Твоя милая игрушка

      На столе - идеальный порядок. С одной стороны - фотография темноволосой женщины с теплой улыбкой в изящной рамке, а с другой - стопка папок в кожаном переплете. Особенно важные документы, которые нужно было передать в ближайшее время. В центре аккуратно располагается ноутбук и ежедневник. В нем расписана вся жизнь.       Красный — экстренно важное, желтый — учеба, зеленый — простые дела, которые не были так важны. Все вокруг расписано по пунктам и разложено по полочкам. Цифры рядом означают порядок выполнения каждой задачи именно сегодня. На розовых стикерах то, о чем нельзя забыть.        Сегодня все выделено сплошь алым цветом. Прием с коллегами отца (5); ✓ Напомнить о передаче клуба (1); ✓ Проверить все документы (2); Встретиться с братьями Хайтани (5); ✓ Доклад по экономике (3); ✓ Подготовиться к контрольной (4).       Со вторым и третьим пунктом Мэй разобралась еще днем, сразу после школы, так что рядом с числами уже стояли размашистые черные галки. Доклад по экономике лежал на столе, аккуратно подписанный и подшитый в синюю папку. Любимый цвет преподавателя. Рядом — маленькие карточки с темами контрольной по английской литературе — единственный курс, который нравился девушке хоть немного, но запоминать кучу биографий, дат написания книг, кратких сюжетов и основных используемых автором приемов без шпаргалок практически невозможно. Учеба ее значительно вымотала этим днем и все, чего бы сейчас хотелось – понежиться в теплой ванной, а после посмотреть какой-нибудь глупый ужастик вместе с младшей сестренкой.       Как жаль, что сегодня слишком много планов. — Сколько можно тебя ждать? — громко произнес отец. Он стоял, облокотившись о дверной косяк, и внимательно наблюдал за дочерью.       Тсуёши Тсубами — хмурый мужчина, который никогда не улыбается. Темные глаза наблюдали за каждым движением девушки, пока та завивала длинные темные пряди волос на широкую плойку. Сегодня Мэй не только его старшая дочь и наследница всех его трудов, а еще и одна из шлюх, которых он с радостью продает своим друзьям. Девчонка наконец-то стала ему полезной и это его несказанно радовало. — Нужно еще пару минут, отец. — Твои ноги слишком короткие, Мэй, надень каблуки. Там будут Хайтани.       Девушка лишь кивнула, закатив глаза так, чтобы этот жест остался незамеченным для мужчины. Ей хотелось закричать, но какой смысл? Новая идиотская идея отца была отвратительной для Мэй. Подложить родную дочь под какого-то гопника, которому посчастливилось править Роппонги. Как же это мерзко. — Я не слышу ответа. — Конечно, пап, я должна подружиться с Раном. Я помню.       Отец схватил девичью руку, вынуждая зашипеть от боли. На тонкой нетронутой лучами солнца коже, тут же образовалось огромное краснеющее пятно в форме мужской ладони. — Не подружиться! Этот малолетний ублюдок должен спать и видеть только тебя, поняла меня?! — Да, пап, я это и имела в виду.       Он ушел, оставляя Мэй в одиночестве. На тонкой бледной коже ярким пятном виднелись алые следы мужских пальцев. Мгновение спокойствия, сейчас у нее есть только это. Через две минуты он заорет из коридора, чтобы дочь тащила свою задницу в машину. Еще через пять — поднимется и потащит девчонку в нее прямо за волосы.       Ничего нового.       Мэй отложила плойку и внимательно посмотрела в зеркало. Девушка в отражении выглядела совершенно иначе, она с любопытством смотрела из «зазеркалья». Длинные ноги, точеная фигурка, обтянутая слишком коротким черным платьем, миловидное личико с большими синими глазами.       Вылитая мама, — губы растянулись в грустной улыбке. Матери не стало три года назад, и Мэй с сестрой ее ужасно не хватало. Хотя ее присутствие вряд ли бы что-то изменило, но было бы гораздо легче.       Пришлось несколько раз одернуть черную ткань вниз, закрывая кружевную кромку чулок, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. Обычно девицы в таких нарядах вызывали лишь смех и больше ничего. Старшая Тсубами не думала, что когда-нибудь придется стать одной из таких. Особенно на мероприятиях с коллегами отца. Кто-нибудь из них обязательно отвесит сальный комплимент, бросит похотливый взгляд или просто предложит стать новым «папочкой». Тошнотворные уроды, но другого выбора все равно нет, как бы это не раздражало. Когда-нибудь эти ублюдки научатся уважению. Мэй надеялась на это.       Нужно только немного потерпеть.       Мэй только недавно исполнилось восемнадцать лет, но на плечи уже успели скинуть огромную часть отцовского бизнеса. Тсуёши еще несколько лет назад решил, что раз жена не подарила ему наследника, то старшая дочь просто обязана занять его место в империи, которую он строил практически всю свою жизнь. Вернее не она, а ее будущий муж. Однако Мэй должна быть достаточно подготовлена, чтобы не дать избраннику погубить все над чем велась такая долгая и кропотливая работа. В легальную составляющую работы девочку посвятили лет в тринадцать, а в пятнадцать пришлось полностью окунуться в омут с головой.       Пока большая часть подруг просто ходили в школу, проводили время с одноклассниками и гуляли, Мэй пришлось бросить любимое фигурное катание и начать учиться всем тонкостям этого ремесла: различать хороший кокаин от плохого, самообороне, единоборствам, владеть холодным и огнестрельным оружием, вести переговоры, документацию, работать с большими деньгами и держаться в обществе. Без этих знаний она бы просто пропала в этом мире. При этом никто не отменял учебу и отличный средний балл.       Идеальная дочь идеального отца.       Когда все началось, Мэй была всего на два года младше Киёми сейчас. Сестре повезло гораздо больше, ее никто не заставлял заниматься тем, к чему не лежит душа. Она постоянно находилась в поиске себя, находя новые увлечения, которыми ужасно гордилась. Отец всегда считал ее слишком наивной для этого мира и особенно не интересовался жизнью малышки, вспоминал только, когда нужно было надавить на старшую. Слишком уж быстро он нашел ее слабое место.       Тсуёши Тсубами был жестким и твердым человеком, который привык брать все, что только захочет. Способы достижения целей были разными, но чаще всего использовалась грубая сила. Ему не было дела до своей жертвы, даже если это и была собственная старшая дочь. Малейшее неповиновение с ее стороны приравнивалось к предательству, а предателей он наказывает особенно жестоко. Единственная поблажка — удары наносились только руками и ногами, без использования кастетов, дубинок и ножей. Киёми он не трогал, знал, что потеряет единственный рычаг давления на Мэй.       Отец любил девочек по-своему, но любил. Заботился о них, как мог. Убил бы любого, кто посмеет даже взглянуть на его малышек. Он никогда не отличался лаской и нежностью, но дарил дорогие подарки. Это было гораздо проще, чем сказать «извини». Мужчине казалось, что этого вполне достаточно. — Шевелись!       Отец ненавидел опаздывать, поэтому практически силком тащил дочку до большого черного внедорожника. Высокие каблуки и тесное платье не давали бежать за ним с нужной скоростью, что жутко злило. По дороге Тсуёши подробно рассказывал о братьях Хайтани, подробно описывая, зачем ему их союз. Решил напомнить, насколько это им поможет. — Все, чем я занимаюсь, когда-нибудь будет твоим. Цени все, что я делаю для тебя, крошка, — сдавленно пробурчал мужчина, не отрывая взгляда от дороги. Мэй стабильно слышала эту фразу и знала ее наизусть, поэтому просто смотрела в окно и кивала.       Пейзажи вечернего Роппонги всегда завораживали. Все эти неоновые вывески, люди, суетящиеся на улицах, высотки.       Как же ей это нравилось.       Дорога заняла всего минут двадцать. Все это время Мэй смотрела в окно, лишь иногда отрываясь на сообщения лучшей подруги. Они с Марин должны были вместе присутствовать на этом банкете, однако она вдруг заболела. Без нее этот вечер будет до ужаса скучным.       Автомобиль с шумом остановился возле отеля. Он величественно возвышался над горизонтом, словно гордый властелин мира. Его стеклянные окна отражали яркий неоновый свет, создавая иллюзию сияющего бриллианта. Внутри, большая подземная парковка предлагала безопасное и удобное размещение для автомобилей гостей, а пол был уложен изысканной мраморной плиткой, передавая атмосферу роскоши и богатства. — Сегодня можешь не слушать. Займись Хайтани, — деловито произнес отец, как только перед лицом закрылись двери лифта. — Конечно, — спокойно, Мэй, спокойно, все будет нормально.       Девушка всегда ненавидела новых людей. Производить впечатление, приветливо улыбаться, подхватывать любую тему для разговора — идиотизм. Мэй терпеть не может это общество. Оно жалкое, прогнившее, скучное. Для него не важно, кто ты и что из себя представляешь, если у тебя нет денег. Ее действительно от них выворачивало. Братья, конечно, молоды и не успели наполнить карманы костюмов баночками корвалола и таблетками от сердца, но вряд ли они отличаются от остальных.       Сейчас она волновалась, судорожно поправляла край платья, лишь бы не выглядеть похожей на отцовских девиц. Понимала, что, скорее всего, старший Хайтани даже не взглянет в ее сторону. Мэй была знакома с братьями когда-то очень давно. Они с Риндо несколько раз играли вместе, пока их родители были заняты созданием прочных связей. Ран просто следил за тем, чтобы малышня ничего не натворила. Только вот Тсубами этого даже не помнила, об этом рассказывал отец, когда впервые заикнулся об этом странном «задании».       Если не помнит она, то братья уж точно.       Мэй всегда создавала определенное впечатление в этих кругах. Папина дочка, которая в жизни не видела ни одной проблемы. Обычно этот образ играл Тсубами на руку. Гораздо проще выуживать информацию, когда собеседник считает, что ты глупее его. Однако с Хайтани это вряд ли поможет. Вокруг Рана, скорее всего, вертится миллионы разных девушек. А Мэй не хотелось стоять напротив, мило улыбаться, кокетливо хлопать глазками и краснеть, как того требует отец. Это было абсолютно не про нее. Она просто этого не умела.       У Марин бы получилось лучше, — думала девушка, пока лифт поднимался на последний этаж. Марин Сакаянаги - солнце, которое озаряет своим светом всех, кто ее окружает, а люди тянулись к ней как мотыльки. Мэй, наоборот, напоминала всем дождливое небо, которое точно не будет согревать своим теплом и широкой улыбкой. Из девушек получилась отличная команда, одна — яркая, привлекает внимание, убеждает, вторая — расчетливая, спокойная, смелая. Подруги словно уравнивали друг друга.       Зал в пентхаусе встретил семью приятной ненавязчивой музыкой. Большие столы с огромным выбором крохотных закусок, черные кожаные диваны, несколько столов для бильярда, бар, небольшая сцена и несколько столов под блестящей скатертью. Здесь пахло деньгами, большими деньгами, кровавыми. Даже официанты чувствовали себя важными. Несколько девушек бегали от гостя к гостю с улыбками на лицах и огромными подносами, наполненными бокалами шампанского, виски и саке. Тонкие шпильки уверенно стучали по плиточному полу вслед за отцом, привлекая всеобщее внимание и убивая девичьи ступни. — Да начнется парад еблоторговли, — практически беззвучный шепот непроизвольно сорвался с губ. Пришлось натянуть свою самую обворожительную улыбку, которая была в арсенале специально для подобных мероприятий. Мэй не могла назвать происходящее иначе. Ты подходишь к человеку, которого терпеть не можешь, притворно улыбаешься, спрашиваешь о здоровье, семье, делах, отвечаешь на такие же вопросы и идёшь к следующему. Ты можешь врать, рассказывать абсолютно все, что душе угодно. Тебя все равно не будут слушать, только кивать во время пауз.       Спустя пол часа хождения вокруг отцовских друзей ноги начали ужасно болеть. Безумно хотелось домой, залезть в кровать и почитать мангу. Либо заняться чем угодно лишь бы не быть здесь. Братьев девушка заметила не сразу. Они не прятались, просто отчужденно сидели на небольшом кожаном диване, презрительно оглядывая толпу. Эти двое всем своим видом показывали, что сделали одолжение, появившись в этом зале. Ее взгляд встретился с парнем в очках, вынуждая быстро отвернуться. — Мэй, идем, хочу тебя кое-кому представить, — голос отца из-за спины звучал угрожающе. На ладонях появилась легкая испарина. Этот тон был слишком знаком, обычно после такого, я неизбежно отлетала куда-то в стену. — Да, — легкий кивок, — конечно.       Братья Хайтани медленно потягивали коричневую жидкость из своих стеклянных стаканов. Их внешний вид абсолютно не соответствовал дресс-коду мероприятия. Пока все вокруг расхаживали в костюмах с туго завязанными галстуками, братья просто надели брюки и водолазки. Со стороны это выглядело как насмешка над всеми присутствующими. Мэй невольно улыбнулась, увидев старшего. Ран был действительно красив: высокий, с длинными волосами туго затянутыми в две косы, острыми чертами лица. — Друзья, — добродушно начал отец, — добро пожаловать на нашу скромную вечеринку. Надеюсь, вам здесь понравится. Это моя дочь Мэй. Вы когда-то были знакомы. Она — моя правая рука. Думаю, с ней вам будет гораздо веселее, чем со старыми мужланами.       Отец засмеялся. Глупая шутка, которая развеселила только его. — Привет, — девушка села на диванчик напротив, закинув ногу на ногу, и посмотрела на отца с легкой усмешкой на губах, — пап, ты можешь идти. — Мэй, значит, — произнес старший Хайтани немного брезгливо. Тон голоса заставил Мэй чувствовать себя немного лишней в их семейной идиллии.       Не время отступать. Я не должна их бояться. — Мэй, — ответила Мэй, глядя ему прямо в глаза, — Ран и Риндо, верно? — Ага, — ответил парень, с которым я уже пересекалась взглядом, он вел дружелюбнее старшего. — Ты наблюдала за нами.       В голосе Риндо мелькнуло раздражение. Будто Мэй своим взглядом помешала чему-то очень важному, а появление девушки рядом совершенно не входило в планы братьев. — Да, вы единственные кому меньше пятидесяти. Было интересно, — только пожала плечами Мэй. — Я посижу с вами немного и свалю отсюда куда-нибудь подальше. — А папочка не расстроится из-за исчезновения его принцессы? — презрительно спросил Ран, не отрывая взгляда от краев девичьего платья. — Если я закончу свою работу, то нет. У меня здесь есть свои дела. — Какие же? — Не думаю, что должна тебя в это посвящать, — Мэй старалась говорить спокойно. Разговор со старшим братом начал выводить девушку из себя. — Вы пришли решить тех, кому будет позволено работать в Роппонги, я правильно понимаю? — Можешь передать отцу, что мы не будем заключать сделку, только из-за того, что у его дочери длинные ноги и короткая юбка, — отрезал Ран. — Если бы я предлагала вам сделку, я бы вела себя иначе. И спасибо за комплимент.       Оставаться спокойной было уже практически невыносимо. Вся эта ситуация выводила девушку из себя гораздо быстрее, чем она могла себе представить, а надменный тон Рана Хайтани только сильнее подливал масла в огонь. Ей тоже не нравится здесь находиться, она тоже не хочет с ним общаться, но выбора другого нет. Просто терпи, терпи.       Отношение братьев к ее персоне не слишком-то волновало, лишь бы отец решил, что они общаются. Хоть пять минут, этого будет достаточно. — Слушай, — вдруг задумчиво спросил младший, оглядывая брюнетку с ног до головы, — это у тебя был яркий рюкзак с котами? — Наверное, я уже не помню, — честно ответила девушка. Риндо вел себя гораздо дружелюбнее своего брата, так что Мэй полностью переключилась на него. — Это было слишком давно, но вполне возможно.       Мэй лучезарно улыбнулась. — Ты часто здесь бываешь? — спросил Риндо, поправляя очки под укоризненным взглядом брата. — Может, расскажешь о присутствующих? — Зачем ей что-то нам рассказывать. Она скажет только то, что выгодно.       Мэй закатила глаза. — Так, посмотрим, — Тсубами несколько раз обернулась, оглядывая несколько людей в похожих строгих костюмах, — их всех объединяет одно — любовь к деньгам, что очевидно, правда, преданность стоит дешевле чем тот паленый галстук на шее того старика. Знаете их по именам?        Риндо помотал головой. Не знают. Либо решили, что им плевать и просто забыли имена, либо действуют по какой-то своей схеме. Здесь уже каждый должен был подойти к братьям несколько раз, чтобы представиться и проявить гостеприимство. — Аоки-сан толкает хреновый и очень дешевый товар. Егучи-сан, по слухам, убил предыдущего главу своего клана. Выстрелил в спину. Ничего удивительного, тут такое часто происходит, только вот мозгов замять дело не хватило, и расследование до сих пор идет. Икэда-сан бьет себя в грудь и кричит громче всех, но, если пахнет жареным, бежит первым. Комацу-сан тоже считает себя альфа самцом, но основную работу делает жена. Кстати, она недавно заподозрила его в измене и собирается уходить. Без нее он никто. Если говорить о том, с кем бы я точно не стала работать — это Хасэбэ-сан. Под него уже давно копают из-за финансовых махинаций. Пара месяцев и обнаружат его коллекцию детского порно. Решать, конечно, вам, но сомнительный партнер. Остальные — мелкие сошки и ничего не решают. — Ты ничего не сказала про отца? — Ничего, как и про его партнера Сакаянаги-сана. Я заинтересованное лицо, и не мне давать оценку их работе. Могу сказать, что документы в полном порядке, товар мы поставляем высокого качества и с точки зрения закона все схвачено. Это все, что я могу сказать. — Какая милая реклама. Ни одного минуса, сказка, — ехидно заметил старший. — Это не реклама, а правда. Я ручаюсь за то, чем занимаюсь сама. Это разные вещи. Я не сказала ни слова про проституцию и торговлю оружием, потому что за это отвечает Сакаянаги-сан и я не погружена в эту часть бизнеса. Да и врать мне нет смысла, ведь если вы выберете нас, то и работы у меня прибавится. — Как долго ты работаешь на отца? — Начала в пятнадцать с легального бизнеса, спустя два года стала заниматься остальным.       Женский голос звучал слишком буднично для удивленного взгляда Риндо и чуть заинтересованного Рана. — Сколько тебе сейчас? — вдруг спросил старший. — Восемнадцать. Я достаточно выросла для сделок, но слишком мала, чтобы пить алкоголь, — выдохнула Мэй, махнув головой на официантку, которая специально обходила девушку стороной. — Папочка не разрешает пить? — с интересом тянет Ран, разглядывая Мэй хитро прищуренными глазами с головы до ног. Парень поднял руку, привлекая внимание молоденькой светловолосой девушки с подносом. — Что будешь? — Джин.       Через несколько минут официантка поставила рядом с Раном стакан с прозрачным напитком, наклоняясь так, чтобы парень мог внимательно рассмотреть тонкое красное кружево, обтягивающее ее грудь под белоснежной рубашкой. Это вызывало только смех, уж слишком отчаянно она себя ведет.       Потребовалось всего несколько глотков, чтобы осушить стеклянный рокс до конца. — Раз уж я не могу отсюда уйти, а вам явно очень скучно, может, поговорим о чем-нибудь другом? — Не имею ни малейшего желания. — Ответил Ран, но все же заказал еще один напиток для новой знакомой. — Как скажешь, — пожала плечами Мэй. Риндо был чуть больше расположен к разговору, особенно заметив заставку героев Короля Шаманов на телефоне девушки. Они практически мгновенно переключились на обсуждение аниме и каких-то видеоигр. Темы, которые были совершенно не интересны Рану, однако девушка его и правда заинтересовала.       Ран вел себя отстраненно, лишь иногда вставлял несколько фраз в этот непринужденный разговор. Парень прекрасно понимал, что от нее нужно ее отцу. Слишком уж очевидны были его намеки, да и наряд новой знакомой кричал: «обрати на меня внимание». Его больше привлекли ледяные синие глаза. В них, казалось, не было ни капли лжи, только лишь презрение и отвращение ко всему происходящему. Он был готов ее прогнать, но Риндо, казалось, было весело.       Старший Хайтани внимательно наблюдал за новой знакомой. Любой ее жест, вздох и слово подвергались анализу, только пока ничего найти не удавалось. Девушка старалась держаться непринужденно, настолько насколько ситуация того требовала, болтала с Рином о всякой чепухе и казалось, была совершенно не заинтересована в решении рабочих вопросов. Лишь несколько раз Ран заметил ее обеспокоенный взгляд, быстро брошенный на мужчину в черном костюме. Только его одного Рану было достаточно. — Так и зачем ты здесь? — Задал вопрос парень, как только его младший брат отошел на минуту. Чужие глаза вновь прошлись по всему телу с ног до головы, оценивая каждую деталь. От них Мэй невольно ежится. Ей начинает казаться, что все это глупая игра, в которой она маленький безобидный кролик, а Хайтани - опытный охотник, который практически загнал ее в угол. — Ты ведь сам прекрасно все понимаешь, — устало протянула Тсубами. Она прекрасно понимала, что поручение отца невыполнимо, да и сама девушка не горит желанием. Все это было ей до ужаса противно. Нужно лишь сделать вид, и все закончится. — Не думаю, что я первая дочурка, которую сегодня вам представляли.       Мэй грустно улыбнулась, как бы показывая, что все это ей тоже не нравится. Она правда была не первой, две другие были отправлены подальше вместе со своими отцами спустя несколько секунд разговора. Ран задумался, пытаясь вспомнить обращал ли он вообще внимание на Тсубами весь этот вечер. Девчонка могла легко наблюдать за ними исподтишка, чтобы придумать свою стратегию поведения. Она даже не пытается прощупывать почву, флиртовать и кокетливо улыбаться, как остальные, наоборот, говорит все слишком прямо. Любого бы это наоборот оттолкнула, но не Хайтани, которого такое поведение даже забавляло.       Слишком самоуверенно она старается выглядеть. — И говоришь ты об этом потому что… — Очевидно, потому что не хочу быть одной из этих девиц, это мерзко, знаешь ли. — Тогда почему ты до сих пор здесь? — его взгляд все еще изучал, но уже как-то насмешливо. Он словно просвечивал ее насквозь, пытаясь найти слабые точки, чтобы в будущем посильнее на них надавить.       От его взгляда никуда не спрятаться и это напрягало так сильно, что Мэй пришлось очень постараться, чтобы закрыть себя руками или уйти. Нельзя. Нужно идти до конца, иначе последствия будут слишком серьезными для нее. И не только для нее. Девушка чутка откидывается на спинку дивана вынуждая себя расслабиться и улыбнуться. — Ты ведь не знаешь, как здесь все устроено, — задумчиво произносит она, отводя взгляд на носы своих черных лакированных туфель. — У каждого моего решения есть последствия, которые касаются не только меня. К тому же, мне понравилось булькать с твоим братом, а ты заказываешь мне выпивку.       Мэй осушила уже третий бокал за этот вечер и вновь бросила взгляд на отца. Тсуёши, казалось, был доволен происходящим с дочерью и это успокаивало. Тсубами совершенно не хотела думать о том, что могло бы ждать ее дома. — Почему я должен тебе поверить? — Я слишком устала, чтобы что-то выдумывать, да мы – единственный вариант, с кем у вас точно не будет проблем, так почему бы и не добавить хоть немного честности. — Откуда такая уверенность? — тон собеседника меняется с насмешливого на какой-то снисходительный, но вот лицо остается прежним. Что бы этот человек не говорил, ему всегда как будто бы до ужаса скучно. Да и даже с таким выражением, он кажется Мэй очень привлекательным. — Я ведь все тебе уже объяснила, милый, — усмехнулась Мэй, — я просто хорошо и качественно выполняю свою работу и отвечаю за нее головой.       Казалось, этот момент был достаточно логичным, чтобы уйти. Девушка поднялась на ноги и с легкой улыбкой отошла от столика, где остался один Хайтани. На сегодня ее работа была закончена, нужно только придумать предлог, чтобы уйти. Она обошла несколько знакомых девушек, ради приличия. Как будто у них есть хоть что-то общее. Марин ужасно не хватало. Девушка так и блуждала меж гостями, пока перед ней не появился мужчина, возраст которого приближался к шестидесяти. — Сакаянаги-сан, — широко улыбнулась Мэй и поклонилась.       Рост мужчины был выше среднего, а телосложение грузным, но не лишенным определенной статности. Черты лица его были крупными и выразительными, а глаза, несмотря на некоторую усталость, излучали доброту и мудрость. Манеры мужчины были спокойными и уверенными, а улыбка, порой мелькавшая на его лице, показывала искреннюю радость от общения с собеседником. Весь его вид говорил о том, что он достиг успеха в жизни, но не утратил при этом человечности и чуткости. — Я говорил твоему отцу, что тебе не нужно приходить, — улыбнулся мужчина и по-отечески похлопал Мэй по спине. — Да, здесь становится скучно, — честно призналась Мэй. Этот мужчина всегда относился к ней с теплом и лаской. И он единственный, кто был против общения девушки со старшим Хайтани. — Нужно было взять с собой Марин. — Нет, мне кажется, ей не следует быть среди этих людей, — вздохнула Мэй, — я рада, что вы держите ее подальше. — Тебе тоже следует, принцесса. — Это ведь не мне решать.       Мэй грустно улыбнулась, переводя взгляд. Она уже и не представляет, как может быть иначе. Девушка слишком глубоко погрязла в этом болоте и вылезти уже точно не получится. Как минимум живой. Она слишком много знает и слишком много сделала, чтобы вдруг просто оставить это все. Гниль уже полностью въелась под кожу и от нее уже не избавиться. Остается только смириться. К тому же Мэй знает, что хороша в этом. Ей не трудно, она давно привыкла.       Мужчина только кивнул. Он осведомлен о ситуации в доме Тсубами слишком хорошо, не сосчитать какое количество споров было с Тсуёши, когда он решил вводить свою совсем еще маленькую дочь в бизнес. Ему было откровенно жаль эту девочку, на ее плечи резко обрушилась непосильная ноша, которую приходилось нести. А ведь Мэй никогда не жаловалась, сколько бы он не задавал ей вопросов с юных лет она отвечала лишь короткое: «все в порядке». Как будто, так и должно быть. Он наблюдал за ней и понимал лишь одно – Марин он оградит от этого насколько это возможно.       Мэй еще немного поговорила с мужчиной. Все это время она чувствовала на себе прилипчивый взгляд, который прожигал спину. К этому она тоже давно привыкла. Не замечать косые взгляды или делать вид, что не слышишь мерзковатый гнусный шепот за спиной тоже давно стали частью ежедневной рутины. Но это было что-то другое. — Мэй, — из-за спины послышался уже знакомый голос младшего Хайтани, — мы обираемся уезжать, тебя подвезти?       Сакаянаги-сан посмотрел на девушку, дружелюбно улыбнулся и отошел, чтобы не мешать. Он надеялся, что возможно, в ком-то из этих парней она увидит друга, который будет в состоянии ее понять, поможет и защитит, если это будет необходимо. О братьях Хайтани ходит много слухов, все они ужасные, но кто знает, что будет дальше. — А Ран не будет против? — удивленно спросила девушка. — Так он и предложил. — Хорошо, спасибо.       Мэй попрощалась с отцом и несколькими его «друзьями» так быстро, как только могла. Нужно было побыстрее вернуться к Хайтани до того, как ее стошнит от похотливых взглядов шестидесятилетних стариков, которые, так и норовят случайно провести ладонью по заднице. Причем у половины из них любовницы не старше самой Мэй. — Давайте только свалим побыстрее, — протараторила девушка, как только вернулась к Хайтани, — я вся пропахла нафталином.       Ей нужно было побыстрее убраться отсюда.