Dominus 2.0

Он любил этот звук. Шепот на границе сознания. Кажется, нужно лишь чуть напрячь слух и услышишь тайны и истины. Нил разливался и это было прекрасное время болот и беспрерывного шороха сыти по берегам. Он еще любил стоять по колено в желтых водах и ждать когда на хитрую приманку клюнет серебристый окунь или тигровая рыба с большим жадным ртом. Угри ласкались о его лодыжки, из зарослей наблюдала равнодушно большая голодная рептилия. Солнце садилось, окрашивая реку в розовые и лиловые тона. Зной отступал. Из звуков река приносила только крики погонщика с далекого правого берега и клекот сокола в темнеющей высоте. Лучшее время для прощания. — Останься, Себек. Он только головой качнул. — А вот и рыба, не хочешь жареного окуня на ужин, брат? — Останься. Нубет хорошее место для тебя. Смотри, вон на холме над городом они заложили храм для нас. Всё как ты любишь, много воздуха и вид на реку. А в Шедете и вовсе славят тебя одного. — Подведет вас эта страсть к поклонению, Хорус. — Какая страсть, — у брата были стройные, сильные руки, он взмахнул правой и скривил причудливо очерченный рот, — ты все придумал, Себек. — Понастроили хибар каких-то, засели в них с видом властителей, — он знал, что Хорус сейчас же продолжит их давний спор. До драки, до векового молчания, — ничтожества. — Останься, Себек... Почему тебе все нужно разрушить? — Потому что дерьма вы понастроили тут овечьего. Ничего хорошего не будет. — Ты не можешь знать. — А что мне знать? Поубиваете друг друга. Люди заразны, Хорус, мы все цепляем их болячки. И ты умрешь. Вот достроят тебе храм и прикончат. Или сам захиреешь. Как Сутех или Усир. Хорус отступил за спину. Он никогда не любил воды. Равнодушная рептилия выбралась из своего укрытия и перебирая короткими мощными лапами за долю секунды оказалась у правой ноги. — Хоть кому-то нравится мой улов, — он бросил окунька прямо в пасть болотному царю. — Я буду грустить о тебе, Себек. Люди тоже. — Недолго. И снова тишина. Он как наяву услышал унылый клекот высоко летящего сокола и тихие неразборчивые истины сыти. Мальчик задремал на носу лодки, пришлось легонько шлепнуть его по колену. — Ты безнадежен, — сказал Хозяин сматывая леску. — А? Ну да, я не понимаю этих приколов с палкой... С одной стороны судак, с другой дурак или типа того. — Сам ты дурак, Денис. Вроде сообразительный, а такой суетливый. — Я нормальный человек! Сидеть часами в лодке и смотреть на воду — это хуйня какая-то. Ты уж извини. — Ничего, ничего. Для понимания происходящего нужен мозг, в твоем случае ничего не поделаешь... — Я же хожу с тобой! — Можешь не ходить. — Я знаю, но я хожу. — И зачем? — Не знаю. Хочу. — Ныть или спать, пока я тут делом занят? — Делом? — мальчик презрительно фыркнул, — целый холодильник этого дела! Мы скоро светиться начнем. Рыбный год, блядь. А еще этот завод. Откуда я знаю, может у тебя тут вся рыба радиоактивная. — Про мозг, Денис — это была шутка. Мозг я тебе оставил. Попробуй как-нибудь воспользоваться. Для разнообразия. Это была их привычная игра. Кто кого изящней оскорбит. Мальчик проиграл, оттого и злился. Сначала он боялся постоянно. Его удушливый, какой-то пряно-сладковатый страх заполнил весь дом. «Я сделаю что вы хотите, только... прекратите это» От ярости уже ничего не осталось. Она исчезла почти сразу, еще на берегу. Отвращение тоже сменилось интересом охотника. Что еще выкинет эта дичь? Скажешь сядь — сядет. Встань — встанет в любую позу. Потрясающую покладистость дает глиобластома в теменной доле. — Мне тоже больно было, Титов. Умирать больно, тебе ли не знать. — Но вы же живы... Он смотрел прямо. Взгляд то упрямый и злой, то вдруг подернутый пеленой болезни осоловевший и испуганный. Забавно было видеть эту тварь раздавленной. «Вот она... Истинная мощь и правда. Даже если ты маленький высокомерный выродок с бабками и толпами молящихся на тебя, она придет за тобой и растопчет твое распухшее эго. Бог един, мальчик, и это астроцитома» Но почему-то никакой радости. Никакой приятной теплой мстительной радости. — Ладно, — сказал он, взяв убийцу за подбородок и задрав до боли красивую, лохматую голову. — Пока я рядом — не будет болеть. Мальчик потянул с себя мокрое тряпье. — Хорошо, хорошо, я все сделаю, как вам понравится, все что захотите. — Хозяин. — Чего? — Называй меня Хозяин. Первое время было интересно. От каждого «Хозяин» мальчика крючило, как от желудочных колик. Среди всех его недостатков немотивированная гордыня была самым крупным. — Я не хочу тебя, — сказал Хозяин, внимательно оглядев поджарое, красивое тело так, словно выбирал вырезку на рынке, — с чего ты взял что тебя может вообще кто-то хотеть? Вот же самовлюбленная дрянь! Возьми в шкафу сухое, оденься и поди сюда, — он похлопал по кровати ладонью и усмехнулся нехорошо. Каким-то рептильным смехом. — Будешь моей грелкой. Запах жареной рыбы дразнил обоняние. Ничего вкусней в этом мире не водилось на взгляд Хозяина. — Тебе хвост, как всегда? — Да, там костей поменьше. — Эта гадость все равно вся состоит из костей, — мальчик превосходно пожарил щуку, добавил каких-то трав и вышло настоящее волшебство, но все равно его все не устраивало. — Хочу стейк или, к примеру, роллов с курицей. А, нет! Хочу хачапури по-аджарски! — Мечтай, — мягко улыбнулся Хозяин, — и хлеба нарежь.