Бегство от судьбы

1.

      Здесь они могли позволить себе короткую передышку. Место было уединённым, со стороны дороги прикрыто густым и высоким кустарником. Единственное, что могло выдать их нахождение здесь – следы шин, но Викрам замёл их предусмотрительно прихваченной из больницы метлой.       Амала расстелила на песке простыню, подаренную медсестрой вместе с медикаментами и провизией, и помогла Лиме лечь. Та была бледной, лоб покрыт испариной, но было видно, что она идёт на поправку.       – Как ты? – Кхан бережно промокнула её лицо платком.       Лима замялась, пытаясь подобрать правильные слова.       – Я не знаю, кто этот доктор Робертс, но он не просто врач, Амала. Только тебе я могу рассказать, ты единственная мне поверишь. Он вытащил меня с того света, буквально. Я была в яме. Холодной, тёмной, глухой, с осклизлыми стенами, по которым невозможно выбраться наверх. Сперва я пыталась карабкаться, но чем больше сил прилагала, тем глубже меня затягивала эта темнота. Я уже смирилась. Сидела и ждала, сама не зная чего. В какой-то момент мне показалось, что я слышу что-то. Моё имя. Кто-то звал меня по имени. Вокруг было по-прежнему темно, но теперь в яму стали проникать звуки. Меня кто-то звал. Потом уже я поняла, что это был голос доктора Робертса. Я запомнила его речь слово в слово: «Помоги мне вытащить тебя. Не вынуждай идти на крайние меры. Однажды я уже допустил эту ошибку, но у неё не было шансов, а у тебя они есть. Соберись с силами. Живи». Потом я увидела его самого. Амала, это был не человек! Какой-то сгусток энергии с множеством рук, рогами, тремя горящими глазами. Я клянусь тебе, я видела демона! Я уверена в этом!       Амала с тревогой посмотрела на подругу, положила ладонь на её лоб. Лима с раздражением дёрнула головой:       – Да не брежу я! Кому, как не тебе, Мисс медиум, знать, что такие вещи – не выдумка.       – Тише, тише, – поспешила успокоить её Амала, видя, как на щеках подруги выступает лихорадочный румянец, – я верю тебе. Я видела слишком много непостижимого, чтобы не придавать значения твоим словам. Но всё же, ты уверена, что тебе это не привиделось?       – Абсолютно.       – А что было дальше?       – Он исчез, а я почувствовала такую лёгкость во всем теле. Попыталась вырваться снова и получилось. Стены больше не были такими скользкими. Я спокойно упиралась в них руками и ногами, двигалась наверх, пока не увидела свет. Да, да, свет в конце тоннеля. Знаю, как банально это звучит, но так всё и было. Он был такой яркий, что пришлось закрыть глаза, а когда открыла, то увидела над собой лица доктора Робертса и медсестры.       Амала помолчала немного, затем произнесла:       – Что бы ни сделал с тобой Джон, мы все искренне благодарны ему за твоё спасение. Не имеет значения, как что именно он сделал, помог ему в этом его врачебный опыт или какая-то сверхсила. Некоторые вещи мы не можем объяснить, но это не значит, что их не существует на самом деле. Главное, что ты жива, и инфекция тебе больше не угрожает.       Тут подошел Грант и сел рядом с Лимой. По его лицу было понятно, он хочет остаться с ней наедине. Амала ободряюще улыбнулась и отошла к Киллиану, который что-то обсуждал с Джоном поодаль. До неё долетел обрывок фразы Лайтвуда: «…вывезти их отсюда любой ценой!».       Он понимал, что выбраться из города незамеченными они не смогут. Людям Дубеев известно, что иностранцы здесь, а значит, они будут держать под наблюдением все вокзалы и проверять все отходящие поезда и автобусы. Оставался один вариант – обзавестись своим транспортом и надеяться, что дороги не будут перекрыты блокпостами. Своими соображениями Киллиан поделился с Амалой.       – Сколько может стоить подержанный автомобиль? – спросила она.       – Думаю, несколько тысяч рупий, – помедлив, ответил Джон, – но город у нас совсем небольшой, и владельцев машин тут - по пальцам сосчитать. Лично я не знаю никого, кто сейчас продает свою.       Он о чём-то спросил Викрама, очевидно, не знает ли он кого-то. Ко всеобщему удивлению индус ответил, что его сосед может согласиться срочно продать свою машину.       – У него старенький Стандарт, но на ходу, – рассказал Викрам, – он хочет за него невиданную сумму, столько это корыто не стоит. Но вчера его сына арестовала полиция, будет требовать выкуп, чтобы мальчишку не упекли за решётку. Предложите ему две трети от его цены, может согласится.       – Отведи меня к нему, – сказал Киллиан, – попробуем выкупить его драндулет.       – Мой дом как раз недалеко отсюда, – согласился Викрам, – пойдем прямо сейчас.       – Я с вами, – сказала Амала и задержала взгляд на Киллиане. Тот понял её мысли и кивнул. Ему не помешает человек, владеющий хинди, и которому он может доверять. Ведь индусы никогда не упустят возможность нагреть руки на иностранцах.

2.

      Джону нужно было возвращаться в госпиталь, поэтому сопровождать он их не мог. Доктор уже открыл дверь грузовика, чтобы сесть за руль и поехать обратно к пациентам, но в последний момент остановился, затем подошёл к Амале, деликатно взял её за локоть и отвёл в сторону.       – Не считайте меня сумасшедшим, Амала, – сказал он тихо, чтобы слышать могла только она, – но вам следует доверять духам больше, чем людям.       – Откуда вам известно, что я могу вступать в контакт с духами? – она нахмурилась и посмотрела на доктора с недоверием.       – У нас с вами много общего, – уклончиво ответил он, – за долгие годы моей медицинской практики я часто сталкивался с… как бы сказать… нефизиологическими формами существования. В отличие от вас я не медиум, но понимаю, с какими материями Вы имеете дело. И знаю, как непросто Вам это даётся. Вы ведь поэтому оказались в положении беглянки? Вы бежите не только от погони, но и от своих способностей. На земле Ваших предков они обострились. В Англии же Вы хотите снова обрести спокойную жизнь без потустороннего вмешательства.       Амала слушала его тихий и проникновенный голос и не верила своим ушам. Едва знакомый ей человек, с которым она прежде никогда не встречалась, озвучил всё то, что она никак не могла определить даже внутри себя. С того самого момента, как она бежала из Калькутты, её не покидало чувство, будто она кого-то предаёт, бросает на произвол судьбы. Последующие события затянули её в свой водоворот и не дали возможности прислушаться к себе и найти причину этого мучившего сомнения. Теперь, благодаря Джону, она поняла: она бежала от своей судьбы, от своего предназначения. Она боялась его.       – То, что Вселенная наделила вас этим даром или проклятьем, – тут уж решайте сами, – вовсе не означает, что вы обязаны идти по этому пути. Там, в Калькутте, вы поняли, что не хотите продолжать быть частью тех кошмаров, которые творились Дубеями, пусть вы и имели к ним опосредованное отношение. А сейчас вы задаетесь вопросом: имеете ли право бежать от своего предназначения?       Она лишь кивала в такт его словам.       – Я не могу давать вам советы, принимать или не принимать свою сущность. Скажу только одно: используйте ваше преимущество перед преследователями. В моменты, когда нельзя довериться людям, доверьтесь духам. Они беспристрастны, им уже нечего терять. Найдите подход к каждому из них, тогда, возможно, вам удастся заполучить их в союзники.       Он мягко улыбнулся и пошёл к грузовику. А Амала так и стояла, пытаясь осмыслить услышанное. В чувство её привело прикосновение тёплой широкой ладони Киллиана, которую он положил ей на плечо. Она встрепенулась, посмотрела в его светлые серые глаза и сказала сама себе: «Вот кому я готова верить безоговорочно».       – Всё в порядке? – спросил капитан с тревогой в голосе.       – Да, – улыбнулась Амала в ответ, – когда ты рядом, всё в порядке.       – О чём вы говорили с Джоном?       – Он посоветовал мне расставить приоритеты.       – Что это значит?       – Он сказал, что духам стоит доверять больше, чем людям.       Киллиан нахмурился, задумчиво помолчал.       – В его словах есть доля истины, – сказал он наконец. – Пойдём, Викрам ждёт нас.

3.

      Когда Амала, Киллиан и Викрам отправились добывать транспорт, Габриэль и Лима оказались наедине. Впервые с тех пор, как три года назад они расстались. Нехорошо расстались.       Их отношения, продлившиеся без малого два года, завершились грандиозным скандалом, взаимными обвинениями, разбитой посудой и клятвами больше никогда в жизни не пересекаться.       Их первая встреча была похожа на сюжет любовного романа. Они встретились на месте преступления, куда следственная группа под руководством Гранта прибыла на пять минут позже группы Лимы. Она уже сидела над трупом, выискивая улики, а он подошёл и с апломбом потребовал её удалиться и дать работать его людям, "настоящим профессионалам", как выразился сам Грант. Опешившая от такой наглости Лима вскочила на ноги, оказалась с ним лицом к лицу и поняла, что влюбилась по уши. То же самое в тот момент понял сам Габриэль.       На работе они тщательно скрывали свой роман, но, оказавшись наедине, не сдерживались. Было всё: бессонные ночи, клятвы в любви, разорванная в порыве страсти одежда, планы на будущее. Но чем дальше заходили их отношения, тем понятнее становилось, что Габриэль - один из тех, кто не способен разделять работу и личную жизнь, а для Лимы сейчас намного важнее устроить карьеру и выплатить свой долг за обучение в академии.       Начиналось всё с взаимных упреков.       – Ты могла бы вернуться домой вовремя, а не торчать в своём кабинете до полуночи, у тебя вообще-то должна быть личная жизнь, – ворчал Грант, когда она среди ночи тихонько ложилась рядом с ним в постель.       – Вчера я вернулась вовремя и весь вечер выслушивала твои нравоучения и упрёки в том, что я неправильно веду расследование, – парировала Лима.       – Всё потому, что ты неверно выстраиваешь доказательную базу, – не уступал Грант. – Чему тебя вообще учили в академии? Ты ведь упустила столько очевидных вещей.       – Не смей мне указывать! – вспыхивала она. – Ты не мой начальник.       – И слава богу! Мы бы не сработались.       Слово за слово их перепалки перерастали в ссоры с переходом на личности. В одну из таких ссор Лима хватила тарелкой об пол, Габриэль запустил кружкой в стену. И через несколько минут он уже ждал такси, стоя на крыльце её дома под проливным дождём и нервно выкуривая одну сигарету за другой. В тот вечер они пообещали исчезнуть из жизней друг друга. Она проплакала всю ночь, между прочим, впервые из-за мужчины, а он на следующий день не вышел на работу, что с ним никогда прежде не случалось.       После той фатальной ссоры они действительно ни разу не виделись, а когда Лима узнала, кто возглавит группу вместо погибшего Роуза, её захлестнули сразу два совершенно противоречивых чувства: тревога перед встречей с ним и непреодолимое желание видеть его вновь. Ей не терпелось показать ему, каким профессионалом она стала за это время, каких высот достигла. Но вместе с тем она боялась, увидев его, снова погрузиться в этот омут. Ведь несмотря на то, что их роман никак нельзя назвать счастливым, он без сомнения был самой яркой страницей её жизни.       Готовясь к командировке в Калькутту, Габриэль тщательно изучил состав вверенной ему следственной группы и ощутил, как участился его пульс при виде имени «Лима Берг». Всю ночь накануне вылета он не мог уснуть, прокручивал в памяти их последнюю встречу. Как сильно он сожалел о том, что наговорил тогда лишнего! Как много раз хотел позвонить ей, приходил вечером к ее дому, вглядывался в окна в надежде увидеть хотя бы силуэт за шторой. Все тщетно. Он хорошо знал Лиму и был уверен, что она не простит ему грубость, высокомерие и то, как он низко её ценил.       Когда Грант увидел её в кабинете для совещаний в посольстве впервые после их расставания, он не смог скрыть бурю завладевших им эмоций - они все отразились на его лице: волнение, радость, робость, надежда. Лима же, встретившись взглядом с новым руководителем, покраснела и потупилась, но ей удалось взять под контроль свои чувства. В присутствие остальных они говорили исключительно о работе. Несколько раз Грант попытался вызвать Лиму на разговор тет-а-тет, но она постоянно находила причины избежать его. Габриэль уже почти смирился с тем, что восстановить отношения или хотя бы построить новые дружеские не получится.       А потом Лиму ранил в автобусе тот сумасшедший наёмник. Держа на руках её обмякшее тело, видя, как пропитывается кровью рубашка, Грант впервые в жизни ощутил страх за другого человека. Он был готов на всё, лишь бы не дать ей умереть. Только после операции, когда он увидел пришедшую в сознание девушку, он понял, что не хочет больше тянуть и готов сказать ей всё, что чувствует. Он не боялся услышать отказ, ему важно было донести до неё, насколько она ему дорога. Но сказать он ничего толком не успел, ослабшая Лима уснула почти сразу после того, как пришла в сознание, а потом случилось очередное скоропостижное бегство.       Сейчас они, наконец, остались одни, их никто и ничто не отвлекало.       – Я очень рад, что тебе лучше, – начал он, лихорадочно подбирая в голове слова, времени подготовить речь у него не было.       – Во многом благодаря тебе, – ответила она с теплотой, которую он не ожидал от неё услышать. – Ты был последним, кого я помню перед обмороком, и первым, кого я увидела, придя в себя. Всё это время ты не отходил.       – Переживал, – ответил он не без труда, от волнения в горле пересохло.       Она смотрела на него своими пронзительно-зелёными глазами. На бледном и осунувшемся лице веснушки стали ещё контрастнее. Она выглядела уставшей, ещё не до конца оправившейся, но от этого такой мило-беззащитной. Габриэль прочистил горло и продолжил, рисуя на песке веткой какие-то узоры:       – Я безумно за тебя волновался. И не только последние два дня. С того самого вечера у тебя дома…       – Когда разбил мою кружку? – перебила она его, но голос не был сердитым, скорее, лукавым.       Габриэль стушевался, но потом взял себя в руки и продолжил:       – Да. Всё получилось так неправильно. Я потом много раз хотел извиниться, даже к дому приходил.       – Я знаю, – ответила она тихо, а он наконец посмотрел на неё, вскинув брови. – Однажды даже хотела выйти к тебе, но не решилась.       Он улыбнулся.       – Выходит, мы оба вели себя как маленькие дети. Двое взрослых, профессионалы своего дела, раскрываем преступления, а ведём себя, будто в песочнице.       – А чем тебе не песочница, – Лима погрузила ладонь в песок рядом с рукой Габриэля.       Он расценил это как встречный шаг и робко, не решаясь, сделал то же самое. Их пальцы соприкоснулись.       – Я скучала, – прошептала Лима.       – И я очень скучал, – ответил он.       В лучах взошедшего солнца рыжие пряди её волос, рассыпавшиеся на его плече, отливали золотом.