Больше, чем кино

После завершения проекта, кошмары никуда не уходят, а лишь становятся реальнее прежнего. Сережа теперь не только видит и слышит «своего гостя», но и физически чувствует, как спит в кровати не один. Даже, когда в гостях бывает Даша (или он ночует у нее) кровать всё равно непременно прогибается с обоих сторон. Даже крепко обнимая свою девушку со спины, парень чувствует, как его обнимают точно так же холодные, сильные руки, а тонкие пальцы чуть пробираются под задравшуюся ткань футболки. Он жмурится до цветных пятен, шепча "Отче наш", но это не имеет ни малейшего эффекта. Даша в полудреме принимает это за сонное влюбленное бурчание и, развернувшись лицом, с удовольствием ластилась, а Серёжа дрожит. И не от близости со своей девушкой, а потому что ощущает на своем теле сразу четыре руки. Тёплые ладони Даши, скользящие по плечам и фантомные (парень уверен, что фантомные) прохладные пальцы, обвивающие член. Нет, это не возбуждает, нисколько не возбуждает, но почему тогда Сережа так заведён и готов кончить. У парня перехватывает дыхание от каждого «призрачного» движение чужой руки и подкатывает неописуемый ужас. «ЧТО ЭТО ЗА КОШМАРНЫЙ СОН? ЧТО ЭТО ЗА БРЕД? ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?» — бьется пульсом в Сережиной голове, но ответов нет, а золотые глаза, блестящие за спиной Даши есть. Они точно гипнотизируют, заставляя беспомощно излиться в собственные штаны, хотя девушка только начала свои ласки. — Ты сегодня так возбужден, — удивляется она, ведь ее ладонь едва спустилась к резинке мягких треников; Даша, проводит по напряжённым мышцам и впалому животу. — Так быстро кончил. Неужели не меня представлял? Лучше бы представлял тебя, любую другую девушку, да, хоть пошлую фантазию из юности с Джоли, но только не крылатую хтонь, смеющуюся, будто в припадке, и снова, тянущую свои лапы к нему. Сережа извивается, пытаясь отстраниться, но всё тщетно, это бестелесное существо может достать его везде, даже в позе эмбриона под десятью одеялами. Парень снова чувствует на себе холодные пальцы, они двигаются чертовски медленно, подстраиваясь под Дашины, но при их нажим куда сильнее, чтобы Сережа осознавал, кто дарит ему такое удовольствие. «Это невыносимо, чертовски невыносимо». Горошко раньше думал, что не против попробовать секс втроём, но никогда не подозревал, что пара лишних несуществующих глаз может довести до экстаза сильнее, чем реальная любимая девушка. — А любимая ли? — в голове мелькает эта мысль, и Горошко отдаёт себе отчёт, что голос то совсем не его. Да, тот же окрас, тембр, но подача, уверенность и властность — не имеет ничего общего с ним самим. Это то, что он играл на протяжении нескольких месяцев, это то, от чего он боялся последние недели и это то, что, наконец, его настигло и поселилось в его собственной голове. — Скучал по мне, птенчик? ЦДМ становится геенной огненной на грешной земле. Сережу триггерит, он ищет защиты — без толку. Котков и Дима не вывозят ситуацию, ведь Горошко падает в пропасть паники и отчаяния. Все это внимание не для него. Ему нравится творить, играть, но его детская неокрепшая психика совсем не готова к всеобщему обожанию и откровенному обожествлению. — С тобой бы и святой согрешил, — вибрирует в голове сказанная кем-то мысль и не дает сдвинуться с места. Сереже всё это не нужно. Он вообще не хочет, чтобы к нему прикасался кто-то посторонний. — Не волнуйся, мой птенчик, никто посторонний тебя и пальцем не тронет, — снова голос в голове сильнее собственного, а руки, сжимающие его в стальных объятьях — до ужаса реальные. Ни Дима, ни Котков так не умеют обнимать. С ними всегда тепло, а поддержка читается в каждом движении. Здесь же только власть и желание обладать этим телом полностью, болезненно, до самого конца. Сережу теперь уже откровенно бесоёбит. Сильно. Он спит по паре часов, вздрагивая от всевозможных шорохов. Вид у парня настолько измученный, что впору окружающим начать волноваться. Однако он и раньше не отличался хорошим режимом и здоровым румянцем, поэтому все списывают его дерганность на общую усталость от бурной актерской деятельности. Если б они знали насколько это не так. Сережа начинает принимать препараты, незаконные, которые может достать подпольно через своих «хороших» знакомых, потому что сам, в одиночку он это попросту не вывозит. И колеса на удивление помогают, Горошко спит чуть лучше, забывая постепенно свои ночные кошмары, и даже снова начинает чувствовать себя живым. С группой таких же молодых и дерзких актеров парень решает открыть свой собственный театр, где труппа будет играть не классический репертуар, а то, что сами придумают и поставят. Идея заходит на ура и Даша, конечно же подхватывает начинания своего молодого человека, обещая со всем-всем помогать.