And I Am Missing From You

В первую очередь он чувствовал, что хорошо бы установить замок на дверь кают-компании. Дело было не в том, что он чурался общества; на самом деле, ко второму дню своего официального капитанства он лез на стенку от необходимости ПОГОВОРИТЬ с кем-нибудь, так, чтобы это была нормальная человеческая беседа, а не только лишь совещания и отчёты о бесконечных вахтах. Так что его беспокоило не само по себе общение, а полное отсутствие уединения. Никто не утруждался стучать дольше, чем полсекунды, вслед за этим незваный посетитель впархивал внутрь. Только Левеконт был исключением. Он входил без стука только лишь когда хотел поделиться соблазнительной сплетней. Во вторую очередь, ему нужно было стиснуть зубы и признать перед Гудсиром, что он оказался не прав. Сорок восемь часов без болеутоляющих, и он серьёзно сожалел о своём решении попытаться вытерпеть. - … И я думаю, что это всё, что я должен сообщить, сэр, - Гудсир, как обычно, просиял, сцепив руки за спиной. Джеймс сжал пальцами край столешницы, усилием воли заставвив себя посмотреть на Гудсира. Тот стоял у противоположного конца узкого расчищенного Джеймсом пространства на столе: завалы бумаг словно расступились, как Красное море перед пророком Моисеем, но стоило бы вежливо умолчать о том, что бумажные кучи просто переместились поближе к концам стола. - Мистер Гудсир? - начал Джеймс. - Да, сэр? - любезно откликнулся тот. Голос его был даже слишком жизнерадостным для столь раннего времени дня. Джеймс откашлялся: - Кажется, я немного поторопился, отказавшись от вашего предложения лекарства. Хотел бы поинтересоваться… осталось ли ещё что-то? Улыбка Гудсира смягчилась: - Конечно, сэр. Я могу просто снова приносить вам ваш препарат во время моих ежедневных отчётов. Джеймс кивнул: - Спасибо вам. По крайней мере, одна проблема была решена. Морские пехотинцы с «Эребуса» до сих пор не оправились от своих потерь - может, эмоционально они уже и пришли в себя, но они еле справлялись с вахтами, лишившись почти половины личного состава – и от аналогичной проблемы страдало командование: Джеймсу и Анри приходилось всё более отчаянно изощряться, чтобы выполнить пункты расписания, изначально рассчитанного на четверых. Было ясно: пока Джеймс не в состоянии ходить дальше, чем от кровати до письменного стола, Анри придётся самому проводить проверки по всему кораблю. - Мистер Коллинз очень помогает в поддержании порядка, - сообщил однажды Анри за ужином. - Как и мистер Рид. Не знаю, что бы я делал без лоцманов. Лоцман: специализируется на навигации и управлении кораблями, прокрутил про себя Джеймс. Он стал лучше различать людей, главным образом потому, что провёл утро, когда все были на воскресной проповеди лейтенанта Ирвинга, за тем, что заводил карточки на всех, кого мог припомнить. На одной стороне он рисовал лицо, а на другой писал имя и звание. Это работало на удивление хорошо. Анри Левеконт. Второй лейтенант, теперь уже практически первый. Убийственно красив. - …так что я был уверен, что рассказал тебе эту историю. - Анри повертел вилкой в воздухе. - С другой стороны, я, вероятно, дал тебе значительно более раздутую версию событий, которая, несомненно, закончилась героическим возвращением. Джеймс фыркнул: - Но, между нами говоря, сколькие из наших историй на самом деле правда? - О, Джеймс, можно великодушно утверждать, что не менее четверти! - хихикнул Анри. Всё между ними складывалось хорошо. Анри был немного белой вороной, но ему эта эксцентричность была к лицу. Временами Джеймс чувствовал себя виноватым за то, что, по сути, отсёк от существующей дружбы своего предшественника, но если Анри и замечал в нём какие-то отличающиеся черты, то не намекал на них. - Особенно в начале, - размышлял Анри. - Когда мы впервые встретились. Я так сильно хотел произвести на тебя впечатление. - Улыбка на его лице была кривоватой. - Даже когда я понял, что ты приукрашиваешь свои истории, я был поражён тем, сколькие из них правдивы. - Он снова переключил внимание на Джеймса: - А теперь посмотри на себя. Всего две недели после травмы. Клянусь, с каждым разом ты всё быстрее оправляешься, Джеймс. Джеймс пожал плечами: - Мне по этой части всегда везло. Родители были всегда убеждены, что как повзрослею, вообще болеть перестану. - Твои ро… А, ты имеешь в виду твоих тётушку с дядей. Вилка Джеймса замерла на краю тарелки. Так Фицджеймс был сиротой? Он ощутил, что обязан был знать. Следовало знать такие вещи, прежде чем открывать свой дурацкий рот. - Да, конечно, - проговорил он, изобразив улыбку. - Иногда я думаю о них как о родителях, вот и всё. Ответная улыбка Анри лучилась добротой: - Понятно. Я понимаю, что нельзя полностью угадать характер другого человека лишь по одной встрече, но о твоей семье у меня сложилось впечатление, что они всецело обожали тебя. Тут Джеймс чуть не подавился. Почти. Третьей задачей было - потому что лауданумом он себя уже обеспечил, а дверь запереть не мог – это решить, что делать с мистером Хором. Он не мог бы поставить этому парню в вину что-то конкретное, но находиться рядом с ним было всё равно, что накрываться мокрым одеялом. Если бы человек мог физически создать дождевое облако над головой, то мистер Хор и лейтенант Литтл могли бы вместе затопить каюту. Однако он также был неизменно вежлив и уже имел большой опыт в качестве капитанского вестового. Джеймс знал, что должен принять решение, он просто не был уверен, кого выбрать для замены. Ответ пришёл во время визита гостей с «Террора». Их прибытие было встречено заметным всплеском громкости, так как мужчины приветствовали друг друга и звали своих друзей выпить. Они прибыли как раз к обеду экипажа, который, судя по звукам, был устроен нарочно. Джеймс, измученный столь долгим пребыванием в уединении в кают-компании, решил, что это прекрасная возможность вернуться в общество. - Генри, рад тебя видеть! – первое, что услышал Джеймс, выйдя в коридор. На другом конце Бридженс обнимал миниатюрного мужчину в красном свитере, взъерошив напоследок его каштановые волосы, когда они разомкнули объятия. - Ой! – рассмеялся незнакомец, пытаясь привести волосы в порядок. Ответную улыбку на лице Бридженса было ни с чем не перепутать. - Бридженс, - обнаружил себя Джеймс, подходя к паре. - А, капитан! Что привело вас в столовую? Что-нибудь случилось? Джеймс поднял руки: - Нет, Бридженс, спасибо. Хотя не уверен, что меня официально представили вашему другу. Бридженс моргнул и повернулся к пришедшему, словно совершенно забыл о его присутствии. - О, да. Это мистер Пеглар. - Он слегка подтолкнул мистера Пеглара вперёд, и Генри Пеглар протянул руку, которую Джеймс охотно пожал. Он начал, было, думать, что из всей экспедиции он единственный человек нетрадиционной ориентации: было бы действительно приятно, если бы Джеймс оказался прав насчёт этих двоих. - Рад познакомиться, мистер Пеглар, - произнёс Джеймс, и тут же вспомнил про нужный уточняющий вопрос: - Ваша должность? - Фор-марсовый старшина, сэр, - доложил мистер Пеглар, выпятив грудь. Этот человек был, определённо, само очарование. - Капитан в столовой! - крикнул кто-то, и тёплая товарищеская атмосфера мгновенно испарилась, и моряки повытягивались по стойке смирно. Все настороженно уставились на Джеймса, опасаясь, что он снова упадёт. Джеймс нерешительно махнул рукой: - Добрый день, господа. Просто зашел посмотреть, как у вас дела. Один из мужчин, стоящих ближе всего, шагнул вперёд. Томас Блэнки, ледовый лоцман. - Надо полагать, вы чувствуете себя лучше, капитан? Ответная улыбка Джеймса была обаятельной: - О да, иду на поправку. - Заметив, как все напряжены, он добавил: - Я обещаю больше не растягиваться на полу. Кто-то захихикал, а мистер Блэнки поднял кружку: - За капитана Фицджеймса! - ...капитана Фицджеймса! – эхом отозвались остальные, и, словно по волшебству, обстановка снова стала совершенно дружеской. Когда Джеймс шел через столовую, моряки поднимали свои кружки ему навстречу и кивали, придавая шагу Джеймса пружинистость. Было восхитительно снова оказаться в центре внимания! Джеймс захватил кружку с тем, что подавали на камбузе, и забрался на ящик в конце комнаты, тогда как члены команды постепенно осознавали, что он ещё здесь, и один за другим замолкали. Один из них заговорил: - Можем ли мы вам чем-то подсобить, капитан? Джеймс тяжело вздохнул, перекидывая свои длинные ноги через край ящика: - Ну, хотел бы признаться, что за время своей вынужденной болезни я по вас всех здорово соскучился. Его слова были встречены хором ахов, и Джеймс обвёл рукой комнату: - Это правда! И на самом деле, за эти последние две недели я был совершенно лишён хороших историй! Шум поднялся изрядный: несколько человек заговорили одновременно наперебой, и мистер Блэнки сказал: - А теперь по очереди, ребята, капитан хочет послушать истории. Лучшее, что у вас есть! Джеймс ощутил нечто вроде щекотки при виде леса рук, он почувствовал себя учителем младших классов. Он указал на чью-то руку наугад. - У меня история про белого кита, сэр! Джеймс закатил глаза: - Да не пересказывайте мне сюжет «Моби Дика», я его уже знаю. Моряк покачал головой: - Никакой выдумки, сэр. Это всё было взаправду. Джеймс как можно удобнее умостился на своём ящике: - Тогда давайте послушаем. Остаток часа прошёл за рассказами разных моряков об их опыте в море, и каждый следующий рассказ казался чуть более впечатляющим, чем предыдущий. Казалось, Джеймс и Анри не единственные приукрашивали свои истории, и под конец Джеймс был в восторге, а рассказ о битве с двадцатифутовой барракудой при помощи одного лишь ножа был встречен возгласами недоверия. - Ну, ребята, час прошел, за работу! - крикнул мистер Блэнки и подмигнул Джеймсу перед тем, как исчезнуть в толпе. Однако человек, тут же занявший его место, заставил Джеймса вздрогнуть. - Лейтенант Литтл, как приятно видеть вас здесь. Литтл опустил голову: - Сэр, я могу поговорить с вами наедине? «Джеймс Фицджеймс, в кабинет директора!» - Конечно, лейтенант. Он провёл лейтенанта по коридору в кают-компанию. Литтл еле дождался, пока закроется дверь, вытянулся по стойке смирно перед столом Джеймса и заговорил тихим голосом. - Неуместно с вашей стороны, сэр, находиться среди низших чинов команды, - сказал он, - особенно во время ужина. - Я поднимаю боевой дух, - усмехнулся Джеймс, садясь за стол. Литтлу пришлось сделать шаг назад, чтобы освободить место для длинных ног Джеймса. - Тем не менее, - пробормотал Литтл, - правила этикета предусматривают… Джеймс вздохнул: - Эдвард, Эдвард - ведь могу я называть тебя Эдвардом? - Он резко вскочил, вскинув руку на плечо Литтла. - Правила существуют просто в качестве… рекомендаций. Это каркас для управления флотом. Но… - Он приложил руку к сердцу. - Иногда они могут быть немного ограничивающими, не правда ли? Экипажи состоят не из правил, а из людей! И эти люди не видели своего капитана две недели! Челюсти Литтла сжались: - Я согласен с вами, сэр. Однако есть и более официальные способы… - Нет, - и с этими словами Джеймс приложил палец к губам Литтла: - Мой корабль, мои правила. Литтл в ужасе приоткрыл рот: - Сэр!.. - Как вы думаете, что случится? Мятеж? Полномасштабное восстание? - Джеймс усмехнулся. – Да пускай сами адмиралтейские чины сюда явятся, если вздумают в чём-то обвинить меня. Литтл наклонил голову, голос был напряжён: - Я просто хотел напомнить, что чрезмерная фамильярность между офицерами и рядовыми порождает отсутствие уважения и порядка. - Уважение и порядок? - переспросил Джеймс, ощущая, как противно потеют ладони. - Лейтенант, вы сомневаетесь в моих командирских способностях? Как бы Литтл ни стремился проявить характер, он поник и отступил: - Прошу прощения, сэр. Я превысил свои полномочия. Джеймс затаил дыхание, а Литтл развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Приложив ухо к дереву, Джеймс прислушивался к стихающим шагам и с облегчением соскользнул на пол. Как долго он сможет разыгрывать спектакль под названием «Капитан, который знает, что делает»? Джеймс как-то функционировал, но ему недоставало сна, недоставало информации, и всякий раз, когда он проявить инициативу и сделать как лучше, это осуждалось. И как только капитаны управляли кораблями, если между ними и подчинёнными стояла стена? Насколько важны «уважение и порядок», когда дело доходит до фактического выживания? Ему хотелось, чтобы люди доверяли ему, а не следовали за ним слепо или из страха перед далёкой начальственной фигурой. - Добрый день, сэр. Дверь резко открылась, и Джеймс с глухим стуком упал на пол. - О, мне ужасно жаль, сэр! Вы в порядке? - Прекрасно, Бридженс, - вздохнул он, потирая затылок и подтягиваясь. - Просто осматриваю дверь на наличие дыр. - Мы могли бы попросить конопатчика провести проверку за вас, - сказал Бридженс, но Джеймс уже шагал обратно через комнату. - Незачем, - ответил Джеймс, а затем себе под нос: - Хотя слесарь по замкам не помешал бы. - Сэр? Джеймс прочистил горло. - Знаете, Бридженс, я не возражал бы насчёт компаньона за ужином. Все эти капитанские трапезы в одиночестве постепенно вселяют уныние. Могу ли я попросить остаться ненадолго? Бридженс застенчиво улыбнулся: - Это не составит труда, сэр. Значит, мне стоит накрыть стол на двоих? Джеймс ухмыльнулся, и его плечи наконец расслабились. Кажется, он вернулся в нужное русло. - Конечно, Бридженс. Наверное, я бы без вас пропал. *** - Этот «Моби Дик», о котором вы упомянули… - Бридженс поставил чашку обратно на блюдце. – Мы не взяли эту книгу с собой в путешествие? Мне казалось, был проведён учёт всех книг на борту, но название мне незнакомо. - Я, э-э, читал её давным-давно, - Джеймс рассеянно повертел нож кончиком пальца, глядя на его полированную зеркальную поверхность. - Весьма неясно, хотя не удивлён, что вы никогда о нём не слышали. - Хм, - кивнул Бридженс. - Придётся поискать издание, когда вернёмся домой; звучит довольно интересно. Джеймс взглянул на него, теребя салфетку: - Бридженс, как бы вы отнеслись к тому, чтобы официально исполнять обязанности моего вестового? Капитанского вестового. Бридженс покраснел: - О, безусловно, я счёл бы это за честь, сэр. Но как же мистер Хор? Джеймс пожал плечами: - Всего лишь замена. - Он подавил ухмылку. - Или это также против правил? - Нет, сэр, не могу знать. Поскольку капитан Крозье настоял на том, чтобы оставить себе мистера Джопсона, вы имеете полное право выбрать себе стюарда. Джеймс рухнул на место: - О, слава богу, я начал думать, что единственные действия, которые я могу предпринять – это подписывать бумаги и вести бортовой журнал. Бридженс усмехнулся: - Должно быть, вы уже сходите с ума от необходимости сидеть в четырёх стенах, сэр? - Это ужасно! - простонал Джеймс. Он отодвинул тарелку, прилипнув взглядом к потолку: - Я чувствую себя таким бесполезным, ведь я не могу много ходить и каждый день вижу один и тот же вид за окном. Бридженс кивнул: - Часто говорят, что капитан разделяет душу своего корабля: может показаться, что и вы, и «Эребус» тоскуете в плену. Джеймс повернул голову: - Кто-нибудь говорил вам, что вы должны быть терапевтом? - Он погрозил пальцем.- Иногда, клянусь, вы можете заглянуть прямо мне в голову. - Я не был бы хорошим вестовым, если бы не мог дать совет, капитан. Джеймс замурлыкал себе под нос, перекинул ноги на кровать, чтобы снова сесть, наблюдая, как Бридженс принялся убираться со стола. Он предпочёл не обратить внимания на неодобрительный возглас Бридженса, когда тот заметил, как мало съел Джеймс, но ничего не высказал – и они вдвоём продолжили заниматься своими обычными вечерними делами. - Я думаю, что хотел бы переместиться в капитанскую каюту, - объявил через какое-то время Джеймс, кивая на закрытую дверь. - Действительно. Ведь это от меня ожидается и всё такое. - Мне кажется, это великолепная идея, сэр, - сказал Бридженс, вытирая руки о фартук. - Могу я перенести ваши вещи сегодня вечером? - Если не трудно,- нахмурился Джеймс. – Потому что это всё, чем я занимался последние пару недель. Мешал всем остальным, нарушая привычный порядок их действий. Бридженс открыл дверь капитанской каюты, и взгляду открылась обстановка, оставшаяся нетронутой после смерти сэра Джона. - На вашем месте я не был бы так строг к себе, сэр. Ваши люди понимают, в сколь затруднительном положении вы находитесь. - Понимают или терпят? - фыркнул Джеймс, вставая, чтобы помочь упаковать вещи сэра Джона. - Понимают. - Бридженс поймал его взгляд. - Жизнь в море для большинства несёт тяготы. И они ожидаемы – это такая же часть их жизни, как долгоносики и ненастье. Джеймс поморщился: - На этой весёлой ноте... Он сел на кровать, ногой захлопнув дверь. Бридженс продолжил паковать вещи в сундук, а Джеймс взглянул на портрет леди Джейн, которая с безмятежным достоинством взирала на каюту своего мужа. Джеймс протянул руку и перевернул её портрет: скорее всего, настоящая леди Джейн побледнела бы как полотно, если бы услышала, о чём он собирался спросить дальше. - Он знает? Бридженс поднял глаза, приподняв брови: - Кто? Джеймс поёрзал на кровати, улыбаясь: - Мистер Пеглар знает? Выражение лица Бридженса застыло, а глаза метнулись куда-то в сторону. - Я… боюсь, я не… я понятия не имею, что вы… - Бридженс, - тихо пожурил Джеймс, взяв мужчину за руки. Он наклонился вперёд, понизив голос: - Разве похоже, что я осуждаю вас? Бридженс уставился в пол, качая головой. Так не пойдёт, решил Джеймс. Дело было не в стыде: стоило вырвать у вестового чистосердечное признание. Джеймс опустился на колени, чтобы заглянуть ему в глаза: - Бридженс, мистер Пеглар знает, что он вам нравится? У Бридженса пересохло в горле. Джеймс прикусил губу. - Такие люди, как мы, в конце концов должны держаться вместе, не так ли? Глаза у Бридженса расширились, и он поднял голову. - Сэр, я… я не знал… Джеймс ухмыльнулся, поднимаясь обратно на кровать: - Я должен хранить некоторые секреты при себе. Мой вестовой не может знать обо мне всё. Бридженс усмехнулся, вздохнув с облегчением: - Полагаю, так, сэр. Джеймс поднял бровь: - Нууу?.. Так он знает? - Д-да. – На лице Бридженса расцвела небольшая улыбка. – Ему это известно уже несколько лет. - О, - Джеймс сложил руки вместе. - Он довольно очарователен, не так ли? Я подумал, что вы двое очень красиво смотритесь вместе. Бридженс фыркнул, краснея: - Если вы так говорите, сэр. Джеймс рассмеялся, чувствуя себя легче, чем за последние месяцы. Всегда было рискованно вот так вслепую нащупывать опору в поисках родственной души, но по его опыту, когда это срабатывало, то окупалось. Необходимость большую часть жизни скрывать свою истинную сущность, как правило, приводила к очень одинокому существованию, и он стал ценить те редкие моменты, когда мог по-настоящему откровенно пообщаться с другими геями. - Значит, наше сегодняшнее поведение нас разоблачило? - спросил Бридженс с улыбкой, потускневшей от беспокойства. Джеймс положил ему руку на плечо: - Только потому, что я всю жизнь учился распознавать таких, как я. Ищем подсказки, так сказать. - Да, - расслабил плечи Бридженс. - Кажется, я знаю о чём вы говорите, сэр. - Кроме того, - озорно улыбнулся Джеймс.- У мистера Пеглара может быть симпатичный друг-единомышленник. Впервые за этот вечер Бридженс рассмеялся искренне и в полный голос. *** Наконец настал день. Гудсир вошёл в кают-компанию, вручил Джеймсу его обычную дозу опиума и осмотрел рану, которая в течение месяца прекрасно заживала. - Так мне уже можно выходить? – побарабанил по столу Джеймс. Гудсир сдержал улыбку и кивнул: - Да, капитан, теперь вам можно и покидать корабль. - Да уж! - Джеймс набрал в лёгкие побольше воздуха, отодвигаясь от своего стола и немедленно зовя Бридженса. - Клянусь, за всё время, что я здесь нахожусь, на нижней палубе не было ни единой молекулы свежего воздуха. - Что будете делать с новообретённой свободой? - спросил Гудсир, следуя за Джеймсом к дверям, где Бридженс встретил его с длинной шинелью и двууголкой в руках. - Для начала собираюсь размять ноги, - сказал Джеймс.- Я знаю, что наши играют в футбол на льду, а я уже давно не присутствовал на спортивных мероприятиях. Гудсир усмехнулся: - Несомненно, сэр. Я уверен, что люди устроят хорошее представление, зная, что за ними наблюдает сам капитан. - Он сделал паузу, а затем шагнул вперёд: - Кстати, не найдёте ли вы возможности посетить «Террор», раз уж задумали пройтись? - Конечно, а что? - спросил Джеймс, надев двууголку и надвинув её поплотнее. - Доктор Стэнли согласился дать мне почитать несколько книг, но они пока не были доставлены на «Эребус». Их и ещё несколько инструментов я совершенно забыл во время своего последнего пребывания там. Найти их будет несложно, доктор Макдональд или мистер Педди могли бы указать вам на них. Джеймс медленно кивнул. Хотя он точно не горел особым желанием посетить корабль Крозье, но сознавал, что мог бы проскользнуть на корабль и покинуть его так, что никто бы даже не догадался о его присутствии. В любом случае, Крозье, вероятно, хмуро отсиживался бы у себя в каюте. *** - Капитан Фицджеймс! - раздался голос сзади. Джеймс подпрыгнул, чуть не опрокинув стеклянную банку, и, поморщившись, бросился ставить её обратно. Он повернулся, чтобы поприветствовать заметившего его, и расслабился со вздохом облегчения. - Капрал Хизер, рад вас видеть. - То же самое я могу сказать и о вас, сэр, - отвечал Хизер, войдя в лазарет. - Что привело вас на «Террор», сэр? Могу ли я чем-нибудь помочь? - О, просто… - Он указал на набор научных инструментов, разбросанных по столу доктора Макдональда,- я не смог найти доктора, поэтому мне надо угадать, какую медицинскую безделушку хочет Гудсир, чтобы я принёс для него. Вы случайно не знаете, что понадобится ассистенту хирурга? - Не больше, чем любой другой морской пехотинец,- рассмеялся Хизер, прислонившись к стене. - Я рад видеть вас в добром здравии, сэр. Ну, а у нас, с тех пор, как мы с вами расстались, всё по-старому. Джеймс кивнул: - У вас – это у вас с сержантом Тозером? - Да, сэр. - Где он вообще? Я хотел бы как следует поблагодарить вас обоих за помощь той ночью. Хизер покраснел: - Это не стоило нам особых трудов, сэр, мы просто выполняли свой долг. - Хм, да, как мне все твердят... – С этими словами Джеймс посмотрел вниз и провёл пальцем по стопке книг на столе: - Может, просто взять их все? Хизер фыркнул: - Я никогда не стал бы спорить с вами, сэр, но доктор Макдональд может прийти в ярость, если вы случайно заберёте книгу, которую он собирался прочитать. - Верно, - задумчиво произнёс Джеймс. - Всё взял, Билл? Это сержант Тозер вошел в лазарет, и заулыбался до ямочек на щеках при виде Джеймса: - О, доброе утро, сэр! Рад вас видеть в добром здравии. - Да, я знаю, - с полуулыбкой отозвался Джеймс и подмигнул Хизеру. - Капитан Фицджеймс только что сказал, как сильно он хотел бы поблагодарить нас за нашу помощь в последний раз, когда мы его видели, - сказал Хизер, слегка толкнув Тозера плечом. - Ах, да, конечно, - откликнулся тот, ответив товарищу также толчком в плечо.- Э-э, я имел в виду, мы сделали всё возможное при исполнении служебных обязанностей, сэр. - Затем Тозер приподнял брови: - Капитану известно, что вы здесь? Я могу доложить ему о вас, если хотите? - Нет-нет, нет такой… Тем временем, Тозер уже вышел из лазарета: - Лейтенант Ходжсон! - Его голос всё ещё был ясно слышим, пока он пересекал столовую по направлению к офицерской части корабля. - Вот вы где, сэр, вы как раз мне и нужны. Капитан Крозье знает, что капитан Фицджеймс пришел с визитом? Джеймс застонал, потирая лицо руками. Хизер ласково усмехнулся: - Боюсь, что если уж он вобьёт себе что-то в голову, то выбить сложно, сэр. - Господи, помилуй, но меня окружают люди с добрыми намерениями, - вздохнул Джеймс. Хизер рассмеялся. - Капитан Фицджеймс, как я рад вас видеть,- порывисто поприветствовал Ходжсон, заглядывая в помещение. - Можем ли мы отнять у вас время для встречи с капитаном? Джеймс вскинул руки: - О, почему бы и нет, сегодня у меня настроение чрезвычайно общительное. Ведите, лейтенант. Ходжсон был необычайно тих, сопровождая Джеймса в кают-компанию, там он закрыл за собой дверь, которую сразу же загородила широкая фигура Литтла. Джеймс нахмурился, повернувшись, и увидел Крозье, почти небрежно сидящего на стуле, тогда как другой стоял прямо напротив него. - Присаживайся, Джеймс, - натянуто улыбнулся Крозье. Джеймс нахмурился ещё больше и медленно сел, затем оглянулся по сторонам. Литтл стоял у дверей, Ходжсон собирался встать справа от Крозье, а Ирвинг – слева. Дверь снова скользнула в сторону, и вошёл Тозер, на этот раз с мрачным лицом и верёвкой в руках. - Мне ужасно жаль, капитан, - пробормотал Тозер, наклонившись и начав связывать руки Джеймса за спинкой стула. - Что за чёрт… Крозье, что это значит? – повернулся Джеймс к Крозье, сверля его взглядом. - Сержант, - проронил Крозье. - Да, сэр, - ответил Тозер, затем встал прямо позади Джеймса и положив свои большие руки ему на плечи. - А теперь, - произнёс Крозье, сложив руки на коленях, - я считаю, что не помешает, пусть и чрезвычайно запоздалое, но всё-таки объяснение. - Я не знаю, о чём ты говоришь, - прорычал Джеймс. Крозье наклонил голову: - В самом деле? Скажи мне, Джеймс, твоя пятидесятимильная прогулка по паку была приятной? Я искренне в этом сомневаюсь, поскольку в последний раз мистер Коллинз видел тебя на борту «Эребуса» той же ночью, и тебе пришлось бы добраться оттуда до Виктори-Пойнт всего за час. Желудок у Джеймса сжался. - Как я уже сказал остальным, я не помню, что произошло перед тем, как я очнулся в лазарете. Не знаю, как я там оказался. Крозье приподнял растрёпанную пшеничную бровь, всё ещё глядя на Джеймса, и окрикнул: - Ходжсон. Ходжсон поморщился, медленно повернулся и подошел к одной из панелей, где хранились карты. Он открыл её и вытащил знакомую ярко-красную парку. Чёрт, подумал Джеймс, отчаянно надеясь, что ему удаётся неплохо сохранить бесстрастное выражение лица. Что осмысленного он мог поведать этим людям? «Привет, вы меня поймали, я на самом деле путешественник из будущего, который - так уж вышло - выглядит точно так же, как ваш коммандер и носит такое же имя»? «Привет, я из 2005 года, и понятия не имею, что происходит с каждым из вас, но вроде как что-то плохое»? - Тозер, будьте любезны,- сказал Крозье. Медленно, почти осторожно сержант поднял окантовку левого рукава, пока не открылось безупречно целое предплечье. Как и Тозер, Крозье встал, возвышаясь над Джеймсом. - Полагаю, ты и об этом забыл. Джеймс поморщился: - Чёрт возьми, Крозье, должен же быть какой-то закон против похищения и допроса коллеги-офицера! Крозье вздёрнул брови: - Мой корабль, мои правила. Джеймс застонал. Крозье потянулся, положив руки на плечи Джеймса аккурат туда, где раньше находились руки Тозера, и его хватка была далеко не такой осторожной, как у сержанта. - Что случилось там, на берегу, Джеймс? Почему на тебе было такое странное одеяние? - Я не знаю. - Как тебе удалось преодолеть такое большое расстояние за столь короткое время? - Я не знаю! Крозье внезапно схватил Джеймса за воротник, дёрнув вверх с удивительной силой: - Я вытерпел столько грандиозных рассказов в разной интерпретации о том метком стрелке, а у тебя на руке ни единой царапины. - Я не… - Ты не идиот, Джеймс, этот ответ неприемлем. Где шрам? - Я солгал! - воскликнул Джеймс, тяжело дыша от усилий удержаться ровно, зажатый руками и краем стула. Крозье уставился словно бы сквозь него. Затем он ослабил хватку, и Джеймс упал обратно на стул. - Объяснись. Джеймс вздохнул: - Я солгал. История о стрелке… Я пересказал опыт сослуживца. Ему б её стоило поведать, ведь столько лет прожил… - Он сглотнул, опустив глаза. – Но он молчал. Крозье усмехнулся, повернувшись и снова встав между своими лейтенантами. И тут Ходжсон раскрыл рот: - Значит, это всё было враньё? Мы же встретились вскоре после подписания Нанкинского договора, и я спросил, почему у тебя рука забинтована… - В то время это показалось удачной задумкой, - проговорил Джеймс, внутреннее крича, пока слова летели с языка.- Я… сожалею. Я не должен был… - А куртка? - прервал его Крозье, всё ещё упирая руки в бёдра. - Да сказал же, не помню. - Да, но ты же сам только что подтвердил, что ты лжец. - Глупая вышла история, - проронил Джеймс беспечно. - Это производило впечатление во время обеденных бесед, но не более того. Я никогда не думал, что у меня будут выпытывать об этом случае. Крозье цыкнул зубом, но не стал оспаривать версию Джеймса. Вместо этого он покачал головой и вернулся к своему столу, делая пометки в чём-то вроде бортового журнала «Террора». - Адмиралтейство будет осведомлено об этом, если мы вернёмся, ты должен знать, - он поднял взгляд. - Там не любят обмана. Ирвинг повторил неодобрительный взгляд своего капитана, а Ходжсон, казалось, готов был расплакаться. Напряженная тишина прервалась, когда в дверь быстро постучали. - Господа! Капитаны! Эскимос и его дочь, они вернулись! Крозье выругался, вонзая перо в чернильницу и вставая: - Какого чёрта они теперь хотят? - Простите, кто? - спросил Джеймс. - Двое эскимосов, - объяснил Тозер. - Мы обнаружили их вместе с вами, когда вас подстрелили. Задавали им всевозможные вопросы, но один из них даже не может говорить. Касание мягкого, тёплого меха охватило лицо, тогда как другая пара рук обшарила переднюю часть его пальто, пытаясь расстегнуть молнию. Там была женщина, не так ли? Они пытались ему помочь после того, как его подстрелили. Если и был кто-то, кто мог бы вытащить их из этого ледяного ада, то это были бы инуиты. - Могу я с ними поговорить? - Джеймс натянул верёвку, связывающую его руки. - Они могут знать, как нас отсюда вытащить. Крозье не ответил ему, кивнув Тозеру: - Отведи его обратно на «Эребус». - Есть, сэр, - тихо сказал Тозер, вытаскивая из-за голенища сапога нож и разрезая им путы Джеймса. Едва освободившись, Джеймс вскочил с места, ткнув пальцем в Крозье: - Нет, я останусь. Я против того, чтоб меня отстраняли от важных командных решений только из-за какой-то глупой ошибки, связанной с моим прошлым. Крозье обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился в последний момент и просто хмыкнул в знак согласия. Джеймса оттолкнули в дальний конец помещения, и тут внезапно ворвались другие офицеры, а за ними двое встревоженных инуитов. Когда они вошли, женщина заметила Джеймса и остановилась, моргая и немного поворачивая голову, прежде чем отец подтолкнул её дальше в комнату. Когда они сели, Крозье задал вопрос на их языке, и женщина что-то ответила, теребя подол своей шубы. Мистер Блэнки и доктор Макдональд наклонились вперёд, прислушиваясь. - Что они сказали? - прошептал Джеймс доктору Макдональду. - Он спросил её, почему они вернулись, и она ответила, что, э-э, - доктор Макдональд поморщился. - Извините, я всё-таки не силён в её наречии. Джеймс взглянул на Крозье, который всё ещё не переводил, и заговорил мистер Блэнки: - Она говорит: когда мы увидели ваши похороны вашего вождя… - Мистер Блэнки нахмурился, глядя на женщину в поисках подтверждения: - Туун… бак? Мы думали, что «Туунбак» будет доволен. - Что за Туунбак? - спросил Джеймс. Крозье бегло задал женщине вопрос, но мистер Блэнки продолжил: - Это похоже на юпикское слово, которое я знаю из Русской Америки. «Туунрак». Дух. - Дух? - брови Литтла взлетели вверх. - Может быть, она не имеет это в виду, - предупредил Крозье. Он повторил свой вопрос женщине, которая посмотрела на своего отца, прежде чем дать ответ. - Медведь. Медведь – Туунбак, - перевёл Крозье. – Я знаю такие слова, как… маминак, укаканнирук? Джеймс подошел ближе, когда женщина повторила, а Крозье продолжил: - Не следовало его хоронить. - Эскимоска заговорила быстрее, а Крозье изо всех сил старался не отставать: - Уберите его… прочь. Вытащите его и уберите. Его тело и его… - вздохнул Крозье, поворачиваясь к мистеру Блэнки: - Ты всё это понимаешь? - Э-э, я полагаю, что последнее слово означает что-то вроде «имущества» или «личных вещей», - пожал плечами мистер Блэнки. Отец положил руку на плечо дочери, и она заметно поникла, что-то ему шепча. Он понимающе кивнул, водя кругами по её плечу. - Так у вас были похороны? - повысил Джеймс голос, выпятив челюсть. - Ты спал, мы не хотели тебя беспокоить, - пробормотал Крозье. Джеймс усмехнулся: - Правильно. Значит, ты всё это время не замечал меня. Браво, Крозье, снимаю шляпу. Из тебя вышел бы отличный политик. - Время и место, - Крозье стиснул зубы, прежде чем снова обратить внимание на женщину. Он что-то спросил, женщина закусила губу и потёрла колени рукой. - Что вы сказали? - спросил Литтл. - Как они разговаривают с Туунбаком? - сказал Крозье. - А как оно узнало, что нужно убить сэра Джона и сбросить его в пожарную прорубь? Женщина заговорила: - Мой отец говорит с Туунбаком. - Тогда пусть он прикажет, чтобы тот оставил нас, - нахмурился Крозье. - Он убил нескольких моих людей. - Туунбак не уйдёт, - сказала она. - Пока вы все не исчезните. Вы все. Включая тело вашего вождя. - Сэр, я протестую! - сказал Литтл. – Складывать тела морпехов в трюме это одно, но сэр Джон заслуживает надлежащего захорон… Крозье проигнорировал его: - Мы уже сказали вам, что не можем уйти. Мы застряли во льдах. Скажи это своему медведю! Женщина снова покачала головой, и её ответ заставил и Крозье, и мистера Блэнки побледнеть. - Что она сказала? - переспросил Джеймс. - Том, - предупредил Крозье. Мистер Блэнки устремил на Джеймса мрачный и решительный взгляд: - Она говорит, что если мы не уйдём сейчас, мы будем хук-ках-хой. - Хук-ках-хой? Крозье вздохнул, наконец встречаясь с глазами Джеймса. - Мы все исчезнем. «Кто-нибудь когда-нибудь узнал, как они умерли?»… «В Талойаке жила одна старейшина, которая рассказывала нам о том, как её прапрадед видел, как белые люди бредут по земле»… «они прокляты скитаться по пустошам, пока даже память о том, кем они были, почти не исчезнет». Джеймс с ужасом наблюдал, как женщина открыла рот и убрала от него руку, как будто она вытягивала весь воздух из своих лёгких. Затем она повернулась и посмотрела прямо на Джеймса: - Хук-ках-хой.