Бегство от судьбы

1.

      Они ехали всю ночь, а когда горизонт окрасился розово-оранжевым заревом, на, казалось бы, бескрайних холмах и равнинах стали появляться отдельные ветхие домишки, худой и изможденный скот и брехливые собаки.       Первая за много километров деревня поразила их своей убогостью и бедностью. Глинобитные домики с соломенными крышами были разбросаны вокруг колодца с журавлём. Тут и там между домами были натянуты бельевые верёвки, на которых колыхалось тряпьё. Мостки, перекинутые через ров для отвода нечистот, были совсем разбиты. Ветер подхватывал с земли и кружил какой-то мелкий мусор.       Но окружающая нищета удивляла не так сильно, как абсолютное безлюдье. В девятом часу утра на улице не было ни души. Это выглядело подозрительно и тревожно, ведь индусы – народ работящий, они знают, что если не будут трудиться с самого восхода и до позднего вечера, то не смогут прокормить свои семьи.       Амала знала причину этой зловещей тишины. Над деревней витала смерть, её присутствие девушке было хорошо знакомо. Это не было массовым убийством, люди умирали сами, своей смертью, пусть несвоевременной и скоропостижной.       – Нам нельзя сюда, – сказала она еле слышно.       Киллиан внимательно посмотрел на нее. За всё время работы в команде он привык доверять чутью Амалы. Никто не мог объяснить, как и что она чувствует, но её предостережения всегда им помогали.       – Что здесь? – спросил он.       – Смерть.       Грузовик остановился. Грант хотел было спрыгнуть на землю, но Киллиан положил руку ему на плечо.       – Подожди, здесь что-то не так, нам лучше тут не задерживаться.       – Лиме нужна помощь, и нам всем нужна вода, – ответил Грант, сбрасывая руку капитана, – если следующий очаг цивилизации встретится так же скоро, как этот, то мы все подохнем от обезвоживания.       Однако он всё-таки остался в кузове, тоже почувствовал неладное. Водитель не выходил из кабины. Амала перегнулась через борт и спросила у него:       – А далеко до следующего города или древни?       – Часа три пути, и лучше бы нам ехать туда прямо сейчас, – по голосу индуса было понятно, что безлюдье тревожит его не меньше, чем остальных.        – Отсюда еще три часа, – сказала Амала мужчинам.       – Я же говорил, – Габриэль снова встал на ноги, – нам нужна хотя бы вода, колодец недалеко.       Но девушка остановила его жестом. Её внимание привлёк полупрозрачный силуэт. Это был бхут, призрак женщины. Она стояла возле грузовика и внимательно разглядывала находящихся в нём людей. На полупрозрачном лице у рта и на подбородке виднелись грязные потёки, одежда тоже была перепачкана. Глаза горели потусторонним светом, как у всех беспокойных душ. Она была воплощением смерти, злобы, отчаяния, но нападать или причинять вред Амале и ее спутникам не собиралась.       Кхан знала, что вступать в контакт с призраком может быть опасно. Никогда не знаешь, каковы его намерения, но она чувствовала, что и она сама, и призрак одинаково нуждаются в этом контакте. Амала повернулась к мужчинам и голосом, не терпящим возражений, сказала:       – Оставайтесь здесь и не спорьте. Если угрозы нет, я подам знак. До этого не выходите.       Её интонация, слова и изменившееся выражение лица пригвоздили Киллиана и Габриэля к месту. Не смей двинуться, они следили за тем, как Амала идет к одной ей видимой цели.

2.

      Судьба сделала Амалу медиумом, наделила способностью общаться с духами и назначила за это цену. У каждого призрака, с которым она вступала в контакт, нужно было выяснить, отчего тот умер, и исполнить его последнюю просьбу. Это не всегда было безопасно для нее самой – такая связь стоила ей огромных усилий, однако, девушка относилась к этому как к данности и не пыталась уклоняться. В такие моменты, как сейчас, когда душа всем своим видом призывала поговорить с ней, отказать невозможно.       Амала подошла к бхуту и приложила ко лбу сложенные вместе ладони в знак приветствия и спросила:       – Что тут происходит?       – Мор, – голос бхута скрипел и булькал. – Убирайтесь. Если останетесь, не выживете.       – Что это за мор? – спросила Амала, но словно в ответ на её вопрос из ближайшего дома выбежал человек, упал на четвереньки, и его стало рвать. Девушка всё поняла.       «Холера, – пронеслось у неё в голове, – воду здесь пить нельзя».       – Ты убила себя, так? – она снова обратилась к бхуту, и лицо призрака скривилось. – Ты не хотела умирать как все – мучительно, долго, некрасиво. Ты решила уйти из жизни иначе.       Потусторонний свет в глазах бхута вспыхнул ярче, но тут же погас.       – Всё так, – проскрипела она, – зачем страдать, если одно движение и – свобода.       Только сейчас Амала разглядела тонкую багровую линию поперёк шеи женщины.       – Что мне для тебя сделать? – спросила девушка. – Моя обязанность – выполнить твою последнюю просьбу.       Призрак смотрел в самую душу, от чего внутри разливался холод.       – Мой муж, Раджит, – проскрипела она, – умер вчера. Я хочу увидеть его. Но в дом войти не могу. Проклятая коралловая нить… Я сама ее повесила на дверь. Думала, она защитит наш дом от беды и зла… А теперь я сама – зло… Пойди туда, сними нить. Тогда я смогу увидеть Раджита и успокоюсь.       Амала понимала, что ей придётся войти в дом, где лежит умерший от холеры человек, возможно, не один. Но выбора у неё не было. Она подошла к низенькому ветхому дому, на который ей указал бхут, и ощутила смрад смерти. Воображение нарисовало картину, ожидающую внутри, и к горлу подкатил ком. Набрав в грудь побольше воздуха, Амала толкнула дверь. Та поддалась с трудом, что-то мешало ей отвориться. Девушка налегла всем своим весом и протиснулась в получившуюся щель.       На неё обрушилась невыносимая холерная вонь. Рой возмущённых мух поднялся в воздух. От кошмарных картин её спас полумрак и то, что глаза не успели привыкнуть к темноте после дневного света. Она пошарила рукой по внутренней стороне двери и нашла бусы. Осторожно, чтобы не порвать нитку, сняла их и поспешила наружу.       Грант и Лайтвуд уже протягивали к ней руки, чтобы помочь забраться в кузов грузовика. На бегу Амала прокричала водителю: «Уезжаем! Быстро!». Тот завёл мотор, но вдруг на капот залез человек. Молодой индус с безумными глазами стучал ладонями в лобовое стекло и о чём-то громко просил. Его рот и вся одежда тоже были испачканы какой-то отвратительной слизью. Водитель стал махать ему руками, заставляя слезть с капота, но парень не унимался.       Он ещё какое-то время цеплялся за стекло набирающего скорость грузовика, не желая оставаться в этом холерном аду. Будучи одним из немногих выживших, единственным своим спасением он видел бегство.       Мчащийся грузовик подскакивал на ухабах, и в итоге парню пришлось отцепиться. Из кузова Амала, Киллиан и Грант наблюдали за его телом, распростертым в дорожной пыли.

3.

      Только когда последние дома скрылись из виду, все трое смогли спокойно вздохнуть. Амала сидела, прислонившись спиной к кабине грузовика и закрыв глаза. Встреча с призраком отняла все силы: голова кружилась, в ушах шумело от подскочившего давления, все звуки доносились до неё, как сквозь вату.       Киллиан придерживал её за плечи, чтобы на ухабистой грунтовой дороге, по которой грузовик нёсся с неподобающей скоростью, трясло как можно меньше.       – Что там было? – спросил он, когда она наконец отрыла глаза.       – Холера. Много погибших, есть и такие, кто решил не дожидаться смерти от инфекции.       – Ты что-то нашла в том доме?       Амала встрепенулась и посмотрела на зажатую в ладони коралловую нить.       – Это должно защищать от злых духов. Так сказала та женщина.       Она машинально сунула нить в карман.       Наконец проселочная дорога закончилась, и началась асфальтированная. Вокруг вновь, насколько хватало взгляда, тянулись поля и холмы. Солнце, становилось все злее, воздух раскалялся, и каждый вдох давался с трудом. Амала увидела, как Киллиан морщится от боли, прикасаясь к своим сгоревшим вчера предплечьям, и потянулась к сумке, чтобы достать оттуда запасную одежду и хоть как-нибудь прикрыть обнаженные участки тел и головы.       Индус-водитель, до этого ни разу не проявлявший интереса к своим пассажирам, остановил грузовик прямо на дороге, вышел, залез в кузов, достал какие-то жерди, и через минуту над головами британцев растянулся тент из брезента. Ткань была старой и потрёпанной, местами зияли дыры, но тень покрывала почти весь кузов.       Амала сложила руки в благодарном жесте и сказала: «Спасибо вам». Мужчины тоже наклонили головы в знак признательности.       Водитель глянул на Лиму, которая лежала на коленях у Габриэля без сознания, сокрушённо и будто неодобрительно покачал головой и вернулся на своё место. Грузовик вновь поплыл по зелёным холмам.       Через три часа им стали встречаться признаки цивилизации, но в этот раз скотина была более упитанной и ухоженной, а люди – совершенно точно здоровыми.       Они въехали в город. Он был небольшим, тихим, но это всё же был город, а не деревня. Тут и там виднелись кирпичные дома в несколько этажей, магазины с цветастыми вывесками, полицейская форма песочного цвета, храмы.       Наконец грузовик остановился у длинного двухэтажного белого строения с широким крыльцом. Сбоку от входной двери висела табличка с надписями на хинди и большим красным крестом.       Габриэль первым спустился на землю и принял из рук Киллиана бессознательную Лиму. На шум приближающегося грузовика открылась дверь больницы, и на крыльцо вышел брюнет в белом халате. У него были строгие чёрные глаза, смуглая кожа, он определённо был европейцем, но в то же время в нём угадывались восточные черты. Увидев, что по дорожке, ведущей ко входу, идет человек и несет на руках женщину, он поспешил навстречу.       – Меня зовут доктор Джон Робертс, – представился он на чистом без малейшего акцента английском. – Что случилось с этой женщиной?       Грант тоже представился и коротко рассказал о происшествии, а доктор, не задавая лишних вопросов, повёл их в больницу.       Амала и Киллиан задержались, чтобы поблагодарить водителя за помощь.       – Спасибо вам за всё, – сказала Амала на хинди, а Киллиан протянул несколько мятых купюр.       Водитель посмотрел на деньги жадно, но отвёл глаза и обратился к девушке:       – За вами идут по пятам, – предупредил он. – Я не знаю, кто вы и кому перешли дорогу, но они сделают всё, чтобы вы не ушли из Индии живыми. Ты, девочка, знаешься с бхутами, я видел в той деревне, и лучше бы тебе заручиться их поддержкой. Вы можете рассчитывать только на духов. Они для вас сейчас безопаснее, чем живые люди.       Он ещё раз кинул взгляд на протянутые капитаном деньги, но отвернулся и уехал прочь.       – Что он сказал тебе? – спросил Киллиан.       – Предупредил, – еле слышно ответила Амала, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение, – о погоне.       – Он знает? – в голосе мужчины прозвучала тревога.       – Да. Ориентировки на нас разлетелись уже по всей Индии.