видимо, ведьма

Позвольте не думать, Позвольте отпустить мысли. Во мне что-то умерло, Зато сердце громадой выросло. АлоэВера – «Не было»

– У тебя такие мешки под глазами, что… – Я знаю, – обрывает Ярик. – Ты вообще спал? – Руслан заходит в зал, когда Ярослав сидит в одиночестве на краю сцены и методично жуёт кукурузные хлопья. – Вообще спал, – подтверждает он, поджимая под себя левую ногу, а правую раскачивая туда-сюда как маятник. Три часа вполне засчитываются за «вообще», к тому же вот он, снова приехал заранее, не проспал – претензии не принимаются. – Что, если я налью в хлопья кофе вместо молока?       Руслан давится чем-то, что пьёт из термоса – предположительно, тем же кофе – и одновременно отсмеивается и откашливается. – Что, если нет? – Ну, тогда моя смерть на твоей совести, господин режиссёр, – Ярик приподнимает плечи, ставит полупустую упаковку за колонки-мониторы и ребячески спрыгивает в зал. – Там остальные ушли в гримёрку чаи гонять, зову их и начинаем?       Сегодня даже театральная сцена, обычно мистически открывающая второе дыхание, не помогает – у Ярослава в голове никакой работы, а только экзорцизм, призраки, долгий ночной разговор со Шварцем, отправленная им же пдф-ка какой-то древней как мир книжки об основах оккультизма, стихии, ритуалы, формулы, всё в кучу. Они не сидят допоздна (всем предстоит рано вставать), но даже вернувшись от Саши Ярик не ложится спать. Вернее, он просто не может заснуть, покрасневшими от напряжения глазами всматривается в экран, вычитывает, и отрубается уже под утро, написав Жене недовольное «качество пдф шакальное, я сдаюсь». – Даша, очень хорошо, попробуй жесты ещё немного крупнее сделать. В прошлый раз было мелковато. Ярослав, – Руслан делает паузу. Он почти не вмешивается в ход репетиции, пока они проходятся по ариям из первого акта, но Ярик и сам чувствует – в этот раз не идёт. – Соберись. Можем сделать перерыв минут десять. – Да, давай. Извини.       Ярослав всерьёз прикидывает, не налить ли кофе в остатки хлопьев, стоя перед зеркалом в гримёрке. Чувствует-то он себя нормально (спать совершенно не тянет), но способность концентрироваться валяется где-то на дне в бессознательном состоянии. – Ладно, – говорит он смиренно и садится на пол в позе лотоса. Благо, в гримёрке больше никого. Из трёхсот страниц пдф-файла осилить ночью получилось всего около пятидесяти, понять – и того меньше, но что-то вопреки усталости осталось в памяти. В этом, правда, есть два нюанса. Первый нюанс заключается в том, что переходить к практике, вероятно, нужно только по полном прочтении теории.       Второй – в том, что совладать с внушительной историографической справкой и длинным списком возвышенных наставлений Ярику кажется неосуществимой задачей.       В конце концов, он, Ярослав, потомственная ведьма – не зря Саша так любит об этом напоминать. Что-нибудь да получится.       Он закрывает глаза и прислушивается. К миру вокруг – наверху шуршит кондиционер, слева, оттуда, где сцена, неразборчивым слабым гулом звучат голоса, приглушённые стенами и дверью, за закрытым окном рокочет улица. К себе – мозг трещит по швам, немного ноет поясница, короткие волосы щекотно лежат на правом глазу. Всего лишь немного энергии – вот что ему нужно. Не отнятой, но найденной, почёрпнутой, высвобожденной.       Ярик почти перестаёт дышать, и звуки вокруг растворяются в зыбкой тишине. Он знает, как заряжаться от толпы – он делал это тысячи раз. Такая энергия мощная, сносящая, физически ощутимая. Но сейчас нет ни оглушительно громкой музыки, ни переполненного зала, и вся эта затея будто сродни попытке поймать юркую водомерку сачком со слишком крупной сеткой.       Время исчезает вместе со звуками, вместе с ломотой в спине, вместе со всеми мыслями. Всё тает в покое и наполненной пустоте.       От приближающих шагов по коридору Ярик крупно вздрагивает и подскакивает так резко, что у него на миг темнеет в глазах. Бояться нечего – ничего запрещённого он не делал, но неловкость вдруг настигает такая, словно ему лет шестнадцать и его застукали за дрочкой. Он спешно зачесывает назад волосы. – Ярик, ты тут? – зовёт из-за двери Даша одновременно со стуком. – Да... Да, конечно, – Ярослав открывает дверь и старается придать лицу самое невозмутимое выражение. – Ты как? – Даша знает его, по-видимому, чересчур хорошо (или лжец из него не очень), но он мотает головой, призывая закрыть тему. Не до того. – Руслан говорит, надо продолжать, а то не успеем всё пройти. – Умоюсь и приду, – Ярик приободряюще улыбается.       Этого ответа Даше хватает. Ярослав возвращается в гримёрку, делает крупный глоток воды из чьего-то термоса (интересно, сколько он здесь уже стоит?) и только тогда идёт в сторону туалета. Умыться, действительно, не помешает.       Дверные проёмы в этот день определённо не находятся на его стороне, потому что, только открыв дверь в мужскую уборную, Ярик сталкивается нос к носу с Русланом. – Э-э, – бормочет он смущённо. – Меня Даша позвала, я сейчас освежусь и подойду. – Хорошо.       Оба, стремясь уступить друг другу дорогу, делают шаг в сторону. В одну и ту же. Ярик поднимает глаза – так близко они иногда стоят только во время совместных сцен, когда в пылу спектакля исчезает любое представление о личных границах. В жизни это фантастически неловко.       Он неосознанно опускает взгляд на губы Руслана (всего доли секунды, но в памяти проносится и тот дурацкий момент с поцелуем, и всё последовавшее замешательство, и порой возвращающиеся сомнения – может, не помешай страх испортить рабочие отношения, что-то бы и получилось) и тотчас отходит, исключая возможность ещё одного неудачного столкновения.       Когда Ярослав возвращается на сцену, всё идёт уже легче. Он чувствует, что не закончил, что ему не хватило времени и, не прерви его Даша, вот-вот случилось бы... что-нибудь. Но перерыв в любом случае идёт ему на пользу: кое-где Руслан вносит правки, но и «Детство», и «Соблазнение» проходят безупречно. – Стоп! – кричит Руслан, жестом тормозя музыку. – Давайте тут остановимся, с этим всё в порядке. «Испытание огнём» лучше посмотрим.       Новая аранжировка «Испытания огнём» нравится Ярику особенно сильно, и хотя репетируют они не под неё, а под старые минусовки, настроение у него поднимается. Всё работает, всё звучит, и от былой несобранности нет и следа. Голову кружит вдохновение.       Всё наконец как надо.       На последних секундах он целует Дашу, трепетно проводит пальцами по линии её подбородка. Губы у неё мягкие, податливые, и он борется с соблазном провести по ним кончиком языка. Нельзя – это будет слишком. Это за гранью роли.       Ярослава прошибают мурашки, в голове пульсирует почти невыносимая нежность – и мысль о том, что он уже два года не целовал никого просто так – не для роли, а из любви. Он ловит на сцене крошечные обрывки тепла, жесты, касания – то, чего в обычной жизни не найти. Льнёт к чужим рукам, проводит подушечками больших пальцев вдоль скул, запечатывает в сердце каждую секунду – нужен. Любим. Пусть не он сам, а лишь персонаж, но это больше, чем ничего. Это лучше, чем никак. На концертах поёт в дуэтах песни, от которых разбивается сердце – а после целует обратную сторону аккуратной женской ладони.       Может, второй акт давался бы ему проще, будь там только смерть. Принять неизбежное, на самом деле, несложно. Но там – о любви.       Музыка стихает – в спектакле в этот момент происходит ЗТМ, но репетируют они вокально и актёрски, без света, и Ярик выхватывает момент, чтобы обернуться на Руслана – не будет ли комментариев или правок. Тот смотрит на них с Дашей с каким-то невыразительным отрешённым видом. Видимо, не будет.       После репетиции Ярослав задерживается, – надо обсудить ещё некоторые детали о рок-бэнде, до спектакля с которым остаётся всего ничего, со звуковиком и Русланом, – и, пока последний выходит покурить, залезает в телеграм. Ярослав Баярунас Попробовал я тут одну из твоих штук       Он собирается уточнить неоднозначную формулировку (или хотя бы поздороваться) в следующем же сообщении, но ответ приходит почти сразу. И блистает лаконичностью. Евгений Шварц ?       Ярик хмыкает и, развалившись на диванчике в коридоре, удобно закидывает ногу за ногу. Ярослав Баярунас Из книжки Ярослав Баярунас Ночью её посмотрел, как раз случай выдался Евгений Шварц А ты её всю целиком уже прочитал что ли? Ярослав Баярунас Да щас. Там триста с лишним страниц. Я экранизацию дождусь))) Ярослав Баярунас Пока импровизирую – А мог бы вздремнуть.       Ярик резко поднимает голову – Руслан стоит как смерть у него за левым плечом и так отчётливо пахнет сигаретным дымом, что непонятно, как можно было не услышать это за километр. К чему у Ярослава совсем не получается привыкнуть – так это к запаху курева. Один плюс – такая неприязнь к нему не позволила начать курить в подростковом возрасте. – Дома вздремну, – он пожимает плечами. – Всё равно тут ещё не закончили. – Да, – Руслан протягивает ему руку, помогая встать, и добавляет серьёзно: – Ты выспись. Сегодня поначалу вообще никакой был. Во время блока так не прокатит, тем более с музыкантами. – Да, с музыкантами, – отстранённо повторяет Ярик, кивая и выключая звук на телефоне. На недовольные ехидства Шварца по поводу чтения он ответит потом. – Помнишь репетиции, когда мы тебя только-только вводили на Рейстлина?       От такого вопроса Ярослав теряется и по инерции чуть было не утыкается обратно в телефон, чтобы дать себе время на поиск хоть какого-то ответа. – Ну да, – выбирает он в итоге самый простой. – А что?       А что именно я должен помнить – хочет продолжить, но ограничивается малым. Как не верил себе от счастья и готов был горы свернуть, чтобы доказать – достоин? Как каждую ноту, каждую фразу настолько пропускал через себя, что отрубался в девять вечера и к десяти утра еле открывал глаза? Как сидел на полу в репетиционном зале и плакал?       Этого – всего – было так много, что нервы не выдерживали. Ярик себя-то едва контролировал – а совладать с энергией роли, в которую так много вложили, с музыкой, текстом, прожитыми от начала и до конца, хранящими отпечаток своих создателей... И представить невозможно. А возможно – устало опуститься на дощатый пол, не вытирать влагу с глаз, ощущать тёплые ладони Руслана на плечах. Он не утешал, ничего не говорил – просто был рядом, а потом поднял его на ноги и обнял.       У Руслана тогда очень быстро билось сердце – Ярик почувствовал. Может, поэтому и решился на тот поцелуй спустя несколько месяцев. Глупый, ни к чему не приведший поступок. Ярослав часто гадал – что, если бы ему хватило смелости заговорить об этом? Предложить обсудить случившееся? Он знал, – чувствовал, – что тогда в зале они думали об одном и том же. – Ты на них исходил из боли, – спокойный тон Руслана возвращает его в реальность. – Это было неправильно, но действенно. Не давай ей брать над тобой верх, но и в дальний угол не заталкивай. Проживай её. Без этого все сцены тухнут.       Они опять стоят совсем близко, запоздало доходит до Ярика, и в груди жжёт желание обнять Руслана. Не как они обнимаются иногда, – дежурно, прозрачно, выражая укрепившееся за годы совместной работы доверие, – а как тогда. Чтобы снова стало спокойно и светло. И в будущее верилось.       За всеми событиями последнего полугода в него верится едва ли. И для всего мира, и уж тем более для них двоих. От этой мысли в груди щемит ещё сильней.       Вместо объятий Ярослав шутливо салютует: – Я справлюсь, босс. Ничего не стухнет, – произносит он, не глядя Руслану в глаза.       Звуковик обнаруживается там же, где они его оставляли – за пультом, и разговор о рок-бэнде занимает совсем не много времени. Музыканты приедут довольно рано, будет несколько часов на настройку оборудования, целиковый прогон точно не успеется, но кусочками – тоже нормально, бэки и заранее записанные дорожки Ярик принесёт на флешке. Руслан на большую часть замечаний соглашается и уточняет – всё, конечно, как всегда пойдёт не по плану, но – не привыкать.       Они прощаются на улице, возле парковки, и Ярослав даже не протягивает руку – кивает, стоя на пионерском расстоянии, и разворачивается к машине. Совершенно правильно сказал Руслан – не давай боли брать над собой верх. Хотя какая это боль – так, сожаление о том, чего не случилось.       Он долго сидит в салоне, не заводя автомобиль и просто радуясь одиночеству. Дорогу он уже знает наизусть, но всё-таки достаёт смартфон, чтобы проверить пробки. Пальцы сами собой соскальзывают на горящий уведомлениями значок телеграма. Евгений Шварц Дурак, прочитай всё внимательно сначала Евгений Шварц Это же как целовать девушку, не получив её согласия       Ярославу, уравновешенному и аккуратному водителю, нестерпимо хочется кого-нибудь подрезать.