Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Ему все-таки пришлось выныривать из сновидения, как только лица коснулся первый солнечный луч. Несмотря на то, что слепящий свет бил ему прямо в левый глаз, губы его расплылись в улыбке. Сегодня было поистине необыкновенное утро. Он просыпался без всяких следов похмелья, в собственной постели, и самое главное, - знал, как зовут женщину, лежащую рядом. Да, Катя все еще была здесь. Жданов аккуратно высвободил свою руку из-под спящей девушки и потянулся. Вставать не хотелось. Он был готов пролежать так лет десять или пятнадцать, пока не скрылся бы в мохе собственной бороды. Сейчас, когда Пушкарева не смотрела на него с укоризной, когда она не обвиняла его облыжно во всех смертных грехах, у него было благословенное время, чтобы полюбоваться на нее вдоволь. Она вполне могла быть незнакомой девушкой, с которой он заснул после вечеринки - на длинных ресницах оставалась чернильная тушь, а на щеках пятна пудры, сквозь которую проступал молодой румянец. Жданов осторожно, стараясь не разбудить девушку, убрал непослушную прядь волос, которая скрывала от него ее губы. Потом взгляд его скользнул ниже, где сильно измятая блузка держалась на последней пуговице. На последней пуговице, с ужасом подумал Андрей, не в силах оторвать взгляд от розовой кожи живота, медленно поднимавшего и опускавшегося с каждым вздохом Кати. Ему мучительно захотелось положить на этот фрукт сначала руку, а потом прижаться к нему ртом. Он наверняка был теплый, как будто лежал на тарелке на самом солнце, и сладкий. Хотя почему обыкновенный человеческий живот вдруг мог оказаться сладким, Жданов не знал. Сейчас все мысли его были заполнены только одним. Он как будто расчленил девушку и желал попробовать на вкус каждую часть. И когда мышцы Андрея напряглись, он уже приготовился привстать, чтобы дотянуться до вожделенного кусочка плоти, Катя зашевелилась и перевернулась, только добавив ему страданий. Теперь Пушкарева лежала на боку, одна нога ее, выскользнув из-под одеяла, согнутая в колене, оказалась прямо на Жданове. Надо ли было говорить, что юбка, бывшая на ней, задралась слишком высоко, чтобы Андрей продолжал думать о животе. Сейчас же он принялся мечтать, с каким аппетитом мог бы ласкать рукой затянутое в бежевый чулок бедро. Однако выше была картина еще более интересная. Там две половинки грудей обещали неземное блаженство. Надо было только выбрать, к какой из них припасть сначала, а какую оставить на десерт. И еще выше приоткрытые влажные губы манили к себе непреодолимо, так что у Жданова вырвалось возмущенно-нетерпеливое «мммм». Больше он терпеть не мог. Женщины у него не было вот уже два дня, а сколько у него не было Кати, в теперешнем своем состоянии он бы не смог сосчитать. Рука рванулась к ширинке. Катя поморщилась, зашевелилась, и, не открывая заспанных глаз, приподнялась на руках. - В чем дело? – таким же полусонным голосом проговорила она. – Кто здесь? – и попыталась разлепить веки. Одним локтем она остро уперлась Андрею в грудь, поэтому, наверное, когда Пушкарева, наконец, разглядела его, улыбка у него вышла очень кривая. - Андрей…? – спросила она, вставая и оглядывая себя. – Что ты… что мы… тут с тобой… вместе… делали? Жданов перевел дух, исподлобья глядя, как Катя пуговица за пуговицей застегнула блузку и попыталась одернуть юбку, скрывая от него свое тело. - Если бы, - усмехнулся он чуть слышно. - Ч-то? – переспросила Пушкарева, все еще не в силах проснуться. Она заметила его взгляд на себе, и подтянула края воротника повыше. - К сожалению, я не притронулся к тебе ни пальцем. Вел себя в высшей степени нормально, если, конечно, это для взрослого мужика нормально. Ну, может быть, в твоем понимании, - разочарованно ответил он. Жданов взмахнул рукой. Вставать ему пока было нельзя, на лбу от напряжения даже пот выступил. - Андрей, ты же не думаешь, что я всё это специально затеяла… Я же обещала тебе не играть… - она опустила глаза, будучи самой невинностью. - О, что ты! Что ты! – воскликнул он как можно более оптимистично. – Ты тут совершенно не при чем. Пара неосторожных движений, твоя грудь в выгодном ракурсе, и я… Ну, в общем ты понимаешь… Пушкарева посмела взглянуть на него. Ее любопытство заводило его еще больше. - Только, прошу, пойми меня правильно, - Жданов попытался отвлечься от зрелища слегка разъехавшихся Катиных коленок. – Вчера я признался тебе в любви. И если чего и хотел… хотел еще чего-нибудь получить… то только потому, что я тебя люблю. Да я ведь и не скрывал, когда… - Но мы можем опоздать на самолет, - вдруг прервала его Катя. Жданов, не веря в то, что слышал, посмотрел на нее. - Мне надо еще чемодан собрать, ты знаешь, - пояснила она. - Ты издеваешься, - утвердительно проговорил Жданов. - Нет, и не думала даже, мне на самом деле надо собрать вещи, - она привстала, нашаривая ногами туфли, но при этом не отрывала от Жданова глаз. - Ты определенно издеваешься, - сказал он. – Сначала обещаешь не играть, а потом издеваешься. Катя уже отошла к двери в свой номер, на достаточно безопасное расстояние. - Нет, ну просто еще и душ принять надо, - ответила она. – Правда, можно сделать это прямо там… Жданов никогда не думал, что одними обещаниями можно довести до оргазма.