And I Am Missing From You

- Это свинцовая дробь, - сказал Джеймс, залезая в карман шинели и выкладывая пригоршню на стол. - Знакомо? Маленькие блестящие шарики застучали по дереву, один из них перекатился через край столешницы. Френсис поймал его, раскрыл ладонь и принялся разглядывать. - Да, я видел раны от таких дробин – когда стреляют из мушкета. - Он положил шарик обратно на стол. – Для человеческого тела последствия жуткие. - И для наших тел как раз так всё и есть, - заметил Джеймс и сел, положив руку под бёдра, чтоб удержать их в неподвижности. - Где ты это взял? - спросил Френсис. Фонарь бросал на его лицо резкие тени. - У мистера Гудсира, - отвечал Джеймс и взглянул на Френсиса сквозь спутанные пряди волос, - а он достал это из одной из банок с консервами, которые мы ели на протяжении всего путешествия. Френсис замер, затем взял один из шариков и рассмотрел поближе. Лицо его помрачнело, когда пришло понимание. - Я помню, как сэр Джон жаловался на что-то подобное в начале экспедиции. Говорил нечто о том, что ему приходится выбирать какие-то кусочки из... - Френсис положил свинцовую дробинку на стол, потирая лоб. - О боже. - Да уж и вправду, - нахмурился Джеймс. - Нет, мне следовало... - Френсис разочарованно выдохнул. - Я должен был придать значение его словам. Я не… - Всё в порядке, Френсис, - сказал Джеймс, придвигаясь, чтобы Френсису было видно его лицо. - Я узнал об их присутствии лишь четыре дня назад. И я сам сообщил бы тебе сразу, как только мне стало известно, но... Он указал на иллюминаторы, намекая на ветер, который поднялся примерно час назад, завывал и бился о корпуса кораблей. Истина, казалось, накатывала на Френсиса волнами, нарастая и отступая каждый раз, когда он открывал рот, чтобы задать вопрос, а затем сам находил ответ. Джеймсу было хорошо знакомо это чувство в те последние дни приёма лауданума он страдал от таких же приступов чёрной иронии. Пережидание бури казалось адом, но даже если бы погода была идеальной, для Джеймса это изменило бы совсем немногое. Последние четыре дня он провёл, пропитывая потоками пота простыни своей постели, вынужденный уклоняться от выполнения обязанностей под предлогом болезни. - Это всего лишь временное недомогание, от которого, он, без сомнения, скоро оправится,- заверил Гудсир Левеконта и всех прочих. Джеймсу придётся написать Гудсиру благодарственную открытку после всего этого… да и Бридженсу, и Джопсону. Он содрогнулся при мысли о том, в каком состоянии он пребывал бы, если б они не вмешались. Они служили для Джеймса ширмой от общества, за которой он мог спрятаться, пока дни превращались в чистилище. Оно состояло из кошмаров и приступов озноба, перемежаемых посещениями отхожего места и исторжением рвоты в ведро у кровати. На протяжении всего этого времени Джеймс был способен отвлечься лишь на то, чтобы обдумывать все возможные способы, к которым он мог бы прибегнуть для спасения экспедиции. Но по итогу способ этот никак не желал находиться. - Ты не проверял качество банок по прибытии в доки?- спросил Френсис, стиснув челюсти. - Я? – вскинул взгляд Джеймс. - Разве не ты отвечал за снабжение «Эребуса» и «Террора» для путешествия? - осведомился Френсис. - А... р-разве я? - моргнул Джеймс. С таким же успехом он мог бы ничего не говорить - Френсис пропустил мимо ушей это заикание и продолжил: - На тебя возложили ответственность за укомплектование экипажем и за снабжение экспедиции, включая решение о том, какая компания выступит поставщиком консервов, - отчеканил Френсис стальным голосом. – И какая компания?.. - внезапно оборвал он себя, затем подхватился и зашагал к двери в коридор. Джеймс проследил, как Френсис позвал мистера Джопсона и попросил его принести несколько банок из кладовой. В обычной своей исполнительной манере мистер Джопсон принёс пару и поставил их рядом с кучкой свинцовой дроби. - Что-нибудь ещё, сэр? - Пока нет, Джопсон. Но будь поблизости. – С этими словами Френсис пристально посмотрел на Джеймса. – Может, ещё что-то понадобится. - Френсис, я… Френсис заставил его замолчать одним лишь покачиванием головы, и они ждали, пока Джопсон выйдет из комнаты, а дверь кают-компании закроется с еле слышным щелчком. - Френсис… - Держи. Френсис положил перед Джеймсом нож и на какую-то безумную секунду Джеймс подумал, что Френсис вызывает его на бой на ножах. Затем Френсис указал на одну из банок: - Выполни то, что должен был ещё до отплытия. Осмотри жестянки. Джеймс медленно взял нож и глубоко вздохнул перед тем, как вонзить его в поверхность крышки. Сделав несколько неровных надрезов, он снял крышку и поднёс к свету. - Возможно, проблема в запайке, - заметил Джеймс, поворачивая крышку, чтобы Френсис мог лучше её рассмотреть. - Вот тут не так уж и плохо, но даже здесь я вижу: кто б ни припаивал, он явно нахалтурил. Взяв крышку в руки, Френсис глухо проговорил с кивком: - Продолжай. Джеймс опять занялся банкой, используя нож вместо ложки, чтобы подцеплять и вычерпывать кусочки еды на стол. В конце концов, он заметил небольшой металлический шарик и выковырнул его из общей массы. - Вот, смотри, - сказал Джеймс, достав его. - Наверное, таких только два или три на банку. Казалось бы, просто неприятность, не более… - …но не менее, чтобы со временем вызвать отравление, - размышлял Френсис, беря нож и открывая следующую банку. С этой дело обстояло несколько хуже, и это лишь усугубило их опасения: если так легко найти испорченные жестянки, то сколько, наверное, гниёт в их запасах? - Мне очень жаль, Френсис,- вздохнул Джеймс, чувствуя себя маленьким в тёмной и холодной комнате. Френсис нахмурился: - Джеймс… - Нет, ты не понимаешь, - сказал Джеймс. - Ты прав, мне следовало проверить состояние провизии при первой же возможности. Мне следовало, - усмехнулся он, - подумать о чём-то настолько очевидном. Мне казалось, что нас погубит холод или медведь, но… - Джеймс, - поднял руку Френсис. – С чего бы порче пищи быть «очевидной»? Что ты имеешь в виду? Джеймс замолк. Он уже обдумывал, стоит ли выкладывать Френсису всю правду. Порой он ворочался на пропитанных потом простынях, и его распирало от убеждённости, что ему нужно сию минуту рассказать Френсису всё, излить перед ним душу – однако иногда он проклинал себя за то, что когда-то раскрывал что-то Бридженсу, ведь тот наверняка мог шёпотом разгласить его секрет кому-то ещё. Затем буря утихла, ровно настолько, чтобы стало можно дойти до «Террора», и Джеймс испытывал такую же неуверенность в дальнейших действиях, как и раньше. - Джеймс? - переспросил Френсис, и выражение его лица окрасилось тревогой. Джеймс засунул дрожащие руки в карманы шинели. - Я… с июня пытался найти выход из положения. И потерпел неудачу… целиком и полностью. В своей работе. В выполнении обязанностей. Френсис покачал головой: - Джеймс, не стоит... - Он вздохнул, казалось, не находя слов. - Да, всё ты сказал верно, но я не сбрасываю со счетов то, как ты вырос над собой и чего добился за последние месяцы. Джеймс нахмурился, не зная, как ответить. - Да, ты должен был выполнить свой долг. Да, ты как капитан обязан обеспечивать безопасность своих людей, - сказал Френсис. - Но разве и я не капитан? Разве я не питался теми же самыми испорченными консервами, даже не задавая кокам вопросов о качестве нашей еды? Джеймс ошеломлённо откинулся на спинку стула и замолчал. Уж от Френсиса он меньше всего ожидал извинений. - Не пойми меня превратно, Джеймс, я действительно ценю твои извинения, - склонил голову Френсис. - Я долго ждал их. Но я не позволю тебе взваливать всю вину исключительно на себя. Джеймс слабо усмехнулся: - Ты не позволишь мне даже немного самобичевания? - Я не хотел бы позволять тебе что угодно, что доставит некое удовольствие, Джеймс, - в ответ ухмыльнулся Френсис. - Или ты ещё не раскусил во мне старого несчастного скрягу Скруджа? - Если не будешь осторожен, к тебе всё равно наведаются рождественские призраки, - сказал Джеймс, счастливый от того, что они с Френсисом снова на знакомой территории. - Ну, у меня остаётся ещё почти три месяца, чтобы подготовиться, - дерзко ответил Френсис, прежде чем его взгляд снова остановился на открытых банках, и лицо его снова омрачилось. - Если призрак Истинного Рождества посетит меня, я постараюсь съесть всё до последнего кусочка на его воображаемом пиршестве. Джеймс нахмурился: - Тебе действительно не следует винить себя. Ты не мог знать, чем кончится эта экспедиция. - А ты разве мог знать? - спросил Френсис, явно придавая вопросу саркастический тон, но это заставило Джеймса остановиться. Ты должен просто сказать ему. Просто уходи и покончи с этим. - Знаете, сэр, - сказал однажды Бридженс, убирая тарелки с обеденного стола, - было бы разумно, если бы вы чаще встречались с капитаном Крозье. Джеймс усмехнулся: - Да ему плевать на меня. Такое ощущение, что он хочет провести остаток экспедиции, спрятавшись в своей каюте и дуясь в темноте. Бридженс промолчал, но Джеймс практически чувствовал, как его взгляд скользнул к самодельным плотным шторам, которыми они завесили окна, чтобы облегчить состояние Джеймса при особенно сильных головных болях. Джеймс поморщился и покачал головой: - Я не таков, как он. - Между вами больше сходства, чем вам хотелось бы признать, - заметил Бридженс и присел напротив. – Это правда, у вас разные стили командования, но вы оба истово заботитесь о людях, находящихся под вашим началом. - И он многозначительно кивнул на флакон лауданума с медленно тающим содержимым. - И вы оба готовы многим пожертвовать ради них. Джеймс усмехнулся: - От чего ему пришлось отказаться, Бридженс? Чем пожертвовал Френсис Крозье? Ты на самом деле его не знаешь, зашептала тёмная часть Джеймса. Ты никогда его не знал. Да и он меня тоже толком не знает. - Френсис да я... - грустно рассмеялся он. - Я не создан для того, чтобы быть капитаном. Половину времени сам не понимаю, что делаю, а другую половину – допускаю отвратительные промашки. - Джеймс… - Нет, дай мне закончить, - поднял руку Джеймс. К его удивлению, Френсис согласился, откинувшись на спинку стула и ожидая, пока Джеймс продолжит. - Всё время, что ты меня знаешь, ты не видел ничего, кроме маски, - сказал Джеймс .- Я фальшивка, просто и ясно. Я ношу его лицо и его одежду, но я не тот Джеймс Фицджеймс, каким все меня считают. Я не могу... – Рука у Джеймса теперь дрожала, но ему пришлось продолжить. - Я не могу с ним сравниться. Я не могу быть им, капитаном и самим собой одновременно. Френсис какое-то время сидел тихо, и его взгляд пребывал в движении. Затем он посмотрел на свои колени, и на его лице проступила мрачная улыбка. Он молча положил правую руку на стол рядом с одной из банок. Рука начала дёргаться, словно под влиянием самопроизвольного озноба. - Видишь, как у меня трясутся руки? - спросил Френсис. - Одна ночь в Антарктике аукнулась так нам обоим. - Нам? - переспросил Джеймс. - Мне и сэру Джеймсу Россу. Несомненно, ты слышал много рассказов о его деяниях, - сказал Френсис. - И каждый из них правдив. Но в сорок втором году выдалась ночь… когда мы попали в шторм и почти не разбирали, что впереди. И тут из грозовой тьмы возникли очертания огромного айсберга. Ни у меня, ни у Росса не было времени среагировать, и когда «Эребус» повернулся, чтобы уклониться от айсберга, то он, в свою очередь, не мог исчезнуть с нашего пути. - Френсис опять сцепил руки. - Ты когда-нибудь бывал на судне, что сталкивается с другим? Это сотрясает и твои кости, и кости кораблей. Едва мы успели встать на ноги, как увидели, как у «Эребуса» полностью снесён бушприт. И фор-стеньга была в щепках, и парус болтался, как вдовья вуаль. Джеймс мог только наблюдать, как Френсис откинулся на спинку стула, теперь полностью погруженный в воспоминания. - Снасти у нас перепутались между собой, и шторм продолжал гнать нас к айсбергам. Если бы больше всего пострадал «Террор», я бы сохранил хладнокровие, как всегда бывает, когда моя собственная жизнь находится в опасности. Но поскольку это был «Эребус»... Френсис прервался и опустил взгляд. Он вздохнул: - Но из-за того, что это корабль Росса, я застыл. Я просто в немом ужасе наблюдал, как нас швыряет из сторону в сторону, а наши судёнышки содрогаются, прижимаясь друг к другу. К счастью, «Террор» и «Эребус» в конце концов разошлись, и мы понеслись вперёд среди бурных валов, но все мои мысли вертелись вокруг «Эребуса», всё ещё брошенного позади. Полностью вышедшего из строя и отданного на милость волн. После этих слов Френсис на мгновение замолчал, задвигав челюстью. - А потом? - тихо спросил Джеймс. Френсис закусил губу, и на его лице заиграла странная улыбка. - Тогда Росс сделал нечто настолько абсурдное, что я готов был подумать, что он сошёл с ума. В любых других обстоятельствах манёвр, который он предпринял, был бы сочтён слишком опасным. Но, имея выбор сделать это или разбиться на куски об айсберги, он развернул корабль кормой вперёд. - Кормой... - Джеймс наклонился вперёд, открыв рот. - Он повёл корабль задом наперёд? Френсис ухмыльнулся. - У него ужасная привычка проявлять такой смехотворный героизм, - кашлянул он и стёр улыбку с лица. - Я, конечно, не имел удовольствия видеть это всё, поскольку к тому моменту «Террор» вырвался из узкого залива в несколько более спокойные воды. У меня не было иного выхода, как подать световой сигнал и надеяться на симметричный ответ флагмана в знак того, что «Эребус» не разлетелся о скалы на мельчайшие частицы. - Ну, учитывая, что я сейчас сижу на койке Росса, я предполагаю, что всё обошлось? - улыбнулся Джеймс, надеясь поднять настроение, но Френсис нахмурился. - Прошлое имеет изрядную прочность, Джеймс. Конечно, позже мы могли бы отшлифовать наши рассказы за банкетными столами и в наших мемуарах, но в то время я очень сильно переживал, что утром мне придётся искать в этих водах то, что осталось от «Эребуса». У меня в голове выжжено это… воспоминание о том, как я стоял там на квартердеке «Террора», вглядываясь в темноту. Словно пытаясь расколоть айсберги одной лишь силой разума. Слишком много я обманывал себя, думая, что вижу обломки в волнах. И бледные трупы прямо под поверхностью. Френсис остановился, резко поддавшись вперёд и схватив Джеймса за руку, и притом они оба дрожали: - Я не произносил этих слов с той ночи, Джеймс, но… я боялся. У меня за плечами было больше полярного опыта, чем у тебя сейчас, и я не мог думать ни о чём, оставалось стоять и смотреть. Росс утверждает, что прошло всего около часа, но я пережил вечность и поклялся, что никогда больше не поставлю себя в такое затруднительное положение. - И вот у тебя такая же ситуация, - пробормотал Джеймс. Казалось, Френсис готов возразить, но что-то внезапно изменилось в выражении его лица и глубокое сожаление затопило его взгляд: - Да... Вот всё то же самое. Рука Френсиса замерла, и Джеймс крепко сжал её в своих ладонях, надеясь вернуть тепло в эти огрубевшие от моря ладони. Френсис судорожно вздохнул, затем продолжил: - Наконец-то появился «Эребус» - теперь носом вперёд, слава Богу. Я бы достал Росса до печёнок, если бы он попытался вдеть нитку в иголку и сделать это задом наперёд. Джеймс усмехнулся: - Но все выжили. В конце концов, всё получилось. - Да, так и было, - сказал Френсис, глядя Джеймсу в глаза. - Я споткнулся, будучи на своём посту, но мне удалось удержаться у руля, и всё же мы с Россом провели друг друга в безопасное место. Они сидели так с минуту, сцепив руки на столе, и их лица теперь находились в нескольких дюймах друг от друга. Они были маленьким островком света в обширном чёрном помещении. - Ты думаешь, у нас действительно есть шанс, Френсис? - выдохнул Джеймс. - Правда? Как ты думаешь, ещё не поздно? - Я... - Френсис перевёл взгляд с Джеймса на их соединённые руки. - Я забылся. - Хм? – вопросительно откликнулся Джеймс, внезапно моргнув. Так, словно некие чары вдруг рассеялись, Френсис опять откинулся на стуле и прочистил горло: - Я не помню… что именно я говорил Россу, когда мы снова встретились после тяжкого испытания. Вроде бы устроил ему хорошую взбучку. - Щёки у Френсиса внезапно порозовели, и он кашлянул. - Дело в том, что некоторое время после этого и он, и я с трудом удерживали бокал в руке, так сильно повлияла на нас та ночь. Я до сих пор иногда чувствую, что меня трясёт… когда я в сильном расстройстве. Джеймс кивнул. Многое в поведении Френсиса становилось понятнее, и он мог видеть признание Френсиса таким, каким оно было: редкая честь знать этого человека, после того как Джеймс отдал частичку себя. Но не всего себя. Никогда ты на это не решался и не решишься, насмехался тёмный голос. - А теперь, - произнёс Френсис и встал, поправляя китель,- можем ли мы перейти к планированию нашего дерзкого побега? - Он подошёл туда, где хранились карты. – Правда, не могу обещать тебе, что смогу развернуть судно кормой вперёд. Джеймс ухмыльнулся: - Всё в порядке, Френсис. Ради нас обоих развернусь на носках. - Что-что? Джеймс усмехнулся и покачал головой: - Ничего, Френсис. Ничего.

***

Он думал, что Росс погиб. Он снова и снова представлял себе, как Росс и его команда могут разбиться о лёд. Разбитый фор-марс «Эребуса» всё ещё маячил у него перед глазами, и скелет флагмана будто торчал из-за скал. Он почти не поверил, увидев скупое напряжённое мерцание, что в конце концов вырвалось из лабиринта айсбергов, пока остальная часть команды не начала кричать и аплодировать. Его ноги словно примёрзли к квартердеку, он продолжал смотреть на искалеченный силуэт «Эребуса» не шелохнувшись, пока они не оказались достаточно близко, чтобы стало возможно различить фигуру Джеймса Росса, гордо стоящего у штурвала. Утром экипаж должен был приняться за ремонт. Нужно было проверить, что можно выбросить за борт, пересчитать и людей, и животных, и припасы. Было ясно, что придётся снова перестроиться и свериться с картами, изменить время и порядок действий и взять курс на цивилизацию. Но всё это могло подождать. Френсис не жалел даже на мгновение, что остаётся в стороне от этих забот, он пролетел мимо своих людей и поднялся на борт «Эребуса», как только это стало безопасно, и прочёсывал корабль, пока не обнаружил Росса в кают-компании… и он уже склонился над своими картами и набрасывал новый план, как всегда. Красивый, невозможный, нелепый человек. Росс обернулся при появлении Френсиса с огнём в глазах: - Фрэнк! И тогда Френсис не думал. Он бросился вперёд, обхватил лицо Росса ладонями и поцеловал его. Они стояли так с минуту, согреваясь в объятиях друг друга, и сердце Френсиса колотилось в клетке рёбер, будто паровой двигатель. Однако он слишком поздно понял, что Росс не отвечает на поцелуй. Френсис отшатнулся назад, встретив потрясённое выражение лица Росса, и вся теплота, переполнявшая его, хлынула наружу: - Я… Джеймс. - Френсис… - П-прости меня, Джеймс… - Фрэнк… - Нет, мне не следовало...- Френсис закусил губу. - Я забылся. Я забыл про весь остальной мир. Росс посмотрел на него с жалостью, и этого выражения Френсис никогда не хотел видеть ни от одного мужчины, тем более от Росса. - Нечего стыдиться. - Он положил дрожащую руку на плечо Френсиса. - Сейчас мы переживаем самое худшее, Фрэнк. И я не могу вспомнить ни одного близкого друга, с которым мне бы хотелось разделить это приключение. Френсис поднял глаза, и сердце его вновь бешено забилось. Росс улыбнулся: - Ты мне дорог, брат мой. Не будем заострять внимания и доведём дело до конца? Френсис тяжело сглотнул и быстро моргнул, опасаясь, что глаза могут его выдать. Конец. Да. Он и Росс стояли бок о бок у алтаря и смотрели, как прекрасная мисс Коулман идёт по проходу. Он схватил руку Росса и сжал её, не обращая внимания на собственную дрожь. - Да, до конца, брат.