Заунское сердце преисполнено любви

После победной пробы взрывчатки ребятам пришлось вернуться в лабораторию. Разумеется Джинкс собрала с собой все детали, на которые распалась бомба — нельзя, чтобы такое добро досталось кому-либо. Единственным, что не удалось спасти, было взрывчатое вещество, однако Виктор заверил ее, что найти подобное на рынке нетрудно. Грязные, помятые они вернулись туда, откуда начали. И сделали это как раз вовремя: Силко уже пришел за дочерью и был очень обеспокоен, не обнаружив детей на привычном рабочем месте. Мужчина гневно допрашивал Синджеда, и это явно закончилось бы мордобоем, не появись дети в комнате. Едва заслышав легкие знакомые шаги, Силко отпустил лацканы коллеги и с тревогой обернулся. Вот она. Вот его дорогая Джинкс, целая и невредимая. Мужчина почти подбегает к девочке и падает на колени, осматривая чужие щеки в песке, а та лишь посмеивается на приятные прикосновения. Пара ссадин, ничего страшного. Он перекладывает руки на хрупкие плечи и угрожающе спокойно поднимается, бросая взгляд больным глазом на Виктора. — Где вы были? — вопрос звучит громоздко в абсолютной тишине, от чего в горле юноши невольно встает ком. — Мы… мы просто ходили на пляж, смотрели, сработает ли устройство, — отвечает тот, глядя прямо в глаза и запинаясь от испуга. Силко все с тем же невозмутимым лицом оглядывает металлолом, что покоился в руках девочки. Джинкс, в свою очередь, наконец решила вмешаться в диалог, ибо держать и дальше в себе все впечатления было невозможно. — Представляешь, Силли, она взорвалась, прямо как настоящая бомба! И так сильно, что меня даже отбросило! Но ты не переживай! Я только попу отбила, больше ничего не болит, честно-честно! Благодаря привычке Силко верить словам дочери безоговорочно, сегодня жизнь одного (а может и не только одного) независимого учёного была спасена. Мужчина мягко погладил девочку по волосам. — Хорошо, Джинкс. Я рад, что вы провели время с пользой, — он перевел взгляд на юношу, но теперь уже не с угрозой, а с долей уважения и благодарности. — Уже поздно, нам пора домой. — Пока, Вик! Еще увидимся! — До встречи, Джинкс, господин Силко. Последний обошелся лишь кивком и через пару минут в лаборатории наступила тишина. Правда, и она оказалась недолгой — Синджед решил провести воспитательную беседу о том, почему не стоит уходить вдвоем и надолго, а также о том, почему не стоит злить Барона. И никого не смутило, что инициатором прогулки была Джинкс.

***

К сожалению, в прошлую мимолетную встречу передать готовое устройство для Силко не вышло благодаря поздней вылазке, а Синджед, в свою очередь, наотрез отказывается покидать «убежище от пьяниц переулков». Выбора не остается, кроме как передать заказ самостоятельно. Натянув завалявшуюся в пыльном углу ободранную мантию (и расчихавшись при этом так, будто вдохнул горсть песка), Виктор вышел из лаборатории. Еще до этого он понял, что нужное место придется скорее искать по внутренним ощущениям, чем по объяснениям ученого — с его слов мальчику следовало просто идти туда, где могли находиться только избранные, еще не сторчавшиеся, наркоманы и головорезы, а под такое описание подходила добрая половина Зауна. Спасибо шестнадцати годам, проведенным в этой загнивающей канаве, благодаря чему можно было ориентироваться хотя бы самым жалким образом. Виктор всегда избегал центра города. Пожалуй, даже не столько из-за боязни распрощаться с жизнью, сколько из-за причины, что одного взгляда на умирающих под ногами людей хватит, дабы откинуть любое желание сделать жизнь лучше. Ведь таким как они это совершенно не нужно, люди Зауна не способны приноровиться к высокой жизни. А тогда кому нужно? Жителям Пилтовера? Этим эгоистичным высокомерным умникам, что предпочитают игнорировать проблемы своих территориальных соседей, отгораживаясь от преступности и лишь углубляя социальную пропасть? Вот и получается, что нигде ты не пригодился. Быстрым шагом перебегая улицы с натянутым капюшоном, стараясь не издавать лишних звуков, юноша находит «Последнюю каплю». Если бы еще по пути его не приняли за воришку и не толкнули в чужой драке с такой силой, что теперь плечо надрывисто ныло, дорогу можно было бы назвать вполне спокойной (по меркам переулков разумеется). Но вот бар уже снаружи не производил впечатления авторитетного заведения, судя по доносившимся крикам и звону стаканов. Синджед точно не ошибся адресом? Потому что место работы самого влиятельного человека Виктор представлял… мягко говоря, иначе. Хотя бы без неоновых вывесок и выбитых выпивкой или столом окон. Набрав грудью воздуха для смелости, парниша все же решается и скромно отворяет резную дверь. Его даже поначалу не замечают: за столиками в центре сидят существа и люди внушительных размеров, выясняя правоту путем физической силы, видимо остальное пропили; в самом дальнем углу можно приметить, как тихо ведут себя посетители, по всей видимости обсуждая вещи, не предназначенные для чужих ушей; последними можно выделить завсегдатаев, расположившихся между первыми двумя. Понять, что именно они проводят здесь четыре из семи своих пятниц на неделе нетрудно — эти люди одним своим положением показывают, какая для них это привычная и изученная обстановка. Пока глаза наблюдают за общей суматохой, а руки тасуют колоду карт, уши внимают всем новостям сзади. Такой была и женщина, сразу поднявшая глаза на Виктора, едва он просунул свой нос. Под ее тяжелым взглядом тебе становилось вмиг понятно и то, зачем ты сюда пришел и то, как именно ты отсюда уйдешь. И уйдешь ли вообще, потому что в лучшем случае тебя вышвырнут как мусорный пакет. Но Виктор, как человек не имеющий навыков выживания в преступной, почти агрессивной толпе, не замечает на себе изучающего взгляда и начинает продираться к барной стойке. Огибая разбитые бутылки, тарелки с остатками закусок и протискиваясь между потными спинами, а также успевая уворачиваться от поднятых лезвий, юноша едва доходит целым. Как только трость не потерял. У бара на удивление тихо, почти все места свободны. Знать, почему так, разумеется не хочется. — Извините… — робко обращается юноша к молодому человеку через стойку, что в раздумьях протирал рюмку. Не слышат. Видимо не голосом здесь привлекают внимание. Виктор в очередной раз собирает остатки храбрости, норовя уже постучать по столу, как над ухом раздается низкий, шероховатый женский голос: — К кому пожаловал? Собеседница небрежно заваливается на соседний стул, вполоборота обращаясь к юноше, отчего решимость переходит в конечности, до окоченения их напрягая. Он не смеет даже поднять глаз в ее сторону, пока женщина самым наглым образом проходится взглядом вдоль прикрытой изношенной трости, поднимаясь до хрупких рук и завершая изучение выбивающимися нелепыми кудрями из-под капюшона. От нее несет дешевым табаком и не самым дорогим пойлом, отчего затягивать с ответом нет ни малейшего желания. И тем не менее Виктор медлит. — Мне нужен… Силко, — выдавливает из себя юноша, нервно сглатывая на имени. Краем глаза поглядывает за руками, а точнее рукой, вопрошающей. В ответ женщина самодовольно хмыкает и подбирает секундой ранее предложенный барменом виски. Сразу видно — влияние не обходит ее стороной. — И по какому же делу? Алкоголь в мгновение ока покидает стакан, перемещаясь в более влажное и теплое место, не вызывая на лице соседки и малейшего признака дискомфорта от высокого градуса. — Я… принес заказ, — нехотя отвечает парниша. — От Синджеда. — Показывай, — грузно доносится сбоку под глухой удар стекляшки по стойке. Лучше делать, как говорят. Подрагивающими кончиками пальцев Виктор в спешке (кто знает, захотят ли его ждать) раскрывает свою небольшую переносную сумку, бережно достает оттуда хрупкое устройство и, не отдаляя от себя, демонстрирует женщине. Сейчас неплохой шанс наконец разглядеть ее как следует. Не для того, чтобы было проще составлять отчет о будущем возможном нападении, а скорее чтобы знать, кому нельзя переходить дорогу. Грубые черты лица дополняли не глубокие синяки под глазами, ставшие уже элементом образа и скорее скрашивающие, нежели уродовавшие и без того внушительный вид. Глубокие старые рубцы и свежие мелкие ссадины тоже не выбивались из общей картины. Как и было сказано ранее, взгляд ее выражал не более чем устрашающе холодную уверенность, лишь изредка прерываясь на усмешку над чужой немощностью. Губы выглядели обычно, но местами можно было заметить следы их предыдущих сколов, как склеенные между собой фрагменты фарфоровой вазы. Собеседница в разы превосходила Виктора по массе, однако тело ее выглядело вполне подтянуто. Левую руку скрывал плащ. Скорее, Виктор надеялся, что там есть рука. Женщина с дотошным прищуром с минуту оглядывала замысловатый механизм, остерегаясь, будто устройство могло сработать само по себе. После — ловким движением руки достала сигарету из кармана и, зажав конец зубами, той же рукой уже подожгла скрутку. Пока глаза Виктора бродили по телу женщины, та глубоко затянулась и выпустила густой клуб дыма прямо тому в лицо. Юноша моментально зашелся кашлем и чуть не выронил посылку, что не могло не вызвать смешок у собеседницы. — Силко у себя, на втором этаже, — прохрипела онп, снова уходя в затяг. Облегчение Виктора было не передать. Его не то что не убили, а даже позволили подняться к заунскому барону. — Большое спасибо! — слегка склонив голову в благодарном жесте, он тут же опирается на трость, чтобы освободить место у барной стойки, но стоит ему оказаться позади женщины, как та снова его окликает. — И совет на будущее: если и разглядываешь кого-то, то делай это хотя бы не у него под носом, — про опасность благодарности в Зауне она решила и не упоминать, а то бедняга совсем от страха на месте дух испустит. Кончики ушей парня в тот же момент зардели от стыда. Глупый, разве можно было так неосторожно… Виктор трясет головой, чтобы откинуть мысли — сейчас он должен в последний раз показать себя уверенно, нельзя подводить Синджеда, да и, честно говоря, его жизнь сейчас от него самого немало зависела. Быстро, насколько позволял недуг, он поднялся по лестнице, шаркая на каждой ступеньке и стуча тростью. — Что это за малец? Ты его знаешь? — обратился (видимо бессмертный) бармен к женщине, подливая виски в стакан. — Новая игрушка Силко, — безучастно отвечает последняя, потушив сигарету в пепельнице. Виктор не особо удивлен, что отыскать кабинет не составило большого труда: на втором этаже имелось всего три двери, одна из которых отличалась своей массивностью. Ни из одного помещения не доносилось ни звука. Только снизу, откуда он сейчас пришел, грохотала музыка и смеялись люди. Вот оно, ощущение глубокой иерархической пропасти между Ним и остальными. Ним, способным, одним взглядом напомнить человеку о его месте, о том, почему именно Он ведет дела целого города, при помощи его же людей. И остальными, умеющими лишь как шавки лакать спиртное из луж, изредка перебивая аппетит чужим хвостом. По спине Виктора невольно пробежал холодок. Может зря он за это взялся? Не стоило, пожалуй, радоваться своей удаче раньше времени. Подрагивающими холодными пальцами он обхватывает металлическую ручку, но та внезапно самостоятельно идет вниз, отворяя дверь. Из образовавшейся щели сначала показалась одна синяя прядка. Затем вылезла хрупкая детская ручка. За ней вышла тонкая ножка в ободранном ботинке. И наконец из-за двери выглянуло любопытное лицо Джинкс. Она хлопала глазами, смотря на удивленного такой встрече Виктора. — Ну, чего не заходишь? Я тебя еще в баре увидела. Ну и напугала же тебя Севика! — и девочка расхохоталась, впуская друга. Юноша не нашелся с ответом, ровно так же не поняв, как Джинкс могла наблюдать за ним. Но зато теперь он знает, как зовут опасную, видимо, подружку девочки в этом баре. Войдя в помещение, Виктор сразу заметил Его. Силко сидел в своем кресле за рабочим столом, обращенный одной лишь стороной с больным глазом к двери. Кажется, он размышлял. Виктору очень хотелось верить, что не насчет него. Но вот мужчина обратился к гостю: — Здравствуй, Виктор. Ты закончил мой заказ? — мужчина оборачивается к собеседнику и в комнате повисает тишина.