And I Am Missing From You

- Мы должны извлечь его оттуда, - сказал Джеймс, когда инуиты ушли. Все в каюте повернулись к нему, и у нескольких челюсти отвисли от потрясения. - Сэр... - заговорил Литтл. - Вы не можете всерьёз предлагать нам... - начал Ирвинг. - Подождите, так мы должны?.. - Все обернулись на доктора Макдональда – он же сам, казалось, удивился тому, что подал голос, и кашлянул: - Простите меня, но… вы имеете в виду, выкопать гроб или вытащить остальное из проруби? - И то, и другое, - сказал Джеймс. Он чувствовал, как несколько пар глаз пригвоздили его к месту, но продолжал. - Она сказала, что мы должны убрать его полностью, не так ли? Я имею в виду, в первую очередь нам не стоило бы оставлять его в проруби! Раздалось несколько протестующих голосов, но внезапно с мрачно стиснутыми зубами встал Крозье. - Господа! В каюте резко воцарилась тишина. - Господа, этот вопрос касается капитана, и поэтому его должны обсуждать в первую очередь только капитаны. - Он окинул комнату непреклонным взглядом: - Пока не будет принято официальное решение, то, что вы слышали в этой комнате, не должно предаться огласке. Понятно? Послышалось бормотание в знак согласия, затем все вышли, оставив Крозье и Джеймса наедине. Джеймс заметил сжатые кулаки прижатых к бокам рук и жёсткую линию плеч, а затем Крозье повернулся к ближайшему графину и налил себе стакан. Джеймс вздохнул, мысленно готовясь к очередному раунду на ринге. Было ясно: во многом приходилось идти на уступки в прошлом, и ещё больше придётся уступить в будущем, но это был вопрос, в котором он вознамерился твёрдо стоять на своём. К чёрту правила! - раз инуитка и вправду собиралась рассказать, как не истаять в воздухе, то он не собирался позволить Крозье и его головорезам всё испортить. Очевидно, что члены экспедиции Франклина изначально не прислушивалась к предупреждениям местных жителей, и Джеймс поклялся себе до последнего вздоха бороться, чтобы не допустить повторения истории. - Послушай, я знаю, что тебе нет дела до моих идей, но я просто обязан настоять на… Крозье оборвал его, подняв руку с холодным выражением лица: - Я не согласен с твоим предположением. Джеймс вскинул брови: - Но что тогда?.. - Тому, что мы не забрали сэра Джона из места его последнего упокоения для погребения, есть причины. – С этими словами Крозье опустился на стул, жестом приглашая Джеймса сесть, и также налил ему порцию виски. - Эта пожарная прорубь уходит вглубь на сорок футов. Даже если бы сэр Джон оставался у поверхности воды, добраться до него было бы непросто. А во-вторых, люди. Джеймс выпил залпом, поморщившись от обжигающего напитка, и поставил стакан обратно: - Ты говоришь «люди», как будто я должен прочесть остальное в твоих мыслях. Крозье нахмурился: - Для них было бы сущим кошмаром увидеть своего командира разодранным на Бог знает сколько частей. Если судить здраво по тому, что от него осталось на льду, он получил такие повреждения, что внизу мы обнаружим лишь окровавленные куски трупа. Джеймс вздрогнул. Всё это время ему бессознательно казалось, что сэр Джон просто плавает там, как яблоко на поверхности воды, замерший и сохранный благодаря холоду, словно только и ожидая, когда его вынут. - А сейчас, месяц спустя? Когда на пожарную прорубь намёрзло ещё больше льда? - Крозье покачал головой. - Единственная надежда — это спустить туда кого-то в водолазном скафандре. Водолазный скафандр. Джеймс оживился, вспомнив когда-то виденные старинные водолазные костюмы, глядящие на него своими большими круглыми иллюминаторами из-за музейного стекла. Если бы в экспедиции нашёлся исправный скафандр и кто-то, кто обучен его использованию… - Почему бы нам тогда не попробовать? - наклонился вперёд Джеймс. Крозье сделал паузу, уставившись ему в лицо со скрытым колебанием. - Я… понимаю, почему слова девушки произвели на тебя впечатление. О, ты понятия не имеешь. - Мы находимся на земле, не похожей ни на одну из тех, куда ты когда-либо странствовал, и ты чувствуешь, что мы брошены на произвол судьбы из-за гибели начальника экспедиции... - Крозье чуть ли не снисходительно склонил голову. - ...и твоего наставника. А людям чудятся невероятные существа, что стремятся стереть нас с лица земли и охотятся на нас, одного за другим. - Но ты ведь веришь ей, верно? - перебил Джеймс, и в голосе его прозвучало напряжение. - Что причиной всему колдовской медведь? Крозье нахмурился: - Ты бы поверил в колдовского медведя до событий этого лета? Джеймс вздохнул. Он ненавидел, когда Крозье оказывался прав. - Просто… дай мне попробовать, пожалуйста? - настаивал он, положив руку на стол Крозье. - Ты и твои люди можете позаботиться о ноге, но ты, конечно, понимаешь, почему я должен попытаться? Крозье провёл пальцем по краю своего стакана, и его голос был странно тих: - Я знаю. Да поможет мне Бог, я это знаю. Хотел бы я видеть наше затруднительное положение в каком-либо другом свете, но...- Странная усмешка промелькнула на его лице. - Этот проклятый медведь нарушает все известные мне законы природы, противоречит всем моим когда-либо сделанным наблюдениям, а ведь я побывал на двух полюсах. Его не должно здесь быть, но… с другой стороны, и нас тоже. - Значит, ты разрешаешь послать вниз водолаза? - переспросил Джеймс. Почти невидимая мимолётная улыбка на лице Крозье послужила достаточным ответом. *** Завтрак подавался каждый день в восемь часов утра, и уже через тридцать минут члены экипажа доедали последние галеты или кашу и отправлялись выполнять дневные задачи. Для того, что запланировал Джеймс, этого времени явно не хватало, поэтому он нацелился на единственное время в течение недели, когда почти каждый человек на борту «Эребуса» и «Террора» сосредотачивал своё внимание на чём-то другом – а именно, на время воскресную проповеди лейтенанта Ирвинга. - Это лучший шанс, что у нас имеется, - пробормотал Джеймс. Он щёлкнул пальцами по сложенной бумажке и пронаблюдал, как тот приземляется на обеденный стол перед Анри. - О, хороший удар, я б сказал, - заметил Анри и поднял сложенный бумажный треугольник с кратким смешком, но вслед за этим сразу посерьёзнел, даже помрачнел. - И да, я согласен. Если мы хотим вытащить сэра Джона должным образом, лучше сделать это втайне. Бумажный «мячик» полетел слишком далеко, и Джеймсу пришлось наклониться, чтобы поднять его с пола. Он вздрогнул, осторожно потирая бок. Анри склонил голову: - Как ты, Джеймс? Джеймс вздохнул, угрюмо возвращая «мячик» ответным броском: - Это из-за проклятой раны. Только я принялся сгибаться, как в груди адски заболело. Щёлк. - Почему бы тебе не сходить к врачу? Я уверен, в его хозяйстве найдётся что-то тебе в подмогу. Щёлк. - Полагаю, мы оба знаем, как доктор Стэнли относится к тому, чтобы лечить меня. Анри сдвинул брови: - Я знаю, что в последнее время он был довольно груб с тобой. - Щёлк. - Возможно, мне следует поговорить с ним, посмотреть, с чего это он топорщит перья. - Щёлк. - Или напомнить ему о субординации. Джеймс напрягся, пока боль в его груди всё растекалась: - Нет… нет, лучше не надо. В любом случае, это не принесло бы никакой пользы. Анри не стал снова бросать бумажку и потрогал пальцем острый уголок. Он нахмурился, но кивнул, откладывая «мячик» в сторону: - Итак - в воскресенье утром. Я сообщу мистеру Коллинзу, что в это время нам понадобится его помощь. Джеймс побарабанил пальцами по столу и медленно кивнул. Да, всё сходилось. Они вытащат сэра Джона, никакой Туунбак больше не будет их донимать, и они смогут отплыть, как только лёд наконец растает. Он прекратил барабанить. Что тогда произойдёт? Он потратил так много времени, пытаясь придумать способы спасения экспедиции, что даже не задумался, что же с ним будет? Они просто… отпустят своего капитана? Уплывут под командованием Анри, потеряв ещё одного офицера исключительно потому, что ему просто… нужно было вернуться к пирамиде из камней? А мог бы он однажды ночью улизнуть и подкупить морпеха, чтобы тот провёл его туда? Сработает ли пирамида, отправив его назад в его время? А что, если она забросит его в ещё более давние времена? - С тобой правда всё в порядке, Джеймс? - Анри положил мягкую руку поверх его собственной и взглянул ему в глаза. Мог ли он действительно поступить так с Анри – просто взять и бросить его, предоставив самому себе? - Джеймс, - понизил голос Анри, и тревога отразилась на его лице, поскольку Джеймс продолжал молчать. - Коллинз обучен этому. Он спускался раньше, и он может повторить это снова. - Верно, - дрожащим голосом отозвался Джеймс, проясняя мысли. О проблемах он подумает завтра: решать их нужно пошагово. И первым шагом будет вытащить сэра Джона из адской дыры. *** - Я не могу, - сказал мистер Коллинз. Брови у Анри так и взлетели. Беспокойство от встречи у Джеймса в каюте несколько дней назад только начало покидать его лицо, но теперь сполна вернулось после слов мистера Коллинза: - Извините, не могли бы вы повторить? Мистер Коллинз засунул кулаки в карманы пальто и слегка покачал головой: - Приношу свои глубочайшие извинения, сэр, но я не смогу снова спуститься под лёд. - Почему это не сможете, ради всего святого? - закричал Анри, но Джеймс поднял руку и отступил на шаг назад, чтобы получше рассмотреть человека. Он достаточное количество раз разговаривал с мистером Коллинзом, чтобы понять, что этот человек застенчив, с трудом способен удержать взгляд на чём-то одном и говорит тихим голосом. Но он также был образцовым офицером и, по словам Анри, одним из тех, кто вряд ли пойдёт против приказа капитана. Однако теперь Джеймс обнаруживал другие признаки. Губы у Коллинза подрагивали, глаза бегали, а взгляд их то и дело ускользал через релинг и шарил по поверхности пака. Руки также беспокойно двигались даже когда он их спрятал. Джеймс нечасто видел этот взгляд, но он был ему достаточно хорошо знаком: этого человека преследовали некие страшные мысли. У них уже был готов скафандр — двое морпехов вытащили его, а небольшая группа собралась у трапа, ведущего к «Эребусу». Погода даже благословила их сегодня слабым ветром и отсутствием ослепляющего солнца, от отсветов которого на льду глазам было больно. Совершенно безветренный пасмурный день, и единственный человек, умевший управляться с древним водолазным костюмом, был на грани срыва при одной мысли о том, чтобы надеть его снова. Джеймс громко вздохнул, сняв двууголку и передав её Бридженсу: - Хорошо, мистер Коллинз, отбой. У меня есть небольшая подготовка по погружению, я всем займусь. Генри моргнул, на его лице отобразилось озадаченное беспокойство. - Вы, сэр? - Коллинз поднял глаза, и в них отразились в равной мере растерянность и облегчение. - Я действительно не хочу быть обузой, сэр. Но это… это просто… Джеймс улыбнулся, похлопал Коллинза по плечу и ободряюще сжал его: - Всё в порядке, мистер Коллинз. Прошло некоторое время с последнего раза, но погружаться мне не впервой. - Эм, - пробормотал Анри, - подожди… ты?.. Джеймс! - Следуя за Джеймсом вниз по трапу, он прошептал ему в ухо: - Джеймс, я признаю, что многое у тебя получается на раз-два, но не это. - Я не лгу, - сказал Джеймс, ослепительно улыбнувшись Коллинзу и помахав рукой, бросив быстрый взгляд на корабль, прежде чем продолжать путь. - С каких пор у тебя «подготовка»? И не говори, что время, проведённое в перевёрнутом инуитском каяке, считается опытом погружения! Джеймс подавил усмешку. Кем бы ни был настоящий Фицджеймс, но судя по всему, настоящий приколист. С другой стороны, неудивительно, если одним из его лучших друзей был Анри. - Всё у меня будет в порядке. Да и ты ведь поднимешь меня, если что-то пойдёт не так. Анри издал мучительный стон, прежде чем выпрямиться и повернуться к морским пехотинцам: - Всё, ребята, выдвигайтесь. У нас не целый день в распоряжении! Они подошли к проруби раньше, чем ожидал Джеймс, вход был почти невидим, так как над ним образовался слой льда. Несколько метких ударов пробили свежую наледь, но когда один из морских пехотинцев, рядовой Рид, лёг на живот и заглянул в прорубь, он, нахмурившись, доложил Джеймсу: - На поверхности ничего нет, сэр. Джеймс вздохнул. Придётся идти более трудоёмким путём. - Ну, мы не зря притащили сюда скафандр. Помогите мне его надеть, и посмотрим, что там под водой. Когда Джеймс заявил Коллинзу, что у него есть подготовка, он имел в виду летний курс дайвинга с аквалангом. С другой стороны, этот «гидрокостюм» был полной противоположностью знакомому снаряжению для подводного плавания. Жёсткий, неуклюжий, а главное тяжелый. Поразительно, но когда морские пехотинцы помогли ему надеть костюм и наверх водрузили шлем, то он чуть не упал. - Спокойно, сэр, - прошептал рядовой Рид, поддержав его. Джеймс кивнул в знак благодарности насколько мог двинуть шеей, медленно привыкая к толстому стеклу и утяжелителям, привязанным к его спине. Его ботинки были такими же тяжелыми, что делало каждый шаг мучительно медленным. - Готов, Джеймс? - спросил Анри, всё ещё выглядя неубеждённым. Джеймс ухмыльнулся ему и поднял большой палец, прежде чем сесть и перекинуть ноги через край дыры. Вода плескалась под ним, лишь немного поднявшись за то время, что прорубь была заброшена. - Дёрнет один раз за воздушную трубку – значит, означает: «Опустите на полсажени», - сказал Анри рядовому Риду. - Два - что трубка перегнута, и три, - его глаза встретились со взглядом Джеймса, - означает: немедленно вытаскивайте. - Есть, сэр, - отозвался рядовой Рид и обратился к Джеймсу: - Готовы, сэр? Джеймс посмотрел вниз, в чёрную дыру, где его ждали ледяные воды. - Готов. И прыгнул. *** Ботинки ударились о воду с оглушительным грохотом, сотрясая тело, и груз тут же потянул его на глубину. Сорок футов, по словам Крозье, на которые и настроился Джеймс, промелькнули с пугающей скоростью, и верёвки вокруг груди и пояса только замедлили спуск, и конец туннеля мелькнул прохладным бледно-голубым кругом перед погружением. Джеймс попытался собраться с мыслями. Здесь, внизу, его уравновешивали гири — скорее приятное утешение, чем тяжкое бремя. Прорубь была достаточно большой, чтобы он мог слегка вытянуть руки, и глубокие канавки на стенках были так остры, что это ощущалось даже сквозь перчатки. Он снова посмотрел на отверстие, затем осторожно подёргал кислородную трубку. Медленно верёвки ослабли, и Джеймс дальше погрузился в дыру. Замкнутое пространство и толща льда словно сдавили его, а под ним разверзлось неведомое пространство, и он показалось, что он смотрит в бесконечность. Он не был уверен, что хуже: тесный туннель или бескрайние просторы внизу. Лёд заскрипел над его головой, и он повернулся, медленно вглядываясь в бледную голубизну в поисках человеческого силуэта. Если сэр Джон действительно ушёл на дно, тщетны все усилия. А если… Джеймс втянул воздух. Там, паря в вечности, парило крупное мужское тело. Его рука, скрюченная будто и старостью, и воздействием процессов, происходящих в толще воды, тянулась к Джеймсу, как будто моля о помощи. И он двигался. Джеймс ощутил, как все мышцы сжались от захлестнувшей его паники. Ведь невероятным было, чтобы сэр Джон был всё ещё жив? Погребённый в ледяной пустоте, он словно проснулся, когда Джеймс пришел вытащить его. Пустые глаза расширились, рот раскрылся, а рука сжалась так, что на него указывал только один палец. - Тебе здесь не место, - проговорил сэр Джон. Он вдруг ощутил, что готов послать своё задание ко всем чертям. Один человек или тысяча находились в его ведении, но Джеймс дёрнул за верёвку и продолжал это делать до боли в руке. Сэр Джон всё ещё подплывал к нему, уже не живой, скорее, представляя собой раздувшийся труп, и ледяные кристаллы облепили то место, где раньше была его нога. Джеймс упорно продолжал дёргать, пока его не вытащили из воды, и наверху раздавались крики, пока группа людей дюйм за дюймом мучительно тянула его вверх. Тёмная вода плескалась под его ногами, угрожая снова затянуть обратно, а затем внезапно Джеймс вылез наружу, задыхаясь, пополз по льду и рухнул в чьи-то руки. - Он замерзает, дайте одеяло! - крикнул кто-то. Джеймс поднял взгляд, руки и ноги неудержимо дрожали. Крозье опустился перед ним на колени, крепко сжимая Джеймса руками в перчатках. - Джеймс, что ты увидел? - Сэра Джона,- сказал он тихо, и на том замолк. *** Через несколько дней Джеймса разбудила сильная головная боль, он проснулся с безмолвно разинутым ртом, когда последние обрывки беспорядочного кошмара уплывали прочь. Он глядел распахнутыми глазами в потолок, рассматривая его уже знакомые прихотливые детали, и тусклый свет его прикроватной свечи отбрасывал мерцающие тени на то место, где когда-то висел портрет леди Джейн. Он вздрогнул, плотнее накрывшись, но обнаружил, что весь в поту. Он вздохнул, откинув одеяло, и принялся медленно вставать на ноги, и каждый дюйм был битвой, потому что снова отдавалась всё та же боль в груди. Становилось всё хуже, несомненно. Хотя мистер Гудсир сказал ему, что его рана заживает: «Дела идут лучше, чем ожидалось!». И всё же каждый день Джеймс ловил себя на том, что хватает себя за бок и останавливается, чтобы перевести дыхание. Он пристально прислушивался к вспышкам боли в груди, пытаясь высмотреть ответы, но рана не позволяла сделать какие-либо выводы. Он вроде бы поправлялся, не так ли? Так говорили врачи. И всё же. Посещение лазарета внушало всяческое отвращение, частью из-за того, что он не хотел мучительных и унизительных проверок с ощупываниями, частью потому, что знал, кто будет там присутствовать. Он небрежно постучал в дверь, прежде чем войти – и прежде чем смог отговорить себя от нанесения визита. - Доктор Стэнли? - окликнул Джеймс. - Да, капитан? Доктор Стэнли отложил карандаш, закрыл блокнот и посмотрел на Джеймса с покорным вздохом. Неистовая, доводящая до гневной вспышки подозрительность во время их первой встречи в течение месяца поутихла, так что доктор Стэнли уже по всеобщему примеру обращался к нему «капитан» или «сэр». Честно говоря, Джеймс вполне способен был привыкнуть к тому, что все называют его «сэр». Он сел напротив доктора Стэнли, сдерживая резкий стон: - Я думаю, что состояние моей раны может ухудшаться. Она выглядит чистой и, как сказал мистер Гудсир, заживает нормально, но… Доктор Стэнли поджал губы, жестом приглашая Джеймса снять жилет и рубашку. Он пододвинул лампу поближе, чтобы получше осветить рану, и издал неопределённое мычание. - Я не вижу признаков заражения. Учитывая, что это рана от мушкетного выстрела, я бы сказал, что она замечательно зажила. Джеймс вздохнул. Как же это знакомо звучало. - Так почему она так болит? Я принимаю лауданум в точном соответствии с предписаниями Гудсира, и всё же кажется, что он почти не снимает боль. Доктор Стэнли нахмурился: - У вас, должно быть, развивается привыкание к нему. Теоретически, я мог бы увеличить вам дозировку на некоторое время, но… - Но? - поднял брови Джеймс. Доктор Стэнли дипломатично сцепил пальцы: - Некоторые боли могут остаться с вами навсегда. Не стоит ожидать, что опасная для жизни травма пройдёт бесследно,- поднял бровь он. – Вы ведь уже разменяли четвёртый десяток. Джеймс поймал то, как Стэнли украдкой бросил беглый взгляд на полку, где хранились пузырьки с опиумом. Даже при слабом освещении Джеймс мог различить, что некоторые бутылки выглядят почти пустыми. Джеймс вздохнул: - Нет, всё в порядке. Я...- Он потёр затылок. - Я не стану злоупотреблять лекарствами в ущерб команде. Доктор Стэнли взглянул на Джеймса поверх очков с выражением, которое можно было бы принять за лёгкое удивление. - Очень великодушно с вашей стороны, сэр. - Да, хорошо, напомните мне списать это на благотворительность, когда я буду платить налоги. Доктор Стэнли фыркнул: - Сколько ещё должен занять предписанный Гудсиром курс? - Четыре дня, - нахмурился Джеймс. - Я же должен покончить с этой штукой? И больше мне не должно понадобиться? - Все по-разному реагируют на лекарства, - заметил доктор Стэнли, устремив взгляд на Джеймса. - Если бы вы были настоящим Фицджеймсом, я бы сказал, что вы могли бы выдержать, но... Он позволил последнему слову повиснуть в воздухе, взялся за карандаш и вернулся к блокноту. Джеймс со вздохом вышел из лазарета. Если «настоящий Фицджеймс» мог смиренно справиться с небольшой болью, то, конечно же, он тоже сможет. Точнее – придётся, учитывая, что он только что любезно заявил, что больше не будет злоупотреблять медикаментами в ущерб другим. Он подумал, что сможет выдержать. На самом деле, боль ведь не так уж невыносима, ничего из ряда вон выходящего. Всё будет хорошо. *** Но ничуть не бывало. Джеймс проснулся в зыбком тумане, и тени зверей и плавающих трупов маячили перед глазами, когда он скатился с кровати и с кряхтением рухнул на пол. Он начинал забывать, каково это — без настойки опия в организме, и, судя по тому, насколько тяжелым был сон в последние несколько ночей, резко прервать приём обезболивающего по указанию Гудсира было явной ошибкой. Джеймс подавил всхлип, когда его грудь пронзила дрожь; он ударил кулаком по деревянному полу, но звук быстро затерялся среди остальных скрипов и стонов его больного корабля. «Капитан подобен своему кораблю», - сказал ему однажды Бридженс, аккуратно застёгивая на нём жилет. - «Когда кораблю больно, страдает и капитан. И наоборот, конечно». - «Эребусу» больно, мистер Бридженс? - спросил Джеймс, поморщившись, потому что жилет был слишком туго натянут. Бридженс так и не дал ему чёткого ответа. Потребовались дополнительные усилия, чтобы взгромоздиться на ближайший стул, чиркнуть спичкой дрожащими руками так, чтобы свеча пролила скупой свет на то, что он держал сейчас в руке. Он поставил на стол маленькую коробочку, её петли слегка поскрипывали, когда он открыл её и вгляделся в надпись, приклеенную к нижней стороне крышки. «Собственность Джеймса Кларка Росса». «Содержимое коробки:» Это была аптечка, мало чем отличающаяся от той, которую Гудсир часто таскал с собой, хотя и вмещавшая не столь широкий набор медикаментов. Согласно приклеенной записке, в ней содержалось то, что, вероятно, соответствовало личным предписаниям этого Джеймса Кларка Росса. Однако в первую очередь привлекла внимание Джеймса зелёная бутылочка с выцветшей этикеткой «Наст. опиума». Лауданум. Это был лауданум. Пальцы у Джеймса дрожали, когда он осторожно вытаскивал пробку, а затем позволил краю стекла коснуться его губ. Первые же глотки лауданума принесли облегчение, хотя и ясно было, что лекарство не оказывает немедленного эффекта. Он почти обрадовался горькому вкусу, и в голове у него уже сложился план, когда он допил то, что по дозировке напоминало предписания Гудсира. С чувством удовлетворения он с хлопком вставил пробку на место и, испустив усталый вздох, откинулся на спинку стула. Ему показалось, что он слышит, как где-то там, на свирепом полярном ветру, раздаются вздохи сэра Джона.