До встречи, Птичка

— Привет, Дракош, - девушка сплюнула на пол кровь, скопившуюся во рту и мешавшую говорить, - Давно не виделись. На нее уставились два янтарных глаза. В них промелькнуло смятение, но оно тут же погасло под появившимся во взгляде вызове. Триумфе. — Действительно, давно, Цветочек, - рот наёмника расплылся в дурацкой, но до боли знакомой ухмылке. Василиса неоднократно стирала её с лица мужчины пощёчинами и ударами, сыпавшимися на Дракона во время междоусобных потасовок в их отряде, а также холодом. Простым игнорированием после проведённых вместе ночей, которым она разбивала его самолюбие и терзала в клочья раздутое, но такое хрупкое эго мужчины. Это он привык отбиваться от женского внимания, уходить первым, оставляя после себя лишь, дай бог, приятные воспоминания и запах отвратительно-крепкого мужского одеколона, а никак не добиваться простой короткой улыбки, на мгновение осветившей сосредоточенное лицо девушки, после очередной брошенной ей в спину похабной шутки. Уж что-что, а игнорировать Вася умела отменно. А потом они продолжали ссориться, драться и спать. Всё всегда проходило по одному и тому же сценарию, и, казалось, что это устраивало всех участников этих "отношений". Вадим прекратил это сам после того, как девушка смогла положить его на лопатки - без чьей-либо помощи и поддавков Дракона. Всё просто закончилось, и девушка об этом нисколько не жалела. — Стой, - голос Чумного Доктора прервал эту своеобразную игру в гляделки, возникшую между старыми знакомыми, привлекая к себе общее внимание, - Отойди от неё. Немедленно. Иначе останешься без работодателя. Острое лезвие ножа оказалось прижато к горлу безвольно болтающемуся в чужих руках телу Дагбаева. Одно движение - мужчина будет лежать на полу со вскрытой сонной артерией. Лера блефовала настолько явно и уверенно, что Василисе захотелось улыбаться. Сил сейчас не хватало даже на это - голова гудела при любом её движении, рёбра ломило так, что невозможно было вздохнуть, кровь хлестала из раненной ноги, а левая рука, казалось, была сломана минимум в трёх местах - настолько сильной была боль. — Без игр и уловок. Отойди от неё, если не хочешь получить труп вместо босса. — Как мило, - Вадим... был напуган? - Тогда... Рука мужчины протащила Василису за шкирку по полу, перехватила поперёк груди и прижала к себе, не убирая ладонь с шеи. Чтобы угрожать Васе оружие ему явно не было нужно. — Ты неправильно понял мои слова, - настойчиво продолжил Чумной Доктор. Девушка в костюме сама еле держалась на ногах, но упорно строила из себя стойкого оловянного солдатика, не собирающегося отступать. — Перережешь ему горло - я сверну ей шею, - Вадим покрепче сжал ладонь, перекрывая Василисе доступ к кислороду. Она и без того потеряла все точки опоры и держалась только за счёт сжимающих её тяжёлых мужских рук. — Обмен. На счёт "три", - Лера прижала клинок ещё сильнее, слегка полоснув при этом кожу мужчины, поэтому из образовавшейся ранки тонкой струйкой потекла кровь. — А что мне за это будет? - Василиса не могла увидеть лицо мужчины, но готова была поспорить, что тот сейчас улыбался, перекатывая в зубах эту гребанную зубочистку. Вместе с этим по голосу прошла едва заметная для человека, не знакомого с Вадимом, дрожь. — Живой любовник, сохранённое место работы и не очерненная смертью работодателя репутация, - прохрипела Вася в безрезультатной попытке выбраться из цепкой хватки. Это был поход ва-банк, выстрел в небо и прыжок в последний вагон уходящего поезда, - Хотя не думаю, что последнее тебя сильно волну... - горло снова сжали, на этот раз даже сильнее прежнего. На мгновение воцарилось молчание. Ладонь на горле ослабила давление, поэтому Вася жадно хватала ртом бесценный кислород, ожидая развязки. — На счёт три, - Дракон прервал тишину, начиная отсчёт, - Раз. — Два, - согласно продолжила Макарова из-под маски. — Три. Василиса с тяжёлым грохотом обрушилась на твёрдый пол и жалобно застонала, не в силах больше сдерживаться. Одновременно с ней на пол рухнул Дагбаев - тот тут же был подхвачен Вадимом. Как они с Лерой выбрались с завода, Вася не помнила. Она очнулась уже тогда, когда её на руки взял Разумовский, что-то взволнованно тарахтя то ей, то идущей рядом Макаровой. Очутившись в машине, Василиса снова потеряла сознание. Новое пробуждение давалось с огромным трудом. Сначала Вася попыталась открыть глаза - свет резанул по чувствительной слизистой, сразу же отдаваясь болью в висках. Поднять руки казалось чем-то настолько невозможным, что девушка даже не стала пытаться, - какой уж там подъем с кровати. Повернув голову к двери, Василиса к своему удивлению обнаружила там облокотившегося на косяк Разумовского. Разговор не хотел начинать никто из них. — Я... - Серёжа попытался что-то сказать, но его прервала светлая макушка, возникшая в проёме. — О боже, ты проснулась! - Лера впорхнула в комнату, прихрамывая, на одну ногу, и убаюкивающе прижимая к себе руку, перемотанную в районе запястья, - Ты долго не приходила в себя, мы уже успели перепугаться. Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? - Разумовский исчез из поля зрения, пока Макарова предпринимала попытку уложить Васю поудобнее, поправляя подушку под головой девушки, но испуганно одернула руку, когда Василиса зашипела от боли, - Прости, - места на краю кровати не было, да и, по-видимому, Лера не хотела лишний раз беспокоить собеседницу, поэтому просто опустилась на пол, спиной оперевшись на бортик и предварительно подложив под себя подушку. — Где Олег? - севший и ослабший голос, который точно принадлежал не Васе, а кому-то другому. Какому-то крайне сломленному, уставшему и ослабевшему человеку. Точно не ей. — Он в их спальне. Спит, - Лера выглядела вполне приемлемо для человека, пережившего встречу с катаной и кучей наёмников. Василису несомненно радовало то, что девушка была на ногах и вполне жизнеспособна, а не прикована к постели, - Состояние не критическое, но он был близок. Он очень большой везунчик, но восстановление будет долгим. Олег был жив. — Волчья удача, - Вася коротко улыбнулась, - Он оказывается в полной заднице, но каким-то удачным образом вылезает из неё почти целым. "Почти всегда." — Спасибо тебе, - Макарова прокашлялась, - Без тебя я бы вряд ли ушла оттуда живой. — Без нас ты бы вряд ли попала туда. Разговор зашёл в тупик. — Я хочу пить, - Василиса сказала это, глядя в потолок, не будучи полностью уверенной, что её до сих пор слушали, но Лера уже аккуратно поднималась с пола, - И чтобы голова не болела. — Я принесу капельницу.

***

Следующие два дня Вася спала. У неё не было сил поднять руки, с кровати она поднималась от силы раза два и с чужой помощью, питалась кое-как, буквально, с ложечки, которую ей в лицо упорно пихал непривычно молчаливый Серёжа. В один из таких подъёмов с постели, девушка заставила Макарову отвести её к Волку. Василиса вынудила усадить её прямо рядом с кроватью, она вцепилась в руку крепко спящего на постели мужчины и просто сидела так. Она не плакала и ничего не говорила. Вася даже с трудом могла вспомнить, о чём думала в тот момент. Организм требовал еды и отдыха, а девушка продолжала сидеть у кровати и держаться за брата - это всё, что ей было нужно. Василиса не знала, сколько прошло времени, но её увёл из комнаты Серёжа, мягко подхватив подругу на руки. Сил на анализ случившейся драки у неё не было. Васе было понятно одно - Олег находился с ней под одной крышей и был в безопасности. Макарова приезжала к ней ним каждый день после пар, во время, которое она должна была проводить на тренировках или заданиях. Самой студентке досталось несильно, она была в состоянии ходить на учёбу, хоть и внешний вид у девушки был довольно потрёпанный - на рёбрах, руках и бёдрах расцвели сине-зелёные пятна, некоторые места были перебинтованы, но этого нельзя было заметить под мешковатыми кофтами и широкими штанами, которые та позаимствовала из гардероба Василисы. И этого им обеим было достаточно. Они так и не обсудили, всё, что между ними творилось. Никто к этому пока и не стремился - каждой из них необходимо было отойти от драки и минимально восстановиться. Да и сама Вася понятия не имела, что собиралась сказать. "Я тебя люблю"? "Думаю, стоит дать нам шанс"? "Я буквально была готова умереть за тебя, но это всё, что я могу сделать для наших отношений"? Это всё было глупо. Глупо. Глупо. Все чувства, до этого притупляемые глухой болью во всём теле и целой аптекой лекарств, влитые в неё за последние несколько суток, рухнули на Василису на третий день, снося беспощадным потоком мыслей и переживаний. Разумовский упорно молчал, но это означало одно - ему было до ужаса стыдно. Если бы был хоть малейший шанс того, что в ссоре он мог оказаться правым, он бы доказывал это с пеной у рта, он бы не затыкался день и ночь, наплевав на состояние оппонента, но тот хранил молчание. Вася не собиралась идти ему навстречу, обида, нисколько не утихшая за эти дни, клокотала, подогреваемая отсутствием их разговора и извинений. Требовалось прождать огромное количество времени, чтобы добиться банального "Прости" от Серого. А раздумья всё накатывали и накатывали, утягивая на всё бóльшую глубину, ту, с которой не вспывали без чужой помощи. Воздух заканчивался. Она по-настоящему тонула. Она ведь чуть не умерла. Вася не анализировала это в момент самой драки, но, если это было бы необходимо, она легла бы под пули, под нож и под что ещё угодно. За Олега, за Леру и даже за блядского Разумовского, по чьей вине всё это произошло - кроме этой пары придурков и студентки меда у Василисы не было ничего и никого. Вся родня утонула в потоке бесполезных и жестоких людей, которые сопровождали девушку всю её жизнь, тёплые мамины руки стёрлись из памяти девятилетней девчушки, которая была брошена на произвол судьбы, которой нельзя было плакать, чтобы не разозлить отца, которой нельзя было говорить без разрешения, которой нельзя было шуметь, есть в неположенное время, нельзя было плохо учиться, отвечать на любые оскорбления отца, отворачиваться, когда он говорил, а ещё никогда, никогда было вырываться, когда он её бил. Поэтому девочка просто привыкла. Привыкла не уворачиваться от ударов и не зажмуриваться, когда на неё кричали, воровать конфеты в магазине и съедать их прямо там, чтобы дома про это ни в коем случае не узнали, привыкла плакать беззвучно, делать уроки и читать книги под крики и ругань, привыкла не доедать и слушаться, но один запрет она нарушала всегда. Она заступалась за мать. Закрывала её хрупким маленьким телом, она вопила и плакала, она била в ответ маленьким кулачком и звала на помощь. Длилось всё это недолго - мама отбрасывала от себя дочь, запирала девочку в ванной или соседей комнате или попросту не пускала домой, прося подольше погулять во дворе, когда знала, что муж придёт злым или пьяным. Работало это ровно до того момента, пока пьяный отец не сделал из бутылки розочку. Василиса не помнила, что случилось дальше. Все дальнейшие воспоминания до детдома у девушки были начисто стёрты собственной памятью. Слезы совершенно неожиданно покатились по щекам. Всё, что копилось где-то в груди такое долгое время, заполнило её полностью. Она больше не чувствовала ничего, кроме боли, поэтому просто продолжала плакать.