Бегство от судьбы

1.

      Нервное напряжение в салоне Стандарта усиливалось с каждым новым преодоленный километром на пути к границе. Все понимали, что в Кашмире их испытания не закончатся, и, чем ближе к нему они становились, тем больше сомнений роилось в голове у каждого. Бесчисленное количество часов, проведенных без сна, туманили сознание и путали мысли, накопленная усталость тяжелым гнетом ложилась на плечи, а ко всему прочему примешивались затекшие от бесконечного сидения конечности и голод, скрутивший живот в тугой комок. Всем необходимо было передохнуть, хоть отдых и был для них слишком щедрой наградой. Каждая минута была на счету.       В конечном счете знойная духота и однотипные пейзажи доконали даже терпеливого и выносливого Лайтвуда. Его замыленный взгляд зацепился за яркие солнечные блики в стороне от шоссе; опыт подсказывал, что там должна быть вода. Мужчина выкрутил руль, заставляя машину вильнуть в сторону, съезжая с дороги на обочину, а затем в жидкие заросли кустарника. Проехав по бездорожью еще чуть меньше мили, Киллиан заглушил мотор. Впереди, почти у самых колес раскинулась узкая, обмелевшая речушка. Одна за другой стали хлопать двери Стандарта. Хмурясь и зевая, усталые путники выбрались из салона, но никто не спешил отойти от машины. Некоторое время все стояли, подозрительно осматриваясь и разминая плечи и ноги. Убедившись, что они здесь одни, Киллиан подошел ближе к реке и присел у самой ее кромки. Он зачерпнул ладонью прохладной, хоть и мутной воды и умыл лицо. С губ сорвался тяжелый вздох. Если бы не раны на теле, он нырнул бы с головой даже в эту лужу.       Вскоре все четверо расположились прямо на траве, устроив импровизированный пикник. Если бы не скользкое чувство опасности, не покидавшее их ни на минуту, и потрепанный вид, то со стороны можно было бы подумать, будто эти ребята устроили двойное свидание. Трапеза получилась незатейливой: лепешки в прикуску с овощами и вода, но настроение у всех заметно улучшилось.       — Первое, что я сделаю, когда доберемся до Лондона, — сказала Лима, хрустя долькой сладкого перца и мечтательно прикрыв глаза, — завалюсь в ближайший паб, закажу три пинты лагера и здоровенный бифштекс с маринованными яйцами и целой горой печеной картошки. Не уйду оттуда, пока не съем все или не умру от разрыва желудка.       — Неожиданное желание для такой маленькой девушки, — усмехнулся Киллиан. — А я мечтаю о душе, горячем и долгом настолько, чтобы кожа на подушечках пальцев стала похожа на курагу.       — Звучит соблазнительно, — согласился Грант, — а потом — мягкое полотенце, белый махровый халат, бокальчик бурбона…       — Не травите душу, — Лима скорчила страдальческую гримасу. — А тебе чего хочется, Амала?       — Я просто хочу домой, — ответила она бесцветным голосом. — Индийские кварталы я теперь буду обходить по широкой дуге. Никакой больше масалы, выброшу из дома весь запас чатни и ни ногой на национальные фестивали. Хватит с меня.       С каждым новым словом в ее голосе все отчетливее проступало раздражение, а под конец — даже злость. Мужчины растерялись от такой реакции на обыденный вопрос, а Лима поняла: еще немного, и ее подруга запустит в кого-нибудь надкушенным помидором. Она приобняла Амалу. Ее била нервная дрожь, но стоило девушке ощутить тепло и поддержку, как она тут же расслабилась, ее плечи поникли.       — Простите, — тихо проговорила она. — Всю свою жизнь я чувствовала себя частью этой страны, этой культуры. Дома была Индия, в университете — Индия, на работе — Индия. С детства мне прививали любовь и уважение к своим корням, и я гордилась тем, кто я есть. Но здесь, столкнувшись со всеми этими ужасами и кровопролитием, я чувствую, что внушительная часть меня стала чужой и отталкивающей. Это нелегко принять, и отвращение ко всему, что связано с этой страной, будет еще долго преследовать меня.       — Нас всех, — добавил Лайтвуд. — Пока что в моем личном рейтинге самых скверных мест Индия уверенно лидирует.       — Так сложились обстоятельства. Если бы мы оказались здесь не из-за смерти дипломата, все могло бы быть иначе, и воспоминания о поездке сюда могли бы стать приятными.       С этим сложно было поспорить, поэтому никто не стремился нарушить тишину. Повисла тяжелая пауза. Каждый вспоминал, через что им пришлось пройти. Каждый теперь сознавал цену собственной жизни.       Начинало смеркаться, пора было выдвигаться в путь, но прежде Лима решила сделать перевязку Габриэлю, а Амала пригласила Киллиана немного пройтись, чтобы размять ноги. Капитан, единственный способный управлять автомобилем и просидевший за рулем почти пятнадцать часов, сразу согласился. Глядя на его покрасневшие глаза, припухшие веки и осунувшееся лицо, Амала все больше хмурилась. На душе скребли кошки и разливалась смертельная тоска от непреодолимой жалости к нему. Ее сильный, непоколебимый капитан остро нуждался в отдыхе. У самой кромки воды они остановились, и Киллиан устало потер затекшую шею. На фоне сумеречного неба его широкоплечая фигура выглядела монументально, но Амала знала, что внутри он очень близок к своему пределу.       Она положила руки ему на плечи и стала мягко разминать напряженные мышцы. Это давалось ей с трудом, ведь он был на порядок выше.       — Послушай, Киллиан, — начала она тихо и вкрадчиво, — мы все очень ценим твою самоотверженность. Не представляю, что бы мы делали без тебя. Но ты ведь не железный, тебе нужен перерыв. Уступи мне место.       — Что ты имеешь в виду?       — Пусти меня за руль.       Лайтвуд лишь коротко хмыкнул, но Амала поспешила продолжить:       — Я не полный профан, я немного умею водить. Нужно лишь освежить навыки.       — Мы не можем тратить на это время.       — Всего полчаса, и я все вспомню. Как минимум половину дороги от Дели до Сринагара я могу взять на себя. Ведь по приезде туда наш путь не закончится, и тебе снова придется взвалить на себя всю работу. На О’Брайна можешь выйти только ты.       Он молча уставился на горизонт. Амала уже знала его достаточно, чтобы понять, что он борется с самим собой в попытках принять верное решение.       — Сейчас у меня просто нет сил спорить с тобой, Амала. Давай потренируемся.       Она потянулась, чтобы поцеловать его в щеку, но Киллиан вдруг повернул голову, и их губы встретились. Оба позволили себе раствориться в поцелуе, забыть обо всем, что их окружало. Они могли простоять так бесконечно долго, но их прервал звонкий оклик Лимы:       — Ребята, вам стоит на это взглянуть!

2.

      Они вернулись к машине, где Берг и Грант что-то внимательно изучали, склонившись над капотом. На нем была разложена карта национальных индийских автомагистралей, которая по счастливой случайности затерялась в бардачке.       — Взгляни, — сказал Габриэль, пододвигая карту ближе к Киллиану, — в Пенджабе, недалеко от Амритсара, есть пограничный пункт Аттари-Вага. До Лахора оттуда рукой подать, а это второй крупный город в Пакистане после Карачи. Мы могли бы добраться до побережья на ближайшем поезде. Зачем нам ехать до Сринагара и искать там кого-то, если Аттари ближе?       Задумчиво нахмурив брови, Киллиан несколько долгих минут изучал карту. Наконец он заговорил — медленно, стараясь расставить все на свои места.       — Во-первых, пересекать границу в открытую — плохая идея. Дубеи знают, что мы пытаемся бежать из страны, поэтому нас наверняка будут ждать на всех пропускных пунктах. Во-вторых, если пересекать границу нелегально, то только пешком. И что мы будем делать без машины на той стороне? В-третьих, без проводника в Пакистане нам делать нечего. На приграничных территориях полно всяких беспредельщиков, нас попросту ограбят, а потом убьют. Или наоборот. Тут уж как повезет.       — Что, если в Сринагаре мы не найдем твоего приятеля? — не унимался Габриэль. — Город немаленький и от Сиачена далеко. Каковы гарантии, что О’Брайан там?       — Согласен, но там может быть хоть какая-то зацепка, а в Амритсаре — ничего.       — Еще и название такое… Амритсар, — брезгливо скривив губы, добавила Лима.       Амала прыснула и легонько ткнула подругу в бок.       — У нас еще есть время, чтобы принять решение, — сказал Киллиан, — как минимум, до утра, пока будем ехать до Лудхияны. А сейчас нам с Амалой нужно немного времени. Она вызвалась подменить меня за рулем. Нам нужно потренироваться. Мы будем неподалеку.       — Ты не говорила, что умеешь водить, — удивилась Лима.       — В экстренных ситуациях вспоминаются даже давно забытые навыки.       Чем дольше Амала смотрела сквозь лобовое стекло на раскинувшееся впереди поле, тем сильнее от волнения начинали дрожать ее руки. Пришлось покрепче вцепиться в руль, чтобы укрыть это от зоркого взгляда Киллиана. Если Лайтвуд заметит, что она нервничает, то ни за что не позволит поехать самой.       — Давай сначала вспомним, — его голос был спокойным и мягким, — есть три педали: сцепление, газ и…       — …я, — нервно хихикнула Амала.       — Хорошо, что шутишь, — кивнул капитан, — только не думай, что я не вижу, как тебя всю трясет. Так что сначала успокойся. Глубокий вдох и медленный выдох.       Амала послушно выполнила дыхательное упражнение, потом еще раз и еще, неосознанно пытаясь оттянуть момент, когда все же придется тронуться с места.       — Итак, есть сцепление, газ и тормоз. Правой ногой выжимаешь сцепление. Не нервничай ты так, — он ласково коснулся ее колена. — Хорошо. Теперь поверни ключ зажигания. Молодец. Включай первую передачу.       Амала неуверенно взялась за рычаг, но Киллиан накрыл ее ладонь своей и мягко направил.       — Теперь сними машину с ручника и контролируй тормоз, чтобы не дать ей покатиться. Медленно отпускай сцепление. Не торопись, а то заглохнет.       Киллиан наставлял ее терпеливо, ни разу не повысив голос и не выказав раздражения. Через сорок минут Амала уже чувствовала себя увереннее, и они решили, что пора продолжать путь.       Уже совсем стемнело, когда на горизонте стали появляться огни пригорода Дели. Хотя маршрут британцев пролегал по окраинам, Киллиан решил не смыкать глаз до тех пор, пока мегаполис не останется достаточно далеко за их спинами. Чем ближе они подъезжали к черте города, тем сильнее нарастала удушливая и давящая атмосфера в салоне. После произошедшего в Варанаси все четверо, кажется, заработали себе фобию больших городов. Никто не решался проронить ни слова, все будто затаились, а Лима вдруг осознала, что прикрывает себе рот и нос ладонью, чтобы дышать тише.       Наконец из поля зрения пропали последние фонари и горящие окна зданий, и Киллиан, перед тем как задремать, тихонько шепнул Амале:       — Если что-то пойдет не так или ты просто почувствуешь себя неуверенно, сразу буди меня, договорились?       Она кивнула и вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев, но, быстро спохватившись, заставила себя совладать с волнением. Однако, от цепких глаз Лайтвуда это не укрылось.       — Ты уверена? — спросила он мягко и вкрадчиво. — Если ты не готова, мы не будем этого делать.       — Господи, Киллиан, ты говоришь так, будто уламываешь меня на первый секс.       — Вообще-то, наоборот, я даю тебе возможность от него отказаться.       — А я хоть раз от него отказывалась? — она игриво улыбнулась ему, а он тихонько, чтобы не разбудить Лиму и Габриэля, засмеялся.       — В общем, ты меня поняла. Если что, сразу буди.       — Так точно.       За рулем Амала освоилась быстро и чувствовала себя довольно уверенно. Весь ее прежний опыт вождения заключался в паре поездок на машине приятеля, когда она развозила нетрезвую компанию друзей после студенческих вечеринок. Но, очевидно, с машиной было так же, как с велосипедом, — однажды попробовав, разучиться невозможно.

3.

      Тусклый свет фар клином разрезал густую ночную дымку. Дорога была прямая и ровная, без единой встречной машины. Амала слышала мерное дыхание Киллиана рядом, и оно умиротворяло ее. Как бы ей хотелось отмотать время назад и не заезжать в этот проклятый Варанаси! Почему нельзя было просто придерживаться плана и миновать большие города? Какого черта она влезла со своим предчувствием? Что оно дало им кроме боли, страха и потерянного времени?       «К черту интуицию, — сердилась она сама на себя, — отныне только холодный расчет».       Но мысленно она все еще пыталась найти ответ на вопрос: «Неужели чутье обмануло ее? И не просто обмануло, а привело в лапы убийцы?». Ведь им удалось выбраться исключительно волей судьбы. Но всей этой истории удалось бы избежать, если бы не ее дурацкое предчувствие.       Амала задумчиво всматривалась в полосу света перед капотом, продолжая безбожно корить себя за легкомыслие, когда фары вдруг выхватили из темноты странный силуэт. Это была женщина. Она шла вдоль обочины, ноги ее ступали несмело, и казалось, что они вот-вот подкосятся и она упадет коленями на острый гравий. На ней было легкое и очень короткое платье, длинные светлые волосы совсем растрепались, а местами и вовсе свалялись в колтуны. Незнакомка была боса, и, судя по сбитым до крови ногам, шла так уже довольно долго. Весь внешний вид девушки вопил о том, что она нуждается в помощи. Едва ли она совершала здесь вечерний променад.       Первым порывом Амалы было притормозить и предложить девушке помощь, но умом она понимала, что все это слишком подозрительно. Не ловля ли на живца?       «Да ладно, — успокаивала себя Кхан, — люди, которых натравили на нас Дубеи, не стали бы так заморачиваться и подбрасывать нам приманку. Они не могут быть уверены, что мы на это клюнем. И сама она совсем не похожа на убийцу. Ей даже негде спрятать оружие, она практически голая».       Амала снизила скорость, поравнялась с девушкой и попыталась рассмотреть ее лицо, но спутанные пряди мешали что-либо увидеть. Бросив быстрый взгляд на спящего Киллиана, на пистолет в его кобуре, Амала, все еще терзаемая сомнениями, все-таки решила включить поворотник и съехать на обочину. Но чуткость мужчины она все-таки недооценила. Вроде бы негромкий, но неожиданный тикающий звук мгновенно вырвал капитана из сна. Он резко распахнул глаза, будто вовсе не спал, а просто лежал, прикрыв веки.       — В чем дело? — спросил он хриплым ото сна голосом.       — Там девушка, — ответила Амала, — И, судя по всему, она нуждается в помощи.       Киллиан смотрел на нее в упор несколько секунд, а потом произнес, отчеканивая каждое слово:       — С какой стати нам помогать непонятной девице, которая бредет ночью по пустынной дороге в нескольких десятках километров от ближайшего города? Тебя вообще ничего не смущает?       Амала полностью затормозила, но передачу переключать не стала, оставляя себе возможность в любой момент сорваться с места. Она смотрела в боковое зеркало на едва различимые в потемках тонкие очертания девичьей фигуры. Казалось, девушка вовсе не замечает ничего вокруг.       — Я чувствую, что она безобидна, — прошептала Амала.       — Прости меня, Амала, но в прошлый раз ты тоже что-то чувствовала, и в итоге мы все оказались в дерьме. Давай теперь руководствоваться здравым смыслом.       Она поджала губы, но сейчас было не время для обид. Расстояние между незнакомкой и их машиной стремительно сокращалось.       — Давай хотя бы просто поговорим с ней. У тебя есть оружие, нам нечего бояться.       Киллиан посмотрел на нее, как на школьницу, не способную запомнить, что дважды два — это четыре, и из раза в раз дающую неправильный ответ. Он устало потер пальцами переносицу, но в конечном счете тяжело вздохнул, вытащил пистолет из кобуры, заткнул его за ремень брюк и кивнул Амале, мол, пойдем.       Стоило девушке приблизиться, как они увидели, в каком ужасном состоянии она была. На болезненно бледном, исхудалом лице была размазана косметика, из-за чего сложно было понять, синяки темнеют у нее под глазами или то потеки туши. Неприлично короткое платье держалось на одной бретели и не скрывало синяков и ссадин по всему телу. Тонкими дрожащими руками девушка обнимала себя за плечи, она едва держалась на ногах. Она испуганно скользнула мутным взглядом по британцам, но как только до нее дошло, что перед ней иностранцы, к тому же европейцы, ее лицо исказила гримаса отчаяния, зрачки расширились, а запекшиеся губы дрогнули. Она едва слышно прошептала:       — Прошу, помогите.       Девушка оступилась, и Киллиан с Амалой едва успели ее подхватить. Все время, пока они под руки вели ее к машине и помогали усесться на переднем пассажирском сиденье, она что-то неразборчиво бормотала, то и дело смахивая с ободранных щек капли слез. Ее тяжелое, хриплое дыхание и глухие всхлипы разбудили Лиму и Габриэля. Сделав несколько глотков воды из бутылки, протянутой Амалой, девушка слабо кивнула в знак благодарности.       — Как тебя зовут? — спросила Лима.       — Мишель, — едва слышно ответила девушка.       — Что ты делаешь здесь, в такой дали от города, одна, да еще и в такой час? — теперь вопрос принадлежал Киллиану, но его голос звучал вовсе не так мягко.       — Я сбежала из борделя. Не могла оставаться в Дели, там меня сразу нашли бы и прикончили.       — Кто тебя преследует?       Мишель уронила лицо в ладони, хрупкие плечи начали подрагивать, ее била нервная дрожь. Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с собой, но на вопрос она так и не ответила, а только прошептала:       — Пожалуйста, умоляю вас, увезите меня отсюда!