Твоя милая игрушка

      Яркие солнечные лучи противно били в глаза, а будильник буквально разрывался от громкой музыки. Мэй очнулась, чувствуя только головную боль. На череп словно надели тугой стальной шлем, а потом медленно вбивали в него крохотные металлические колышки. Это состояние было просто невыносимым, тошнота подступала к горлу. В телефоне десятки сообщений от Марин. Подруга переживала все ли в порядке. Девушка потянулась убрать телефон и опрокинула стакан с водой, кем-то заботливо оставленный на прикроватной тумбочке. Стеклянный стакан с глухим звуком упал на ковер, отчего Мэй только сильнее зажмурилась. Давно у нее не было такой сильной мигрени.       Телефон неустанно вибрировал, вызывая еще больше приступов головной боли. Сил больной хватило лишь на то, чтобы оторвать голову от подушки и сходить в душ. Ледяная вода немного вернула к жизни и слегка исправила опухшее лицо. Капли врезались в нежную бледную кожу, будто крохотные стеклышки. Только от них становилось чуть легче. — Я заварила тебе рамен, — тихо произнесла младшая сестра, которая уже ждала Мэй, забравшись под теплое одеяло, — принести? Ты выглядишь мерзко. — Спасибо, — хриплый голос рассмешил Киёми.       Сестры совершенно не похожи. Киёми - копия отца. Карие глаза, черные как смоль волосы, слегка курносый носик. Характеры тоже разные, она очень коммуникабельная, веселая и легкая на подъем. Мир отца не успел сломать этого ребенка. Он не заставляет ее думать об опасности, которая поджидает ее на каждом шагу. — Не пойдешь сегодня никуда? — настроение сестры тоже было не лучшим. — Нет, напишу Марин, чтобы прикрыла в школе. — Где твои таблетки?       Мэй слегка напряглась, вспоминая, когда она видела маленькую пластинку в последний раз. Девушке хотелось треснуть себя по голове, только вряд ли бы это хоть немного помогло. — Кажется, я забыла сумку у Хайтани в машине.       Все важные вещи были там.       Мигрень уже начинала накрывать девушку, когда черный седан припарковался возле ее дома. Вчерашняя поездка выдалась странной. Они совершенно не говорили. Мэй лишь раз открыла рот, чтобы назвать нужный ей адрес, а старший Хайтани только цокнул языком. Наверное, это было к лучшему, пульсация в черепе просто не позволила бы девушке выносить еще один допрос от этого придурка. — Я схожу за новыми, если ты разрешишь тоже не идти в школу, — улыбнулась сестра. — А отец? Его нет? — Ты забыла, какой сегодня день? Он опять напьется…       Мэй снова с силой захотелось ударить себя по лбу. Почему все так вовремя? Да и как она вообще могла забыть о том, что сегодня годовщина. Девушка перевела взгляд сестры на одну из фотографий рядом с кроватью. Наверное, пару лет назад, она бы заплакала, если бы не начала ненавидеть этот день всей своей душой. Отец отобрал у нее даже возможность горевать. — Скорее всего, так оно и будет, лучше уйди куда-нибудь сегодня, я прикрою. Головная боль не отступала, и состояние было хуже некуда, но нужно было сделать все, чтобы ей помочь.       Киёми кивнула. Старшая всегда была на ее стороне и всегда оберегала от любых трудностей со дня смерти матери. Отец тогда впервые взбесился. Он пришел домой пьяный и разгоряченный. Киёми, которой было всего одиннадцать, пыталась успокоить мужчину, уложить спать, но не Мэй. К тому моменту взгляд, которым дочерей одарил папочка, был слишком знаком. Пришлось действовать и спасать Киёми. Тогда Тсубами быстро отвела сестренку в сторону, одела потеплее, позвонила Марин и помогла выбраться из окна.       «Я позвоню Марин перед тем как забрать тебя. Все хорошо, не переживай». Киёми думала, что они с Марин посидят час на качели и телефон зазвонит. Но звонок раздался только на следующий день. Мэй до сих пор помнила глаза младшей сестры, когда она открыла перед ней входную дверь. Старшая старалась не показывать боли, тепло улыбаться, но лицо было покрыто мелкими синяками, порезами, а рука забинтована. Небольшой перелом. С того дня в недрах шкафа Киёми появился небольшой рюкзак, куда Мэй положила только самое необходимое: деньги, газовый баллончик, зубную щетку и запасной телефон с сим картой. Вещи, которые помогли бы младшей спокойно переночевать не дома. — Может, тебе тоже лучше уйти? — сонно проговорила сестренка, накручивая на палец недавно покрашенные красные кончики волос. — Он начнет искать, и я не хочу, чтобы он нашел тебя первой.       Киёми снова кивнула. Она не знала, как помочь справиться с отцом, максимум она кидала мелочь в заначку на черный день. — Не переживай, — пробормотала Мэй, глядя на расстроенное лицо своей младшей сестренки. — Мы когда-нибудь перестанем его бояться? — Я работаю над этим, Киёми.       Мэй должна защитить Киёми, мама бы этого хотела. Больше сестры не говорили, включили первый попавшийся ужастик. В голове медленно всплывали обрывки вчерашней ночи, яркие огни, звонкий смех и какое-то странное ощущение. Такое, которое возникает, когда идешь один по темной улице вечером и чувствуешь чей-то взгляд, ощущаешь, как он буравит спину, изучает каждое движение плеч. Потом оборачиваешься, чтобы увидеть преследователя, знаешь, что он там. Сзади. Идет практически по пятам, но вокруг лишь темнота.       Противный шаркающий звук из коридора вынудил проснуться. Киёми уже не было рядом, а небо затягивала ночная мгла. За дверью что-то разбилось, заставляя быстро спрыгнуть с кровати и открыть первый попавшийся учебник. Так спокойнее. — Привет, пап, — прокричала Мэй со всем дружелюбием, на которое только могла. Он зайдет, увидит, что дочь учится, и все. Все будет хорошо.       Все обязательно будет хорошо. — Тебя, тупой суки, не было в школе, — взревел разбушевавшийся отец еще даже не успев перешагнуть порог комнаты. От грубого голоса кровь застыла в жилах. Надежда на спокойное завершение этого вечера окончательно рухнула. Девичье сердце было готово выпрыгнуть из груди и отключиться, лишь бы не чувствовать страха. Это отвратительное вязкое чувство поднималась от самых пят к горлу, вынуждая волосы на теле вставать дыбом.       Ничего хорошего точно не будет. — Прости, я ужасно себя чувствовала, — тихо ответила дочь, — мы с братьями вчера загулялись, я сильно замерзла и заболела.       Отец, казалось, совершенно не слушал. Не было необходимости. Он хотел наказать, хотел показать, что он главный, а Мэй - просто больное напоминание о любви, которую он потерял по своей же глупости. Мужчина перевернул свой большой золотой перстень так, чтобы камень оказался на ладони, и наотмашь ударил дочь по лицу. Из синих глаз моментально потекли слезы. Они смывали кровь из небольшой царапины на щеке. Следующий удар пришелся в живот, вынуждая потерять равновесие и отлететь в зеркало за спиной. Послышался громкий треск разбитое стекло впивалось в кожу тысячью жалами разъяренных ос.       Больно, очень больно.       Недостаточно.       Отец взял девушку за волосы и поволок в коридор, швыряя в стены. Он не видел ничего вокруг, не замечал грохота переворачиваемых дорогих статуэток, падающих картин. Ничего не имело смысла. — Тупая мразь, вообще ничего поручить нельзя, — еще удар, — ты прям как твоя мать. Проваливай из моего дома. У тебя три минуты, чтобы убраться с моих глаз.       Мэй еле как добралась до комнаты, собирая самое необходимое: телефон, чтобы позвонить Марин и немного денег. Все происходило как в тумане. Силы постепенно покидали тело, и даже крохотный смартфон в руке казался слишком тяжелым. Девушка накинула первую попавшуюся теплую кофту и вылетела на улицу, прежде чем отец опомнится, параллельно набирая номер лучшей подруги. Марин даже не взяла трубку, знала, что нужно делать и без слов. Это уже вошло в привычку. Мэй звонит, а она срывается с места и приезжает на помощь. Никогда ничего не спрашивает. Подруги обсуждали это всего раз, когда Сакаянаги не хотела отпускать пострадавшую домой после перелома руки. Тогда ей пришлось скрепя сердце объяснить ей абсолютно все. С тех пор тема больше не поднималась.       Пока Киёми не уедет от отца, Мэй никуда не сможет деться.       Марин приехала минут через десять, помогла сесть в машину и довезла в квартиру, которую подруги купили всего несколько месяцев назад. Сакаянаги она не была так нужна, просто иногда водила туда парней и согласилась на эту идею только из-за Мэй. На случай, если им с сестрой все-таки придется бежать. — Мне остаться сегодня с тобой? — спросила Марин. Ее лицо выражало только ужас и беспокойство. — Нет, спасибо, я напишу Киёми, что в порядке и лягу спать. Не переживай. — Пиши, если что. — Спасибо огромное. — С тебя три доклада и домашка по социологии, — чуть пошутила Морин, чтобы хоть немного сгладить напряжение. — Хоть пять, только не сегодня. Я правда в порядке.       Мэй выдавила улыбку, стараясь успокоить подругу. Уголок рта предательски заболел от ссадины, которая еще не начала покрываться мерзкой корочкой. Ужасно хотелось остаться одной, разобраться с ранами и поспать. Тсубами выбралась из машины, поднимаясь на первый этаж небольшой квартирки. Усталость накрывала, сил не было совершенно.       Вначале душ. Горячая вода слишком сильно щипала новые ссадины. Голова еще немного кровоточила.       Зашить бы по-хорошему, — подумала девушка, проводя ладонью по спине. Кровь не останавливалась. Уже автоматически она обмотала мокрые волосы полотенцем, обработала порезы и легла на диван.       Написав пару смс сестре, ее внимание привлекли три сообщения с незнакомого номера. 10:30: «Ты там жива?» 12:00: «Нужно отдать тебе твою сумку. Напиши, как очнешься.» 14:48: «Эй, мы с Рином начинаем выходить из себя. Напиши.»       Последнее сообщение вызвало у девушки истерический смешок. Как будто что-то могло быть хуже. Хайтани никогда не сделают ей еще больнее. Мэй даже думать не хотела, откуда у Рана был ее номер, поэтому пальцы быстро написали следующее: «Привет. Жива. Умеете зашивать раны?».       Мэй была уверена, что никто не ответит. Вопрос казался ей странным, но друзья помочь не смогут, сама не дотянется, а обращаться в больницу себе дороже. Если к отцу придут с расспросами, то будет еще больнее. Уж лучше просто истечь кровью. Через пятнадцать минут, когда глаза уже закрывались от усталости, телефон противно пропищал.       Хайтани: «Напомни адрес».       Мэй не стала подниматься с дивана, ноги ужасно ломило от усталости и ушибов. Ей было все равно на пустые бутылки воды, которые валялись на полу с прошлой ночевки Марин в этой квартире. Девушка только лениво зевнула, сворачиваясь клубочком на диване.       Жутко хотелось спать. Во снах мир не бывает настолько жесток. Там она обычно скользит по катку, рассекая лезвиями хрупкий лед, а внутри по всему телу разливается очень теплое чувство, и оно усиливается с каждым прыжком, переворотом, взмахом рук. Тсубами очень скучала по этим ощущениям, несмотря на многочисленные переломы, растяжения и ушибы, которые преследовали ее всю дорогу. Сейчас от этого тепла остался только серый пепел.       Гость прибыл только минут через сорок. Нетерпеливый стук во входную дверь громко отражался от каждой стены крохотной квартирки. Последний удар Рана был такой силы, что Мэй испугалась. Этот звук был слишком знакомым девушке. — Только не он, — прошептала малышка, практически бесшумно подкрадываясь к двери. Облегчение наступило только через секунду, когда с другой стороны порога раздался нетерпеливый голос: — Открывай уже, слышу, как ты скребешься.       Пришлось несколько раз глубоко выдохнуть, перед тем как повернуть холодную металлическую ручку. Ее внешний вид заставлял желать лучшего: отвратительные кровоподтеки, ссадины, порезы, огромные мешки под глазами от слез и ушибов. Она не привыкла, чтобы кто-то кроме Марин видел ее в подобном состоянии, особенно совершенно незнакомый человек.       В квартире стоял полный мрак. Светила только лампочка в гостиной. Ей было так проще, как бы глупо это не звучало. Она просто хотела спрятаться. Девушка молча отошла, позволяя ночному гостю попасть внутрь, все еще пытаясь придумать, как лучше спрятать лицо. — Извини, немного испугалась, — прошептала девушка, ее голос действительно звучал слишком испуганно. Вчера она вела себя совсем иначе.       Хайтани спокойно прошел внутрь, небрежно скидывая кроссовки у порога, брезгливо оглядывая скудную квартирку.       Ран сразу же устроился на небольшом диване, раскинув ноги. На лице парня явно прослеживалась усталость. Он даже не пытался рассмотреть девушку, от этого Мэй слегка расслабилась. — Прости, не знала, к кому обратиться за помощью, — честно призналась она. — Прости, извини. Давай без этого. — отмахнулся Хайтани, кидая женскую сумку прямо на пол. Ран не понимал, почему сорвался с места, как только увидел сообщение, да и разбираться в этом не слишком хотел. Помогать ей он тоже не горел желанием, но раз Рин просил отдать сумку, а он все равно здесь. Ран зашел внутрь квартиры оглядывая помещение.       Сквозь небольшое окно видны последние лучи солнца, которые едва проникают сквозь плотные шторы. Мебели практически не было, лишь диван, небольшой кухонный гарнитур, шкаф и телевизор на стене. Нет никаких украшений или аксессуаров, которые могли бы разбавить строгость обстановки. Дом, к которому Ран подвозил девушку вчера так и кричал роскошью, а здесь даже нет намека на подобное. Парень сразу понял, что это место скорее убежище, потому что жить здесь точно невозможно. — Плечо, — тихо прошептала Мэй все еще прячась в темноте прихожей. — Показывай, хватит там стоять. Я пиздец как устал, — голос Рана был абсолютно спокойным и безразличным, — давай быстрее.       Мэй скинула толстовку, которая уже пропиталась девичьей кровью. Глубокий порез даже не думал затягиваться самостоятельно: — Вот здесь, — девушка перебросила густые влажные пряди на другую сторону от пореза, — я обычно сама, но… — Кто тебя так? — спросил Ран, внимательно осматривая девушку. Такого он точно не ожидал увидеть. — Упала с лестницы, — Мэй пожала плечами, показывая, насколько это ничтожная проблема. — Принцесса, когда Риндо так падал в последний раз, я пырнул ту лестницу ножом и мы сели в колонию. — Все в порядке, бывает, подвернула ногу на каблуках. — Принцесса, — с нажимом произнес Ран, вынуждая девушку выдать ему нужную информацию. Мэй уже пожалела о том, что обратилась за помощью к человеку за пределами своего доверенного круга. — Меня зовут Мэй, — с той же интонацией произнесла девушка. На что Ран сдавил ее плечо, заставляя пропищать от боли и сдаться, — я не могу сказать. Пострадает Киёми. — Это кто? — Моя младшая сестра, — практически беззвучно ответила Мэй, съежившись в маленький комочек. Это тема была слишком болезненной для девушки.       Ран выдохнул и понимающе кивнул, принимаясь за работу. С этой девчонкой его ничего не связывало, но ярость медленно его накрывала. Бить девушек низко, даже для самых последних ебланов. В любой другой ситуации Хайтани бы заставил девчонку выдать ему имена, но то, как она произнесла имя сестры, его остановило. Она говорила с теплотой, нежностью и жутким страхом. На ее месте он бы тоже ничего не сказал, если бы Риндо грозила минимальная опасность. Старшие всегда должны заботиться о младших и делать абсолютно все, чтобы с ними все было в порядке. — Ты как относишься к боли? — тихо произнес парень, проводя по девичьему плечу пальцами. От этого прикосновения побежали мурашки. — Потерплю, я крепкая девочка. — Умничка.       Парень старался шить аккуратно, быстро продевая иглу через кожу. Девушка тихо шипела от каждого его прикосновения, но держалась стойко. Слишком стойко для человека, проходящего через подобное в первый раз. Мэй чувствовала, как игла острием впивается в кожу, а швейная нить быстро проскальзывала, соединяя куски плоти. Слишком мерзкое ощущение. С каждым стежком ногти сильнее впивались в кожу ладоней, оставляя вмятины. Ран старался шить аккуратно и ровно, но чаще всего он зашивал Риндо, а брат мог спокойно переносить такую боль, даже не поморщившись. Но перед ним не Рин, лишь хрупкая девушка, которая еще не успела окончить школу. Тсубами изо всех оставшихся сил старалась не шипеть от боли, думать о чем-то другом, отвлекаться, лишь бы не позволить слезам предательски скатиться по щекам. Нужно быть сильной. — Готово, — резюмировал парень, проводя подушечкой пальца по шву. Получилось сносно, но все лучше, чем открытая рана, — шрам, скорее всего, останется. — Бывает, — девушка чуть пожала плечами и повернулась. Острая боль пронзила грудную клетку, вынуждая сильно охнуть от боли.       Мэй укусила внутреннюю сторону щеки, чтобы просто не расплакаться. Ей просто нужно немного поспать, несколько часов, прийти в норму, и еще пара дней подлечить перышки. Ничего страшного, в этот раз хотя бы без переломов. — Спасибо тебе огромное, Хайтани.       Ран снова развалился на диване, наблюдая за своей новой знакомой. Мэй старалась вести себя спокойно и непринужденно, несмотря на пристальный изучающий взгляд. — Выпьешь чего-нибудь? — спросила она, подходя к небольшой барной стойке, разделяющей кухню и комнату, — есть чай, кофе и виски. Могу налить воды. — Я за рулем. — Понятно, — хмыкнула Мэй, закидывая небольшую горсть таблеток в рот и запивая их щедрым глотком виски, — как хочешь.       Мэй отчаянно нуждалась в чем-то, что облегчит боль и позволит нормально отдохнуть. Она легла на диван недалеко от Рана, шумно выдыхая. — Ты как? — вдруг спросила девушка, замечая усталый взгляд своего гостя, — выглядишь не очень. — Кто бы говорил, — раздраженно ответил Ран, не открывая глаз. — Обойдемся без тупых вопросов. — Как Риндо? — находиться рядом со старшим Хайтани ей было непривычно и как-то немного неловко. Девушка не знала, как ей стоит себя с ним вести. — Валяется дома с похмельем, попросил узнать, как ты. — Понятно. Оставайся, если нужно немного отдохнуть, — чуть теплее произнесла девушка, наблюдая за состоянием старшего Хайтани. Отдых нужен был ему практически также сильно, как и ей самой. К тому же, с ним было как-то спокойно и безопасно. — Если я усну, просто захлопни дверь, когда будешь уходить.       Прошло несколько минут и Мэй, казалось, заснула. Девушка придвинулась чуть ближе, утыкаясь носом в мужскую руку. Ран не сдвинулся с места, позволяя девичьим пальчикам ухватить ткань его серой толстовки. Мэй выглядела как усталый напуганный котенок, которому очень нужна забота и помощь. Помощь, о которой она никогда не попросит. Тсубами вчера показалось ему глупой поверхностной папиной дочкой, которая решает все вопросы одним звонком. Ее притворная уверенность, сладкие речи о честности. Ран не верил ни единому слову, слетающему с его губ. В погоне за хорошими связями отцы пойдут и не на такое. Ран прекрасно это понимал. Но не Риндо. Она за секунду расположила брата к себе. Он даже не думал о том, что эта девчонка – змея, которая укусит их, как только кто-то из них потеряет бдительность. Но Риндо ей поверил.       Рин мог быстро понимать людей, всегда чувствовал, кому можно довериться. Старший брат так не умел. Он вообще не видел ничего хорошего в окружающих, но, глядя на бледное изувеченное лицо этой девушки, кулаки непроизвольно сжимались.       Мэй начала тихо посапывать на его плече, иногда прижимаясь сильнее, словно ища поддержки и безопасности. Усталость снова накрывала с головой, и Ран упрямо пытался с ней бороться. — Или спи, или проваливай, — сонно пробормотала девчонка под боком, не раскрывая глаз и обхватывая сильнее мужскую руку.       Хайтани лишь тихо усмехнулся, оставаясь лежать на месте. Дома ждал Риндо, куча дел, вопросов, которые необходимо решить. Здесь было спокойно, никто не дергал, не задавал тупых вопросов. Парень прикрыл глаза, следуя примеру новой знакомой. Немного отдохнет и отправится домой.       Приятный сон обоих разрушил громкий звонок мобильного телефона. За окном уже совсем стемнело, на стенах отражался мигающий неоновый свет от круглосуточного магазинчика напротив. С улицы доносился громкий гул машин, разговоры прохожих, звон стеклянных бутылок. В это время Роппонги только оживал, приобретал новые яркие краски. Мэй немного поморщилась, потирая ладонями глаза. — Слушаю, — шипит Ран.       Он несколько секунд серьезно слушает собеседника на другом конце провода. — Скоро буду. Жди и не рыпайся, — отрезает Ран, абсолютно ледяным тоном, убирает телефон в карман и серьезно смотрит на Мэй. Она лишь сонно кивает головой, мол «она ничего не слышала, и вопросов задавать не будет». И правда не будет. Лезть в эти дела себе дороже.       Хайтани уже натянул кроссовки, когда обернулся к девушке и лениво протянул: — Эй, принцесса, если снова упадешь… — Забыть твой номер? — с легким смешком ответила девушка, даже не вставая с дивана. — А ты все-таки умненькая. — Ага, и Хайтани, — голос слегка запинается, — спасибо. — Запри дверь.       Мэй кивает, снова откидывается на диванные подушки, глядя на то, как хлопает входная дверь. Она вспоминает все истории, которые слышала о братьях, все, что хоть раз говорил отец, готовя девушку к их встрече. Любой нормальный человек бы бежал сломя голову и делал все, что в его силах, лишь бы больше не видеть этих лиц. Но не Мэй. Мэй обратилась за помощью человеку, которого опасались даже самые влиятельные люди Токио, те кому он был нужен. Они действительно его боялись, несмотря на то что он молод, вряд ли хорошо разбирается в бизнесе. Да и парень не похож он на того, кто по щелчку пальцев погубит Империю. Почему они решили, что мнение Рана Хайтани имеет вес? Что такого он сделал? Мэй было необходимо это понять.       Мэй переворачивается на другой бок и громко охает от боли. Нужно было попросить Рана оставить обезболивающее где-то возле дивана, чтобы не приходилось подниматься и куда-то идти. Жутко хотелось покурить, посмотреть в окно, проветрить голову, но это было выше ее сил.       Девушка еще раз написала Киёми, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Сестра осталась ночевать у своей одноклассницы. Пока младшая в безопасности, у Мэй есть время придумать план действий. Изменить нужно многое, постараться дать понять отцу, что дочь сможет справиться и без Хайтани под боком.       Мэй должна заставить отца ее бояться.