Спасибо, что разбил мне сердце

      Галф захлебывается от счастья, потому что Мью теперь снова с ним рядом.              Это состояние так сильно ему кружит голову, что кажется: еще немного — и он взлетит на крыльях любви, потому что легкие пузырьки радости наполняют его изнутри, заставляя улыбаться даже в самые неподходящие для этого моменты. Например, на занятиях, когда они проходят очередную зубодробительную тему.              Но одна мысль про Мью — и его губы сами собой разъезжаются в стороны в дурацкой улыбке.              И друг не способствует его спокойствию, потому что ведет себя так странно. Все началось с того, что тот на следующий день после их эпохальной встречи выловил его в университете. Галф даже ойкнуть не успевает, как цепкая рука хватает его за запястье и тащит куда-то в сторону от основного потока людей.              — Мью, что ты делаешь?              Тот поворачивается к нему с совершенно расслабленным видом, словно ничего такого не происходит:              — Я? Просто хотел пожелать тебе хорошего дня. Держи!              Теперь в его руке — горячий стакан, на который Галф смотрит на восьмое чудо света:              — Это что?              — Чай, чтобы ты взбодрился. А то выглядишь как не очень свежий зомби: поднять — подняли, а разбудить забыли.              Ему впору обидеться бы на такой “комплимент”, но этот сволочной Суппасит улыбается ему так обаятельно, что невозможно не ответить ему тем же. Поэтому Галф довольно делает первый глоток ароматного зеленого чая:              — Спасибо.              Его согревает не столько тепло напитка, сколько нежность, с которой на него сейчас смотрят — и забота. Он настолько отвык от такого обращения, что теперь не знает, как себя вести. Нужно что-то сделать в ответ?              Но Галф не успевает как-то еще отреагировать, потому что Мью абсолютно нагло ерошит ему волосы и убегает:              — Все, пока, мне пора! Еще увидимся.              — Увидимся… — он почему-то шепотом повторяет последнее слово, снова счастливо улыбаясь.              Но Мью не останавливается на достигнутом и буквально засыпает его знаками внимания. Теперь Галф получает не только чай, но и:              вкусный дорогой натуральный йогурт с кусочками фруктов и злаками       милый блокнот с котиками “для заметок”       ручку к блокноту — не менее милую       брелок для ключей в виде пушистого неопознанного зверька — и Галф почти завизжал от его няшности              Кажется, что парень ставит себе целью просто завалить его такими презентами, а Галф не знает, как на это реагировать. Еще немного, и он подумает, что Мью… ухаживает за ним.              Но такого просто не может быть!       Галф — парень и просто лучший друг.       А у Мью есть девушка, которая и должна получать от того все эти знаки внимания, хотя ее он точно не хочет обсуждать.              Но все равно он в растерянности, как и от очередного сообщения, заставившего его присесть:              “Набиваюсь к тебе в гости.”              О.       В гости.       Набивается.              Да Галфа и уговаривать не надо, он на все согласен по умолчанию:              “Конечно, приходи!”              “Как насчет субботы? Поваляемся, посмотрим фильм — все как в старые добрые времена”.              “Звучит чудесно”.              Он смотрит влюбленными глазами на сообщения, а потом сам себя ругает: перестань, это всего лишь посиделки двух друзей, а не свидание, так что не надумывай того, чего нет. Но мозг сам подкидывает картинки, как они с Мью валяются на постели, может даже обнимаются, смеются и счастливы вместе.              И так легко поверить в такую прекрасную иллюзию…              Но Галф сурово возвращает себя в реальность, потому что сейчас не время мечтать. Тем более, что Мью видит в нем только друга.              Хотя это не мешает ему нервничать в субботу с самого утра и убирать комнату, чтобы не было стыдно за разведенную грязь и немытые полы. Как будто жениха на смотрины ждет, ей-богу! Но все равно наводит красоту и даже раскладывает вещи в шкафу аккуратными стопочками — все лишь бы успокоить свою тревожность.              Но из-за нее у него опять обостряются проблемы с едой: с утра даже йогурт не смог в себя запихнуть — тут же начало мутить, поэтому на батарею пакетиков с детским питанием Галф смотрит с тоской: не сегодня, дорогие, не сегодня. Хотя он старается есть каждый день, чтобы были силы двигаться и что-то делать.              Теперь Галфу остается только надеяться, что желудок не подведет в самый ответственный момент и не выдаст, что в нем ничего нет, голодным урчанием. Но все его надежды разрушаются, стоит только открыть дверь и увидеть Мью с полными пакетами, которые парень еле удерживает в руках.              — Что это? — он испуганно отшатывается, даже не сообразив, что можно помочь.              — Как что? — тот самостоятельно справляется, сгружая все на стол. — Угощение на сегодня — не будем же мы голодные кино смотреть.              Галф делает один шаг назад, потом второй, с ужасом пятясь от зрелища своей любимой еды: жареной курицы, гамбургеров, картошки фри — всего того, что он обожал есть в прошлой жизни. А в этой… В этой ему недоступны такие лакомства.              Видимо, Мью что-то улавливает на его лице, потому что перестает выкладывать еду:              — Что-то не так? Тебе не нравится? Ты хотел что-то другое?              Вот и как ответить на эти вопросы?       Мью же точно знает, как он это все любит — неоднократно зависали вместе с фастфудом над очередным киношедевром.              Поэтому отрицательно качает головой:              — Все в порядке, просто я не голоден. А ты столько притащил…              Парень даже расстраивается:              — Что, даже не попробуешь?              Галф обхватывает себя руками, потому что живот начинает издавать те самые смущающие звуки, по которым легко опознается голод:              — Что-то не хочется.              — Да ладно, я же слышу, что хочешь! Вон какими голодными глазами смотришь на курочку. А она такая вкусная, ням-ням!              Галф смотрит не голодными, а большими от ужаса глазами, когда к его рту подносят кусок еще горячего куриного филе, от которого идет пар и такой умопомрачительный запах, что можно потерять сознание. Он вспоминает прошлый раз, когда Мью так же соблазнял его: может, и сегодня пронесет? От одного кусочка, тем более такого вкусного, точно ничего не будет.              Галф покорно приоткрывает рот, позволяя пальцам скользнуть по губам, и почти стонет от блаженства: как же это вкусно… Но больше сделать ничего не успевает, потому что его скручивает очередной приступ тошноты, и он еле успевает добежать до туалета, где его рвет желудочным соком и водой, ведь ничего с утра он не смог в себя запихнуть.              Только в этот раз он не один: рядом с ним на коленях стоит Мью и гладит его по спине и плечам:              — Вот так, мой хороший, сейчас тебе станет легче…              Ему хочется умереть от стыда, что любимый человек увидел его в таком состоянии, но сил даже на смущение уже нет — все они вышли из его тела вместе с вонючей жидкостью.              Галф поворачивает голову вбок, но Мью уже нет, тот куда-то ушел, и это вызывает у него новый приступ рвоты — на этот раз от страха, что тот бросил его, что такой больной он никому не нужен.              Но на спину его опускается знакомая теплая рука, а вторая аккуратно приподнимает голову после очередного приступа. Галфу хочется плакать, потому что Мью бережно, как хрустальную куклу, вытирает его бумажным полотенцем, а потом протягивает открытую бутылку с водой:              — Вот, прополощи рот.              “Старый” Галф бы умер от ужаса, что предстал в таком виде перед Мью, но “новый” с благодарностью берет бутылку и полощет рот.              — Вот так, умница. А теперь сделай несколько глотков.              Он подчиняется, одновременно прислушиваясь к собственному организму, но отторжения не происходит, что заставляет его с облегчением выдохнуть. Поэтому уже через минуту Мью ведет его в комнату, аккуратно придерживая за талию и укладывая на постель:              — Осторожно.              Были бы силы, Галф бы насмешливо фыркнул: ну что тот с ним как с маленьким, но сейчас он может только прошептать, морщась из-за обожженного кислотой горла:              — Спасибо…              Мью садится рядом, приобнимая его за плечи и укладывая голову себе на грудь:              — Так удобно?              Еще бы: практически лежать на парне. Галф на минуту даже забывает, как ему плохо, утыкаясь лицом в любимого и довольно вздыхая. Но идиллию разрушает вопрос, от которого мороз по коже:              — Расскажешь мне, что с тобой?              Слова спокойные, ласковые, голос — нежный, умиротворяющий, но Галфа всего начинает трясти, на что Мью тут же реагирует, обнимая еще крепче и прижимая к себе:              — Тише, тише, все в порядке. Если не хочешь об этом говорить — можно отложить, никто никуда не спешит.              Он замирает в объятиях и поднимает голову, чтобы неверяще посмотреть в эти полные тепла глаза, которые обещают ему поддержку — и которым так страшно поверить. Именно поэтому Галф снова утыкается в эту широкую грудь, только чтобы не видеть участливое лицо, которому больше не хочется врать.              И поэтому он вздрагивает, когда слышит спокойный тихий голос:              — Я сначала подумал, что ты чем-то болен. Ты так старательно прятался от меня, избегал, что я подумал, что с тобой случилось что-то серьезное. Я уже успел представить самые страшные варианты, почему ты можешь молчать.              Сильное тело напряжено под его щекой, и Галфу безумно стыдно, что он довел все до такого. Поэтому он робко поднимает глаза и еле слышно шепчет:              — Но я не болен.              — Правда?! — лицо Мью перекошено от сдерживаемой боли. — Мне не приходило это в голову, когда ты отключился у меня на руках тогда в университете.              От удивления Галф отшатывается:              — Так это все-таки был ты?! Но почему не остался?              — Я не был уверен, что ты захочешь меня видеть, поэтому позвонил Майлду. Ты бегал от меня, но точно был бы рад другу.              Как же больно и горько, что он так обидел любимого, что тот боится быть с ним рядом…              Поэтому Галф смотрит тому прямо в глаза:              — Я все расскажу.