Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

- Андрей, - Катя выдохнула имя Жданову куда-то в шею густой горячей волной, возвращая его в мир людей. – Подожди, ведь я… Она тихонько смеялась, пока он колдовал языком на коже за ее бархатным озолоченным ушком. - Ну, подожди же, - она опять старалась прервать его на самом интересном месте. Он не должен. Не должен он. Иначе весь его экзамен будет безвозвратно завален. Надо только пересилить себя и оторваться от любимого тела. С голодным оглушающим чмокающим звуком он, не открывая глаз, отнял губы от ее кожи и выпрямился, облизываясь. Может быть, ему только показалось, может, он сам внушил себе, но Катя точно была сладкой. - Ой, ну перестань сейчас же! – хохоча, сказала Катя, когда увидела его довольное лицо. – Не надо так мне льстить. И только он склонился поближе к ее уху, чтобы признаться, что он вовсе не думал льстить ей, и даже мог доказать это, ведь подобное из вежливости не делают, как Пушкарева выскользнула из его потерявших бдительность объятий. - Время, Андрюша, время, - прощебетала Катя, скрываясь за дверью в свою комнату, а потом ее голос заглушил шум льющейся воды. Он обессилено опустился на кровать. Что с того, что он не выпил вчера не капли? Ноги подрагивали, сердце прыгало, и вообще он чувствовал себя так, словно вернулся из длительного запоя, в котором планомерно понижал градус, вызывал цыган и девочек. Когда он пошел в ванную, уже представлял, как водные холодные капли с шипением опускаются на его кожу, заполняя пространство розоватым паром. Этого, правда, не случилось. Вода была самая обыкновенная, она только помогла ему отмыться и прийти в чувство. Все, что ему сейчас оставалось, это мечтать о том, как всё будет, когда они вернутся домой. Нет, он не думал о том, сколько всего нужно будет объяснить, сколько проблем уладить, скольким людям рассказать, а от скольких скрывать происходящее. Пока что он был способен только на то, чтобы воображать себе цвет Катиного нижнего белья, и шорох снимаемых с белой кожи чулок. Жданов аккуратно натянул на мокрое еще тело снежно-белый халат и, вытираясь таким же сугробом-полотенцем, показался на пороге Катиной спальни. Когда его уши отложило от попавшей в них воды, он услышал: - Oh, Frank, thank you, I’m fine!.. If you want to. It will be very nice. I’m sure we both will be glad to see you. Жданов замер. Он совсем забыл, что есть там еще какой-то Френк, что вообще есть окружающий мир, и Катя может еще кому-то говорить такие слова - «спасибо», «рада видеть». Пушкарева стояла к нему спиной, обернутая только в одно полотенце. Из-под пушистой ткани торчали ее лопатки, и на правом плече блестела одна забытая капелька. Андрей невольно подошел поближе, как будто притянутый на магните. - OK, see you then! Bye, - весело сказала Катя и положила трубку. Когда Жданов дотронулся до нее, Пушкарева не на шутку испугалась. Он не дал ей обернуться, обнял требовательно, кладя руку на живот, прижимая к своей обнаженной груди. - Ты меня так напугал! Андрей, - тяжело дыша, обвинила его девушка, аккуратно пытаясь высвободиться. - С кем ты разговаривала? – проворковал он, наклоняясь к ее шее. Сейчас Жданов чувствовал себя гораздо увереннее. У него не было претензий к собственному организму. Идеальный любовник, готовый к работе. - С Френком, - Катя дернулась сильнее, издав смущенный смешок, но Андрей держал ее крепко. Он надеялся, что она чувствует спиной, как отчетливо бьется его сердце. - Что ему было нужно? - Он хотел бы… - начала девушка, и тут же замолчала. - О, нееееет, - услышал Андрей. – Нет, Жданов, нет. - Что? - Нет же, я тебе не позволю, - всё смеялась Катя, надменно, покровительственно. - Да что такое?! – не выдержал Жданов. - Только не это. Нет, Андрей, - она выбралась из его рук. - Да о чем ты, Кать? – он не имитировал удивление. - Ты знаешь, о чем я говорю. Никакой ревности. Иначе… - Катя обернулась к нему лицом и смотрела, как на маленького мальчика. – Мы уже это проходили, и к чему это привело? Жданов положил обе руки ей на плечи и оглядывал как можно более спокойным взглядом. - Андрей, - Пушкарева осторожно взяла его за лацканы халата. – Ну Андрей же. Но он только смотрел на нее, в ложбинку грудей, на высыхающий завиток волос, прилипший к шее, на губы, в глаза, ниже, где из-под полотенца выглядывали распаренные розовые ножки. - Ну, Андрей, скажи что-нибудь, - потребовала Катя. - Ревность?.. – задумчиво проговорил Жданов. – Хорошо. Никакой ревности. Только если ты мне докажешь, что у меня нет причин ревновать. - Доказать тебе? – недоуменно переспросила Катя. - Ну да…Ты же можешь устраивать мне проверки, почему я не могу проверить тебя? - Не понимаю, о чем ты, - сказала Пушкарева, качая головой. Но Жданов уже потянул за пояс своего халата, другой рукой привлекая Катю к себе.