Бегство от судьбы

1.

ㅤㅤЛима резко распахнула глаза и несколько раз медленно вдохнула полной грудью, пытаясь собраться с мыслями. Сырой заплесневелый воздух мешался с металлическим запахом крови. Голова кружилась, девушку мутило. В ушах звенело, но сквозь эту пелену она смогла разобрать звуки ударов и чьи-то глухие стоны. Щекой она прижималась к холодному шершавому бетону. Лима поняла, что лежит на полу. Тонкие холодные пальцы совсем онемели. Она попробовала пошевелить руками, но тугие пластиковые стяжки не позволили этого сделать. Девушка несколько раз с силой дернула их в попытке высвободиться, но только содрала кожу на запястьях. ㅤㅤСобрав остатки сил, Лима с трудом соскребла себя с пола. Ватное тело не слушалось, но она все-таки смогла сесть, прислонившись спиной к стене, и попыталась осмотреться. Помещение было тесным и душным. Плотный сумрак освещали лишь пара тусклых неоновых вывесок, какими украшают стены дешевых уличных забегаловок. Когда глаза наконец привыкли к полумраку, она разглядела комнату в пятьдесят, от силы шестьдесят квадратных футов с маленькой, в половину человеческого роста железной дверью. «Будто загон для животных, – подумала Лима и содрогнулась, – но животных не стали бы держать в такой комнате без единого окна». ㅤㅤВозня в соседнем помещении стихла, послышались тяжелые шаги. Лима поспешила снова лечь и притвориться, будто еще не приходила в себя. Мгновение спустя дверь распахнулась, впуская немного свежего воздуха, и кого-то с силой бросили внутрь. Скрипнули металлические петли, лязгнул тяжелый засов. Образовавшуюся тишину нарушало только чье-то тяжелое хриплое дыхание. ㅤㅤЛима осторожно приоткрыла один глаз. В потемках она смогла разобрать очертания мужского тела. Габриэль. Его до боли знакомые черты она могла бы различить, даже если бы ей вовсе выкололи глаза. Девушка рванулась к лежащему на полу Гранту. Она подползла к нему на коленях, попыталась перевернуть, но со связанными руками это оказалось почти невозможным, пришлось бодать головой. Когда мужчина завалился на спину, она с трудом сдержала крик. В этом кровавом месиве сложно было узнать человеческое лицо. Оба глаза заплыли, губы и нос были разбиты, высокий лоб и скулы покрывали сочащиеся кровью рваные раны. Грудь, плечи, руки – все было изрезано, но не хаотично, а так, словно на торсе мужчины кто-то рисовал острым лезвием. Все пальцы правой руки были сломаны и вывернуты под неестественным углом. Он едва дышал. Лима осторожно подтолкнула его на бок, чтобы не дать захлебнуться собственной кровью. На широкой мускулистой спине тоже не было ни единого живого места. ㅤㅤГрант закашлялся, выплевывая на пол багровые сгустки, и захрипел. От невыносимой жалости к нему, от страха за свою и его жизнь, от осознания безвыходности ситуации Лима тихонько заскулила. Она снова попыталась освободиться от стяжек, но все было тщетно, глубокие порезы на запястьях лишь засочились кровью. Все, что ей оставалось, – сидеть перед ним на коленях и горько всхлипывать, но даже этого она не могла сделать в полную силу, иначе их похитители поняли бы, что она очнулась, а этот момент нужно было оттягивать как можно дольше. ㅤㅤГабриэль медленно приподнял опухшие веки. ㅤㅤ— Тише, рыжик, – прохрипел он и даже постарался улыбнуться, но вышло криво, – ты в порядке? ㅤㅤГорло Лимы сдавило от нового приступа рыданий. Его только что истязали, он едва жив, но при этом спрашивает, в порядке ли она. Девушка лишь покивала. ㅤㅤ— Умница. Они повредили мне барабанную перепонку, я ничего не слышу. ㅤㅤЛима не могла ничего ответить, она только судорожно втягивала носом воздух и давилась слезами. Соленые капли оставляли на ее испачканных кровью Гранта щеках мокрые светлые дорожки. ㅤㅤ— Соберись, рыжик, – прошептал Габриэль, – не время раскисать. Я кое-что узнал. Кроме этой комнаты тут еще две: в одной они меня пытали, а вторая пустая, похожа на коридор. Там может быть выход. Я видел только двоих людей: того в очках, который нас сюда притащил, и еще одного верзилу. Он в пытках участия не принимает, просто стоит за спиной, приводит и уводит оттуда. ㅤㅤГабриэль замолчал, переводя дух. Лиме невыразимо сильно хотелось прикоснуться к нему, прижать его голову к своей груди, забрать часть его боли. Но ее положение позволило лишь склониться ближе к нему и прижаться дрожащими влажными губами к горячему лбу. Она крепко зажмурилась, но несколько слезинок все-таки сорвались с ее длинных ресниц и упали на его лицо. Грант тяжело выдохнул. Он чуть запрокинул голову и заглянул ей в глаза. Его голос предательски дрогнул, когда он продолжил: ㅤㅤ— Когда за мной придут в следующий раз, постарайся ускользнуть и беги прямо. Если там действительно будет выход, то ты выберешься. ㅤㅤ— А если нет…, – Лима открыла было рот, но Габриэль мотнул головой и показал на ухо. ㅤㅤ— Он не такой, как те, у реки. У него иной приказ. Поэтому бежать нужно при первом удобном случае, не дожидаясь наших ребят. ㅤㅤЛима отчаянно замотала головой. В груди защемило от одной только мысли о том, чтобы бросить Габриэля здесь. Однажды она уже потеряла его. Несколько долгих лет потребовалось, чтобы пережить тяжелый, болезненный разрыв, и ей даже начало казалось, что время в самом деле вылечило ее растерзанную душу, склеило разбитое сердце. Но сейчас… Сейчас она знала наверняка, что не переставала любить его все эти годы. И теперь она видела только один выход, который лежал далеко не в конце мрачного затхлого коридора, как полагал Грант.

Только один выход – умереть здесь вместе с ним.

ㅤㅤОна легла рядом, всем телом прижимаясь к его израненной коже. Ее плечи содрогались от беззвучных рыданий, ртом она судорожно ловила воздух. Кистью искалеченной руки Габриэль нежно поглаживал ее по колену, превозмогая боль. Никто из них не знал, сколько прошло времени, прежде чем за дверью снова раздались глухие шаги.

2.

ㅤㅤПробираться сквозь плотную толпу вечерних гуляк было непросто. Иногда Киллиану приходилось даже поработать локтями, расталкивая прохожих, чтобы поспеть за Амалой. Она, миниатюрная и ловкая, легко лавировала среди людей, ведомая бхутом. Они уходили все дальше от туристического района. Улицы становились темнее, прохожие попадались реже. ㅤㅤНаконец, Амала остановилась в нескольких шагах от двери какой-то обветшалой заброшенной лавки. Пыльные, заклеенные газетами витрины говорили о том, что она давно не работала. Вокруг не было ни души. Царящую тишину разбавлял только шорох мусора под ногами, подгоняемого легкими порывами ночного ветра. Девушка посмотрела на капитана с немым вопросом во взгляде. Тот достал из кобуры пистолет, крепко перехватил его обеими руками и, направляя дуло вниз, осторожными шагами направился ко входу.       — Держись позади меня, – сухо сказал он, – и не вздумай лезть вперед. Что бы ты там ни увидела.       Жалкий внешний вид магазина говорил о том, что внутри давно никого не было. Однако Лайтвуд, опытный военный, за плечами которого была не одна операция по штурму и захвату, не спешил с выводами. Его цепкий взгляд различил едва уловимые отпечатки пальцев на покрытой пылью, облупленной дверной ручке. Он аккуратно надавил на нее, и дверь легко поддалась. Видимо, тот, кто проник сюда, не беспокоился о том, что непрошенные гости решат нанести ему визит. Или, наоборот, он на это и рассчитывал?..       Внутри было также сумрачно, как снаружи, затхлый и пыльный воздух едва ли не скрипел на зубах. Лавка оказалась кинопрокатом. Массивные деревянные стеллажи были сплошь уставлены кассетами, стены завешаны постерами с болливудскими шедеврами. Киллиан вскинул оружие и шагнул вглубь. Приходилось прищуриваться, чтобы в потемках разглядеть царящую внутри обстановку. Его взгляд привлекло темное пятно в дальнем конце комнаты, отчетливо выделяющееся на фоне светлого, мощеного плиткой пола. В несколько размашистых шагов преодолев оставшееся расстояние, Киллиан присел на корточки рядом с широким, истлевшим от времени индийским ковром. Он одной рукой откинул плотную пыльную ткань и нахмурился – под ней оказалась железная крышка люка.       Мужчина чуть склонил голову набок и прислушался. Ничего, только звенящая тишина. Свободной рукой он коснулся холодных петель. На подушечках пальцев остались влажные масляные разводы. Значит, не должны заскрипеть.       Мгновение капитан прикидывал план. Тащить Амалу с собой вниз было опасно, оставлять снаружи – тоже. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Мысленно выругавшись от такого паршивого расклада, он повернулся к ней и заговорил ледяным тоном, не терпящим возражений:       — Вперед меня не лезь, что бы ни случилось. Если схватят, сражайся до последнего, не щадя ногтей и зубов. Если понадобится напасть самой, бей только тогда, когда будешь уверена в себе. Если скажу бежать, побежишь беспрекословно. Все поняла?       Амала неуверенно кивнула. Все повторялось снова. Тогда, у реки, Киллиану пришлось вызволять Лиму и Габриэля, приходится и сейчас. В прошлый раз обошлось малыми потерями, пострадал только нос Гранта. Но если тогда тревога съедала Амалу изнутри, то теперь она была спокойна и собрана.       Киллиан выудил из кармана брюк компактный швейцарский нож и протянул его девушке. Она освободила лезвие. От такой крохи проку немного, но всяко лучше, чем ничего. Она встретилась взглядом с капитаном. В его пронзительных серых глазах беспокойство мешалось с невыразимой нежностью и сожалением, на какие только способна человеческая душа. В ответ Амала слабо улыбнулась.       Киллиан потянул на себя крышку люка, открывая узкий темный проход. Вниз уходила хлипкая деревянная лестница. Он спустился первым, держа пистолет перед собой, осмотрелся и махнул Амале, чтобы та тоже спускалась. Длинный сырой коридор заканчивался железной дверью. Она была приоткрыта, тусклый желтый свет просачивался сквозь образовавшуюся щель. Висящую в воздухе тишину нарушали только их глухие шаги. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах крови. Киллиан выглянул из-за угла. В центре комнаты стоял металлический стул, пол вокруг был забрызган кровью. Едва он подумал, что они, быть может, вообще здесь одни, раздался хриплый мужской голос:       — Вы заставили меня ждать, капитан Лайтвуд, – в голосе говорившего не было угрозы, только издевка, – разве это знаменитая английская учтивость?       Киллиан ответил чуть громче, чем следовало, чтобы заглушить щелчок предохранителя:       — Вы путаете учтивость с пунктуальностью, да и та прерогатива немцев. Англичане же славятся своей чопорностью. Но раз уж речь зашла об учтивости, то извольте представиться.       — Зовите меня Дэвид. Или Боб. Или Роджер, или как вам угодно. Мое имя сейчас не имеет ровным счетом никакого значения.       — Вы правы, – ответил Киллиан, – как и вы сами, впрочем. Если хотите избежать кровопролития с вашей стороны, предлагаю следующее: вы отпускаете мистера Гранта и мисс Берг, мы беспрепятственно уходим и покидаем Индию в течение следующих сорока восьми часов.       Повисла пауза, будто похититель действительно обдумывал предложение Киллиана. Но в следующее мгновение под бетонными сводами раздался оглушительный смех. Так самозабвенно смеются только над какой-то действительно смешной шуткой.       — Вы ведь это не всерьез? А то иначе всё наше приключение – это обычный фарс.       — Несоблюдение моих условий сделает его трагедией, – угрожающе процедил капитан.       — Тогда не будем томить зрителей, – голос собеседника моментально изменился, ирония в его тоне сменилась агрессией.       Лайтвуд резко развернулся, вскидывая пистолет, но стрелять не спешил. Во-первых, пуля могла отрекошетить и попасть в Амалу. Во-вторых, похититель вполне мог прикрываться в этот момент Габриэлем или Лимой. Как всегда в минуты опасности, эти мысли промелькнули в голове у Киллиана за долю секунды, но удар по ногам, который он получил, был таким же молниеносным. Колени подкосились от неожиданности, и он рухнул на пол, едва успев вытянуть руку, смягчая падение. Следующий удар пришелся апперкотом в челюсть. Он оказался настолько сокрушительным, что на несколько мгновений пространство вокруг Киллиана поглотила звенящая темнота.       Сквозь нее, будто из-под толщи воды, просочился мужской рык боли и грязная брань. Амала, умница, напала на соперника из-за угла, именно в тот момент, когда он, занятый Киллианом, меньше всего этого ожидал. Она ранила его, но не остановила. Собрав всю силу в кулак, Лайтвуд рывком поднялся, увидел рядом чужие мужские ноги, схватил одну за лодыжку и дернул. Человек упал, и в мгновение ока атташе обездвижил его, заводя руки за спину и прижимая коленом к полу. Он упер дуло пистолета в затылок своего оппонента и, воспользовавшись его секундным замешательством, кинул быстрый взгляд на Амалу, убеждаясь, что она цела.       — Неплохой ход, капитан, – оскалился похититель. Киллиан надавил на рукоять своего оружия, вынуждая мужчину склонить голову и прижаться щекой к шершавому бетону, – на твоем месте я бы не медлил, а снес мне башку прямо сейчас.       — Сперва ты скажешь, где остальные, – сквозь зубы прорычал Лайтвуд.       — Киллиан!..., – в ужасе вскрикнула Амала.       Он вскинул голову на звук ее голоса, но в следующее мгновение мир перед его глазами померк.

3.

      Волна ледяной воды окатила с ног до головы, приводя в чувства. Киллиан тряхнул волосами и вскинул голову, но яркий свет висящей над головой лампы ослепил его. Где-то сбоку прозвучал уже знакомый издевательский голос:       — Как самочувствие, капитан? Голова не болит?       Она не просто болела, она готова была расколоться при малейшем движении. Не открывая глаз, что только усилило бы болезненные ощущения, Киллиан процедил:       — Сколько они тебе заплатили?       — Хочешь поторговаться и перебить цену? – заискивающе спросил похититель. – Вряд ли ты сможешь предложить мне больше.       — Я все же попробую. Так сколько?       — Можешь даже не начинать. То, что я получу по условиям сделки с господином Дубеем, стоит дороже любых денег.       У Киллиана внутри все похолодело. Превозмогая боль, он мотнул головой, откидывая со лба прилипшие мокрые пряди, и поддался вперед, со всей доступной ему яростью глядя в глаза похитителю.       — Если с ее головы упадет хотя бы один волос, я выверну тебя наизнанку.       — Тогда не откладывай это в долгий ящик, – ухмыльнулся тот и скрылся в тени. Щелкнул выключатель, загорелась еще одна лампочка.       Противный желтый свет очертил второй стул. На нем, безвольно склонив голову на грудь, сидела Амала. Ее тонкая футболка была надорвана, ткань пропиталась кровью, руки и ноги были покрыты ссадинами и синяками. Но была еще одна деталь, заметив которую Киллиан не сдержал хриплого, отчаянного рыка. Кроме футболки на ней больше ничего не было. Этот ублюдок раздел ее, снял даже нижнее белье. Воображение сразу нарисовало отвратительные, гнусные картины того, что он мог творить с ней, пока Киллиан был в отключке. Он чувствовал, как эмоции одна за другой захлестывают его, но холодная выдержка и самодисциплина в очередной раз помогли не отдаться во власть паники.       — Чего ты хочешь?       — Видишь ли, я редкий специалист. Меня нанимают не за деньги, а за возможность делать с заказанными людьми то, что я посчитаю нужным. Поэтому тебе вряд ли удастся меня перекупить. Например, мисс Кхан я захотел… ну ты, наверное, сам догадался.       Киллиану стоило неимоверных усилий не поддаться на провокацию и сохранить непроницаемое выражение лица.       — Насчет двух ваших друзей я уже договорился с одним моим приятелем из Афганистана, их покупают на органы. Ну, а ты слишком крепок, чтобы кромсать тебя. Другой мой знакомый как раз остро нуждается в курьерах. Его бизнес развивается, нужны люди, которые будут перевозить героин. Ты как раз подходишь, тебя даже без собеседования готовы туда взять. Представляешь, какое везение! Второго парня я тоже сначала хотел отправить с тобой, даже клеймить успел, но продать его на органы получалось выгоднее.       У капитана дернулась верхняя губа. Похититель развязной походкой подошел к Амале, поднял ее подбородок одним пальцем, оценивающе осмотрел лицо. Киллиан заметил, что оно, в отличие от тела, было невредимо. Это лишь подтверждало слова похитителя о его намерениях в отношении ее.       Лайтвуд лихорадочно перебирал варианты, но все они были бесполезны. Он сидел на железном стуле, его лодыжки были намертво привязаны к ножкам, а плечи и грудь – к решетчатой спинке. Кисти рук были скреплены между собой пластиковыми стяжками. Однажды Киллиану удалось порвать такие, но он разрезал мышцы на ладонях и до сих пор не мог до конца сгибать два пальца. А сейчас, похоже, стяжек было сразу несколько. Он осмотрел стул. Тот был прикручен к бетонному полу большими саморезами. Свободной для движения была только голова, которая от боли норовила треснуть как яичная скорлупа. Но боль беспокоила его сейчас меньше всего. Он подумал, что можно обманом заставить похитителя наклониться к нему так низко, чтобы вцепиться зубами ему в лицо, но что в итоге это даст?       Похититель намотал волосы Амалы на кулак и потянул, запрокидывая ее голову назад, открывая шею и почти обнаженную грудь. Рваная футболка скрывала немногое. Ублюдок склонился ближе, шумно втягивая носом ее запах. Мерзко оскалившись, большим пальцем свободной руки он провел по ее приоткрытым губам, а затем опустил ладонь ниже и развел в сторону ее ноги. Медленно поглаживая кожу на внутренней стороне ее бедра, он припал губами к ее шее и жадно прочертил языком широкую мокрую дорожку, поднимаясь от ключицы к уху. Он поднял глаза на Киллиана, оценивая его реакцию. Капитану оставалось только крепче стиснуть зубы, но в глубине души он был рад, что Амала находилась без сознания.       — Ладно, леди никуда не денется, – подытожил индиец, рывком возвращая Амалу в исходное положение, – займемся пока тобой. Люди, которых я оставляю в живых, должны носить мое клеймо, чтобы я мог получить их обратно, когда срок аренды закончится. Мой товар отборный и должен носить отметины.       Он достал из кармана брюк тот самый швейцарский нож, который Киллиан отдал Амале меньше часа назад, и с щелчком раскрыл лезвие. Блестящий металл еще окропляла его собственная кровь. Резким движением мужчина вспорол на спине Киллиана футболку, приставил к коже лезвие и сделал надрез. Под левой лопаткой темной дугой пролегла глубокая алая полоса, но капитан не издал ни звука. Второй надрез пришелся вдоль позвоночника. Третий очертил правое плечо.       Киллиану пришлось вспомнить все те тренировки, которые он проходил в годы службы в армии. Солдат учили преодолевать боль, абстрагироваться от нее, воспринимать как нечто нереальное. Бешеное разнообразие психологических упражнений, самовнушение, работа с телом – тогда это все казалось чушью, и как сильно сейчас жалел он о том, что относился к этому несерьезно.       В комнате было душно, вентиляция работала едва-едва, и пот, ручейками струившийся по телу Киллиана, разъедал свежие раны. Ими были покрыты вся спина и руки. Израненная плоть пульсировала, горела, голова кружилась от недостатка кислорода и от потери крови, но сознание терять было нельзя. Когда на коже уже не осталось свободного места, похититель довольно протянул:       — Теперь разворачиваемся.       Несмотря на небольшой рост, мужчина был крепко сложен, и ему ничего не стоило отстегнуть, перевернуть и снова пристегнуть ослабленного Киллиана так, чтобы получить доступ к его груди. Боль пронзила ключицу и устремилась к центру. Лайтвуд понимал, что не протянет долго, он чувствовал, как его покидают силы. До этого ему удавалось молчать, стиснув зубы или прикусывая щеки изнутри. Но боль становилась все острее, и, когда лезвие в очередной раз впилось в кожу, он глухо простонал.       Дальше все происходило слишком быстро. Напряженную тишину оборвал звонкий деревянный хруст, рука, которая упирала окровавленное острие в его грудь, дрогнула, тело с глухим стуком повалилось на пол. Киллиан чувствовал тонкие холодные пальцы на своих запястьях, видел, как блеснул занесенный швейцарский нож, и, крепко зажмурившись, готовился к очередной вспышке боли. Но вместо этого на пол упали оборванные пластиковые стяжки, принося небывалое облегчение затекшим рукам. Амала обхватила его лицо ладонями и несколько раз тихо позвала по имени. Сквозь полуприкрытые веки капитан видел ее так близко, но его помутневшее сознание восприняло ее как видение перед обмороком. Она поняла, что он вот-вот потеряет сознание, и ей пришлось несколько раз ударить его по щекам. Это помогло. Убедившись, что Киллиан очнулся, Амала поспешила расстегнуть толстые ремни на его лодыжках и плечах. Он попытался встать, но покачнулся. Она подхватила его, закинув руку себе на плечо.       Киллиану понадобилось несколько секунд, чтобы рассудок и зрение пришли в норму, и он увидел лежащего на полу похитителя, а рядом с ним – разломанный деревянный стул. Амала каким-то образом освободилась, подкралась сзади и оглушила его.       Мужчина зашевелился и простонал. Он медленно привстал на четвереньки и хотел было поднять голову, но удар ногой в челюсть снова повалил его на пол.       — Пора кончать с этим, – устало прошептал Киллиан.       Он уже твердо держался на ногах. Отстранившись от Амалы, капитан подошел к похитителю и, превозмогая боль, рывком поднял его на ноги. Крепко перехватив его голову двумя руками, Киллиан резко дернул. Раздался тошнотворный хруст. Теперь уже бездыханное тело вновь упало на пол.