросил его повторить свой заказ пять раз, прежде чем вмешался Ёнджун. Теперь, когда Ёнджун немного подумал об этом, иногда Бомгю был просто тише. Он вроде здесь, но нет. Слушает музыку или ест, улыбается и почти ничего не говорит. У всех были более спокойные моменты. Возможно, Ёнджун был неправ, принимая это близко к сердцу, как будто холодность Бомгю была направлена на него или вызвана им. Может быть, он был поглощен собой. И в любом случае, это не было похоже на то, что у Бомгю не было друзей, даже тех, кто был связан с геями. У него был Субин. — Но у него есть Субин, — сказал Ёнджун, задаваясь вопросом, что думает Хюнин Кай. — О! — Пальцы Хюнина играли с наклейкой Stussy на его ноутбуке. — Я имел в виду, типа, романтически. Одиноко. — Ёнджун заметил, что его уши все еще были красными. Как и его щеки. — Правда? — спросил он, крайне встревоженный этой мыслью. — О, черт, Хюнин-и, ты не...? Кай уставился на него с таким же ужасом. — Не что? — В Чхве Бомгю, — выдавил из себя Ёнджун. Это полностью разрушило бы Субина, и Ёнджун не хотел быть там, если бы это случилось. — Нет! — крикнул Хюнин. — О боже, нет. Я... я просто собирался сказать, что он собирается на свидание в четверг! Так что, вероятно, это пойдет ему на пользу. Я бы не стал беспокоиться об этом. — Он очень мило улыбнулся Ёнджуну, что обычно значительно улучшало настроение Ёнджуна — улыбки Хюнин Кая были похожи на полумесяцы, как однажды сказал Субин, — но вместо этого холодный ужас начал скручивать его внутренности. — Свидание с кем? — Ёнджун старался говорить нормально. Если бы это был тот придурок Джонни.. — Его зовут Ичжан, — сказал Кай. — Я думаю, он тоже иностранный студент? Так что у них будет это общее. Да, это так. Отлично, подумал Ёнджун. Это было так чертовски странно, ощущение, что его каким-то образом снова предали. Ему совсем не понравилось, насколько это было знакомо. — Он тебе все это рассказал? — Субину и мне.., — нервно начал Хюнин Кай, глядя на то, как Ёнджун сжимает свою бутылку с водой. — Эм.. Ёнджун заставил себя улыбнуться. — Это здорово, — сказал он. Слова казались неправильными в его устах, слишком огромными и резкими. — Вау. Я думаю, мы все должны последовать его примеру, да? — Он выпил еще воды. Компьютер дразнил его. Так и должно было быть. Даже не 50%, а прошел уже почти час. — Ты должен быть счастлив, — сказал сам себе Ёнджун. Бомгю теперь был другом или, по крайней мере, скорее союзником, чем врагом, и Ёнджун должен быть рад за него. Он решил сменить тему. — Значит, у вас с Субином все в порядке? — он спросил. Кай издал писклявый звук. — У меня и Субина? — Да, — сказал Ёнджун. — Вы, ребята, много тусуетесь, верно? Субин всегда говорит о тебе. — Он.. Субин-хен очень хороший. Хюнин Кай был так красен, что Ёнджун подумал, что тот может лопнуть, если Ёнджун ткнет его. — Я уверен, что так оно и есть, — подумал Ёнджун. Вместо того чтобы расстраивать его до смерти, этого было достаточно, чтобы заставить его улыбнуться. — Да, расслабься, — сказал он, похлопав Хюнин Кая по дрожащему предплечью. Это был риск. Даже этих слов было достаточно, чтобы Субин хладнокровно убил его. Но, подумал Ёнджун, счастливо откидываясь на спинку стула, это было так чертовски забавно и чертовски того стоило. — Давай воспользуемся одним из библиотечных компьютеров, — любезно сказал он и взял на себя смелость закрыть зараженный вирусами ноутбук Кая. Ёнджун насвистывал, выходя из кафе. Все было в порядке. Погода стояла хорошая. Его оценки были хорошими. Его друзья были хорошими. Не было никаких причин тратить время на размышления о Чхве Бомгю, свиданиях или вообще о чем-либо, связанным с этим. Так что, решил Ёнджун, он просто не станет этого делать.