Возмездие

Рыжая девушка сидела перед зеркалом и размазывал по лицу тональник. Движения были хаотичными, она наносила средство руками и елозила ими по лицу. Ее глаза были красными, из них непрестанно текли крупные горячие слезы. Они попадали на средство, оставляя неравномерные дорожки, делая плотный тон полосатым. Девушка злилась. Снова и снова терла руками щеки, пытаясь убрать следы истерики. В моменте она вспыхнула, стала хлопать себя по щекам, по лбу, по носу, пытаясь сделать больно. Затем так же быстро утихла и опустила голову на руки, пряча лицо в ладонях. Ее плечи мелко задрожали. Раздался первый настоящий всхлип. «Зачем я согласилась?», — тихо пробормотала она, кусая губы. Щеки горели, а из всего остального тела будто выкачали тепло. Ее знобило. Голова казалась неподъемно тяжёлой. «Дура, дура!», — голос надрывался, тих в истеричных всхлипах. «Зачем только согласилась? Знаю же, что он дьявола оправдает, такой язык подвешенный иметь это настоящее дарование. Не нужно было даже слушать. А теперь что? Иду на бал, а ведь даже сорока дней не прошло с кончины. я ужасная дочь». «А ещё ужасная сестра», — шептала совесть. «Питунья одна остаётся в доме призраке, где каждая вещь о них напоминает. Как думаешь, хорошо ей будет? В одиночестве, ночью». Лаванда замотала головой пытаясь прогнать свои собственные мысли. Вцепилась пальцами в волосы и потянула их на себя. Почувствовать боль, только не слышать эти мысли, только не слышать. Живот крутило. Было гадко от самой себя. Хотелось расцарапать кожу, чтобы больше не существовать, исчезнуть, забыться. «И ужасная подруга», — не унимался внутренний голос. «Марлин так хотела пойти на бал с Сириусом, ты знала про это, знала» — Замолкни! , — Лаванда ударила кулаком о стол. Зеркало зашаталось, дребезжа, но не упало, — он бы ее не пригласил. Я ведь даже просила, он сказал, что не хочет давать своей подруге ложную надежду и лучше он вовсе не придет, чем с Марлин. Не смей даже, в ее несчастье я не виновата, — шептала девушка самой себе, яростно смотря в зеркало. «Может и нет, но она то этого не знает, она тебя винить будет», — насмехаясь отвечало ей сознание. «А всё-таки быстро ты родителей забыла», — глумился внутренний голос. Не успела Лаванда до конца осмыслить ответ, как в дверь постучали. — Цветик, можно? Ты готова? — голос Сириуса был возбуждённо радостным и как будто разгонял тучи над головой. — Минутку, — постаралась максимально буднично ответить Лаванда. Она снова посмотрела в зеркало. На нее смотрело уставшее, красное и распухшее от слез лицо, с клочьями тональника то там, то здесь. В глазах полопались капилляры, нос распух, губы были сухими и рваными. Вздох разочарования непроизвольно сорвался с губ. Девушка с трудом выровняла дыхание и смочив салфетку специальной жидкостью стала стирать свою попытку макияжа. Очистив лицо, она взяла в руки палочку и тихо прошептав заклинание навела на себя чары гламура. Теперь из зеркала на нее смотрела естественная красота, здоровая кожа, блестящие глаза, мягкие губы. Лаванда встала, распустила волосы и ещё раз глубоко выдохнув крикнула: — Можешь заходить, поможешь мне выбрать прическу. Дверь отворилась. Сириус в несколько прыжков оказался рядом, сжал девушку в крепких объятьях и закружил по комнате. — Я так счастлив! Ты не пожалеешь, что пошла, — вдохновенно говорил он, продолжая сжимать грудную клетку Лаванды. Где-то в груди стало постепенно разливаться тепло. Кому-то хорошо. Благодаря ее действиям Сириус счастлив. Лаванда слабо, но искренне улыбнулась. Парень наконец отпустил ее и оглядел с ног до головы. — Ты ещё не оделась? Это прекрасно, у меня есть для тебя подарок Он тут же достал непонятно откуда черный бумажный пакет. — Ой, ну зачем? , — слабо запротестовала девушка, скорее из вежливости, подарки она любила, особенно от Сириуса. По ее мнению парень имел отличный вкус. Почувствовав нотку лукавства в ее голосе Блэк широко улыбнулся. — Хотел тебя порадовать конечно, тем более абсолютно очевидно, что в таком состоянии ты бы не пошла выбирать платье на бал, а рядом со мной должна быть исключительная красавица, — парень хитро подмигнул ей, протягивая пакет. Отпираться дальше Лаванда не стала. Она живо приняла подарок и тут же заглянула внутрь. В черном пакете лежала такая же черная ткань. «Траурное», — отметила про себя Лаванда. Но когда платье было извлечено из пакета и предстало перед ней во всей красе это суждение показалось весьма спорным. Несмотря на подчеркивающий скорбь цвет, фасон платья строгим не был. Открытые плечи, обтягивающий силуэт и набранный за счет черной вуали объем юбки выглядели скорее вызывающе привлекательно, чем похоронно. Помимо этого все платье было унизано блестящими камнями, подобно звёздному небу. «Звёздное платье, для партнёрши звёздного Сириуса», — усмехнулась про себя девушка. — Ты в курсе, что траурная одежда выглядит не так? — Тебе не нравится? — Нравится — Тогда переодевайся, я не хочу больше ничего слышать. Тебе нужно выплыть из этого бесконечного горя хотя бы на время. Оно чёрное и этого достаточно, — уверенно заявил Сириус. Лаванда показательно подняла бровь, всеми силами выражая, что ее не устраивает, что за нее уже все решили. Но платье было прекрасно. Да и достойной альтернативой она похвастаться не могла. — Выходи тогда, переодеваться буду — А я отвернусь, — игриво предложил парень. — Если не выйдешь, я пойду на бал в пижаме, — отрезала Лаванда. Парень состроил крайней разочарованное лицо, но послушно вышел. Через несколько часов они уже стояли в блестящем серебристом зале. Как всегда безупречно украшенный, он так и светился магией рождества. Пушистые ели, огромных размеров были окутаны снегом. Столы ломились от угощений, тысячи свечей горели в воздухе. Звучала тихая мелодичная музыка. Каждый присутствующий был одет с иголочки, большинство готовилось к этому дню целый месяц, а то и больше. На лицах играли улыбки. Пахло пуншем. С головой окунувшись в атмосферу праздника, Лаванде удалось задвинуть чувство вины куда-то на задворки сознания и погрузиться в восхищенное созерцание. С этим помогал вечно шутящий и отвешивающий направо и налево комплименты Сириус. Очень быстро к ним присоединились Джеймс и Лили, Ремус и Мэри, Питер и Марлин. Ребята смеялись, кружились и просто наслаждалась приятной компанией. Директор прочитал свою праздничную речь. Быстро и легко пролетело несколько торжественных танцев. Ученики стали разбредаться по столам с едой. Особенно романтичные парочки ещё увлеченно кружились в центре зала. Музыка продолжала играть, учителя сбились за одним столом, стараясь дать своим воспитанникам максимальную свободу. Лили и Джеймс давно потерялись. Ремус что-то увлеченно рассказывал Питеру и Мэри у ёлок. Сириус и Марлин ушли за эклерами к дальнему столику. — Ой, кто же это? Трусливая гриффиндорка? , — наигранный голос Розье прозвучал откуда-то из-за спины. Лаванда обернулась. Тень раздражения легла на ее лицо. — Чего замерла? Страшно в глаза мне посмотреть после такой подлости? , — с алых губ так и сочилась едкая неприязнь, — не боишься честь факультета марать? Что там про вас говорят? Честные и смелые? Так нет же, вот ваше истинное лицо, только стадом можете. Всех друзей на дуэль привела? Никого не забыла? — Если бы не мой поступок мы бы обе сгорели по твоей глупости, — спокойно ответила Лаванда, отворачиваясь к столику и показательно беря в руки бокал. Прозрачная жидкость колыхнулась, ударилась о тонкие стенки и зажглась приятным зеленоватым огнем. Спецэффекты были призваны не только удивить учеников, но и предупредить, что напиток крепкий. — Да лучше бы ты там сгорела, сволочь! Из-за тебя. из-за тебя. ты меня искалечила! — Я тебе жизнь спасла, дура! , — немного повысила голос Лаванда, резко поворачиваясь лицом к прилипчивой слизеринке. — Сдохни, — сорвалось с губ девушки, в ее глазах плотно стояли слезы. Резким движением она дернула Лаванду за руку, опрокидывая содержимое ее бокала на шикарное платье. В пару секунд зелёное пламя поползло по юбке, сжирая черную вуаль. Отчаянный крик прорезал воздух. Лаванда забила руками по своему подолу. Уже подходивший Сириус медлил всего секунду. Осознав что происходит, он подскочил к столу, схватил какую то газировку и залил зелёные языки. Пламя качнулось, зашипело, но погасло, обнажая приличную дыру в подоле и покрасневшие от ожогов бедра девушки. Лицо Лаванды перекосило от боли и страха. Глаза застыли широко раскрытыми, руки хаотично поднимались и опускались, в попытке стряхнуть с себя прикосновение пламени, губы беспомощно хватали воздух. Казалось весь зал замер, смотря на стремительно развивающийся конфликт. Только худой, черноволосый парень прорывался сквозь людей, пытаясь как можно быстрее оказаться на месте происшествия. — Что ты творишь?! — злобно зашипел Регулус, отталкивая Люсинду на несколько шагов назад и вставая между ней и взбешенным Сириусом, — Скройся. Я разберусь — Отойди, мать твою, иначе я за себя не отвечаю, — буквально прорычал старший из братьев. — Не смей срываться на даму, — ответил Регулус так спокойно как только мог, его глаза скользили по Лаванде, пытаясь оценить нанесенный ущерб. Губы слегка сжались, когда он увидел ожоги на ногах, прилипшие края оплавленной ткани, — лучше окажи помощь своей подружке, ей срочно нужен холод Сириус резко и рвано взмахнул палочкой, не удержал силу заклинания, по ногам девушки побежали снежинки. Лаванда громко втянула воздух сквозь зубы, сдерживая приступ боли и наконец пришла в себя достаточно, чтобы нейтрализовать заклинание и самостоятельно оказать себе первую помощь. Сириус даже не обернулся, его взгляд был направлен на Люсинду и ни на секунду не сбавлял напора. Темные глаза искрились гневом. На красивом аристократическом лице играли желваки. Казалось, воздух вокруг него стал гуще и теперь бетонной плитой давил на всех окружающих. — Отойди, иначе я убью вас обоих Регулус ещё никогда не слышал голос брата таким низким и грозным. На секунду ему даже стало страшно, он привык к гневу матери, к холодной, безжалостной злости отца, но не к такому клокочущему и пульсирующему чувству, которое исходило сейчас от старшего брата. — Она пришла со мной, я за нее отвечаю, — медленно произнес Регулус, никакой страх не мог заставить его отречься от безупречных манер и мироощущения джентльмена. Эмоциональная девушка сделала глупость и теперь это его проблема. Только теперь Сириус посмотрел на брата. На его губах расцвела ядовитая усмешка. Он вскинул палочку, готовясь напасть, когда на его плечо легла женская рука. — Сири, остынь, тебя отчислят за поединок на балу. Блэк недовольно тряхнул плечом, пытаясь освободиться от успокаивающей руки. — Эти змеи ебаные тебя молить о прощении будут! — Не нужно, они того не стоят. Пойдем отсюда, пожалуйста — Цветик, помолчи. Я это так не оставлю — Сириус, пожалуйста, отведи меня домой, мне здесь плохо, — Лаванда тоже злилась, ей хотелось выцарапать глаза этой мерзкой слизеринке. Но она видела что все на них смотрят. Видела выражение лица Макгонагалл, которая уже начала пробираться к ним от столика преподавателей. Она представляла, какие последствия может иметь публичное нападение, поэтому ей приходилось затолкать свои эмоции подальше и всеми силами пытаться увести Сириуса из эпицентра бедствия. Она схватила друга за руку, в которой он держал палочку и потащила в сторону. Регулус тоже оценил обстановку и поняв, что опасный момент постепенно сходит на нет, зло поджал губы. Раньше он не замечал Лаванду в толпе, или не хотел замечать? Он был уверен, что она не придет. Девчонка так реалистично плакала над письмом, что он было поверил, что ей правда жаль. Думал об этом, сомневался в правильности собственной семьи. Сочувствовал грязнокровке. Дурак! Теперь то понятно, что все это было дешёвым цирком, представлением, чтобы перенести сдачу экзаменов. Скорбящие девушки не ходят на балы. Тем более не устраивают заварушки, чтобы в очередной раз привлечь к себе внимание и оказаться жертвой в глазах общественности. Ее и так все жалели, но ей оказалось мало. Такая же гнилая душа, как и кровь. Мерзко. — Что ты хотела, грязнокровка, повеселиться? У тебя же траур по родителям или уже забыла? Насрать становится, когда можно ноги перед Блэком раздвинуть, да? Лаванда замерла, как будто ее ударили раскаленной палкой. Руки задержали. Она секунду тупо смотрела в зал, а потом резко развернулась на каблуках, подлетела к Регулусу и со всей силы влепила ему пощечину. Голова непроизвольно метнулась в сторону. Щеку обожгло болью. А перед взглядом стояли только огромные серые глаза красные от слез. В них читалось столько боли, столько злости, ненависти к самой себе, вины и горя, что сердце непроизвольно сжималось. Блэк тут же пожалел о своих словах, ему захотелось извиниться, утешить эту несчастную девушку, но он не успел. Сильный толчок повалил его на пол. Он успел закрыть голову руками, перед тем, как на нее обрушились удары Сириуса Блэка. Началась магловская драка. — Молодые люди, что здесь происходит? — раздался громкий голос Макгонагалл прямо над ухом, — быстро в мой кабинет! Все!