And I Am Missing From You

Идея зародилась довольно невинно. Джеймс сидел зажатый между Анри и Генри; он никак не ожидал, что эти двое поладят, с учётом того, что у мистера Пеглара натура была книжная, а у Левеконта… ну, левеконтовская. Но с тех пор, как Джеймс открыл «маленький секрет» мистера Бридженса, мистеру Пеглару разрешалось гораздо чаще посещать «Эребус», чем ранее. С этим было несложно справиться: Джеймс запомнил большую часть команды «Эребуса» и, пытаясь сделать то же самое с членами команды «Террора», часто придумывал предлоги, чтобы члены двух экипажей оказывались вместе. И теперь – Джеймс совершенно упустил из внимания этот момент – два тёзки начали беседу. - Я думаю, что бедняга был так же поражён этим разговором, как и я, а мы тут весело болтали о любви к театру, - объяснил Анри. Именно из-за этой страсти к театру Джеймс в этот сонный день застрял вместе с ними обоими, оценивая состояние трюма. За рядом винных бочек был найден покрытый пылью сундук с разнообразными костюмами. При виде него Анри Левеконт тепло улыбнулся. - А, я всё думал, куда делся этот сундук, - осклабившись, он поднял что-то похожее на рыцарский нагрудник, тусклая поверхность которого слегка отражалась в свете лампы. Мистер Пеглар оживился и тоже полез в сундук: - Бридженс будет рад услышать о нашей находке. Идеи для возможных постановок так и бурлят у него в голове, как вода в чайнике. - Постановок? - спросил Джеймс, и долгая полуденная скука улетучилась, когда он начал копаться в диком ассортименте цветов и тканей. Анри усмехнулся, усаживаясь на ближайшую бочку, и глаза его заблестели: - Наш капитан притворяется скромником, мистер Пеглар. Не менее трёх раз ему аплодировали стоя после сценических выступлений. Глаза у мистера Пеглара расширились, он повернулся к Джеймсу: - Вы были актёром, сэр? Джеймс взглянул на Генри, у него в голове завертелись шестерёнки. К счастью, умственная вялость, от которой он страдал после прекращения приёма опиума, прошла, теперь, когда он прибег уже к своим личным запасам, и он ослепил мистера Пеглара лучезарной улыбкой: - Всю жизнь выступаю, мистер Пеглар. - Зажигательная комедия была бы как нельзя кстати для поднятия духа нашей команды, - сказал Анри.- Парри, я слышал, это сослужило хорошую службу, когда он зимовал в местах недалеко от наших. Мистер Пеглар подавил смешок: - Зимовка летом! Звучит просто неслыханно! - Пожалуй что! В том-то и дело, мистер Пеглар, - сказал Анри, - что мы воспринимаем это лето так, словно мы всё ещё в плавании, а не в плену у пака. Но почему бы не устроить такие развлечения прямо сейчас, вместо того, чтоб себе отказывать, а потом перегрызть друг другу глотки к началу полярной ночи? Джеймс снова опустился на корточки, наслаждаясь двойным энтузиазмом, исходящим от тёзок. - Комедия, значит? Какая, например? - Ну, я полагаю, мы всегда можем последовать примеру нашего предшественника и поставить «Соперников», - задумался Анри. - Шекспир — всегда хороший выбор, - добавил мистер Пеглар. - Я сам всегда был неравнодушен к пьесе «Много шума из ничего». Джеймс закусил губу. За свою жизнь он сыграл не в таком уж большом количестве постановок, и большая часть его ролей была написана несколько менее… прославленными драматургами. Если они ожидали от него выступления, то он, конечно, был готов к этому — что угодно, чтобы развеять тоску ледяного плена, - но он ещё не был готов к Шекспиру. - Как насчёт чего-то покороче? - спросил Джеймс. - Фарса, например? - спросил мистер Пеглар. Анри хмыкнул, поглаживая несуществующую бороду с почти стоическим созерцанием. Показалось, будто над головой у него засверкала лампочка, и он торжествующе поднял палец: - А! Я знаю, что нам нужно! - Что ты имеешь в виду? - спросил Джеймс, хотя начал догадываться. Ответная дьявольская ухмылка Анри подтвердила подозрения. Анри поиграл бровями: - О, я бы сказал, что есть особенная леди, которая уже давно ждёт выхода в свет, ты так не думаешь? - Что он имеет в виду, сэр? - переспросил мистер Пеглар, переводя взгляд с одного на другого собеседника с растущим замешательством. - Вот увидишь, - просиял Джеймс. Он поднялся на ноги и едва ли не скачками понёсся в корабельную библиотеку, где хранились все пьесы. Из всех утомительных рассказах своей кузины о коммандере Джеймсе Фицджеймсе он удосужился вспомнить одну вещь. И это была королева Фадладинида. *** В течение следующих двух недель состоялось множество обсуждений касательно, как именно будет поставлена пьеса. У Джеймса были проблемы с поиском сценариев — мистер Гудсир, исполняющий обязанности библиотекаря, поместил их на верх книжных полок и задвинул подальше из-за их «взрослого» содержания. Хотя вряд ли на борту имелся кто-то настолько юный, чтобы не знать, в чём заключается специфика бурлеска. Следующей задачей, требующей решения, была сцена: Джеймс предложил нижнюю палубу, где все моряки и так привыкли собираться, но Анри сразу указал, что на верхней палубе больше места — к тому же именно там традиционно ставились пьесы. Им нужно было установить брезент, создающий подобие огромной палатки, странное зрелище летом, но необходимое, если они хотели сохранить хоть какое-то тепло в своих костюмах. Ах да, костюмы. Вокруг их изготовления вращалось большинство обсуждений. Наряды, лежащие в сундуках, предоставленные флотом, были скроены по единой мерке, так что не имело особого значения, кто на какую роль будет назначен. Но, конечно же, после определения актёрского состава офицеры приходили и высказывали своё мнение о том, как они должны выглядеть, как бы что изменить и улучшить. Джеймс был более чем счастлив отсылать их с такими жалобами к Анри: ему нужно было позаботиться о собственном костюме. В сундуках не было недостатка в платьях, по большому счёту, однако притом очень немногие ему подходили. Средний рост любого мужчины в середине 1800-х годов был, как обнаружил Джеймс по длине кроватей, значительно ниже его собственного роста шесть футов два дюйма. Кроме того, ни одно из платьев не годилось ему для роли: ведь он не собирался быть ни горничной, ни старой ведьмы, ни даже принцессой. Он собирался играть королеву. И, к счастью для него, у него был личный портной. - Я не уверен, что это именно то, что вы ищете, - проронил Бридженс и осторожно зажал зубами булавку, чтобы далее подвернуть плиссировку и заколоть её для лучшего сохранения формы. - О, я уверен, что вы отлично справитесь, Бридженс. Я верю в вас,- сказал Джеймс, слегка повернувшись перед небольшим зеркалом, которое они специально достали по случаю. Он должен был признать, что Бридженс действительно превзошёл самого себя. Джеймсу просто нужно было сделать первоначальный набросок, найти два платья, которые не использовались (таким образом, считались «запасной тканью»), и постоять некоторое время, пока Бридженс тщательно снимал с него мерки («никогда не думал, что мне придётся учитывать размер груди, сэр»). К концу недели два платья превратились в великолепную комбинацию их обоих - красно-кремовое платье с золотой вышивкой. Некоторые жемчужины были переплетены в ожерелье, а вместо короны на его голове был закреплён убор, несколько напоминающий ренессансный. Это смотрелось значительно лучше по сравнению с предыдущими вариантами и, конечно же, было ему гораздо больше к лицу. Он повернулся к Бридженсу и от души похлопал его по плечу. - Молодец, Бридженс. Очень хорошо! Бридженс покраснел: - Спасибо, сэр. Я уверен, из вас выйдет чудесная королева. - О, несомненно, - сказал Джеймс с ухмылкой. Он никогда не рассказывал об этом Бридженсу или кому-то ещё из этого века, но ему была не чужда роль драг-квин. В университете, где найти друзей-геев было несколько проще, было довольно весело: можно было сходить в местный гей-бар и либо посмотреть выступление друзей, либо поучаствовать самому. Он очень скучал по этим безмятежным денькам, и, стоя посреди каюты в смехотворно пышном платье, он тепло улыбался. Он вернул платье Бридженсу для окончательной подгонки и выплыл из каюты с такой лёгкостью в ногах, какой не чувствовал уже много лет. - Капитан в столовой! - раздался знакомый крик, и люди вытянулись по стойке смирно, уже стоя в строю и готовые к еженедельной инспекции. Анри и его помощник Кауч следовали за ним, держа фонарь, пока он с обычной лёгкостью проводил смотр. Он остановился, подойдя к концу шеренги, чтобы оглядеть весь строй и обратиться к своей застывшей в ожидании внимательной команде. - Люди, у нас для вас небольшой сюрприз. - Он облизнул губы со сдержанной улыбкой. - В конце месяца несколько офицеров из числа экипажей «Эребуса» и «Террора», в том числе и я, поставят пьесу, которую сердечно приглашаем вас посетить. Моряки стали переглядываться с улыбками, как это делал и сам Джеймс, когда учитель начальных классов объявлял, что детям предстоит работа в парах. Все обменялись лёгкими кивками, и атмосфера на нижней палубе значительно оживилась. - Держу пари, новости дойдут до «Террора» до дневного дозора, - усмехнулся Анри, пропуская шагающих мимо моряков. - Ещё раньше, Анри. Или ты забыл о службе лейтенанта Ирвинга? - Джеймс поднял брови. Анри моргнул. - О, сегодня воскресенье, точно. Не знаю, почему это ускользнуло от меня, - засмеялся он.- В таком случае весь экипаж будет гудеть от сплетен ещё до наступления времени ужина. У тебя есть собственные планы на сегодня? Джеймс вздохнул: - Думаю, если я ещё одно воскресенье просижу в своей каюте для «тихого размышления и чтения», я выброшу Библию лейтенанта Ирвинга из иллюминатора. Анри фыркнул: - И навлечёшь на себя его гнев. - Как ты думаешь, лейтенант Ирвинг вообще способен на гнев? - пошутил Джеймс, но улыбка Анри померкла. Он пожал плечами. - Мне докладывали. Ничего наказуемого, конечно, ничего серьёзного. - Анри цокнул языком. - Но я слышал от людей с «Террора», что он может быть очень вспыльчивым. Джеймс нахмурился, откладывая все связанные вопросы на потом. Он хлопнул в ладоши и помчался к главному люку, где все остальные уже выстроились на палубе, ожидая последнего из своих командиров, прежде чем отправиться на еженедельный переход к импровизированной кафедре «Террора». Их смех и крики весело разносились по льду: длинная полоса тёмных точек пересекала огромную белую гладь. *** - Лейтенант Ирвинг сегодня произнёс прекрасную проповедь, - заметил доктор Макдональд, садясь на своё обычное место в кают-компании. - Соглашусь, - усмехнулся мистер Блэнки. - Небось, после этих потоков адского огня и серы и его уст придётся окунуть меня в пролив. Анри игриво приложил палец ко рту, взглянув на всё ещё открытую дверь. Как только её закрыли, мужчины заняли свои места с чашками в руках или ждали их за столом. - По общему признанию, вы боле лёгкий и компанейский человек, чем некоторые, - заговорщицки прошептал мистер Блэнки. Такие слова от любого другого могли бы вызвать возмущение и соответствующий выговор, но это был мистер Блэнки; и, как было известно любому в кают-компании, мистеру Блэнки бесполезно было указывать. Однако, как только разговор был начат… - Хотите сказать, что наши лейтенанты Литтл и Ирвинг не отличаются обаянием? - спросил Анри, и его улыбка говорила о том, что ответ ему уже прекрасно известен. - Тс-с,- нахмурился Ходжсон. - Возможно, их не назвать весельчаками, но они молодцы, и я не позволю вам насмехаться над ними за спиной. Должным образом приведённый к требованиям приличия, разговор перешёл на более приземлённые темы. В конце концов, они погрузились в дружескую тишину, потягивая свои напитки, в то время как другие, как доктор Макдональд, достали книгу, чтобы почитать. Тишина, казалось, отлично воспринималась всеми остальными, но Джеймса она сводила с ума. Извинившись, он встал и выскользнул из кают-компании, не имея понятия, куда бы пойти. Ответ всплыл, как только он увидел, что несколько моряков из команд обоих кораблей собрались на нижней палубе, притом вид у них был скучающий: они явно не знали, чем заняться в свободное время. - Капитан! - заметил один из мужчин, и они вытянулись по стойке смирно, но Джеймс вежливым кивком дал знак – «Отставить». - Вольно, не надо церемоний, - великодушно протянул руки он. - Сегодня воскресенье. А ведь все равны перед Богом, не так ли? - Не уверен, что лейтенант Ирвинг согласится с вами, сэр, - усмехнулся один из мужчин, и остальные также с трудом сдержали усмешки. Они уселись неровным кругом, Джеймс подтащил морской сундук и уселся на него, присоединяясь к ним, и постепенно компания расслаблялась, подходили новые люди: окружающие заметили это собрание и пожелали стать его частью. - Не то, чтобы мы не получали удовольствия от свободного времени, сэр, - сказал один из матросов первого класса, проворно уступая место Джеймсу. - Мы вам очень обязаны, капитан. - Конечно, - ровно отвечал Джеймс. - Но ведь можно столько всего придумать, пока не истощится воображение! - Просто некоторые из нас не умеют читать, сэр, - сказал один из матросов постарше, самоуничижительно посмеиваясь. - Старого пса новым штукам не научишь, всё такое. Кто-то из матросов, особенно те, что постарше и на вид погрубее, закивали, и Джеймсу пришла в голову идея. - А не знаете ли каких-то игр? - спросил он, и брови у некоторых матросов так и взлетели. – Не азартных, конечно. Это было бы грешно. Поначалу среди команды послышался ропот: очевидно, с запретом азартных игр выбор значительно сужался. Затем заговорил один из юнг. - Мы могли бы сыграть в короля Цезаря! - сказал он. Это было встречено всеобщим согласием и шумом среди команды, и Джеймс встал. - А какие у этой игры правила, мистер Эванс? Томас Эванс встал и выскочив вперёд, чуть ли подпрыгивая на цыпочках: - О, ну, как и все, я полагаю! У вас есть один игрок, король Цезарь, который стоит посреди комнаты… - А вот и доброволец, господа! - прогремел сзади голос Анри, все обернулись, и лейтенант заставил собравшуюся толпу расступиться, потащив ничего не подозревающего Джеймса в самую середину. - О, это нечестно, Анри, я даже не слышал остальных правил! – с деланно-насмешливым видом воскликнул Джеймс. Мистер Эванс подавил смешок, а затем продолжил: - Мы собираемся в одной части комнаты и перебегаем, чтобы вам не попасться. Если поймаете кого-то, вы должны погладить его по голове и воскликнуть: «Короную тебя, король Цезарь!». Это означает, что они должны присоединиться к вам. - Но здесь для такой игры тесновато, вам не кажется? - заметил Тозер. - Вы совершенно правы, сержант, - сказал Анри, вытащив откуда-то повязку. - Вот почему, чтобы всё было по-честному, мы дадим нашему капитану фору. Джеймс вскрикнул, когда повязку туго повязали ему на глаза, а люди захохотали. Он медленно вытянул руки, ухмыляясь: - Ладно, лейтенант, я сыграю по-твоему. Но уж не вините меня, если сегодня вечером у доктора Стэнли появятся новые пациенты. - Стройтесь, ребята! – энергично велел Тозер, и Джеймс услышал грохот шагов, донёсшийся издали, поскольку все собрались в дальнем конце помещения. Он расставил ноги, старательно придавая стойке твёрдость, а затем кивнул в знак готовности. После паузы раздался крик Анри: - Бегите, парни! Паническое бегство, которое встретило Джеймса лоб в лоб, мгновенно дезориентировало его, и он рассмеялся, размахивая руками в поисках своей первой жертвы. Неудачно. - Идите! - крикнул Анри, и мужчины снова побежали, на этот раз через комнату, и снова по третьей команде. Но теперь Джеймс начал ощущать пространство и внимательно прислушался, различив, как кто-то протопал очень близко. Он рванулся вперёд, крепко схватил свою жертву и сорвал с себя повязку, чтобы ударить хихикающего мистера Эванса по голове. Юнга ожесточённо вздохнул и стукнул кулаком по полу, шутливо изображая поражение, прежде чем снова вскочить. - Мне тоже завязать глаза? - спросил юноша. - О, это было бы справедливо, - сказал Джеймс и подмигнул Анри, который уже оторвал новую полоску от потрёпанного полотна. Как только двое водящих снова оказались в центре, начался следующий раунд. А вместе с ним и целый набор диких уловок. Игроки отскакивали с дороги, толкали друг друга в стороны и даже ныряли под столы, чтобы скрыться от Джеймса и Эванса. В какой-то момент Джеймс подумал, что схватил ещё одну жертву, и сорвал с глаз повязку, но обнаружил, что снова поймал мистера Эванса. Наконец, по мере того, как число людей в середине увеличивалось, а количество бегущих по комнате уменьшалось, выявлялись финальные участники. Результаты вряд ли были неожиданными: сержант Тозер, рядовой Пилкингтон и отличившийся ловкостью матрос первого класса по имени Уильям Стронг. - Победа у меня в кармане, - пробормотал Пилкингтон. Тозер фыркнул: - Ни за что. - Приготовились... - сказал Анри, подняв руку, словно готовясь отдать команду на скачках. - Пошли! Кто-то кого-то толкнул, судя по возмущённому возгласу, и Джеймсу как раз хватило времени распознать звук шагов, проносящихся мимо по правому борту. Он пружинисто скакнул вперёд, отчаянно желая ухватить цель рукой - и преуспел, вцепившись ногтями в грубое сукно. Он рухнул на свою добычу со взрывом сдавленного смеха, которому вторила и его жертва – по голосу стало ясно, что это не кто иной, как самоуверенный сержант Тозер. - Чёрт! - усмехнулся Пилкингтон, и Джеймс сорвал повязку с глаз, и увидел, что рядового тоже схватили. Пилкингтон снисходительно кивнул своему сержанту, тот самодовольно склонил голову набок, а затем все поздравили окончательного победителя: неуловимого мистера Стронга. - Молодец, мистер Стронг, - сказал Джеймс, поднимаясь и отряхивая брюки. - Я не знаю, что вы выиграли, но выиграли честно. - Дополнительная порция грога, - объявил Анри, и команда принялась подбадривать товарища, при этом некоторые похлопывали Стронга по спине. - Рад видеть, что вы, господа, хорошо блюдёте воскресный день,- раздался пронзительный голос у входа в коридор. Мужчины отошли в сторону и склонили головы, когда показался лейтенант Ирвинг, внушительная хмурость которого компенсировала его худощавое телосложение. - Тысяча извинений, лейтенант, - чуть не фыркнул Джеймс.- Просто пытаюсь немного размять команду. Ирвинг ощетинился, словно готовясь резко возразить, но оглянулся на моряков, а те выжидающе уставились на него. Он захлопнул рот и вышел из комнаты в вихре праведной ярости. - Надеюсь, нам это не аукнется болью в заднице, - пробормотал Анри, прежде чем повысить голос: - Хорошо, ребята, как насчёт ещё одного раунда? *** - Леди и джентльмены... - Анри окинул взглядом толпу, моментально исправившись: - Ну, в смысле - просто джентльмены… хотя, судя по тому, что я слышал о сегодняшнем развлечении, к нам ещё могут присоединиться и дамы. Толпа матросов, офицеров и морских пехотинцев захихикала, заполняя ряды с одной стороны палубы «Эребуса», тогда как другую половину занимала импровизированная сцена. С высоты брезентового шатра, натянутого от левого до правого борта и хорошо защищающего от ветра, свисал ярко горящий светильник. Спектакль начался с рифмованного пролога лейтенанта Литтла, вид и голос которого навевали мысль о том, что он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь, а затем вступила группа, которую Джеймс про себя назвал «Команда А». Анри был там главной звездой, наряду с удивительно энергичным лейтенантом Ирвингом, играющим короля. А затем вступала «Команда Б». Её как раз возглавлял Джеймс. Когда реплики Ирвинга закончились и следовала другая сцена, Джеймс увидел, как моряки вытягивают шеи при виде того, как он элегантно выходит из-за занавеса на сцену. Раздался хор улюлюканья и свиста – члены экипажа, казалось, совершенно забыли, что пялятся на ноги и декольте, на самом-то деле принадлежащие мужчине. Джеймс кокетливо подмигнул им всем, прежде чем присоединиться к остальным по его знаку, взгромоздившись на стул. - Занавес дня опущен, Утро начинает вставать, И пробудившаяся природа трёт свои сонные Очи,- объявил Джеймс, и его голос отчётливо разносился в переполненном шатре. Пеглар, тоже переодетый в женское платье, выступил вперёд: - Ваше Величество велит подавать Чай? Джеймс перебросил волосы через плечо и пожал плечами: - Я передумала - принеси немного ратафии. Пеглар сделал реверанс, и Джеймс снова повернулся лицом к публике: - Я выписала из Франции знаменитого Скрипача. Пригласите его войти. Что вы думаете о танцах? Чарльз Осмер в туфлях с загнутыми носами и красочном сине-оранжевом одеянии вышел на сцену с необходимой скрипкой. Он отвесил глубокий поклон. - К Вашему Величеству смиренно взывает Муза: что бы вы выбрали: Соло или Сонату? Или смелый концерт, или нежную сицилиану, или алла франсезе оверто густо романо? - Он наклонил голову. - Когда вы приказываете, всё делается по вашему повелению. Джеймс хлопнул в ладоши, вскакивая: - Молодой человек! Сыграй нам Чёрного Джоука! Толпа разразилась смехом, и Осмер поднял смычок, сыграв первые весёлые ноты. - Бридженс, - спросил Джеймс после первого прочтения сценария и после того, как все остальные уже ушли. - Что такое «Чёрный джоук»? - уточнил он с опаской. Лицо Бридженса залилось краской, и он пробормотал: - Ну… Джеймс встал в шеренгу с другими офицерами, их платья зашуршали, когда они начали танцевать взад и вперёд по сцене. Аплодисменты толпы превратились в улюлюканье и вопли. - Это… это несколько… непристойная песня, - кашлянул Бридженс. - «Чёрный джоук» на жаргоне означает… В кульминационный момент Джеймс задрал юбки, словно танцор канкана, и повернулся на каблуках. Мужчины в первом ряду чуть не повскакали со стульев, тараща глаза и хохоча, а их товарищи изо всех сил пытались оттащить их в сторону, а сами ревели. - Это отсылка к определённой части… женской… анатомии, - смиренно закончил Бридженс. Впервые Джеймс видел, как вестовой потеет, и он не смог сдержать собственной ребячливой ухмылки. Скрипка пела долго и дерзко, кружились подолы из тафты, и публика аплодировала в такт. Песня закончилась тем, что танцоры одновременно решительно топнули ногой и всей шеренгой поклонились под бурные аплодисменты. Скрывая тяжесть своего дыхания, Джеймс вернулся на место, взмахнув юбкой. Лейтенант Ходжсон начал свою реплику, стоя рядом с помощником капитана Чарльзом Дево: - Никогда, нет, никогда на Земле не видели такой милостивой, милой и приветливой королевы. - Она ангел, - сказал помощник капитана Дево. - Она, скорее, Богиня,- заметил лейтенант Ходжсон. - Она ангел, королева и богиня в одном лице, - вмешался Пеглар. Джеймс изобразил смущение и отмахнулся от них: - О, прочь! Вы мне льстите. Пеглар фыркнул: - На самом деле нет. Ваши заслуги намного превышают нашу похвалу. - Ты вгоняешь меня в краску: молю, обмахни меня веером. - Этот румянец вам к лицу, - сказал Пеглар, повернувшись, чтобы подмигнуть публике: - Сказала б я, будь я мужчиной. Остальная часть спектакля продолжалась в том же духе, и к концу зрители уже покраснели от смеха. Это особенно обрадовало Джеймса: он не ожидал, что добьётся такого успеха в 19-м веке. Джеймс стоял над распростёртым лейтенантом Ирвингом, который прекрасно изображал мёртвого, и он прижал руки к груди. - Мой муж умер! О боги, почто вы сделали вдовой королеву-девственницу? Ибо, к моему большому несчастью, он, бедный король, Меня так оставил, и это жалкое дело. Пеглар шагнул вперёд: - Почему же тогда, дорогая мадам, не делайте больше никаких заявлений! Будь я на месте Вашего Величества, я бы попробовал другого. Джеймс сделал вид, что обдумывает эту идею: - Я думаю, что лучше последовать твоему совету. - Я подберу тебе Мужа в мгновение ока: вот Ридгам Фаннидос, настоящий мужчина. Если кто-то может угодить королеве, так это он. Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на своего предполагаемого любовника, ослепительно ухмыльнувшись, когда Анри вышел на сцену и сказал: - Да, это я могу, и пожалуйста, ваше величество, без церемоний. Давайте сразу к делу. С этими словами он поцеловал Джеймса, вызвав свист толпы. Когда они отстранились друг от друга, Джеймс снова попытался вспомнить свои строки: - О! Но траур поглощает все мои заботы: я не знаю, какого цвета должен быть наряд. Анри положил свою руку на руку Джеймса: - Никогда не говорите о трауре, мадам, одна унция веселья стоит фунта печали. Давайте ляжем спать, а завтра поженимся. Резкая ухмылка раздалась с другой стороны сцены, и Джеймс повернулся, чтобы поприветствовать своего назначенного второго любовника, придворного Алдиборона. Он резко остановился, увидев, что роль исполнял Френсис Крозье. Крозье не вышел на сцену. По тексту ему полагалось сказать, что он должен претендовать на трон, а вместе с ним и на королеву. Вместо этого Крозье уставился на Джеймса, шевеля челюстью. Джеймс прочистил горло, протягивая руку: - Что ж, джентльмены, чтобы облегчить дело, я возьму вас обоих, и я надеюсь, что вы будете рады. Он чувствовал, как Анри должным образом взял его за руку, но Крозье продолжал смотреть, переводя взгляд с протянутой руки Джеймса куда-то в сторону. Затем он резко повернулся и вышел из комнаты. Пока Джеймс застыл, Анри сжал его руку в своей и снисходительно улыбнулся публике: - Смею сказать, тогда мне достанется больше. Когда зрители засмеялись, он слегка толкнул Джеймса в бок. Джеймс моргнул, к счастью, опомнившись и закончив свои реплики. В конце они все вместе поклонились — о временной неудаче из-за Крозье быстро забыли, когда зал взорвался аплодисментами, и все вскочили на ноги. Когда они, наконец, закончили, Джеймс повернулся к Анри с гордой улыбкой: - Нам стоя рукоплескали четырежды. Улыбка Анри смягчилась, что-то мелькнуло в его глазах, и он крепче сжал руку Джеймса. И наклонился к его уху: - Потом встретимся в каюте. Прежде чем Джеймс успел ответить, Анри ускользнул и оставил Джеймса лицом к лицу с группой моряков, которые поздравляли его с захватывающим выступлением. Так прошло полчаса, пот струился по его спине, а рот уже начал болеть от расточаемых им улыбок, когда он, наконец, нашел минутку, чтобы с извинениями направиться обратно в кают-компанию. - Боже, мне не помешало бы выпить, - объявил он, входя со смешком, и шагнул к графину. - Кто бы мог подумать, что актёрство — это такая кропотливая работа, а? Рука скользнула ему на талию, и Анри встал рядом с ним: - Ты выступил мастерски. - О, хорошо, спасибо, - поблагодарил Джеймс и передал стакан Анри, который ждал, пока Джеймс нальёт себе. Они чокнулись в тишине, тепло каюты медленно проникало внутрь, и только тогда Джеймс наконец заметил, что Анри всё ещё держит руку у него на талии. Джеймс взглянул на Анри из-под ресниц, склонив голову в невысказанном вопросе. Мягкая улыбка вернулась на лицо Анри, и он отставил стаканы в сторону, чтоб освободить и другую руку, чтобы обнять Джеймса. - Ты выглядел невероятно сегодня вечером. Поцеловать тебя на глазах у всего честного народа... – Глаза у Анри заблестели. - И они ведь понятия не имели… ни малейшего подозрения. Джеймс ощутил, как в желудке отдался трепет, когда руки Анри скользнули вверх по его спине, притягивая ближе. - Я так понимаю, это не просто поздравление с моим звёздным выступлением? Анри хихикнул себе под нос: - Нет, конечно. Будь это так, я мог бы вернуться обратно со всеми этими болванами. - А что же ты предпочитаешь? – осведомился Джеймс, вздёрнув подбородок и прижав пальцы к груди. Анри провёл по руке и шее Джеймса, запрокинув подбородок назад, их лица были в нескольких дюймах друг от друга: - О, я хотел бы думать, что наш предыдущий… опыт в приоритете. Джеймса не успел попросить разъяснений, прежде чем Анри встретился с ним губами, обхватив за затылок и толкнул их обоих к стене. Джеймс задохнулся и невольно схватил Анри за плечи. Анри снял другой слой своего костюма, оставив только рубашку и брюки, и Джеймс мог совершенно ясно чувствовать заинтересованность Анри сквозь тонкие слои тафты. Он подавил стон. Брови Анри приподнялись: - У тебя под платьем ничего не надето? Я бы подумал, что тебе от этого будет немного холодно. Джеймс фыркнул: - О, пожалуйста, я как печь. Думаю, я мог бы растопить лёд, удерживающий этот корабль, если бы ты прямо сейчас поставил меня перед собою. Анри рассмеялся, часть его самодовольного флирта рассеялась, искренняя ухмылка расцветила его лицо, и его голова мягко приземлилась на грудь Джеймса. - Я скучал по этому, знаешь ли. Скучал по нам. - Анри, - выдохнул Джеймс. Анри отстранился, взглянув на закрытую дверь кают-компании, прежде чем потащить Джеймса к капитанской каюте. - Погоди, - засмеялся Джеймс, чуть не споткнувшись о свои юбки. – Будь внимательнее к даме. - Это было просто невыносимо. - Анри, кряхтя, толкнул Джеймса на койку и уткнулся лицом в изгиб его шеи. – Ожидание на протяжении всех этих недель твоего выздоровления. Я понимал, что тебе нужен покой, но... – Он беспорядочно хватался за все части платья, что только попадались. - Были времена, когда я даже не был уверен… хм… что ты желаешь меня. Джеймс провёл по взлохмаченным седым волосам Анри, любуясь ими, как никогда раньше. Конечно, он замечал, насколько Анри красив, но никогда не задумывался о чём-то большем… но ведь ему уже встретилась гомосексуальная пара, вынужденная скрывать отношения под угрозой смерти, и Бридженс и Пеглар всё ещё любили друг друга с нежной яростью, о которой Джеймс никогда бы не подумал, соотнося с эпохой. А могло ли у него быть с Анри нечто подобное? Чёрт, судя по тому, как тот сейчас осыпал поцелуями его плечо, Джеймс готов был переспать с ним. - Джеймс? - прошептал Анри, приникая к его коже, и его рука скользнула ниже по руке Джеймса и потянула рукав платья. Джеймс застонал, едва сдержавшись, и запнулся: - Анри… я… Внезапно Анри оттолкнул его, и нежная улыбка сменилась горьким рычанием, и он попятился. Джеймс упал на кровать, чуть не запутавшись в платье, и снова уселся, фыркнув: - Что такое? - Я знал, что что-то не так. Я должен был поговорить с доктором Стэнли раньше, - зло пробормотал Анри, указывая на плечо Джеймса. Конечно же, он опустил рукав ровно настолько, чтобы обнажилась безупречная кожа. О, Боже. - Анри, подожди!.. - И с каких это пор я стал для тебя Анри, - выпалил он. – Почему не Данди? Не достаточно уместно в общении капитана и лейтенанта? - Анри… Данди, позволь объяснить. - Джеймс понизил голос, вытянув руки, словно пытаясь успокоить испуганного коня. - Огнестрельные ранения, они были выдуманы. Просто исто… - Я целовал эти шрамы больше раз, чем могу сосчитать, - вскипел Анри, и из его глаз заструились слёзы. - Так что не смей утверждать, что всё враньё! - Анри… Данди дёрнул себя за волосы, стиснув зубы в раздражённом крике, и зашагал обратно в кают-компанию. Джеймс последовал за ним, засучив рукав, как будто это могло бы помочь теперь, когда улики, в которых, по-видимому, нуждался Анри, уже были обнаружены. Джеймс сделал новую попытку, протянув руку: - Подожди, Данди, просто… - Нет, - упорно качал головой Данди, отступая назад, - нет, я не знаю, кто ты, чёрт возьми, но ты не тот человек, в которого я был влюблён. - Он продолжал трясти головой, как сломанный робот. - Нет. Нет. Нет. Затем он развернулся и умчался прочь, поднеся рукав к глазам, и вышел, хлопнув дверью. Джеймс почувствовал, как у него сжалось сердце. Джеймс судорожно вздохнул, откинул волосы с лица и подошёл к маленькому зеркалу на стене скаюты, уставившись в отражение, которое казалось ему почти чуждым даже ему самому. - Прости, старина. Боюсь, я полностью испортил ваши отношения, - пробормотал он, чувствуя, что ему нужно смыть с себя грязь и ложь. На самом деле, он влип: конечно, если бы он мыслил яснее, понял бы, что лучший друг Фицджеймса в конечном итоге сможет обнаружить разницу. Любовник Фицджеймса, поправил он себя мысленно и рухнул на постель со сдавленным вздохом. И физически, и умственно он сдулся ровно за две минуты, и теперь не испытывал никакого иного желания, кроме как выпить на ночь колпачок опиума и пойти спать. Что ж, по крайней мере, одна загадка о Фицджеймсе была разгадана… наихудшим из возможных способов. *** Томас Джопсон был не дурак. Некоторые придерживались другого мнения, особенно в начале плавания, когда он говорил очень мало и проскальзывал в каюты и обратно, прежде чем офицеры могли даже заметить его присутствие. Его работа заключалась не в том, чтобы привлекать внимание, хорошее или плохое, а в том, чтобы наблюдать из тени. И последнее время Джопсон занимался довольно пристальными наблюдениями. Капитан Фицджеймс был странным человеком. Это было ясно сразу же, как только Томас встретил его, но тогда Фицджеймса всё ещё можно было легко отнести к категории говорливого и обаятельного эксцентрика. Теперь… Томас не был так уверен. Он начал замечать кое-что после неудачной попытки вытащить сэра Джона изо льда. Было бы совершенно понятным, если бы Фицджеймсу потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, увидев раздутое, замороженное тело своего командира, но вместо этого Фицджеймс стал почти… счастливым? Счастье было не то слово. Он казался восторженным. Его манера начинать разговор граничила почти что с театральностью, напоминая Томасу немолодых светских дебютанток, которые с возрастом переходили из категории «желанных» в категорию «странно незамужних». Они сидели на балах в окружении подруг, махали веерами и громко болтали, словно боясь, что если хоть на миг умолкнут, то все разойдутся. Если бы он не получал такого кажущегося удовольствия, Томас предположил бы, что Фицджеймс в отчаянии. Картина сложилась только тогда, когда Фицджеймс пришёл на ужин на борту «Террора». До этого Томасу редко приходилось видеть этого человека, и представился первый реальный шанс понаблюдать за его поведением. Левеконт рассказывал какую-то байку, теперь с умеренным энтузиазмом, потому что все лучшие истории офицеров уже подошли к концу, но никто бы о том не догадался, судя по реакции Фицджеймса. Левеконт завершил свой рассказ кульминационным моментом, и Фицджеймс рассмеялся. Он рассмеялся. И Джопсон уронил стакан Аллсоппа, который он подавал. - Джопсон? - переспросил Крозье, порываясь наклониться, чтобы собрать разбитое стекло, прежде чем опомниться и держаться подальше от отчаянной попытки Джопсона прибраться. - Мне ужасно жаль, сэр. Это было очень неуклюже с моей стороны, - заикался Томас, сгребая осколки в салфетку и торопясь уйти. Он услышал, как Фицджеймс пробормотал резкое замечание в его адрес, затем он выбежал из кают-компании и помчался к кладовой. Он никогда не был так благодарен за возможность закрыть дверь кладовой, его дыхание участилось, а сердце бешено колотилось в ушах. Ему был знаком этот смех; он точно знал, что человеческому смеху такой пронзительный, жуткий звон. Он уже видел всё это раньше, но теперь переосмыслил, и его настигло страшное осознание. После того, как он вернулся из Антарктиды, но ещё до того, как лауданум полностью овладел его матерью, она вела себя ужасно похоже. Неистово-широкие ухмылки: совершенно искренние и всё же странные для намётанного глаза, словно она испытывала дикое веселье, и к тому же она хватала ртом воздух. Однажды он спросил её, что она чувствует, когда её охватывает приступ смеха, и голова у неё точно кружится от счастья, и она так сияет, в то время как пот с ладоней чуть ли не сочится сквозь перчатки. Она просто странно посмотрела на него, апатично покружила рукой в воздухе и заявила, что ей не казалось, что она ведёт себя как-то иначе, чем обычно. - Почему ты не рад за меня, дорогой Томми? - сказала она, запустив пальцы в его волосы с милой улыбкой.- Мне больше не больно. Мне сейчас лучше, чем за всю предыдущую жизнь! Она умерла только через год. Томас не мог дышать, не мог собраться с мыслями. Кладовая давила на него теснотой, и ему не хотелось ничего, лишь свернуться калачиком, как он делал это в детстве. Это было не то же, что с Крозье или его матерью, когда он мог хотя бы контролировать их потребление и предотвращать любую возможную передозировку. Капитан Фицджеймс находился на отдельном корабле посреди ледяного ада. Одному ли Томасу было всё известно? Могли ли о чём-то догадываться доктор Стэнли и мистер Гудсир? Поверили бы они ему на слово против слов капитана, если бы он решил им пожаловаться? Нет. Был только один человек, который понял бы его затруднительное положение. Единственный, кто имел бы хоть какое-то право голоса по поводу Фицджеймса и был в состоянии притормозить то, что уже могло быть первыми шагами на пути к падению в пропасть. Но другое дело было добраться до этого человека. - Сэр, я хотел спросить, могу ли я напроситься на «Эребус» на час или около того? - спросил он, упираясь руками в бока, и встал, прямой как шомпол, прямо перед столом Крозье. Крозье нахмурился, сняв очки для чтения, чтобы повнимательнее рассмотреть Томаса: - Причина? Томас опустил голову, едва сдерживаясь от того, чтобы закусить губу. - Это личное дело, сэр, уверяю вас. Исключительно важно, чтобы я так долго отсутствовал на своём посту. Крозье хмыкнул: - Целый час, Томас. Как же я справлюсь? - Ясное дело, сэр, я... Он поднял глаза на сдавленное фырканье, уловив смутную тень веселья на лице Крозье. - Разрешение получено, - объявил Крозье и хлопнул по столу, как судья, выносящий приговор. - Можешь взять одного из морских пехотинцев в качестве сопровождения, если хочешь. - Спасибо, сэр, - слегка поклонился Томас, собираясь уйти. - Джопсон, - окликнул Крозье, и Томас резко развернулся, застыв под пристальным взглядом своего капитана. - Это действительно имеет настолько серьёзное значение? Томас знал, о чём он на самом деле спрашивал. Они давным-давно, во время своего путешествия на юг, договорились, что если когда-нибудь возникнет значительная проблема, которая поставит под угрозу чью-то жизнь или один из кораблей, Томас немедленно придёт и расскажет Крозье. Некоторые секреты не должны оставаться скрытыми от капитана. Томас сглотнул: - Нет, сэр. Личное дело, сэр. Поднятая бровь Крозье не изменила своего положения, но он всё равно кивнул: - Тогда приступай. А также будь осторожен. - Да, сэр, - выдохнул Томас, торопясь уйти. Если бы это сработало, если бы его выслушали, возможно, Томас смог бы предотвратить катастрофу до того, как Крозье когда-либо понадобится откровенно обо всём узнать. В противном случае… это наверняка привело бы их к гибели.