Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Его выпроводили из бара часа в четыре утра. Правда, от изрядного количества принятого на грудь, Жданов уже, словно Гамлет, не мог соединить время, разорванное в клочки тяжелым опьянением. Не замечая того, что пальто и ширинка у него привлекательно расстегнуты, а шарф превратился в пояс, Жданов, шатаясь, двинулся вдоль обочины. Он выставил одну руку в сторону и принялся истошно выкрикивать «Такси, такси!!!» Когда рядом с ним остановилась машина, водитель сначала принял его за француза, и только потом, глядя на плачевное состояние пассажира, понял, что перед ним русский. Слава богу, название отеля было легко произнести. Жданову казалось, будто рта у него просто не было предусмотрено, как у древнеримской статуи. Язык распух, очугунел и совершенно не ворочался. При этом восприятие оставалось странно четким, а мысли были ясными. Только вот у Андрея никак не получалось концентрироваться на том, о чем он думал – переставлять ноги, чтобы идти самостоятельно, разговаривать связно, попробовать привести себя в порядок. Как будто его трезвого засадили внутрь чьего-то мертвецки пьяного неуправляемого тела. Ему остались только глаза, чтобы тревожно выглядывать из них, как бы не покалечиться. Ночному портье пришлось проводить Жданова до лифта. Он бы прокатился с ним и до номера, потому что боялся, как бы тот не натворил чего-нибудь по дороге, но не мог оставить свой пост. К тому же беспокойный русский самодовольно отвергал любую помощь, мотая головой, словно пес, страдающий ушной болью, и что-то бессвязно мыча на своем варварском языке. Ругаясь в полный голос, Жданов долго прицеливался электронным ключом к замку. Потом ввалился в комнату и, все так же матерясь, принялся нащупывать выключатель. Но, оступившись в кромешной тьме на пороге спальни, нелепо замахал руками и с оглушительным грохотом повалился на пол плашмя. По пути вниз Жданов прихватил с собой телефон и настольную лампу, стоявшие на соседнем столике. В то самое мгновение, когда затылок Андрея неприятно сильно коснулся пола, мир сузился до тонкой черной полоски, похожей на танковую амбразуру, окруженной сверкающими звездами, сине-зелеными мерцающими кругами и еще чьей-то улыбкой, которая просто плавала среди всего этого великолепия. Жданов только глухо стонал и пытался ухватиться руками за воздух, пока наконец, не коснулся чего-то живого. Мягкого. И теплого. Он сейчас же затих и начал судорожно соображать, кто мог очутиться в его комнате посреди ночи. Девиц сюда он не заказывал. Сегодня у него уже не было на это сил. С него аккуратно сняли пальто и пиджак, переворачивая, как мертвеца. Жданов как не старался, не мог разомкнуть глаз, чем еще больше усиливал сходство. Затем сантиметр за сантиметром втащили на кровать. Он понял это кожей, когда рубашка на спине при движении задралась, и тело коснулось холодного атласного одеяла. Кто-то опустился рядом с ним на пружинистый матрас. До Жданова, еще окруженного собственными алкогольно-табачными миазмами, долетел тонкий, смутно знакомый аромат, и что-то легкое, как пух, коснулось его лица. Он должен был открыть глаза, чтобы, наконец, узнать, что происходит. Но для этого ему нужны были дополнительные силы. Андрей же никак не мог сконцентрироваться. Чьи-то руки заскользили по его груди. Вверх, потом вниз, пересчитывая пуговицы, но не спеша их расстегивать. Снова вверх и вниз, пока Жданов не начал получать от этого удовольствие, и его мозги, и так некрепко державшиеся за реальность, поплыли окончательно. Кто бы это ни был, он не должен был останавливаться, теперь не имел права. Руки уже высвобождали отяжелевшее тело Жданова из рубашки. Потом онемевшей кожей правой щеки он ощутил шорох чужого дыхания. Кто-то опустился прямо к его лицу. И когда его губ коснулся чей-то мягкий рот, Жданов огромным усилием воли распахнул глаза. Немая сцена была достойна пера самого великого классика. Испуганный взгляд больших глаз, застигнутых врасплох, приоткрытый рот, в беспорядке рассыпавшиеся локоны. Жданов с невесть откуда взявшейся силой подскочил, почти отпихнув от себя Катю. - Черт, черт, черт, - залепетал он, безобразно пятясь на край постели. – Чёёёёёрт! Пушкарева! Что… На ней была та самая ночная рубашка с кружевами, которую он видел утром. Господи, почти полупрозрачная. Девушка сидела, подогнув под себя колени, руками опираясь на кровать. - Что… что… что… - не мог остановиться Жданов. Он попытался встать, но потерял равновесие и упал на пол, однако тут же вскочил, удивительно ловко для своего состояния помогая себе руками. Он зарыл одну ладонь в волосы, другой держась за спинку стоящего рядом стула. - Аааа, - шумно выдохнул он. – Что… вы здесь делаете? Как вы сюда попали? Чего… чего нужно?.. С-с-сдурели вы, что ли?..