До встречи, Птичка

Пепел с тлеющей сигареты слетал на влажный асфальт, бесконечно крутилось колёсико зажигалки, а глаза неотрывно следили за тем, как пламя извивалось под дуновениями ветра. А в голове, парадоксально, стояла абсолютная пустота. Губы и щёки горели, а сердце билось, загнанной птицей трепыхаясь в грудной клетке. Тишину нарушил телефонный звонок. — Вась? - Разумовский взволнованно затараторил, - Ты знаешь, где сейчас Олег? Он звонил мне час назад, сказал, что едет. Василиса, встряхнув головой, не с первого раза осознав слова друга, бросила взгляд на время, и, нахмурившись, протянула: — Он уже должен был быть дома. — Он не берёт трубку, - Серёжа, казалось, начал нервничать ещё больше, по голосу прошла дрожь, - Я звонил ему раз двадцать, он... Он... По вискам прокатилась жар, паника моментально проснулась, заполняя собой всё, вытесняя холодный рассудок, овладевая мыслями, стучала по венам. "Нет." — Так, тихо, Серёж, - Василиса прервала подступающую истерику Серого, старательно подавляя свою, - Он мог заехать по пути в магазин и попасть в пробку, телефон мог сесть или сломаться, могло произойти всё, что угодно. — Вась, езжай домой, - Разумовский почти умолял, - пожалуйста. — Еду, - Василиса придавила тлеющий окурок чёрным берцем и направилась к автомобилю. "Нет." Вася не помнила, как доехала до дома. Кажется, пару раз ей сигналили нетерпеливые водители, а один раз девушка проехала на красный свет, но всё это смазалось в одну большую туманную мглу, а в голове звучало лишь "Нет. Нет. Нет." Все переживания о внезапном поцелуе оказались перебиты новой тревогой, потому были временно отложены на самый дальний план. Губы всё ещё горели, а сердце заходилось в бешеном ритме, но она обещала себе подумать об этом потом. Интуиция (или паранойя) вопила о наихудшем исходе событий, но и её Василиса не спешила слушать - сейчас девушка тщетно пыталась сохранять спокойствие и не рисовать в воображении пугающие картинки. "Олега убили." - противный голосок шептал, царапая своими когтистыми лапами, проникая на подкорку и отпечатываясь там неуёмной паникой. "Нет." "Его похитили." - голос никак не могу угомониться, продолжая раздирать острыми когтями любые проблески надежды в отчаянно пытавшемся ухватиться за лучшее сознании. "Нет." "Его уже точно нет в живых." "Заткнись." На всём пути Василиса позвонила Волкову семнадцать раз. Ни на один из звонков мужчина не ответил. Паника только укреплялась. Голосок радостно нашептывал все подробности о том, как сейчас мучительно погибал Олег, а Вася лишь крепче сжимала обивку руля. Разумовский, распахнувший входную дверь раньше, чем Вася достала свои ключи, выглядел болезненно-бледным, рыжие волосы были склокочены, но в данный момент это мужчину совершенно не волновало. — Не ответил? - голос Серёжи сейчас был абсолютно не похож на его привычный. Слишком много в нём было страха. Слишком много было в нём прожитой боли. — Нет, - к собственному удивлению, сама Василиса не демонстрировала ничего, что могло бы отразить её эмоции, привычно натянув каменную маску безразличия, за которой так обыденно скрывалась буря. Буря, готовая показаться в любой момент, но сейчас старательно удерживаемая девушкой, которая честно пыталась не поддаваться чувствам. Приглядевшись к другу, девушка поняла, что тот выглядел ну слишком уж плохо, потому вопрос, основанный лишь на чувстве заботы, вырвался сам по себе: — Когда ты ел в последний раз? - сказанное Васей произвёло на Разумовского ошеломительный эффект: он моментально выпрямился, вытянувшись по струнке, возмущённо пыхтя, замахал руками и почти прокричал срывающимся от сухих рыданий голосом. — Труп моего мужа, возможно, сейчас плавает где-то в Неве, а ты, - Серёжа ощутимо ткнул пальцем ей в куда-то в солнечное сплетение, - спрашиваешь, когда я ел?! Глубокий вдох. Глубокий выдох. — Во-первых, ты выглядишь так, как будто вот-вот грохнешься в обморок. Во-вторых, - Василиса спокойно отвела палец друга, крепко сжав его руку, - сейчас мы подождём полчаса. Если к этому времени, Олег не объявится, поедем на квартиру и будем продумывать дальнейший план. — Мы не будем ждать полчаса, - гневно прошипел Разумовский, выдирая руку из цепкой хватки. В глазах клокотала внезапно появившаяся злоба, - Почему тебе так похуй? Брошенные в порыве злости и страха слова, казалось, выбили из Василисы весь кислород, а вместе с ним и остатки самообладания. Пальцы сомкнулись на вороте цветастой рубахи и сильно дернули, наклоняя голову высоченного Серёжи на один уровень с Васей. — Если бы мне было похуй, меня бы здесь не было, и ты это прекрасно знаешь, - пальцы сжались сильнее, столкнувшись с яростным сопротивлением Разумовского, - Так что угомони свою внутреннюю истеричку, прижми задницу и сделай какие-то свои компьютерные штуки, чтобы отследить телефон Олега, пока я приготовлю еду. Ты понял меня, милый? - гнев, пробравшийся из-под внешней невозмутимости, разгорался внутри, подогревая желание сорваться на друга, продолжить ненужную сейчас ссору. Хотелось кричать, плакать и курить. Нужно было оставаться спокойной и не допустить истерики Серёжи. — Ты меня понял? - вопрос повторился, а хватка на вороте чуть уменьшилась - Вася не хотела никак вредить Разумовскому. Тот рвано кивнул спустя десяток секунд, всё это время, по-видимому, тоже справляясь с нарастающим страхом. Воротник наконец оказался отпущен, и размашистыми шагами Василиса пошла на кухню, прикрывая за собой её дверь. Глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Перед глазами беспрестанно возникали плоды воображения. Бездыханное тело Олега, залитое кровью. Всё тот же Олег, безмятежно выбирающий сыр в магазине для лазаньи на ужин. Мужчина, вяло отбивающийся от толпы вооружённых наёмников. Потому что устал. Потому что совсем не в той форме, в какой был пять лет назад. Потому что мышцы сводят судорогой, а кислород стремительно заканчивается. Руки автоматически нарезали хлеб, а разум абсолютно тщетно пытался выдворить несвоевременную панику. Параллельно девушка дозванивалась до Волкова, но в ответ раздавалось лишь бездушное "Абонент выключен или находится вне зоны действия сети." Услышав эту фразу в пятнадцатый раз, она обессиленно вздохнула и, бросив взгляд на часы, окончательно отдала себя в руки ликующего страха. "Нужно бежать и что-то делать." "Серёжа не ел и не спал двое суток. Куда ему сейчас геройствовать?" "Он переживал что-то и похуже." Хотелось закрыть глаза и проснуться. Узнать, что всё это был не более, чем кошмар, и увидеть Олега, дарящего Серому утренний поцелуй на кухне, непристойно пошутить, поехать с ним в зал и гонять там Леру до её полного истощения, а потом упрашивать Разумовского дать бедной студентке выходной. Или же просто объявить его, не посоветовавшись с другом и весь остаток дня выслушивать его упрёки и недовольства. — Я ничего не нашёл, - Серёжа прошелестел, без всякого стука распахнув закрытую дверь кухни. — Значит, сейчас поедем на квартиру, - Вася подтолкнула к Разумовскому тарелку с наспех сделанными бутербродами. Тот даже не посмотрел в её сторону. Сидел, насупившись и прожигая взглядом в стене напротив дыру. Решив не тратить и без того заканчивающиеся силы на споры с Серёжей, Василиса поднялась со стула и направилась сразу же в сторону прихожей. Ехали они быстро. Слишком быстро. За рулём сидел Разумовский. Он и без того был не самым идеальным водителем, во многом слишком импульсивным и неаккуратным, но нервный тик лишь усугубил ситуацию. Серёжа умудрился проехать на красный свет везде, где только мог, сигналя в ответ соблюдающим правила дорожного движения водителям, а на середине дороги даже зацепил дверцой собственного автомобиля боковое стекло другого, чуть его не снеся. Василиса, обычно начинающая проводить Разумовскому нудную лекцию на тему безопасности на дороге, молчала. Квартира встретила их звенящей тишиной. Дверь оказалась закрыта лишь на один оборот ключа, как никогда её не закрывал Олег. В комнатах, как могло показаться с первого взгляда, не поменялось абсолютно ничего. Вот только многолетняя паранойя Василисы сделала её зацикленной на неочевидных мелочах: нож лежал не в том отделе кухонного ящика, куда его клал каждый из них, кресла стояли по-другому, в ванной на полу была разлита вода, на месте не было скалки и одной из разделочных досок, и, наконец, в воздухе витал едва ощутимый запах хлорки, который, по-видимому, тщательно старались выветрить из помещения. В комнате было распахнуто окно. — Его похитили, - Серёжа сказал это со звоном в голосе, руками крепко цепляясь за косяк двери, - Или убили, - слова, казалось, прожгли в них обоих дыру. На какое-то время в комнате установилось напряжённое молчание. Внезапно Разумовский вспыхнул и понёсся на Васю со срывающимся криком: — Это твоя вина! Ты заставила меня сидеть дома! Из-за тебя мы не поехали сразу! Мы могли ему помочь! — Хватит, - Василиса с трудом держалась на ногах. С таким же трудом она пыталась здраво рассуждать, - Твоя истерика сейчас ничем не поможет. "Это твоя вина." - мерзкий голосок продолжал истязать разум, перекрывая весь холод рассудка, сея смуту и мрак. "Заткнись." — Не смей, - в интонации девушки прошла дрожь, - говорить так. Мне сейчас так же страшно, как и тебе. Нельзя накидываться друг на друга с нелепыми обвинениями. "Он прав. Его смерть будет на твоей совести." "Замолчи." В уголках пронзительно-голубых глаз Разумовского скопились слезы, потекли по подбородку и тяжёлыми каплями опустились на плитку. — Позвони своей подружке, вдруг она что-нибудь знает, - Серёжа небрежно бросил это на пути в ванную, громко хлопнув дверью напоследок. "Подружке?" Время на настенных часах показывало угнетающее "3:27", будить девушку сейчас точно не хотелось. Но всё же телефон оказался в руке, а из динамика донеслись размеренные гудки. — Да? - до очаровательного сонный и растерянный голос оборвал поток мыслей Василисы, заставляя ту на секунду забыться и просто прислушаться к знакомому тёплому тембру. — Привет, Пташка, - голос не дрогнул в приступе мгновенной слабости, что хоть немного поддерживало самообладание Васи, - Прости, что бужу. Глубокий вдох. Глубокий выдох. — Олега похитили. В ответ последовало молчание, по-видимому, до всё ещё спящего мозга Макаровой, информация доходила долго и с трудом - девчушке точно нужно было больше и чаще спать. Эта мысль бегущей строкой пронеслась мимо, позволяя на мгновение отвлечься. Тяжело сглотнув, Василиса продолжила: — Когда вы в последний раз говорили, ты не заметила ничего странного? Лера, будто окончательно очнувшись от сна, наконец заговорила: — Нет, всё было... Как обычно? Ничего... Да, точно, ничего странного. — Тебе не приходило никаких подозрительных сообщений? — Сейчас, секунду, - Макарова затихла, видимо, проверяя чаты в мессенджерах, - Нет, всё пусто. Дисплей телефона, оставленного Разумовским на столе загорелся, оповещая о новом уведомлении. Василиса пригляделась - контакт неизвестный, а в сообщении горела плашка "1 вложение". — Серый! - звук шумящей воды, звучащий из ванной всё это время, прекратился, - Сюда, срочно. — Я перезвоню, ладно? - Вася обратилась уже к Лере и, не дождавшись ответа, нажала на кнопку сброса вызова. Разумовский вбежал в комнату, а подругу понял без слов - тут же схватил собственное устройство, вводя пароль. Высветившееся фото заставило его выронить телефон из трясущихся рук. Он упал экраном вверх. Василиса смогла увидеть Олега, подвешенного за руки на крюк, истерзанную спину которого рассекал крестообразный шрам. В любой другой ситуации Вася бы отшутилась. Сказала бы, что её друзья идеально подходят друг другу. В другой ситуации она бы начертила Волкову крест на спине чёрным маркером, прямо поверх татуировки, которую Василиса в шутку не раз называла "наколкой", когда увидела бы, что Серёжа приуныл, рассматривая в зеркале свой шрам на груди. В другой ситуации она бы убегала от друга и пряталась бы по всей квартире, потому что маркер оказался перманентным. Сейчас она упала на колени вместе со сползшим на пол Серёжей, крепко прижимая его к себе, чувствуя, насколько сильно он трясся. Или же тряслась она сама.