Бегство от судьбы

1.

      Амала, Киллиан и Габриэль, прислонившись затылками к стене и устало прикрыв глаза, молча сидели в коридоре больницы, пока над Лимой колдовали доктор Робертс с медсестрой.       Вероятность встретить англичанина в таком маленьком городке в индийской глуши была ничтожно мала, но им повезло. Узнав, что доктор – их соотечественник, приехавший в этот город специально, чтобы основать здесь больницу, лечить и распространять элементарные гигиенические правила среди индусов, они воспряли духом. По крайней мере, Лиме окажут надлежащую помощь. Пока британцы ждали окончания осмотра и вердикта врача, медсестра принесла им кувшин чистой прохладной воды, которая была выпита мгновенно.       Наконец дверь операционной открылась, и к ним вышел доктор Робертс. В его чёрных глазах читалась озабоченность, брови были слегка сдвинуты. Он критически осмотрел британцев и одним кивком головы позвал их зайти в его кабинет.       Плотно затворив дверь и опустив на окне бамбуковые жалюзи, он присел на краешек своего стола и указал на стоявшую в углу кабинета больничную койку, на которой, вероятно, он спал, когда оставался дежурить.       – Присядьте, – сказал он сухо, – разговор будет долгим.       Все трое переглянулись и сели. Под этим строгим взглядом они ощущали себя провинившимися школьниками.       – Я знаю, кто вы такие, – начал Джон, – и знаю, что вас разыскивают по всей Индии со всеми собаками. Только не знаю, чем вы заслужили такое пристальное внимание полиции, но это не моё дело.       Габриэль открыл было рот, чтобы что-то сказать, но доктор жестом остановил его и продолжил:       – Ко мне несколько раз приходили полицейские, показывали ваши фотографии, строго велели, чтобы я тут же доложил им, если вы появитесь в моей больнице. Мне стоило больших трудов открыть это заведение, обучить персонал, набрать пациентов, готовых лечиться по-европейски, а не у здешних коновалов. И во многом мне помогли местные власти и полиция. Как минимум из чувства благодарности я должен сообщить им о вас.       В кабинете повисла тяжелая пауза. И без того душный воздух будто загустел.       – Но я – патриот, – продолжил доктор, тяжело вздохнув, – и искренне люблю свою родину и своих соотечественников, а потому помощь вам для меня в приоритете.       Все трое облегчённо вздохнули.       – Спасибо, доктор Робертс, – сказал Киллиан, прижав ладонь к груди в знак благодарности.       – Просто Джон, – ответил он потеплевшим голосом. – Теперь ваша очередь. Говорите, что вам нужно, я постараюсь помочь.       На правах руководителя группы слово взял Габриэль:       – Нам нужно добраться до Кашмира. Наш пункт назначения – Сринагар. В тамошней суматохе и под прикрытием индо-мусульманского конфликта мы планируем пересечь границу с Пакистаном и добраться до Карачи, а там морем вернуться в Англию.       – Вам нужен проводник в Пакистане? – выгнул бровь Джон.       – Он у нас есть, – вмешался Киллиан, – сейчас он в районе ледника Сиачен, мы рассчитываем на его помощь.       – Ладно, – снова устало вздохнул доктор, – начать предлагаю с нормального обеда, душа, чистой одежды и сна. Пока вы в больнице, никто вас не потревожит. Ни я, ни мой персонал не донесут на вас полиции, обещаю. Вашей подруге нужно отлежаться хотя бы пару дней, так что и у вас есть время.       – Что с ней? – встревоженно спросил Габриэль.       Амале и Киллиану стало неловко, ведь это должен был быть их первый вопрос доктору.       – Её жизни теперь ничего не угрожает, – помолчав мгновение, Джон прибавил, – во всяком случае, ей не грозит инфекция, с ней мы справились. Но ей нужен постельный режим, регулярные перевязки и приём антибиотиков строго по расписанию. Если через два дня динамика будет положительной, я выпишу её, и вы сможете поехать дальше.       – Я могу к ней зайти? – Грант сказал это едва слышно, будто стеснялся, что Амала и Киллиан его услышат.       – Сейчас она спит, а вам не мешает привести себя в порядок, – строго ответил доктор. – Она скоро придет в себя, тогда я вас позову. А сейчас, пойдемте, я выделю вам палату.

2.

      Из тяжелого, утомительного сна, не принёсшего ничего, кроме разбитости и потери ориентации во времени, Амалу выдернул Киллиан. Он слегка коснулся пальцами её щеки, а она тут же вздрогнула и распахнула глаза. В палате было темно, только на прикроватном столике горела свеча. В этом уютном полумраке лицо Киллиана тоже казалось мягким и каким-то уютным.       – Тише, – прошептал он успокаивающе, – прости, что напугал.       – Что-то случилось?       – Нет, всё в порядке. Просто подумал, что ты, наверное, проголодалась.       Он заговорщически подмигнул и жестом фокусника вытащил из-за спины тарелку с фруктами. Манго, ананас, личи, маракуйя были заботливо порезаны. Уловив свежий кисло-сладкий аромат, Амала поняла, что действительно проголодалась. Она села на кровати, потянулась, прогоняя остатки сна, и с жадностью принялась за еду.       – Как Лима? – спросила она с набитым ртом. – Проснулась?       – Да, с ней всё хорошо, – Киллиан посмотрел на уплетающую сочный манго Амалу и деликатно стёр пальцем сок с ее губы, – доктор Робертс сказал, что мы привезли её едва ли не в последний момент. Еще немного, и сепсис был бы уже необратим.       – Какой кошмар, – Амала отставила тарелку с фруктами, аппетит пропал мгновенно. – Её можно увидеть?       – Сейчас с ней Грант, – он улыбнулся одним лишь уголком рта, будто рассказывал чей-то интимный секрет, – он уже пару часов от неё не отходит.       – Надо же, кто бы мог подумать, что он окажется таким заботливым и будет так искренне переживать за неё. Может быть, между ними ещё не всё закончилось.       – А между ними что-то было? Вот это сюрприз…       – Да, они были вместе, но его строгость и начальственность не сочетались с Лиминым свободолюбием.       – Ты ведь тоже сначала воспринимала мою чрезмерную опеку и заботу в штыки.       – Да, временами ты перегибал палку, но теперь всё иначе, – она взяла его руку в свою, – теперь рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему в безопасности, а не под контролем.       – Я говорил тебе тогда, повторю и сейчас: твоя безопасность для меня всегда в приоритете, так будет и впредь.       Амала придвинулась к Киллиану ближе, посмотрела ему прямо в глаза и прошептала:       – Ты тоже всегда для меня на первом месте.       Он коснулся ее губ своими. Сначала легко, как бы давая ей право выбора – остановиться сейчас или продолжить. Она ответила на его поцелуй. Обняв её за талию нежно, но при этом крепко, давая понять, что он хочет вести, Киллиан уложил Амалу на спину. С губ его поцелуи переместились на шею, плечи, ключицы. Он не торопился её раздевать, прикасался губами лишь к тем частям тела, которые были открыты. Ей оставалось лишь закрыть глаза и с головой погрузиться в наслаждение предвкушения. Но в тот момент, когда он поддел резинку на поясе её шальвар, чтобы снять их, в дверь постучали.       Киллиан раздраженно оглянулся на стук, потом на Амалу, как бы спрашивая ее мнения, стоит открывать или нет.       – Не забудь, на чём мы остановились, – игриво подмигнула она, выскользнула из его объятий и пошла к двери.

3.

      Доктор Джон Робертс стоял на пороге палаты бледный и угрюмый. Не спрашивая разрешения, он вошёл и тяжело опустился на ближайшую кровать.       – Всё-таки они вышли на ваш след, – сказала он, не глядя в глаза ни Киллиану, ни Амале. – Больница окружена, все подступы к ней находятся под наблюдением.       Не без усилия он поднял на них свои черные глаза – в них читались тревога и сожаление. Его больница, его неприступная крепость, находилась в осаде. Кроме того, он понимал, что в опасности сейчас не только его гости, но и он сам и весь его персонал. Он не сомневался, что их обвинят в укрывательстве. Больницу закроют, сотрудников, с таким трудом обученных им за три года, распустят, а его самого, как иностранного гражданина, выдворят из страны. Но его, скорее всего, оставят в живых, а вот четверых британцев, одна из которых пока не в состоянии передвигаться самостоятельно, не пощадят. И их нужно вывести отсюда в безопасное место.       – Нам нужно уходить, – Амала смотрела на Киллиана круглыми от страха глазами.       – Грант в курсе? – вопрос Киллиана был обращен к доктору.       Тот лишь кивнул.       Киллиан подошел к окну, раздвинул пластины жалюзи и выглянул наружу. В конце аллеи, ведущей к входу, стоял автомобиль. Ничего примечательного, белый Амбассадор, каких в Индии несметное количество. Но все же с ним было что-то не так. Он был припаркован неправильно, перекрывал собой весь проход. По бокам дорожки рос густой кустарник, поэтому обойти заблокировавший проход автомобиль было просто невозможно.       – Другие выходы из больницы есть? – спросил Киллиан, продолжая наблюдать.       – Есть ещё задняя дверь, но там тоже стоят двое с оружием.       – Можно выйти через окна с торца здания?       – Даже, если вы вылезете через окна, вас всё равно заметят. Вся территория больницы просматривается с тех двух точек, – Джон указал пальцем сначала на главную аллею, потом в сторону задней двери.       – В больнице есть прачечная? – всё ещё не отрываясь от окна, спросил Лайтвуд.       – Когда пациентов много и бельё меняется в больших объёмах, мы вывозим стирать его за город, но сейчас палаты почти пустые и санитарки стирают его на заднем дворе больницы.       – А питание?       – Мы готовим здесь, на больничной кухне, а продукты я закупаю и привожу сам.       – Проклятье, – Киллиан выругался и оторвался от окна. – Неужели нет никакого выхода из здания?       Джон задумчиво взъерошил волосы. Затем сказал глухим голосом:       – Бывает, что мои пациенты умирают здесь…       Киллиан оживился, а Амала, осознав, что хочет предложить Джон, задрожала.       – Обычно, мёртвых отвозят к их родным, но в последнее время ко мне поступают совершенно одинокие люди. Им некуда возвращаться, так что мы вывозим их за город и сжигаем тела за свой счёт.       – Решено, – твёрдо сказал Киллиан, взял в одну руку сумки, в другую – ладонь Амалы и подошел к Джону. – Вывези нас отсюда.       Пока доктор на заднем дворе готовил грузовик, в котором увозил тела из больницы, британцы собирались в дорогу. Сердобольная медсестра, которая была приставлена к Лиме, узнала об их скором отъезде и почти насильно сунула им сумку с едой, чистой водой и лекарствами. Она быстро и неразборчиво проговорила на хинди, объясняя, что есть что из упакованного. Амала запомнила, в каком стеклянном флаконе находится антисептическая жидкость, где – антибиотик, обезболивающее и обеззараживающее. Здесь были бинты, жгуты, ватные шарики. Грант смотрел на эту аптечку и был уверен, что ради них медсестра изрядно истощила больничные запасы.       Грант перекинул руку Лимы себе через шею и помог дойти до двери во внутренний двор. Как и велел Джон, на улицу они не выходили, ждали дальнейших указаний. Вскоре врач появился в компании высокого сухопарого индуса со стопкой белых простыней.       – Ну, кто будет первым? – он оглядел британцев и остановил взгляд на капитане.       – Ты предлагаешь нам?..       – Конечно, – перебил врач, – если вы выйдете на улицу на своих двоих, вас сразу заметят. За задней дверью следят пятеро.       – Ладно, делай как знаешь.       По команде высокого индуса Киллиан лёг на пол, его ловко замотали простыней. Вид живого человека, завёрнутого в саван, пугал и обескураживал, но все понимали, что иначе не получится.       Джон и индус надели на лица марлевые повязки, на руки натянули высокие, до локтей, резиновые перчатки, положили завёрнутого мужчину на носилки и вынесли во двор. Уже через минуту они вернулись, и ту же процедуру повторили со всеми. Всех четверых уложили на дно открытого кузова. Затем воздух наполнился едким химическим запахом, а на простыни полилось что-то холодное. От резкой вони у Амалы в носу невыносимо засвербело, страшно захотелось чихнуть. Она изо всех сил сжала кулаки, ногти впились в кожу, и боль помогла переключиться.       Четыре «трупа» в сопровождении двух врачей выехали из внутреннего двора, но почти сразу грузовик остановился.       Громкие и сердитые голоса индусов переплетались с грозным «Туда нельзя! Там заражённые! Опасно! Инфекция!» Джона по-английски. Несколько раз о борт грузовика что-то ударило, послышался лязг автоматов. Никто из четверых замотанных в простыни людей не мог пошевелиться, даже дышать приходилось едва заметно. От каждого резкого звука внутри у них всё замирало.       Вдруг Джон крикнул:       – Да пошёл ты, ублюдок! Не веришь – сам иди посмотри.       Хлопнула дверь кабины, послышались приближающиеся шаги. Скрипнул замок на борту кузова, застонали петли. Затем тишина, а через секунду – яростная ругань на хинди. Борт кузова снова закрылся, шаги удалились, хлопнула дверь кабины, зарычал мотор, грузовик поехал.       Путь был долгим. Прошло не меньше часа, когда машина съехала с асфальтированной дороги на грунтовку. Лёжа на голом дощатом полу кузова, все четверо ощущали каждую кочку и камень на пути. Химический запах стал менее резким, но он по-прежнему заполнял собой всё вокруг. Иногда эту завесу пробивал аромат раскалённого масла от чьей-то готовки или тошнотворная вонь мусорных куч.       Машина остановилась, мотор замолчал. Кузов снова открылся, и прозвучал голос Джона:       – Мы на месте, можете выходить.       Хоть они и были замотаны в простыни, всё же индус сделал так, чтобы при необходимости каждый мог освободиться сам. Первыми на ноги встали Киллиан и Габриэль. Они помогли женщинам освободиться от ткани и слезть на землю. Джон привёз их к реке, которая несла на своих мутно-бурых водах какой-то природный и человеческих мусор. Пахло тиной, над ухом противно пищали мошки и комары. Но несмотря на всё это, здесь было красиво. Восходящее солнце подсвечивало лёгкие облака, от чего они казались золотыми. Горизонт был укрыт легкой дымкой.       – Что там произошло? – спросил Габриэль. – Что тем вооруженным было нужно?       – Они потребовали открыть кузов и показать, что мы везём. Викрам, – Джон мотнул головой в сторону врача-индуса, – сказал, что мы вывозим заразные трупы, близко к ним подходить нельзя, нужно сжечь. Те не поверили, потребовали посмотреть. Стали угрожать оружием. В итоге мне надоел этот цирк, я показал им то, что они хотели. Сами понимаете, желание копаться дальше у них пропало. Они дали нам уехать.       Амала обернулась на простыни, лежащие на полу кузова, они были покрыты чем-то буро-красным, похожим на кровь с примесью ещё чего-то отвратительного.       – Что это? – спросила она, не отводя глаз.       – Не то, о чём ты подумала, – усмехнулся Джон, – но лучше тебе не знать деталей. Оно только пахнет и выглядит ужасно, никакого вреда коже не наносит.       – Спасибо тебе, – Киллиан протянул Джону руку, – если бы не ты, не представляю, что бы мы делали.       Врач протянул руку в ответ, но с нерешительностью.       – Рад был помочь.       – Вы ведь не обязаны были подставляться ради нас, почему рискнули? – спросила Амала.       – Для меня не имеет значения, кто вы – преступники или праведники, – ответил Джон без колебаний. – Я врач, моя стезя – помогать людям. Я выбрал эту профессию много лет назад, ни разу об этом не пожалев. Это моя судьба, и я не намерен бежать от неё.       Амала лишь благодарно улыбнулась, но задалась вопросом: «Покидая Индию, я – представительница одной из дюжины самых влиятельных семей страны, не бегу ли от своей судьбы?».