Умен, храбр, совершенно бессовестен и жаждет власти

Больно кусая губы, чтобы случайно не проговориться, Жданов посмотрел на Катю, тут же безошибочно замечая набрякшие в ее глазах густые, мутные слезы, куда же без них. Подбородок ее дрожал, но она еще владела собственным лицом. - Катя, мы, кажется, с вами договорились без цере… - начал, было, снисходительным тоном Малиновский, но Пушкарева, не слушая его, твердо продолжила. - Что ты в принципе можешь знать? – обратилась она напрямую к Андрею, вглядываясь в его глаза. – Где ты вообще был? Он нахмурился, пытаясь понять ее слова, но ничего путного на ум не приходило. Возмущения он не испытывал, хотя был вправе. Похоже, Катя в чем-то его обвиняла, и это после того, как он примерил на себя прокурорские погоны и парик судьи одновременно. Он свернул на обочину и заглушил двигатель, не обращая внимания на то, что этим еще больше затруднил движение. Впрочем это его сейчас не волновало. - Я не совсем понимаю, что ты… - произнес он, но Катя и его прервала. - Где ты был? А тебя просто не было. Ты возникаешь рядом, только когда тебе уже невмоготу. В остальное время ты ходишь мимо и боишься, как бы не лопнула твоя гордость. - Погоди, Кать, - натужно хохотнул Жданов, потирая лоб как от ушиба – ее слова били больно, с оттягом, словно резиновые дубинки. – Давай разберемся, с начала, хорошо? Я понимаю, что ты расстроена, рассержена, ты не знаешь, что делать, но… - С начала? Давай, - Катя кивнула, как будто не замечая слов Андрея и перестав буравить его глазами, отвернулась к окну. Малиновский сзади громко вздохнул, Жданов только цыкнул на него, чтобы тот заткнулся и не вздумал чего-нибудь ляпнуть. - С начала, - уже дрожащим голосом повторила Катя, - с начала. Андрей с замиранием сердца ждал, о каком начале она будет говорить. У них таких было много. Правда, ни одно не выгорело. Жданов тешил себя мыслью, что пока. Пушкарева будто почувствовала его метания и поинтересовалась: - С какого начать, Андрюш? Когда я написала заявление на прием в «Зималетто», когда прочитала вашу гениальную инструкцию, когда мы с тобой резвились в той гостинице или когда… - Стоп-стоп-стоп! – громко вмешался Малиновский. – Андрей, может, мне выйти? Я как-то не горю желанием присутствовать на семейных разборках. - Это вовсе не разборки! - бросил в его сторону свирепеющий Жданов. - И вовсе они не семейные! - не менее раздраженно добавила Пушкарева, даже не глядя на Романа. - Ну, это мы еще посмотрим, - угрожающе покачал головой Андрей. - Оооо, товарищи, - присвистнул Малиновский и открыл дверь. – Я тут постою рядышком, покурю, окей? Никто даже не обернулся к нему. - Ну, так что мы там с тобой в гостинице?.. – спросил Жданов. – Ты не договорила. - Ох, Андрей, неужели из всей моей речи ты уловил только упоминание о том времени, когда снимал своё сексуальное напряжение? – саркастически хлопнула себя по коленкам Катя. - Ннн-нет, конечно, - попытался оправдаться Жданов, тоскливо думая о том, что сексуальное напряжение не отпускало его почти с тех пор, как Пушкарева написала заявление на прием в «Зималетто», - не уходи от ответа. Мне кажется, что я уже почти докопался до истины, но все-таки мне хотелось бы тебя послушать, чтобы уж наверняка. - Что? – Катя качала головой, будто не могла поверить в такую несправедливость. – До чего бы там не докопался, тебе придется эту свою истину редактировать. - Катя, ну Кать, - нежно, как мог, попросил Жданов. – Если тебе есть, что рассказать, лучше будет, если это ты сделаешь сама. Я совсем не хочу превращать разговор в допрос. - Андрей, всё это так… я… мне… не хочется вспоминать обо всём этом, - тихим, упавшим голосом проговорила Катя и мягко взяла его ладонь в свою. Он поднял ее руку к своим губам и, внимательно глядя на девушку, с каждым поцелуем словно вкладывал в нее силу, успокаивал ее и уже заранее сам прощал ее и просил прощения за себя. - Хорошо, - кивнула Катя. – Ты только отпусти меня, пожалуйста, иначе я не смогу… так… собьюсь… - почти смущенно сказала она, следя глазами за маячившим в окне Малиновским, и высвободила свою ладонь. – Всё это придумал Денис. Мы с ним встретились случайно, как могло мне тогда показаться. На самом деле, он всё тщательно продумал. Когда я это поняла, было уже поздно. - Что продумал? – спросил Жданов. - У него был заказ от какой-то фирмы, узнать о которой мне пока не удалось. Заказ на «Зималетто». Ну, знаешь, как заказывают людей? - Издеваешься? Слава богу, нет, - Андрей тряхнул плечами. – Уничтожить физически? - Юридическое лицо на то и юридическое, что физически его не уничтожишь, - Пушкарева нервно теребила ткань своего пиджака, безжалостно комкая ее побелевшими пальцами. – Он планировал разорить компанию, чтобы потом фирма-заказчик могла приобрести за бесценок. Вся схема была построена с расчетом на это. Жданов задумчиво выбивал дробь по подлокотнику. Всё оказалось таким простым и даже предсказуемым. Но прежде чем испытать невероятное облегчение, Андрей снова озадачился тяжелыми мыслями. Было, конечно, отрадно слышать, что Васильев был отцом-прародителем плана по уничтожению «Зималетто», а Катю он просто использовал. Но гвоздем по самую шляпку засело в сознании одно пренеприятнейшее сомнение. - Андрей, - услышал он смущенный, тихий голос Кати, тщетно пытавшейся прочесть на его лице, о чем он сейчас думает. - Хорошо-хорошо, про метод я уже наслышан, - Жданов махнул рукой немного небрежно, словно Катя мешала ему сосредоточиться. – И я могу предположить, что существует какой-то потенциальный наш конкурент, который вполне может пойти на подобные меры, чтобы отвоевать себе кусок люксового сегмента. Тут даже голову ломать не надо. Это немного по-американски, но имеет право на существование. Бизнес, даже в таком деле как мода, а может быть, именно поэтому – довольно грязное занятие, - рассуждал он сам с собой, увлекшись. – И момент сейчас самый подходящий – сезон на носу, пошлины на оборудование снижать собираются, субсидирование ставок обещают… Да и вообще отрасль на подъеме… Он замолчал на полуслове, не в силах озвучить свои реальные подозрения. - Но.., - мягко договорила за него Катя. - Но. Ты совершенно права, здесь есть «но», - Андрей очень серьезно и пристально посмотрел на вдруг затихшую девушку. – Я хочу у тебя попросить только одно. Послушай меня внимательно. Ты можешь мне сказать абсолютно всё, то есть буквально ВСЁ. Я сижу, падать мне уже некуда, это раз. Во-вторых, мне сейчас понадобится любая информация, чтобы перетащить ситуацию на нашу сторону. Ну и, - он попытался улыбнуться, быстро пожал Кате руку и тут же отпустил, - просто мне ты можешь сказать всё, что угодно. Он заметил, как по бархатной щеке Пушкаревой медленно и беззвучно скатилась слеза. - Послушай, - сказал Андрей тихо, ожидая, что вот-вот над ним раскрошатся небеса. – Почему он использовал именно тебя?