Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Чего это ему стоило, стоять и не крошить Катю в своих объятьях, не разрывать ей рот поцелуем, не подаваться тупой рези внизу живота, когда руки почувствовали ее тело, такие привычные и забытые округлости, мягкость губ и запах волос! Жданов спустил руки с ее плеч на талию, ощутив тонкие лямочки белья, а потом еще ниже, с вожделением растопырив пятерни. Катя что-то замычала прямо в его рот, сначала тихо, словно это был стон, а потом громче и настойчивей. Она вырвалась из поцелуя, так что Андрей ощутил на языке горький привкус туалетной воды, уткнувшись Пушкаревой в шею. - Ан.. дрей… - проговорила девушка, восстанавливая дыхание, - Андрей… перестань… Но он уже нашел мочку Катиного уха и мял ее губами все требовательней, словно в наркотическом бреду закатывая глаза. - Не надо… Андрей, - снова пролепетала Катя, в то время как он сам только усиливал настойчивость и грубость своих ласк. – Не хочу… Одной рукой он все еще с силой прижимал ее к себе, а другой принялся ласкать одну ее грудь, желая передать ей хоть частичку своего невыносимого возбуждения. Даже если бы он хотел, он не смог его скрыть, тем более, что так крепко прижимал к себе девушку. - Анд… рей! НЕ ХОЧУ! – выдохнула Катя ему в лицо, отталкивая его от себя, как нечто гадкое, способное вызвать только отвращение. Он оступился и упал на кровать, уронив руки на колени, взглядывая на Пушкареву с немой мольбой. Катя только беззвучно хватала ртом воздух. - Я не хочу… так, - она взмахнула рукой, указывая на Жданова, будто он был какой-то кучей грязи. - Хорошо, - тихо проговорил Жданов. Он с силой сцепил руки на груди, засунув ладони под мышки. – Хорошо. - Андрей, ты же совсем не можешь сдерживать себя, - сказала Катя так, словно ей было его жалко. - А ты не хочешь спросить меня, почему? – саркастически произнес он. - Давай, угадаю. Может, потому что ты всегда был редкостным бабником, - тем же тоном ответила Катя, оглядывая его. - Не угадывай, просто спроси, - сказал Жданов, вставая и подходя к Кате. – Может, потому что от одного твоего вида у меня во рту сохнет, отнимаются руки и ноги, и я не о чем не могу думать, только о тебе, о твоем теле, о твоем голосе, - говорил он, потрясая руками. - Еще скажи теперь, что ты меня любишь, - прервала его девушка. - ДА! – он крикнул это прямо ей в лицо. – Если ты еще не поняла этого! ДА!!! Черт бы тебя побрал, Пушкарева! Катя с удивлением смотрела на него, приоткрыв рот. - Люблю! Я тебя люблю! И когда же ты, наконец, поймешь и признаешь это?! Катя отрицательно помотала головой. - Что?! Не веришь? - Жданов хлопнул себя ладонями по ногам. - Ну, кто бы в этом сомневался? Чтобы Пушкарева, да сразу поверила. Моих доказательств тебе или не достаточно, или они тебе не по вкусу, а может быть, они тебя пугают, - Жданов указал на собственное тело. – Я люблю тебя и хочу быть с тобой, и в постели тоже! - Надо зажечь свет, - проговорила Катя. Жданов чувствовал, как она была взволнована этим разговором. - Оставь! – прикрикнул он на нее так, что она вздрогнула. – Сначала мы все выясним, а потом уже ты попытаешься выгнать меня. - Андрей, - предупредительным тоном проговорила девушка. - Чего Андрей, что Андрей?! – в конец разозлился Жданов. – Не надо вот этого, не надо! Не надо увещеваний, я тебя умоляю, хоть раз в жизни выслушай меня. Катя поморщилась и попятилась от Жданова. - Нет, погоди, - он схватил ее руку поверх запястья и замолчал, тщетно выискивая на е лице хоть искру сочувствия. – Я ведь могу любить тебя просто за то, что ты есть, такой, какая ты есть. Неужели ты настолько не веришь людям, не веришь мне и так не веришь в себя? Катя вздохнула и только высвободила свою руку из цепких пальцев Жданова. Она подошла к лампе, стоявшей у изголовья кровати и зажгла ее. Свет больно ударил в глаза Андрея. Но он был хуже любой черноты. И Жданов понял всё без слов. Оставалось только одно дело, прежде чем момент просветления закончится, и его жизнь снова погрузится в зловонную тьму. - Обещай мне одно, - медленно и тихо сказал он. – С этого дня ты прекратишь играть со мной. - Играть? - удивилась Пушкарева. – Я и не думала. - Нет, ты делаешь это постоянно, может быть, неосознанно, не думаю, что кто-нибудь… ну, кроме меня, конечно, мог научить тебя такому,.. или специально… Одним словом, больше никаких игр. - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - Катя покачала головой и обернулась к Жданову. - Никаких игр. Истекает срок твоего президентства, и ты спокойно уходишь. Не оборачиваясь. - А до этого я буду вынуждена терпеть твое поведение и домогательства? - Никаких домогательств не будет, - твердо проговорил Жданов. – Не может же быть твоя власть надо мной безгранична. Кроме тебя на этом свете столько баб - триста шестьдесят пять в году. Завтра мы возвращаемся в Москву, ты избавишься от моего присутствия, а я - от твоего. Потом – только рабочие моменты. В конце концов, с этой треклятой любовью я всю жизнь профукаю. - Андрей, я… - пролепетала Пушкарева. - Ааа!!! – прорычал Жданов. – Я всё сказал! Идите к черту, Екатерина Валерьевна, - и он, громыхая дверями, выбежал из комнаты.