Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

- Я бы позволила тебе это еще вчера, но была еще очень… зла на тебя, - говорила Катя, правда, не двигаясь с места. – Сейчас… Андрей… мы могли бы… я знаю, тебе бы хотелось… и мне… Сейчас Жданов слышал ее, но не слушал. Ему не было жалко штанов, которые были на нем. Они все равно не годились для носки, потому что были сильно помяты, пока он спал. Но подобного с ним не случалось с юношеской поры, когда он еще не мог контролировать свои чересчур бурные эмоции. Потому он испытывал не жалость, но стыд. От влаги в паху начало холодать. Жданов, глядя на Катю, аккуратно прикрыл ноги одеялом. Та, видимо, не поняла, почему он вдруг замолчал, закатил глаза и нервно кашлянул. По комнате поплыл знакомый запах блуда. - Ты, кажется, собиралась идти в свою комнату, - начал он хрипло. – Вот и иди. Пушкарева нахмурилась и удивленно посмотрела на него. Наверное, она ожидала немного другой реакции. - Собирать вещи, принимать душ, что там еще?.. - перечислял он, попытавшись сесть. Самому себе он напоминал сейчас инвалида с негнущимися ногами. - Ну, да, - задумчиво проговорила Катя, все еще смотря на Андрея. – Да. - Иди, у меня тоже есть дела, - он выгонял ее грубым несдержанным голосом, но ничего не мог с этим поделать. Он не хотел ее оскорбить, но разве было бы лучше, если бы он вежливым голосом попросил ее удалиться, пока он устранит последствия непроизвольного семяизвержения. К тому же у него было сильное подозрение, что не такое уж оно было непроизвольное. Тем более со стороны Кати. Возможно, она не рассчитывала довести его до этого, но до чего-нибудь довести точно хотела. Эти два дня могли кончиться еще хуже, если бы сдало, например, сердце, а не… «Господи, чего она там стоит и смотрит?» - с ужасом подумалось Жданову. – «Вот любопытная зараза!» - Нет, ты не понял, я сказала… - она наверняка решила продолжить так неуклюже поднятую тему. - Ты сказала, что готова сейчас заняться со мной любовью прямо в душе, - кивая на каждое слово, монотонно отозвался Жданов. - Но… - Катя опустила взгляд и почесала бровь в раздумье, - дело в том, что я не шутила. - Угу, - коротко хмыкнул Андрей, переваривая ее слова. - То есть совсем, - еще больше смущаясь, сказала Катя. Жданов смотрела на нее так, словно впервые видел. В мозгу крутились только обидные прозвища, привычка пока еще была сильнее его чувства. Если бы одна из тех девиц, к услугам которых он так привык, устроила бы ему такое, он бы точно испортил ей карьеру. Но перед ним была любимая женщина. - Не шутила она, - запричитал он вполголоса. – Она не шутила. Что теперь толку, что она не шутила?! Андрей поднялся, все еще прикрывая себя одеялом. В конце концов, если они признались друг другу в любви, стоило ли стесняться? - Так, может быть, - услышал Жданов Катин разочарованный голос, - ты не хочешь..? «О, нет!» - подумал Андрей. - Нет, Катя, ты… неправильно поняла… Нет, ну ты же не такая, я ни за что бы не воспользовался… так…ты сама знаешь, что… нет, никогда… - начал выкручиваться Жданов, чувствуя себя при этом болтом с неправильно подогнанной резьбой – выкручиваться было трудно. И тут вдруг она сделала непостижимое. Жданов, конечно, уже окончательно съезжал с ума от общения с Пушкаревой, особенно после их третьей совместной ночи, но такого не ожидал. Она сделала сначала шаг, потом второй, потом третий, а потом ее руки оказались сплетенными у него за шеей. Катя мелкими мокрыми поцелуями осыпала его горячечные щеки. - Ты… Андрей… я бы никогда не подумала, что ты так можешь… Дело в том, что вчера мне показалось, что ты только… Но ты, Андрей, ты.. я… так тебя люблю. Когда ее слова, которые она перемежала ласками, начали доходить до Жданова, он тоже обнял ее, стараясь не прижиматься слишком близко. - Прости меня, пожалуйста, прости, - лепетала девушка. – Я только хотела проверить, но ты… Я… прости, пожалуйста! «Да ничего, ничего», - думал Жданов. – «Только не надо так, и сюда не надо, Катенька, умоляю…» - Я захотела проверить, ведь ты, Андрей, ты… у тебя такая слава, что я должна была, но… Она чуть ли не плача смотрела на него. «Ну, что ты! Не расстраивайся. Еще пара минут, и результат снова сможет стать положительным. Мамочкаааааа. Когда же она, наконец, отпустит меня. Что это, ее грудь? Божеее!!! Какая мягкая… Я и забыл, какая она мягкая…!» - А ты… Вчера ты говорил… Любишь… Я просто не верила тебе. Прости. «Господи, может она хотя бы перестать целовать меня? И так хватать меня за ноги?.. Чёёёёёрт…» - Я ничего другого не смогла выдумать… топорно… но я должна была… «Как же мне хочется! Прямо сейчас. Опять. Сквозь землю провалиться. Если она не прекратит елозить по мне!.. Катяяяяя…» - Я никогда больше не буду, извини, я научусь доверять тебе, - все еще говорила Катя, но голос ее стал уже тише, и взгляд спокойнее. Ее взгляд сосредоточился. На его губах. Пушкарева начала целовать его сама, сама раздвинула его губы своими и первая пустила в ход язык. Жданов пораженно позволил ей хозяйничать в собственном рту, оттого что сам не мог пошевелиться. Он ничего не забыл. Ни ее трогательной привычки казаться взрослой искушенной женщиной, когда она целовалась так, словно копировала кого-то, ни того восхитительного порыва, в котором она подавалась вся навстречу его телу. Ладони Жданова, которыми он со всей силы сжимал край одеяла, разжались.