Красавец и монстрочка

      Сначала Рэнделл посчитал это очередным трюком Носферату, который должен был сломить его волю. Потерявший счет времени Тореадор уже неоднократно ловил себя на мрачных мыслях, что его не-жизни суждено окончиться здесь. Он не верил, что смог бы стать послушной игрушкой для этой уродливой безумной твари.       Тореадор усмехнулся, косясь на стоящую рядом Квенни, и выдохнул в телефон горько-неверящее:       — Алло?       Он ждал пронзительной тишины в трубке и скрипучего смеха Носферату. Он почти не верил.       — Рэнделл, я рада тебя слышать, — голос шерифа был так спокоен, словно они расстались пару часов назад.       — Бланка? — а вот голос Тореадора заметно дрогнул, почти сорвавшись на шепот.       Однако Рэнделл быстро взял себя в руки. Не хватало еще демонстрировать тюремщице свою секундную слабость.       — Да, это я. Найти тебя было трудновато, тем более что у нас сейчас дел по горло. Кстати, Гэри передает тебе привет.       Судя по радостно-невнятному голосу на заднем плане (из сказанного Рэнделлу удалось вычленить только ругательства), Тореадор понял, что действительно передает.       Тем временем Квенни, заботливо прижимающая телефон к уху пленника, усиленно изображала равнодушие и скуку. Однако Рэнделл заметил, как сощурились ее глаза при фразе о делах. Еще не хватало посвящать ее в заботы правящей верхушки.       Поэтому Тореадор, выразительно откашлявшись, давая понять шерифу, что о важном пока не стоит, насколько смог повернул голову к Носферату и, заставляя свой голос звучать как можно убедительнее, сказал:       — Квенни, будь добра, выйди. Нам с шерифом необходимо поговорить наедине.       Рэнделл сделал акцент на последнем слове, уверенно обретая командный тон в голосе. Квенни скривилась и хмыкнула, всем своим видом выражая недовольство. Однако, покосившись на молчащую сейчас трубку, она на мгновение нахмурилась, а потом, что-то для себя решив, освободила левую руку пленника и отдала ему телефон.       — Хорошо, хорошо. Уже ухожу. Секретничайте без меня, важные шишки!       И, привычно виляя худыми бедрами, Носферату направилась к выходу. Рэнделл подождал пока металлический лист встанет на место, и только после этого вернулся к прерванному разговору.       — Бланка, этот художник, Квентин Люпус. Он не тот, за кого себя выдает. Я не знаю, как это возможно…       Тореадор понизил голос, почти зашептав:       — Но прежде чем оставить меня на крыше, он сказал мне, что он — твой Сир. И его тени… Как у тебя. Но зеркало… Я видел его отражение в зеркале! Это невозможно!       Шериф хмыкнула. Потом раздался глухой звук, похожий на удар и очередное невнятное ругательство Гэри.       — Да, мы с ним уже встретились. Спасибо, Рэнделл. Но о моем Сире поговорим позднее. Лично. А сейчас нужно решить другой вопрос.       Голос Бланки снова стал равнодушно-отстраненным.       — Квенни согласилась вернуть мне тебя в обмен на другой симпатичный объект, который мне укажет. Она любезно не стала не просить запредельного. Объект — самый обычный парень. Он нужен ей Сородичем, будет справедливо, если мы с Гэри его привезем, а ты — Становишь.       Рэнделл зажмурился и до боли сжал пальцы вокруг телефонной трубки. Если б Тореадор обладал Могуществом, то несчастный сотовый осыпался бы на пол пластмассовым крошевом.       Рэнделл догадывался, что Носферату не отпустит его просто так, он знал, что шериф однозначно выбрала самый быстрый и простой способ освободить своего бича, он знал, что лезть в логово Канализационных Крыс — дело крайне трудное и опасное, даже если ты известный наделенный властью Сородич. Носферату не простят подобного вторжения шерифу, а, значит, и князю. Начнутся волнения и недовольства. Да и Рэнделл вряд ли доживет до такого освобождения, погибнув в назидание «элизиумским выскочкам».       Тореадор безумно хотел вырваться из этого подземелья, отчетливо понимая, что еще немного — и он окончательно сойдет с ума.       Но пожелать кому-то такой же участи. Тем более человеку. Простому, ничем не примечательному человеку, в которого ткнула пальцем уродливая извращенка, мертвая несколько столетий. Потому что он понравился ей, как вещь в магазине.       — Бланка… Шериф… Прости, я не могу этого сделать. После всего что тут случилось, и…       Ласомбра долго молчала. Рэнделл услышал звук еще нескольких глухих ударов и скрежет покореженного железа.       — Значит, это сделает кто-то другой. Завтра мы вытащим тебя отсюда, Рэнделл. А теперь позови эту подвальную суку к телефону. Надеюсь, моей выдержки хватит, чтобы побыть вежливой еще пару минут.       Первое, что сделала Квенни, договорив с Бланкой, — это освободила Тореадора. Мертвое тело не затекло, но размяться все равно было приятно. Рэнделл поправил лохмотья, оставшиеся от рубашки, и кое-как закрепил сползшие к самым кроссовкам джинсы обрывками ремня под назидательную болтовню Квенни о распущенных нравах современной молодежи, позволяющей себе демонстрировать свое нижнее белье всем и каждому.       Тореадор никак не отреагировал на возмущения Носферату. Он привычно провел рукой по волнистым волосам, тут же застряв пальцами в многочисленных колтунах. Проще обрезать, чем распутывать, тем более, что к следующему вечеру шевелюра отрастет заново.       Квенни тем временем крутилась у граммофона. У ног Носферату лежала россыпь черных виниловых пластинок, которые та перебирала, близоруко щурясь на названия. Наконец она выбрала одну и аккуратно опустила на корпус граммофона. Сначала из рупора вырвались треск и шипение, но вскоре они сменились музыкой.       — Это наш последний вечер, милый. Тебя ждут дела, а меня… А меня недолгое одиночество и новый кавалер.       Квенни изогнула рот в кривой клыкастой усмешке, протягивая руки к Тореадору.       — Надеюсь, ты побудешь умным мальчиком, тем более что дама почти ничего от тебя не требует. Ты умеешь танцевать танго?       Тягуче-обволакивающая мелодия растекалась по помещению густым сигаретным дымом. Носферату неплохо разбиралась в музыке и (Рэнделл с отвращением вспомнил их предыдущий танец, но не мог этого не признать) хорошо танцевала. Ругаться с ней за вечер до спасения было бы величайшей глупостью.       — Умею.       Тореадор шагнул навстречу партнерше, протягивая руку. Квенни широко улыбнулась, вкладывая когтистую склизкую ладонь в ладонь Рэнделла и устроив вторую на его плече, более не прикрытом рубашкой. Тореадор, с трудом подавив отвращение, положил руку на талию Носферату, прижимая ее к себе, чувствуя расставленными веером пальцами выпирающие обманчиво хрупкие кости позвоночника.       — Это хорошо. Веди меня, милый. Если мне не понравится — вести буду я. Квенни смотрела на него снизу вверх со странным выражением в жабьих глазах. Тореадор начал с простого шага, потом резко вывел партнершу в очо вперед и назад. Вести Носферату было на удивление легко.       — Ммм… Неплохо, неплохо милый. Я жалею, что не освободила тебя немного раньше. Надеюсь, что тот, кто тебя заменит, тоже умеет танцевать. А то я могу расстроиться… Сильно расстроиться.       Голос Квенни ввинчивался в уши, мешая Рэнделлу думать только о музыке и танце.       Шаг, шаг, шаг, мулинете, кунита.       — А ведь он женат. Представляешь, как расстроится его жена, когда он пропадет? Она выплачет себе все глаза, после того, как обежит все больницы и морги. Мне так жаль ее, эту несчастную женщину. Она еще так молода.       Тореадор прикусил губу, на мгновение сбившись с ритма. Солоноватый привкус собственной крови наполнил рот.       Обманное движение, коррида, поворот.       — У тебя еще есть время отказаться, милый. Останься со мной здесь.       Когтистые пальцы Квенни скользнули по шее Тореадора, легко погладили щеку, оставляя на ней влажный след.       — Спаси невинного мальчика, красавчик. Ты можешь прямо сейчас позвонить шерифу и отказаться.       Рэнделл дернул головой, стряхивая руку Носферату со своего лица.       Когда же, наконец, кончится эта чертова музыка!       — Неужели он не достоин счастья? Неужели будет справедливо, если он умрет здесь?       Тореадор выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.       Прогулка, перенос, кадена.       — Ну, что скажешь, милый? Ты останешься со мной?       Рэнделл долго молчал, вслушиваясь в, кажущуюся бесконечной, музыку. Пальцы Носферату сжали его плечо, когти впились в кожу, оставляя глубокие ранки, заполнившиеся алым.       — Нет.       — Нет?       Квенни громко расхохоталась, запрокидывая голову назад, демонстрируя Тореадору тощую пупырчатую шею, похожую на куриную.       — Как это мило. Вот видишь, красавчик. Не так уж и сложно стать таким как я. Музыка смолкла, сменившись шипением. Рэнделл вымученно поклонился и почти отшвырнул Носферату от себя.

***

      Они приехали за ним. Носферату приволокла его на встречу в цепях, как раба на невольничий рынок. В эту ночь вонючий переулок был на редкость многолюден. Когда Квенни вытащила Тореадора за собой из канализационного люка, шериф была уже на месте.       Как всегда вся в черном, мрачная и, однозначно, вооруженная до зубов. Цепная Сторож князя. Черная Сука. Его начальник и друг.       У ног Бланки лежал молодой парень, в груди которого торчал острый кусок дерева. Темнота мешала Рэнделлу разглядеть лицо несчастного, и это было к лучшему. Чуть поодаль высилась мощная фигура Гэри, а возле нее стояла незнакомая девушка, стройная и длинноволосая.       Квенни довольно осмотрела парня, швырнув Тореадора на землю, и, казалось, едва заметила, как Гэри поменялась в лице и, выпуская когти, с диким ревом бросилась на нее.       Незнакомка преградила Гангрел дорогу и впилась светловолосому бичу в запястье. Гэри тут же обмякла в ее руках.       Носферату тихо хихикнула, повернувшись к ним.       — Девочки, я вам тут не мешаю?       Ответом ей была тишина. Квенни пожала плечами и принялась снимать с Рэнделла все то железо, что так заботливо на него навертела.       Бланка, неподвижная как статуя, скрестив руки на груди, молча наблюдала за действиями Носферату.       Наконец, когда Рэнделл был свободен, Квенни легонько толкнула его к своим и занялась уже лежащим на земле парнем. На его лице застыл нечеловеческий ужас, смешанный с непониманием.       Гэри, к тому моменту уже пришедшая в себя, заключила Рэнделла в стальные объятья, принимаясь кудахтать над ним, как курица, только что нашедшая потерявшегося цыпленка.       Закончив связывать пленника, Носферату легко подхватила новую игрушку и швырнула ее в канализационный люк. Раздался стук и громкий плеск.       Квенни широко улыбнулась, демонстрируя ряд кривых желтых зубов.       — Приятно иметь с вами дело, шериф.       Бланка промолчала, смерив Носферату долгим немигающим взглядом темно-карих глаз. Потом коротко кивнула своим.       — Уходим.       До Элизиума они добирались на внедорожнике Гэри. Сидящая за рулем Гангрел то и дело оборачивалась назад, проверяя, не испарился ли куда ее друг и напарник.       Незнакомка, расположившаяся на заднем сидении возле него, была абсолютно безучастна ко всему. Как и Бланка, сидящая на переднем. Всю дорогу болтала только Гэри, пару раз чуть не вписавшись то в столб, то в забор. Рэнделл чувствовал себя бесконечно усталым и подавленным. Он откинулся назад и, запрокинув голову, медленно выдохнул. Прямо над Тореадором на крыше машины красовалось несколько глубоких вмятин.       — Что это, Гэри?       Гангрел перехватила его взгляд и, издав короткий смешок, покосилась на Бланку.       — У шерифа вчера трудная ночь выдалась. Психанула.       Едва добравшись до своей комнаты, Тореадор сорвал с себя остатки одежды и бросился в душ. Уже сидя под обжигающе-горячими струями, намыливая себя снова и снова, он с невероятным счастьем вслушивался в приглушенные голоса за стеной, радуясь тому, что снова дома.