Спасибо, что разбил мне сердце

      И все равно это очень пугает.              Обещать-то он Майлду обещал и даже сам искренне верил в то, что говорил правду, но говорить и делать — это две разные вещи. Именно поэтому Галф сейчас сжимает во влажных от волнения руках телефон с мессенджером, открытым на контакте Мью, не зная, что написать. Последняя их переписка была почти 2 недели назад — безумно давно, и только он в этом виноват.              А еще после второго обморока Галф уже три дня ходит вокруг да около, не зная, как подступиться к Мью.              Телефон оживает в его руках, заставляя вздрогнуть от неожиданности. И потом он шипит от досады, потому что сообщение в их чате оказывается тут же прочитанным им:              “Привет. Ты как?”              И почему от таких простых слов сердце бьется как безумное?       Потому он так сильно соскучился.              Но даже в переписке отвечать очень сложно, тщательно подбирая слова:              “Привет. Я в порядке. А ты как?”              Контакт “Мью” набирает сообщение, а контакт “Галф” сейчас скончается от волнения.              “Мы можем увидеться?”              Это больно, невыносимо больно, потому что еще совсем недавно Мью мог просто без причины завалиться к нему в комнату, чтобы вместе провести вечер или выходной, а теперь вот так спрашивает в переписке, словно они совсем чужие друг другу.              “Конечно. Где и когда?”              И замирает от страха, потому что Мью может выбрать в качестве места встречи его комнату — и тогда он сгорит от смущения, потому что отвык от такой интимности. Но тот словно понимает его страхи:              “Давай в этом кафе”.              И сбрасывает геолокацию.              Галф открывает ссылку: это место недалеко от университета, поэтому добраться будет несложно.              “Ок, увидимся после занятий? В три?”              “Ок.”              Руки все еще дрожат, когда он откладывает телефон в сторону, но рот сам расплывается в улыбке: Мью сам ему написал, Мью хочет его видеть.              Осталось только дожить до этого дня.       Как-то.              В день “Х” его даже не радуют джинсы, которые налезают на него. И футболка, которая уже не оверсайз, а вполне повторяет контуры тела — и ему не хочется прикрыться.       Потому что все, что у него в голове — это Мью.       И страх, что он почти его потерял.              Галф не знает, как отсидел все занятия в этот день, потому что точно не услышал ни слова преподавателя. Но к кафе он подходит на дрожащих ногах, нервно разглаживая на себе футболку. От желания посмотреться в зеркало удерживает только отсутствие последнего, так бы он еще минут на 10 залип, убеждаясь, что выглядит достаточно прилично.              И все равно его трясет, когда видит за столиком знакомую фигуру. Галфу приходится откашляться, прежде чем выдавить из себя жалкое:              — Привет.              Мью тут же поднимается с места, и в этих темных глазах столько… боли!              Что?       Откуда?       Почему?              Это же Галф виноват в том, что они так отдалились друг от друга!              — Галф! — парень внезапно тянется, чтобы обнять его.              И это так неожиданно, что он замирает на месте, не отвечая на объятия — словно он соляной столп без чувств и эмоций. А они на самом деле бурлят внутри, грозясь вот-вот пробиться наружу.              И его сердце щемит из-за тоски, когда Галф слышит:              — Такой худенький ты сейчас, такой тоненький…              Это, вроде бы, должно его радовать, но в голосе Мью — только сожаление, поэтому уже не хочется хвастаться тем, как он сейчас выглядит. Или, по крайней мере, желать уловить одобрение в чужих глазах.              Но рука его отмирает и тянется, чтобы удобно устроиться меж лопаток друга, прижимая того к себе: так намного теплее. Мью словно получает молчаливое одобрение и сжимает его еще сильнее, заставляя невольно пискнуть от применяемой силы.              — Ой, прости!              Парень хочет уже от него отстраниться, но теперь сам Галф тянется навстречу, прижимаясь еще крепче:              — Погоди минуту.              Он всем телом ощущает вздох облегчения Мью, когда тот вновь обхватывает его обеими руками и обнимает. И так хочется прошептать “я так скучал”, как тогда, в университете, но Галф не знает, уместно ли это сейчас, поэтому молчит, стиснув зубы, чтобы не начать всхлипывать от переизбытка чувств.              Рука зарывается в его волосы, ласково поглаживая, пока он нежится в дружеских (?) объятиях и слушает тихий шепот:              — Я так боялся… Так боялся…              Чего именно боялся, Мью не уточняет, но Галф решает, что еще успеет это уточнить, а пока он наслаждается моментом, чтобы через несколько минут все-таки смущенно отстраниться, чувствуя, как горят его щеки:              — Давно не виделись.              — Непозволительно давно.              Ему странно и непривычно видеть такого откровенного Мью, который словно не скрывает своих эмоций, поэтому Галф из-за неловкости опускает глаза и предлагает:              — Присядем?              И вот, сейчас они сидят друг напротив друга как двое незнакомцев, словно еще минуту назад не готовы были задушить друг друга в объятиях.              Мью нервно откашливается:              — Я заказал тебе тоже, пока ждал — надеюсь, что ты не против.              Галфу кажется, что из него ударом выбивает весь воздух. Потому что если он сейчас при Мью что-нибудь съест и потом его вырвет — это будет позор на всю его жизнь. Поэтому его язык заплетается, когда он пытается развернуть ситуацию в свою сторону:              — Я не голоден, правда! Не стоило!              Но он вынужден умолкнуть, потому что официантка останавливается рядом с ними и ставит перед ним чашку:              — Ваш зеленый чай. Еще что-нибудь желаете?              У Галфа от облегчения трясутся руки, когда он берет теплый напиток и делает глоток:              — Спасибо, не надо.              — Точно? — Мью внимательно смотрит на него.              — Да, я в университете поел.              Он так легко и непринужденно врет, что сам себе удивляется. И друг ему, кажется, не верит, потому что неодобрительно качает головой, но не спорит.              Галф делает еще один глоток, прежде чем спросить:              — Так о чем ты хотел поговорить?              Да, так будет немного легче для него, если Мью сам начнет этот непростой разговор. А тот поражает его в самое сердце, заставляя закашляться от удивления:              — Я бы хотел извиниться.              — Но за что? — он с трудом шепчет, перестав кашлять.              — Я бы тоже хотел это знать. Что я такого сделал, что ты на меня так обиделся и отдалился.              А теперь Галф задыхается, потому что не может смотреть в эти печальные глаза.       Потому что точно знает: вины Мью тут нет — это только его личные загоны испортили их отношения.              И признавать это так сложно:              — Ты тут не при чем, правда, — если бы было можно, то он бы сжал эту красивую ладонь своими руками. — Мне просто нужно было время, чтобы разобраться в себе.              — И разобрался?              Какой сложный вопрос.       На который у него пока нет ответа.              Но Галф кивает:              — Я надеюсь на это.              — Тогда ты не будешь против, если мы будем периодически встречаться? Я не хочу терять нашу дружбу.              Хорошо, что в этот момент он не держал чашку в руках, потому что был очень высокий шанс ее разбить. Галф прячет под стол дрожащие ладони и криво улыбается:              — Конечно, я тоже.