Dominus 2.0

Амбал, который две минуты назад молился, крестился и чуть не обоссался, вдруг на выходе осмелел, схватил девицу, развернул к себе спиной... Денис остановился даже, ружье опустил, чтобы этот цирк оценить по достоинству. — Ну? — спросил он недовольно. — И что теперь? — Я ей шею сверну, слышь ты?! Ебнутый упырь! — Хорошо, — равнодушно пожал плечами Денис, — давай. — Я не шучу сейчас! Ты! Пидор! Ружье мне сюда! Живо! — Это ты пидор, — поморщился Денис, — причем я тоже не шучу сейчас. Ой, ну то есть, простите, гей. Хотя нет, Елифтерьев, две ходки по статье за разбой, изнасилование и убийство с особой жестокостью — это биография пидора. — Я ей шею сверну! Здоровый мужик. Одна рука размером с ногу обычного человека. А такой трусливый и трепетный. Денис прицелился, зажмурив один глаз, и мысленно нарисовал на лбу у жертвы пацифик. — Мы с террористами переговоров не ведем. Отпусти девушку, все знают, что ты не по этой части. Внезапно в кармане у Елифтерьева зазвонил телефон. Заиграл тему из Бумера. Денис усмехнулся, наблюдая за тем, как бугай достает из кармана мертвый айфон. — Это рыба, — сказал он весело, — тебе звонят по рыбе, чувачок. Ответь, что выпучился! Похоже Елифтерьев действительно увидел у себя в руке что-то страшное. Он выпустил девчонку, гадливо выкинул битый 12 про и, вытерев руки о штаны, отступил. — Ну ты и пидорас. А вдруг это был важный звонок... Ладно, вы мне надоели оба. А ну кыш отсюда! Считаю до пяти и иду искать! Побежали. Как миленькие. Денис лениво выпустил два заряда по ногам беглецов и вставил в магазин пару боевых. — Все равно все испортил, — ворчал он себе под нос. Босые ноги приятно утопали в прогретой солнцем зыбкой почве, — вот так всегда... Не может удержаться. Надо обязательно командовать. Договорились вроде, но нет... Нихрена. Была нормальная история... Я этих уродов, межу прочим, вел чуть ли не от предела... Нет, блядь... Поранить он меня мог! Как будто не плевать!Заботливый какой... Сам себя завел, разозлился. Грохнул Елифтерьева на подходе к самой трясине. Выстрелил ему в затылок. Так чтоб от башки ничего не осталось. — Вот вам ваши опарыши, Виталий Вениаминович! Получите, распишитесь! Как раз на вечерний поклев хватит! Девица упала на колени и завыла противным высоким голосом. — Ой, девушка, — Денис поморщился, закинул ружье за спину и крепко цапнул ее за предплечье, — кончайте орать, без вас тошно. Давайте, вставайте, вам не сюда. И без вас тут проблем хватает. Ну? Она что-то бормотала, глотая слезы, пока Денис тащил ее к пределу. «Тебе нельзя пересекать эту грань» «И что будет?» «Ничего не будет. И тебя не будет» Предел сегодня выглядел как блик закатного солнца между кривыми тощими соснами. — Все, топай отсюда. И больше не связывайся с маньяками, а? Светлана Чурсина, еб твою мать! Взрослая баба. Лучше в приюте собакам помогай. Займись чем-нибудь ценным для общества. Ну все, пошла... И она пошла. Потом шлепнулась в топкую грязь, но поднялась, перевалила за предел и наконец пропала. Денис еще некоторое время наблюдал за мошкарой, пляшущей в тусклом розовом луче между двумя кривыми болотными соснами. Настроение стало чуть пободрей. На секунду, правда, показалось, что вот вот начнет ломить затылок и жечь глазницы. И изматывающая, мерная, неотступная боль опять сделает его тупым и жалким. Но мошки по-прежнему плясали над топью, солнце садилось. Где-то за спиной болото пожирало здоровенное тело Елифтерьева. А в голове Дениса было пусто и тихо. Он поправил ремень от ружья, отвернулся и пошел домой. — Я не убийца. Туман прозрачным паром поднимался от воды, над ухом навязчиво жужжал гнус. «Если я сдох, какого хрена меня жрут комары...» — Конечно убийца, — Алябьев сосредоточенно наблюдал за еле видным в молочной дымке поплавком, — ты же меня убил. — Ты живой, — этот разговор продолжался и продолжался, Денис перестал беситься и начал иронизировать, — живее всех живых. — Уж точно не благодаря твоим стараниям, — проворчал Алябьев тихо, — человека убил, а раскаяния ни в одном глазу. — Ты не человек... — Допиздишься ты, Денис батькович... — Ты когда нибудь скажешь, кто ты? Молчание. — И что здесь происходит? Молчание. — И какого хрена ты запорол мою охоту? — Этот человек мог тебя поранить, — сквозь зубы процедил Алябьев. Зажужжал катушкой, и потащил наружу небольшого окунька. Денис поморщился. — Надо кошку завести, чтоб хоть кто-то радовался малькам, которых ты ловишь. Тоже помолчал немного, наблюдая за тем как крупные, но ловкие пальцы ловко отцепляют крючок от рыбьей губы. — И правда мелкая... — пробормотал Алябьев и зашвырнул окунька подальше в воду, — а погода под хороший клев. Погоди, все только начинается... Сейчас щукарика вытащим. Костылька. — А тебе не плевать, что меня поранят? — Не плевать. — Почему? — По кочану. — Я серьезно. — ...и по кочерыжке. — Хоть на один вопрос ответишь? А то меня уже жаба давит, что поперся с тобой в ночь на лодке торчать посреди реки. — Знаешь, Денис, — задумчиво отозвался Алябьев, нанизывая на крючок жирного белого опарыша, — ты где-то посередине между киножурналом «Хочу все знать» и кошкой, которую сгубила Варвара. Или что там у них было? Сифилис в терминальной стадии. — Много будешь знать — скоро состаришься, — мрачно подсказал Денис, — еще поговорок вспомнить? — Ты не состаришься, — заметил Алябьев, хитро на него посмотрев. В его бесовских татарских глазах плескал древний смех. Нездешний, странный, но совсем не страшный. — Не болтай ерунды, лучше возьми удочку и займись делом. — Это не дело, а какая-то философская дрочка. Дзен-онанизм. — Понахватался мерзостей в своей Москве. Помой рот с мылом. — Слушай, я не хочу больше никого мочить, можно это как-нибудь... Уже... Ну, забить и забыть? — Нельзя. Как меня убивать поганой отверткой — так ты первый, а как расстреливать виновного, так «я не убийца». Ты и не убийца, Титов. Ты — мой палач. Заместитель главнокомандующего. Я, так сказать, делегирую тебе свои полномочия. Но если тебя что-то не устраивает, ты только скажи... Он улыбнулся. Денис от этой улыбки вздрогнул и поежился. — Не... Все нормально. — А вот и костылик! — из воды выпрыгнула яростная щучка, размером где-то с денисово предплечье. — Я же говорил, дело пойдет.